Буффонада чёрных меток

      Дверь в спальню мародеров распахнулась с такой силой, что книжная полка Ремуса задрожала, а Питер вздрогнул, чуть не уронив сливочное пирожное. В проеме стоял Сириус Блэк, его обычно широкая улыбка исчезла, сменившись угрюмым выражением, а волосы, как обычно, растрепались, но сейчас казались еще более взъерошенными, словно он только что выбрался из куста колючей проволоки.       Джеймс, который в этот момент пытался научить стеклянную бутылку исполнять сальто, обернулся.       — Что случилось, Бродяга? Выглядишь так, будто тебя кто-то покусал.       Сириус фыркнул и рухнул на свою кровать, скрестив руки на груди.       — Женщины, Поттер, женщины! Точнее, одна женщина. Эмма.       Ремус, сидевший за столом и прилежно корпевший над эссе по Чарам, поднял взгляд. Его глаза, обычно спокойные и проницательные, сейчас выражали мягкую озабоченность.       — Сириус, что произошло на этот раз? Вы ведь вроде вчера так мило прогуливались по двору.       Сириус тяжело вздохнул, его взгляд метался по комнате, словно ища подтверждения своей правоты.       — Мило! Ага, конечно… Я просто высказал свое мнение о Слизерине. Ну, знаешь, как обычно. Куча злобных, скользких змей, которые думают, что они лучше всех, потому что считают, что даже их грязная кровь чище, чем у нас.       Он выжидающе посмотрел на друзей, ожидая привычной поддержки. Джеймс одобрительно хмыкнул, а Питер нервно кивнул, что-то жуя.       — И что? — спросил Джеймс. — Это же прописные истины. Она не согласна с тем, что Слизерин — это рассадник тьмы и высокомерия?       Сириус скривился.       — Она не просто не согласна! Она заступилась за них! Начала говорить что-то вроде: «Сириус, это несправедливо! Не все они такие. И не все, кто попадает на Слизерин, плохие люди. Это просто факультет!» Факультет! Подумать только! Моя девушка, защищающая этих… этих… упивающихся собственной важностью слизеринцев!       Джеймс покачал головой, но на его лице уже играла знакомая озорная улыбка.       — Она звучит прямо как Лили, — усмехнулся он, подбрасывая в воздух золотой снитч и ловко ловя его. — Моя Лили тоже вечно находит что-то хорошее даже в Нюниусе. Это у них, наверное, женское. Видеть в каждом злодее заблудшую душу. Понятия не имею, зачем.       — Вот именно! — воскликнул Сириус, хлопнув ладонью по матрасу. — Зачем?! Я что, должен встречаться с той, кто видит что-то хорошее в них? Это же предательство всего, во что мы верим!       Ресурс наконец оторвался от своего эссе, закрыл книгу и медленно повернулся к Сириусу. Его взгляд был мягким, но твердым. — Сириус, понимаешь, в чем дело? Эмма — хорошая девушка. Пусть я с ней не крепко дружу, это заметно, даже с учетом того, что она вечно бурчит и вредничает. Она добрая, справедливая, она пытается найти в людях что-то хорошее, даже если ты, а, возможно, и она, не хочешь этого. Ведь ты любишь её не за озлобленность на общество вокруг?       Сириус нахмурился, но гнев в его глазах немного утих.       — Ну… да. Она… она умеет быть очень милой. И у нее классное чувство юмора. И она не боится со мной спорить, что иногда… ну, бывает интересно.       — Вот, — кивнул Ремус. — А теперь подумай: почему она заступилась за Слизерин? Может быть, дело не в том, что она любит Слизерин, а в том, что ей не нравится, когда ты оскорбляешь целое сообщество? Тебе ведь тоже не нравится, когда тебя судят только по твоей фамилии, верно? Ты же сам ненавидишь это.       Сириус прикусил губу. Вспомнить о своей семье и о том, как его вечно пытались приравнять к ним, было больно. Он сам изо всех сил боролся, чтобы доказать, что он другой.       — Но это другое, Лунатик! Я не выбирал свою семью. А слизеринцы… они выбирают быть такими.       — Не всегда, — возразил Ремус. — И даже если кто-то из них поступает плохо, это не значит, что все они такие. Эмма просто не любит несправедливость. И если ты любишь Гамильтон, Сириус, то, возможно, тебе стоит уважать ее принципы, даже если ты с ними не согласен. В конце концов, она выбрала быть с тобой, а не со слизеринцами.       Сириус тяжело выдохнул.       — Значит, я должен идти и извиняться? За то, что сказал правду?              — Ты должен идти и извиниться за то, что расстроил ее, — мягко поправил Ремус. — Потому что тебе не все равно.       Наступила тишина. Сириус смотрел в потолок, видимо, переваривая слова Ремуса. Джеймс, отложив бутылку, которая успела пережить за это время около десяти инфарктов, наблюдал за ним с любопытством, а Питер откусил еще кусок от своего пирожного, не вмешиваясь.       Наконец, Сириус поднялся с кровати. На его лице больше не было гнева, только легкое недовольство и растерянность.       — Ладно. Хорошо. Может, ты и прав, Лунатик. Иногда ты бываешь пугающе прав. Но я все равно считаю, что они куча… ну, ты понял.       — Угу, понял. - Ремус вновь погрузился в эссе, а Сириус присоединился к пыткам над бутылкой. Он извинится перед ней. Когда-нибудь скоро.

***

      В спальне юных гриффиндорок клубился уютный, почти осязаемый запах овсяного печенья, смешанный со сладостью горячего какао. Атмосфера была пропитана девичьей беззаботностью.       Марлин, с присущей ей энергией, сидела на кровати, болтала ногами в воздухе и весело о чем-то тараторила, то и дело вызывая звонкий заразительный смех у Лили. А Эмма тихо сидела за столом, погруженная в свои мысли и что-то напряжённо записывала в дневник Гермионы.       — Ну Эмма, прекрати уже что-то скучное делать! - воскликнула Марлин, не выдержав. Она спрыгнула с кровати и, подкравшись сзади, обняла Эмму за плечи.       Гамильтон вздрогнула от неожиданности и прервала запись. Закрыв дневник, она устало провела ладонью по лицу, вздохнув.       — Да, ты права, - призналась она с тихой улыбкой. — Я становлюсь совсем занудой.       Лили улыбнулась в ответ и с сочувствием посмотрела на Эмму. После разговора, в котором она узнала, что Эмма не совсем та, кем кажется, Эванс старалась не давить на неё, проявляя деликатность и понимание. Тем более, недавний пожар, в котором Эмма чуть заживо не сгорела, и её проблемы с Министерством — всё это, несомненно, оставило глубокий след. Лили искренне верила, что её новой подруге необходим просто отдых и возможность развеяться.       — Девочки, помните, мы хотели устроить девичник? Отчего бы нам сейчас этим не заняться? - предложила Эванс с мягкой улыбкой, надеясь вернуть искру в глаза Эммы. — У меня есть вишнёвые конфеты…       Лили не успела договорить, как Марлин радостно захлопала в ладоши, её глаза заблестели.       — Да, давайте! Эмма, не закатывай глаза, будет весело! - взмолилась Марлин, видя её скептическое выражение лица.       Всего через десять минут девочки уже уютно расположились на большой кровати Эммы. Гамильтон, немного расслабившись, тасовала карты таро, прислушиваясь к оживленному разговору Марлин и Лили.       Девочки были правы — ей действительно нужно было отвлечься. Проблемы навалились на неё неподъемной тяжестью и, казалось, не хотели отпускать, утягивая её всё глубже и глубже ко дну.       Эмма знала, что Волан-де-Морт не дремлет, он чувствует угрозу и понимает, что кто-то пытается его уничтожить. А это значит, что времени остается совсем немного и нужно как можно скорее разобраться с остальными крестражами.       Эмма с натянутой улыбкой начала раскладывать карты перед Марлин, её движения были плавными и точными, словно она выполняла сложный ритуал.       — Я, кстати, с Сириусом поссорилась, - сказала она тихим и мягким голосом, будто между прочим сообщая о незначительном событии. Лили обменялась с Марлин встревоженными взглядами.       — Почему.? Вы, вроде, отлично друг другу подходили… Ты с характером, он упрямый, как баран… Джеймс мне часто рассказывал, как Сириус ему пел о том, какая ты прекрасная, - сказала Лили, внимательно вглядываясь в подругу.       По её лицу было невозможно прочитать истинные чувства. На нём застыла спокойная вежливая улыбка. Подобное выражение лица Эванс часто видела у чистокровных аристократов — взгляд, на котором на первый взгляд читается вежливость, будто бы даже искренняя, а потом приходит осознание, что это всего лишь отточенная холодная маска, скрывающая целый мир       — Он начал оскорблять некоторых личностей просто за их принадлежность к факультету. Я с ним даже не спорила, просто высказала свою точку зрения, но он меня не услышал, пришлось его послать, — спокойно ответила Эмма, закончив раскладывать карты. Она подняла взгляд на Марлин, которая подозрительно тихо сидела рядом с ней. — Выбирай любые три карты, я расскажу, что ждёт тебя в будущем.       Марлин неуверенно протянула руку и подняла первую карту. Туз кубков. Эмма облегченно выдохнула, почувствовав слабую надежду. Блондинка подняла вторую карту — Влюбленные. Гамильтон и Лили не сдержали тихий вздох, а Марлин залилась краской, опустив взгляд. И, наконец, — на лице девушки читалось уже скорее нетерпение, чем неуверенность, — последняя карта. Отшельник.       — Что ж, Марлин, - начала Эмма с лукавой улыбкой. — Туз кубков означает, что тебя ждёт гармония души и тела, а также восторг от жизни. А Влюбленные… Кажется, у кого-то намечается роман… Ставлю на то, что это будет тот брутальный Когтевранец… - Эмма подмигнула, и Марлин зарделась ещё сильнее. — Карта Отшельник призывает тебя не спешить, глубже рассуждать над своими чувствами и быть вдумчивей. Короче, всё у тебя будет хорошо, дорогая моя, — заключила Эмма с искренней теплотой в голосе.       Марлин смущённо улыбнулась и поблагодарила Эмму за предсказание. Та, одним плавным движением волшебной палочки, собрала все карты, перетасовала их и с той же грацией разложила их перед Лили.       Эванс, не колеблясь, раскрыла сразу три карты. Солнце, Королеву Мечей и Мир.       — Лили, ты везучая девушка! - воскликнула Эмма. - Солнце, как ты, наверное, знаешь, предвещает тебе нескончаемую радость в будущем и советует отбросить сомнения. Хммм… Королева Мечей, интересно… Будь холоднее к людям, Лили, не отдавайся им на сто процентов, действуй рациональнее. Помни, что главное — твоё моральное состояние, - произнесла Эмма, и в её словах прозвучала не только интерпретация карт, но и искренняя забота о подруге.       — Мир значит достижение целей, знаю, Эмма, — улыбнулась Лили, собирая карты. В её голосе звучала наивная надежда, словно расклад мог предсказать не только судьбу, но и повлиять на неё. — Давай теперь я сделаю тебе расклад.       Гамильтон кивнула. Однако, за внешней невозмутимостью скрывалась внутренняя тревога. Она знала, что карты, если они правдивы, покажут не просто абстрактное будущее, а клубок надвигающихся проблем, ощутимых и болезненных. Это было не любопытство, а скорее мрачное предчувствие.       Эмма перевернула первую карту. Сердце болезненно сжалось. Башня. Затем Девятка Мечей. Клинок за клинком вонзался в сознание, символизируя страхи, терзающие душу, кошмары, от которых некуда бежать. И, наконец… Смерть. Чёрный всадник с косой, неумолимый и безжалостный.       Лили провела рукой по волосам, её лицо побледнело. Она явно не знала, как превратить этот зловещий набор карт в слова. Тишина сгущалась, давящая и неуютная.       — Башня… — начала она дрогнувшим голосом. - Означает внезапные перемены, хаос, насилие и сильную боль в будущем… Разрушение старого, чтобы дать место новому… Но какой ценой? Девятка Мечей — ночные кошмары, безвыходность ситуации… Одиночество в самом глубоком смысле… Чувство, будто ты одна сражаешься с тьмой… Смерть… — Эванс тяжело сглотнула, словно пытаясь проглотить горькую пилюлю. Она снова посмотрела в глаза Эммы. В них не было ничего, никаких эмоций. Сплошная глупая, ничего не выражающая маска. За ней она боялась увидеть пропасть. — Перерождение… Избавление от старого… Начало нового цикла… Но перерождение всегда предполагает… конец.       Эмма кивнула головой. Перерождение — в лучшем случае. Освобождение от бремени прошлого, возможность начать с чистого листа. Но в худшем… физическая смерть. Полное исчезновение. Страх коснулся ее души ледяным пальцем.       — Но карты не всегда говорят правду, не будем об этом забывать, — улыбнулась Эмма испуганной Марлин, пытаясь разрядить атмосферу. В её голосе прозвучала натянутая веселость, отчаянная попытка убедить не только подруг, но и саму себя. — Всё у нас будет хорошо, девочки.       Но в глубине души Эмма знала, что карты редко ошибаются. И предстоящая буря уже надвигалась, сгущаясь над ней, как зловещие тучи. Вопрос был лишь в том, сможет ли она выстоять, или будет раздавлена ее неумолимой силой. И цену, которую ей придется заплатить за выживание.

***

      Солнце уже пробивалось сквозь высокие окна спальни Гриффиндора, окрашивая в золотистый цвет слои пыли, витающие в воздухе. Марлин Маккинон издала низкий, протяжный стон из-под своего одеяла, а Лили Эванс уже сидела на краю своей аккуратно застеленной кровати, проверяя пергамент с домашним заданием по Чарам.       Эмма потянулась, задевая ногой мантию, лежавшую на краю её кровати. Она не убрана со вчерашнего девичника.       — Доброго утра, сони, — хрипловато пробормотала она. — Или уже полдень?       — Полдень, возможно, у тебя во сне, — усмехнулась Лили, даже не поднимая головы. — Но нет, еще только семь. И у нас Зелья.       Марлин лишь что-то нечленораздельно буркнула в подушку.       После привычной гонки за свободным душем и тщетной попытки уложить свои непослушные волосы, Эмма спустилась в Большой Зал. Завтрак был обычным: тосты с мармеладом, глоток тыквенного сока и неизменный фон из гомона сотен студентов, обсуждений прошедшего квиддичного матча и бесконечных жалоб на эссе по Трансфигурации. Эмма бросила взгляд на Сириуса, с которым поссорилась вчера — он смотрел на нее, не отрывая взгляд. Она усмехнулась и перестала обращать на него внимания, увлекшись джемом. К счастью, её соседки никак не пытались упомянуть вчерашнее предсказание для Эммы.       Дальше день потек своим чередом, как мутное осеннее утро. На Зельях Эмма пыталась отвлечь Лили от их бурлящего котла, рассказывая какую-то дурацкую шутку про троллей, что принесло им недовольный взгляд от профессора Слизнорта. Она чувствовала себя непривычно весело, что даже пугало её.       На Истории Магии она по привычке клевала носом, пока монотонный голос профессора Бинса усыплял даже самых стойких. А после обеда она провела час в библиотеке, тщетно пытаясь найти хоть что-то интересное для эссе по Рунам.       Вечером, после ужина, Эмма, Лили и Марлин снова собрались в своей спальне. Марлин сразу же начала что-то рассказывать про нового парня с Когтеврана, Лили перебирала перья для своего эссе по Астрономии, а Эмма, удобно устроившись на своей кровати, перечитывала какую-то завалявшуюся старую книгу из библиотеки, найденную в ворохе своих вещей. Мысли ее витали где-то далеко, возвращаясь к проблемам, чья тяжесть сегодня странно не давила на её плечи.       Она отложила книгу, взглянула на часы. В её голове внезапно пронесся недавний разговор с Лестрейнджем. На часах двадцать минут восьмого. Эмма натянула свитер и вышла из спальни, направляясь на место встречи.       