Лилия с погоста

Кудряшка выскользнула из пальцев и свернулась у головы, как пружинка. Девочку хорошо бы похоронить. Надо озадачить старосту. Солнце уже немного спустилось из центра, но даже сквозь лесную тень ощутимо припекало спину. Впрочем, это было приятно. Изгнать полудницу считалось довольно сложным ритуалом, сил он и правда отнимал много. Мышцы ныли, а голова настораживающе очистилась от всех мыслей. Остались только ощущения. Солнечное тепло, касающееся рубашки и затылка; золотые кудри девочки в руках; удушливый, тяжёлый аромат поля с едва уловимым душком творожных лепёшек… Стоп. Ведь запах полудницы давно улетучился, Федор сидел у пшеничного моря уже около получаса. Инстинкты сработали быстрее разума, заставив тело тут же принять боевую позицию, несмотря на усталость. На краю леса некромант теперь стоял не один. Приближался кто-то ещё, и человеком он не был. Незнакомец как будто даже не таился, не пытался приглушить шаги или дыхание. Он просто… шёл. Это немного выбило Федора из колеи. Нечисть обычно старалась подкрасться к жертве незаметно, атаковать «в лоб» было чистого рода самоубийством. Может, в этом и заключался план? Он ещё раз прокрутил в памяти все возможные виды нежити, достаточно умные для такого хитрого манёвра. Подходящих было всего ничего, и те — ночные. Говоря проще, Достоевский понятия не имел, с чем столкнулся. Оставалось только ждать и надеяться, что он сумеет выжить. Фёдор всматривался в чащу, но к растущим у реки соснам теперь примешивались осины, берёзы и прочие затрудняющие обзор деревья. Листья на них частично пожелтели, частично опали, но всё ещё были серьёзной помехой. Наконец из-за стволов показалась человеческая фигура в странно знакомой одежде. Некромант облегчённо расслабил плечи и окликнул Николая. Тот вздрогнул, обернулся и, тоже его заметив, подошёл ближе. Стало видно, что его одежда немного измята, а волосы заплетены наспех. Вид у Гоголя был довольно нервный и взбудораженный. — Ты чего? — удивлённо спросил некромант. — Я же сказал, что не так долго провожусь, мог бы дома спокойно подождать. — Да так, просто прогуляться решил. Шёл к реке искупаться, а тут ты меня окликнул, — он резким движением сдёрнул с конца косы найденную дома ленту и начал переплетать волосы, явно борясь с волнением. Комментировать столь очевидную ложь Достоевский не стал, только усмехнулся. — Искупался уже тут один… На изумлённый взгляд Николая некроманту пришлось рассказывать всю историю, скромно умолчав о том, каким именно образом он нашёл труп. — Так что не советую, — подытожил Фёдор. — Водичка — дрянь. Гоголь передёрнул плечами и опасливо глянул в сторону реки. — Ладно, раз уж ты передумал купаться, пошли домой. Только тело заберу. Возникла неловкая пауза, после чего Николай осторожно спросил: — Чьё? Фёдор без слов подошёл к краю поля и поднял на руки мёртвую девочку. — Прежде, чем ты начнёшь задавать неуместные вопросы, я отвечу. Нет, я не буду убивать тебя, как свидетеля. Нет, её я тоже не убивал. Она умерла вот уже как несколько лет, просто стала нежитью. Полудницей, если тебе это что-то скажет. По спине Гоголя пробежали мурашки. Всё-таки его опасения были отчасти верны, Достоевский встретился с полудницей. Он всмотрелся в лицо девочки. Совсем маленькая, лет четырёх. А каким чудовищем она стала. Его настрой кардинально изменился. — А… Ты? Ты сам не пострадал? — поинтересовался Николай. — Нет, легко отделался, — отмахнулся некромант. — Девочку надо отпеть и похоронить. Её душа всё ещё не может покинуть наш мир и даже, возможно, снова превратится в нечисть. Кстати, — вспомнил он будто между делом, — ты ничего не готовил сегодня? Из творога? — Нет, — слегка удивлённо ответил Гоголь. — А что? — Да так, просто… Якорь кивнул, и они пошли по дороге к деревне.

***

Вечерний обход, на который отправились уже вдвоём, закончился благополучно. Утренний тоже не доставил никаких проблем. Потом снова вечерний… Внутри Фёдора словно скручивалась невидимая пружина, готовая распрямиться в любой момент. Таинственный некромант, оставляющий за собой мертвецов с жуткой меткой, до сих пор довольствовался двумя жертвами на своём счету, но Достоевский не обольщался. Убитые были сильными мужчинами, а запрещённый ритуал позволил забрать их жизненные силы. Но и они когда-нибудь кончатся. Промедление врага говорило о том, что для его целей пока достаточно уже имеющихся ресурсов, но они, как известно, имеют свойство заканчиваться. И после этого смерти продолжатся… Но до какого момента? Чего хочет добиться своими действиями его неизвестный противник? Какой следующий ход он сделает? Фёдор потер руками виски и устало посмотрел в окно. Было далеко за полночь, Николай тихо сопел на печи, а некроманту не спалось. Под окном стрекотали сверчки, настраивая на прямо-таки романтический лад. Тонкий луч месяца робко заглядывал в дом, перемигиваясь со звёздами. В избе было тепло, да и ночь выдалась не такая уж холодная. Ставни едва слышно поскрипывали, но не нарушали своеобразной гармонии летней ночи, от которой сладко щемило в груди, а по спине бегали стаи мурашек. Тёмный двор перед некромантом был весь как на ладони, заросший травой и цветами-самосевами. После смерти прошлого хозяина за домом никто не ухаживал: боялись. Но Фёдору такой вид очень даже нравился, так что он только расчистил дорожку от калитки до крыльца да поправил огород с лекарственными травами позади избы. Вообще, эти несколько свободных дней позволили обустроиться на новом месте. Коня удалось пристроить в местный табун, и за среднюю плату седой, но бойкий старичок-пастух из деревенских позволил чёрному жеребцу пастись вместе с остальными. По прошествии недели староста выплатил Достоевскому первое жалование, весьма неплохое, надо сказать. Жизнь постепенно входила в размеренную колею, и если бы не неизвестный некромант, Фёдор бы даже сказал, что жить здесь… ему нравится. Рядом был Николай, который, привыкнув, стал шумным и вездесущим, однако удивительным образом не раздражал Достоевского. От человека якоря ничего не отличало. Как и любому другому, ему требовалась еда, сон и прочие бытовые вещи. Вероятно, сказывалась их магическая связь, со временем укрепившаяся. Благодаря ней некромант знал примерное расположение нечисти в окрестностях деревни и её настроение. К сожалению, большие расстояния этот «радар» не охватывал, поэтому местонахождение врага узнать было невозможно… Увлекшись мыслями, Фёдор не сразу понял, что привлекло его внимание. В раму стукнул ещё один камешек, подобранный у калитки. Раздался тихий смех. Во двор ночной посетитель не заходил, предлагая Достоевскому присоединиться к нему снаружи. Секунду помедлив, он быстро обулся и вышел из дома, тихо притворив за собой дверь. Не хватало ещё разбудить Гоголя. У калитки его никто не ждал, но некромант уверенно пошёл к лесу. Оказавшись среди деревьев, он замедлил шаг и огляделся. Деревья закрывали и без того неяркий лунный свет. Его плеча коснулась холодная рука, и девичий голос с ближайшего дерева прошептал: — Полынь или петрушка?