Ломая привычные рамки

      Уроки без Криса тянулись медленно и муторно. Сьюзи ходила в школу только ради него: они бесились, шептались, толкались, играли на его телефоне и занимались прочими вещами, за которые обычно вызывают к директору. Но их почему-то не выгоняли, даже замечания делали редко. Наверное, дело в том, что спящие или отсутствующие Крис и Сьюзи даже даты не пишут.       Сегодня в классе были закрыты окна. На улице особенно похолодало, ведь близится зима. Ветер к полудню иногда поднимается такой сильный, что на деревьях уже дважды находили застрявшие там зонтики. Сьюзи было от такой погоды не по себе. У неё не так много тёплой одежды, а просить у Дримурров – последнее дело. Они и так дали ей слишком много.       Сьюзи уставилась в изрисованную тетрадь, жуя истерзанный корпус ручки. Рядом с надписью «Классная работа» красовалась искажённая физиономия Ральсея с гиперболизированной оправой очков, а ниже – Лансер высовывает язык. Рядом перечёркнутая попытка нарисовать Криса. Не у многих монстров есть полноценные волосы, а потому шерсть среднестатистическому монстру рисовать проще. Хотя не сказать, что у Сьюзи получилось.       Она подняла голову и посмотрела в сторону той парты, за которой всегда сидела Ноэлль. В младших классах Сьюзи мечтала сидеть на первых партах, а сейчас не понимает, как можно там сидеть, так ещё и на протяжении стольких лет. В любом случае, сейчас это место тревожно пустует. Класс обеспокоен мнимой пропажей всеми любимой оленихи. А Сьюзи было строго-настрого запрещено болтать об этом. Ей, по крайней мере, доверили такую важную миссию, чем она была польщена.       Когда прозвенел звонок, Сьюзи решила, что с неё хватит. Сунув мятую тетрадку в куртку, она вышла из класса и без промедлений, пока Ториэль или кто-либо не заметили, направилась прочь из школы. В лицо ей ударил порыв холодного ветра, и она закрылась от него рукой, медленно продвигаясь в переулок под стенами школы. Это, наверное, был самый чистый переулок в городе.       На лавочке внутреннего двора сидела фигура, завёрнутая в несколько слоёв тёмной одежды. Выделялся из серой массы только тёпло-оранжевый шарф, в который был окутан маленький красный нос. Сьюзи замерла, словно фотограф-анималист, и стала медленно приближаться к оленихе.       — Ты обещала, что отсидишь хотя бы половину уроков, — обиделась Ноэлль. Сьюзи вздохнула с облегчением и села рядом.       — Ты не боишься тут сидеть?       — Прятаться надо на видном месте, — она скрестила руки на груди, самодовольно запрокинув мордочку к небу.       — Ты уверена, что с Кэрол это сработает?       — Вообще-то, нет. Но до следующего автобуса она может быть уверена, что я в городе, а значит волноваться ей не о чем.       Сьюзи вздохнула. Да, их «город» был таким крошечным, что карты в интернете его не признавали вовсе. А потому автобус здесь ходит раз в месяц.       — Мне стало скучно, так что я ушла. Всё звучало и выглядело так, будто класс заполнен водой.       — У меня так, когда я заболеваю. — Ноэлль засмеялась, но тут же склонила голову набок и приложила тыльную сторону ладони к её лбу. — Ты же не..?       — Пф-ф, нет, — Сьюзи вынужденно покраснела и оттолкнула её руку от своего лица. — У меня всегда так. Если только Бёрдли не начинает читать. Его голос хорошенько прочищает пространство в голове. В плохом смысле.       Ноэлль засмеялась снова, словно это была какая-то добрая шутка. Затем положила руки на колени и заболтала ногами.       — Что на уроках было интересного? — тихо спросила она, но голос её не потерял звонкости.       — Я не слушала, — Сьюзи закатила глаза. — Рисовала в классной работе.       — Ой, покажешь?       Сьюзи распахнула глаза и твёрдо выдала:       — Нет! — В конце концов, Ноэлль могла узнать Ральсея в той размазанной фигуре вверху листа.       — Ой, — захихикала Ноэлль. — Ну, продолжай стесняться тогда!       Сьюзи снова смутилась.       — Я не стесняюсь! Я просто...       — Тогда давай порисуем вместе?       Ноэлль, не переставая болтать ногами, наклонилась, чтобы заглянуть Сьюзи в глаза. Её собственные глаза светились невинной уверенностью, словно после полудня её не начнёт искать полиция во главе с Андайн.       — Конечно. — Сьюзи могла пойти на компромисс.       Ноэлль вытерла лавочку рукавом своей куртки. Сьюзи вырвала из середины тетради двойной листик и порвала его, предоставив Ноэлль вторую половину. Из кармана она достала ту погрызанную ручку и карандаш с гирляндами.       — Ой! Это мой карандаш!       — Да? — удивилась Сьюзи, вытянув вперёд морду. — Его дал мне Крис.       — И у Криса нет собственных карандашей... Все его карандаши – это мои карандаши. Интересно, куда он их столько тратит?       — Вообще-то у него полный ящик «твоих» карандашей. — Ноэлль пустым взглядом уставилась на неё.       — Вот гадёныш.       — Рада, что открыла тебе глаза, — усмехнулась Сьюзи, протягивая подруге «её» карандаш. Ноэлль же, нагло виляя хвостиком, протянула руку и схватила ручку.       — Никогда не рисовала ручкой.       — Серьёзно?       — Ага. Для меня это странно: ведь потом нельзя стереть ошибку...       — Я не про это. Ручка погрызанная.       — Ну и что... — начала Ноэлль, а потом замотала головой, чтобы стряхнуть накатывающее смущение. — Н-ничего страшного, если я не буду грызть её тоже.       — Э-э, окей.              Они рисовали каждый в своём листочке до тех пор, пока Сьюзи от стараний не сломала свой карандаш. Не грифель, нет, – карандаш. Ноэлль размахивала руками, принимая её извинения, и предложила рисовать ручкой по очереди или выполнять «заказы» друг друга. В конце концов чернила в ручке, полной с утра, закончились, и она полетела в ближайшую урну.. Ноэлль благоговейно разглядывала рисунки, уже не разбирая, где чей. Хотя нет, вот рисунок Сьюзи – линии дрожат, а бумага продавилась насквозь из-за сильного нажима на ручку. Неудивительно, что она не любит писать.       Ноэлль осторожно сложила листки и вложила в карман куртки. Сьюзи сидела рядом, закрыв глаза и заложив руки за спинку лавочки, словно загорала. В такие моменты Ноэлль обычно пыталась чем-то заглушить неловкую паузу, предложить новую тему для разговора. Но никакой неловкой паузы не было: их молчание уже являлось формой общения.              — Начнём нашу прогулку? — Слова Сьюзи вырвали Ноэлль из дрёма, и она уставилась на подругу, неуверенно виляя хвостом.       — Прогулку?       — О которой мы говорили по телефону.       — Ах, точно! — Уши Ноэлль встрепенулись. Она приложила руку к подбородку. — Во всей этой суматохе я и не поняла, что забыла что-то важное.       — Это не было так уж важно...       — Было! Я впервые иду гулять со своей новой подругой! — Ноэлль спрыгнула с лавочки и протянула Сьюзи руку. — Ну же!       Сьюзи мягко улыбнулась, как от приятного комплимента, и приняла руку, хотя не воспользовалась ею, чтобы встать: так она бы просто уронила Ноэлль в грязь.       — Так... Куда пойдём? — Она неуверенно сжала руку оленихи в своей, глядя в землю.       — А куда тебе нравится ходить?       — Не знаю. Крис просто шатается по городу, а я таскаюсь за ним. Я никогда не думала о том, где мне нравится находиться. Я скорее думала о том, не где, а с кем.       — Под «с кем» я подхожу?       — Определённо.       — Тогда пусть ветер ведёт нас! — Ноэлль широко улыбнулась, зажмурив глаза, и показала пальцем на проносящийся над ними восточный ветер.       Сьюзи прищурилась, наблюдая за пролетающими мимо них темнеющими листьями. Впервые ей показалось, что время от неё ускользает. Куда – она не могла сказать точно, но почему – могла догадаться.       — Давай поспешим.       — Ты боишься, что моя мама нас застанет? — обеспокоенно спросила Ноэлль, виновато опуская голову.       — Нет. Хочу провести с тобой больше времени.       Ветер повёл их по городу. Единственными звуками были шелест листьев и их размеренные шаги. Он вёл их мимо библиотеки и мэрии, мимо больницы и даже мимо полицейского участка. Ветер играл с жёлтой полицейской лентой. От холода они крепче сжали руки друг друга, а свободные сунули в карманы куртки.       — Полагаю, ветер тоже может ошибаться. — Ноэлль мягко улыбнулась, прищурив глазки, и повела Сьюзи к лесу. — Пойдём. Я придумала нам развлечение.       Так они оказались скрытыми под кронами деревьев, где ни один вертолёт гиперконтроля не сможет увидеть их. И хотя тут не было солнца, чем-то листья казались даже теплее.       Ноэлль шла впереди, а Сьюзи следовала за ней, не отпуская её руки. Внимание её то обращалось на олениху, то на окружающий их мир. Становилось темнее, светлее, ещё темнее, прежде чем Ноэлль остановилась. Затем принюхалась и побежала вперёд со всей скоростью чемпионки школы по бегу, заставляя Сьюзи выкладываться по полной и ругаться на все камни на пути.       Они вышли к толстому поваленному давным-давно дереву. Сухой ствол приятно скрипел, точно дрова в камине, как хворост для костра. Забывшая обо всём, Ноэлль лихо взобралась на него и поднялась выше, где кругом были только листья.       — Эта штука... Меня точно выдержит? — осторожно спросила Сьюзи.       — «Эта штука» выдержит половину города после шведского стола. Ну же! — подбодрила Ноэлль.       Сьюзи побеждённо вздохнула и забралась к ней, балансируя руками, чтобы не пришлось потом взбираться ползком. Она поднялась и села рядом.       — Я хотела спросить тебя кое о чём.       — Да?       Ноэлль села ближе к Сьюзи и одной рукой обняла её за спиной.       — ...Могу я переночевать у тебя?