На астрономической башне было холодно, как всегда это бывает по вечерам в начале октября. Уже было темно, но звезды ещё не виднелись на небе. Эмма нервно теребила правой рукой обручальное кольцо, висевшее у неё на цепочке на шее, а левой крепко сжимала волшебную палочку. В конце концов, она ждала здесь двух чистокровных слизеринцев аристократы, которые, по словам людей из будущего, были приверженцами Волан-де-Морта. Она не знала, какими событиями закончится эта встреча.       Наконец, она услышала шаги. На астрономическую башню зашли двое молодых людей — Регулус Блэк и Рабастан Лестрейндж. Оба парня были высокими и весьма, даже можно сказать слишком, привлекательными.       Оба подошли к Эмме с серьёзными каменными лицами. Вот сейчас девушка видела в Рабастане того, кем он станет. Это холодное выражение лица, немного хищный взгляд и усталые, очень усталые глаза, всё было уже горестно знакомо Эмме. Она отступила на шаг назад. Внутри у неё снова взмыл какой-то вихрь эмоций, который не получалось подавить. Ладони затряслись.       — Здравствуй, Эмма. Я рад, что ты пришла. - сказал Рабастан, оглядывая девушку с ног до головы. — Сносно выглядишь. Надеюсь, ты хорошо себя чувствуешь.       Эмма кивнула ему в знак приветствия, в горле был будто ком, перекрывающий её голос. Она перевела взгляд на Регулуса. Он протянул ей руку, в которую она вложила свою ладонь. Блэк поднёс её к своим губам, а потом поднял на неё глаза. Похож на хитрого кота.       — Я очень рад наконец с Вами познакомиться, мисс. Выглядите очаровательно.       Да уж, этот точно вежливее Сириуса… Она снова кивнула и сложила руки за спиной. В воздухе витало напряжение.       — Регулус, не смущай девочку. Хотя какую девочку, она старше тебя… Тем более, твой брат с ней и так роман крутит… Так, всё, переходим к делу, - произнес Рабастан, внимательно смотря на нервную Эмму.       Её глаза бегали по ночному небу, потом по кудрявым волосам обоих парней. Вероятно, было очень заметно, что она сильно переживает.       — Расслабься, я не кусаюсь. А Регулус ещё вообще малыш, у него зубки не прорезались.       Блэк хотел ударить Рабастана по плечу, но тот с озорной улыбкой ловко увернулся и снова галантно сложил руки за спиной и сделал серьёзное выражение лица.       — Ты очень сильно раскрыла себя, дорогуша. Каждый умный человек, как я, догадается, что ты есть. Но ты можешь не переживать, мой ум уникален, я такой один.       Эмма нахмурилась. Она же даже ни разу не доставала маховик времени…       — Можешь даже не гадать, как он это понял. Я сам офигел, когда этот гений озвучил свою сумасшедшую теорию о тебе! Нет, ну ты прикинь… - Рабастан закрыл рот Регулусу рукой. Удивление Эмма увеличилось в сто раз. Регулус Блэк, чистокровный аристократ, выражается подобным образом, активно жестикулирует и выражает искренние эмоции? Мерлин, что не так в этом месте…       — Мелкий, потише. Короче, не паникуй, всё окей у тебя, ты не спалилась. Просто я, с помощью своего внутреннего гения достал вот это, - он вытащил из кармана маховик времени.       А вот сейчас Эмма очень сильно напряглась.       «Какого чёрта? Маховик? Что происходит?»       Она направила на Рабастана палочку. Он закатил глаза, а Регулус встрял в их разговор, капитулирующе подняв руки.       — Не-не-не, успокойся. Он ещё не закончил — это первое, там сейчас ещё прикол будет. А второе… Он же милашечка, как на такого можно палочку поднимать, ну?       Эмма скептически посмотрела на Регулуса. Либо он притворяется, либо он реально такой… Как бы это лучше сказать… Позитивный…       — Да уж… Я же не закончил, Эмма. И ещё у меня есть это. - Он вытащил из второго кармана дневник Гермионы.       