Лилия с погоста

Страшно ли ему было? Вполне возможно. Но, скорее, его подгонял, голодным псом кусал за пятки азарт. Якорь всё так же лежал на кровати, обводя мутными глазами деревянные стены избы. Когда Федор вошёл, светловолосый попытался отползти на дальний край кровати или хотя бы пошевелиться. Из-под бинтов по виску потекла тонкая ленточка крови. Некроманту показалось, что в комнате весь воздух пропитался почти осязаемым страхом. Они смотрели друг на друга недолго. Достоевский криво усмехнулся углом рта и прошел к печке, на которой стоял горшок с теплой водой. Когда он проходил мимо кровати, раненый напрягся, страх сменился паникой, но Федор не обратил на это внимания. Найдя в своей сумке чистые бинты, он взял посудину и сел на край постели. Якорь едва ли не завыл от ужаса. Он бешеным взглядом смотрел на приближающуюся руку некроманта, ожидая чего угодно, от пощёчины до сломанной шеи. Но маг всего лишь аккуратно повернул его голову за подбородок, чтобы ловчее промыть раны и наложить свежие повязки. Всё это происходило в гробовой (*комментарий автора: хехеххе, люблю отсылки на некромантию*) тишине. Вода в горшке приобрела розоватый оттенок от сполоснутых в ней старых бинтов. Медикаменты в такой глуши вещь редкая, приходилось экономить. — Есть будешь? Да, вполне вероятно, он просто не сможет этого сделать, но силы брать откуда-то надо. Курица для бульона бултыхалась в чугунке, и Федор очень надеялся, что причиной утренней соседской ссоры стала не она. Он, конечно, отошёл подальше от тех домов, но кто мешал милым женщинам вместо курицы закопать томагавк войны, сговориться и подкинуть трупик кому-то третьему? Размышления о курином бытие прервал едва слышный голос светловолосого: — Когда?.. — Никогда, — отрезал Достоевский. — Ты остаёшься со мной. Как ты превратился в человека, я не знаю, но ты точно мой якорь. А следовательно, будешь помогать мне в работе. — А… — От тебя требоваться многого не будет: постоишь рядом, я возьму у тебя немного силы, но ты быстро восстановишься, не переживай, — не то чтобы Федора заботило психологическое состояние якоря, просто стресс мешает восстановлению, а некроманту может скоро понадобиться помощник, поэтому он продолжил объяснения: — Место это мне незнакомо, и ты, как его часть, поможешь на него настроиться. — Но… — Нет, обратно я тебя не верну. Смирись. Раненый тяжело вздохнул и закрыл глаза. В доме воцарилась тишина.

***

Он живучий. Как таракан. Это пригодится в работе, мало ли. К следующему вечеру он уже вполне сносно ползал по дому, иногда придерживаясь за стены и шурша распущенными волосами до пояса. Достоевский решил, что уже пора. — Собирайся, — сухо приказал он, застегивая на бледном запястье ремешок для стилета. Под плащом его будет не видно, а выхватить быстро легко. — Мы идем на задание. Светловолосый — некромант так и не сподобился узнать его имя — вздрогнул и повернулся к магу. За эти дни он заметно освоился, хоть и шарахался от Федора, стоило тому подойти ближе или немного изменить тон. На его плечи была накинута светлая рубашка, купленная у соседа вместе с черными штанами из довольно грубой ткани. Обувь некроманту пришлось отдать свою, ибо в этой глуши ничего лучше лаптей или валенок отыскать не представлялось возможным, зато его запасные сапоги подошли идеально. — Куда? Достоевский пожал плечами и нахмурился — застёгивать пряжку одной только левой рукой было неудобно, а попросить о помощи гордость не позволяла. — Куда староста скажет — туда и пойдем. Но сегодня много работы не будет, скорее всего, просто обойдем деревню, заглянем на болото, кладбище да и, наверно, местность осмотрим, — он позволил себе язвительную усмешку. — Не бойся. Никто тебя не обидит. Ремешок паскудно расстегнулся и свалился на пол, бренча металлической застёжкой. Некромант и якорь проводили его взглядами: якорь — философски, маг — на грани нервного срыва. Со вздохом Федор нагнулся и принялся заново бороться с противной браслеткой. Плащ на его плечах разъяренно трепетал, полностью поддерживая настроение владельца. Светловолосый смотрел на это дело с заметным волнением. На его лице отразился процесс выбора меж двух зол, и парень лихорадочно старался понять, какое из них меньшее. То, что Федор окончательно выйдет из себя и оставшийся день будет всячески издеваться над ним и всеми окружающими, или то, что он поможет некроманту надеть оружие, и тот свернёт ему шею. Определившись наконец, он аккуратно протянул руки и ловким движением застегнул капризный замочек. Сделав это, он на всякий случай быстренько отошёл подальше. Федор воззрился сначала на застегнутый ремешок. Потом на светловолосого. В его озадаченном взгляде читались сомнения, яснее всего которые можно было описать фразой: «Я ничего не понял, но убивать тебя сегодня мне не хочется». — Пошли, — всё-таки сказал он и, подхватив кожаную сумку, выскочил из избы. Светловолосый не заметил, как некромант аккуратно коснулся запястья, где совместными усилиями висел стилет, и ненадолго задержал там тонкие пальцы. Болезненным это касание не было. За домом на опушке леса пасся стреноженный конь. На свист Федора он поднял голову и забавно трепыхнул ушами, подходя ближе. Достоевский усмехнулся и потрепал его по вороной гриве. Сейчас они пойдут пешком, но это не помешало угостить вредного — под стать хозяину — коня хлебной корочкой. Якорь тихо подошёл и встал за его плечом, с интересом наблюдая. Конь заинтригованно потянулся к нему теплой мордой, аккуратно тычась ей в раскрытые ладони. Не найдя в оных лакомства, коварное животное под смех Федора слегка укусило светловолосого за руку. Тот с возмущенным воплем ее отдернул. — Пойдем, — напоследок потрепав коня по холке, фыркнул некромант, пребывая теперь в гораздо более хорошем настроении. — А то он тебя сейчас совсем сожрёт, скотина всеядная. Светловолосый — имя, Федор, имя! — испуганно отшатнулся и даже спрятал пострадавшую руку за спину. Как успел заметить маг, его якорь был крайне импульсивен и обладал потрясающе живой мимикой. …Не из-за нее ли деревенские на них косятся? Да, некромант приехал один, а тут вдруг появился ещё кто-то, но это же не повод креститься и шептать молитвы, верно? Хотя, возможно, их просто пугает внешний вид Достоевского. Он был одет совершенно обычно. Для столицы. Здесь же кожаные штаны и черный плащ с капюшоном, да ещё и приправленные фирменной зловещей улыбкой произвели фурор. Особо впечатлительная бабулька аж в обморок свалилась (благо, стояла она за своим забором), все остальные откладывали любые свои дела и провожали их испуганными взглядами, машинально постукивая себя по левому плечу. Федору это неподдельно льстило, а вот якорь старался на всякий случай держаться ближе к нему. До дома старосты они дошли быстро и молча. Светловолосый ни разу не отстал, что укрепило некроманта в правильности своего решения взять его с собой. Староста, опять измывающийся над чаем, при виде мага сначала оживился, но внезапно подавился и, несмотря на свои годы, резво отскочил к стене. — М-мертвец!