Каким бы глупым Регулус ей не показался, он сразу перехватил у неё палочку, из которой чуть не полетело на заклинание.       — Каким образом ты это сделал?! Быстро отдай сюда. - Она попыталась выхватить у Рабастана дневник, но он поднял его вверх.       Она фыркнула и невербальным заклинанием притянула к себе дорогую для её сердца вещь.       — Ого, да ты не промах! — рассмеялся Рабастан. — Не переживай так, Эмма, и не злись, а то… Ладно, впрочем, не важно.       — Значит… вы… вы вдвоем против него? – прошептала она. Рабастан, стоявший напротив нее, скрестив руки на груди, выглядел серьезным, даже немного усталым. Его темные глаза смотрели на Эмму с проницательностью.       — Пока что да, – кивнул он. — Но все идет медленно. Мы называем нас отрядом «Коготь и клык».       Регулус, до этого с невозмутимым видом накручивающий свои и без этого кудрявые локоны на палец, усмехнулся.       — Ну, я думал, моя харизма компенсирует недостаток численности. К тому же, у нас есть кот. Очень наблюдательный.       Эмма покачала головой, на ее лице появилась слабая улыбка. Это было именно то, что ей было нужно — поддержка, пусть и такая неожиданная.       — А крестражи? — ее голос стал серьезнее. — Вы действительно знаете о них?       Рабастан кивнул.       — Дядя Альфард. Он давно исследовал темную магию и наткнулся на упоминания о них. Он понял, что Лорд Волан-де-Морт, скорее всего, попытался бы использовать что-то подобное. Он поделился этим с нами.       — Дядя Альфард… ну, он странный Блэк, — с некоторой теплотой в голосе добавил Регулус. — Единственный, кто не считает, что маглорожденные — это разновидность гномов, и даже мог завести разговор, не упомянув о чистоте крови.       Эмма смотрела на них, переваривая информацию.       — Но… как вы догадались про меня? — спросила она. — Моя история… я думала, она достаточно убедительна.       Рабастан слегка склонил голову, его взгляд стал острее.       — Твой французский, Эмма. Он был бы слишком… совершенен для того, кто якобы пять лет проучился в Шармбатоне, но потом внезапно потерял весь свой шарм и акцент. Ты говоришь идеально по-английски. Сначала я подумал, что ты шпионка, посланная Лордом. Очень странная шпионка.       Регулус хмыкнул.       — Рабастан очень нервничал. Он даже предположил, что ты могла быть кем-то вроде замаскированного оборотня, но без полнолуний.       — Мы решили проверить, — продолжил Рабастан, игнорируя Регулуса. – Наша… особенность оказалась весьма полезной. Я, в своей змеиной ипостаси, мог незаметно следовать за тобой. А Регулус, как кот, был слишком очаровательным, чтобы его заподозрили.       Эмма моргнула.       — Анимаги?       — Упс, – Регулус поднял руки. — Не должен был рассказывать. Это наш секрет. Хотя, учитывая, что ты теперь тоже в нашем отряде…       — Мы не нашли Темной Метки, — Рабастан вновь перехватил инициативу. — Зато нашли кое-что интереснее. Дневник какой-то Гермионы и… этот механизм, – он кивнул на Маховик времени.       Эмма почувствовала, как румянец заливает ее щеки. Ее прикрытие было таким… провальным.       — Вы поняли… откуда я? – прошептала она.       Рабастан медленно кивнул.       — Похоже на то. Будущее. И, судя по всему, оно не очень радужное, раз ты рискнула вернуться.       Тишина повисла в воздухе, заполненная лишь далеким скрипом старого замка. Эмма посмотрела на двух слизеринцев, которые, несмотря на свою молодость, уже несли на своих плечах неимоверную ношу. Как она. Ну теперь ещё и один Индус.       — Значит… я не одна, – наконец выдохнула она, и это было не вопросом, а утверждением.       На лице Рабастана появилась слабая, едва заметная улыбка.       — Нет, Эмма. Больше не одна. Теперь нас трое.       — И ещё кот, - добавил Регулус с видом великого стратега.