Разлом

Раннее утро. Мягкий свет пробивался сквозь пелену облаков, окрашивая улицы Пилтовера в блеклые, серо-золотистые тона. Машина Кейтлин стояла у самого края стоянки, покрытая тонкой росой. Она села за руль, закрыла за собой дверь и на секунду прикрыла глаза, позволяя себе короткую передышку. Потом, не дожидаясь вдохновения, включила зажигание, и в машине загудело радио — голос диктора говорил о ДТП на южной развязке. Она выключила. Не сейчас. Кейтлин достала телефон. Палец замер над экраном на пару секунд. Контакт: "Ханнэм" Она нажала вызов. Один гудок. Второй. Третий… - Чё надо? — хриплый голос. Не злой — скорее уставший. Что-то фоново гремит: то ли телевизор, то ли музыка из соседней комнаты. - Как прошли похороны Клэггора? — ровно спросила Кейтлин. - Чего, блять? — переспросили в трубку, и она даже услышала, как Вай привстала, может, пошатнулась. Молчание. Затем шумный, раздражённый выдох, за которым последовал почти сдержанный вопрос. - Какого хера ты звонишь? Кейтлин молчала, вслушиваясь. Она узнала тон сразу — по сбитому дыханию, по замедленным паузам, по натянутой, неестественной манере держаться дерзко. - Восемь утра, Ханнэм, а ты уже пьяна, — сказала она без особого выражения. На том конце снова послышался тихий смешок, и звон — будто бутылка задела край стола. - Ага. А ты, как всегда, проницательна. — Вай осеклась, хрипло выдохнула. — Если ты хотела, чтобы я раскаялась — поздно. Что, нашла ещё один повод повесить на меня очередную херню? Тишина. - Если хочешь, чтобы я снова ответила тебе на вопросы — звони в рабочее время. А лучше не звони совсем. Щелчок. Гудки. Кейтлин выдохнула через нос и снова нажала кнопку вызова. В этот раз Вай не отвечала ещё дольше. - Чего ты хочешь от меня, Кирамман? - Техники закончили осмотр твоей машины, — спокойно сказала Кейтлин, как будто не замечая промедления в речи Вай. — Она у нас в ангаре. Так вот: тебе нужно либо забрать её в ближайшее время, либо я отправлю её к тебе на эвакуаторе. На том конце короткое молчание. Потом — еле сдержанный смешок: - Ты серьёзно? Эвакуатором? - Автомобиль ведёт себя непредсказуемо, — продолжила Кейтлин, всё тем же ровным голосом. — И, по мнению техников, дальнейшая эксплуатация без диагностики может быть опасна. Особенно — на высоких скоростях. - Стоп, что значит непредсказуемо? — голос Вай стал резче. — Ты о чём вообще? Кейтлин чуть качнула головой, даже если Вай этого не видела. - Я уже сказала: техники нашли некоторые ошибки в работе прошивки. Несовместимость блоков. Возможно — вмешательство извне. Ты, наверное, знаешь, что в системах управления такие штуки накапливаются — и когда происходит сбой, он необратим. Молчание на том конце. Потом — громкий, открытый смех. Усталый, пьяный, но настоящий. - Ошибки? — переспросила Вай, хрипло, сквозь хохот. — Кирамман, я знаю свою машину как свои пять пальцев. Там нет никаких ошибок. Если только твои техники не полезли туда, куда не надо. - Возможно, и полезли, — отрезала Кейтлин. — Когда речь идёт о потенциально смертельно опасной технике — нам позволено много. Особенно после того, как один человек сдох, а ты в этот момент ехала рядом с ним. — Она сделала короткую паузу. — Ты получишь отчёт вместе с протоколом. Сегодня до конца дня. А пока — проспись. Или сделай вид, что у тебя осталась совесть. Выбор за тобой. - Иди ты нахуй, — бросила Вай и отключилась. - Да куда уж мне… — пробормотала Кейтлин себе под нос, бросая телефон в подстаканник. Она повернула ключ в замке зажигания. Двигатель отозвался ровным, тихим урчанием. Машина, в отличие от людей, слушалась — без вопросов, без оправданий. Она медленно вырулила со своего места, двигаясь вдоль стоянки эвакуированных машин. Пыль, утренний туман, металлический блеск капотов — и среди этого хаоса, словно ожог на сетчатке, выделялось оно. Обугленный кузов. Когда-то — красивый, статный Porsche с плавными изгибами кузова. Теперь — лишь искорёженный каркас, превратившийся в могилу металла и расплавленного пластика. Кейтлин даже не сразу осознала, что невольно замедлила ход. Взгляд скользнул по остаткам обивки, по стеклу, слетевшему с рам, по вмятинам, где раньше была дверь. Каково это — сгореть заживо в собственной машине? Мысль была ледяной. Кейтлин вздрогнула, крепче сжав руль, как будто могла таким образом оттолкнуть от себя это видение. Она знала про последствия аварий, видела не одно дело, но там — всё было чужим, бумажным. Цифры, фотографии, отчёты. А здесь — было слишком… реально. Вспомнилась допросная. Стол. Наручники. Голова Вай, прижатая к металлу. Глухой хрип. Кейтлин с силой давила, злилась. Нет, не из жалости. Тогда она чувствовала только одно — ярость. Не жалость. Не сочувствие. Презрение. Ты думала, что это тебя не коснётся, — сказала она себе мысленно, — но ты была рядом. И теперь вонь палёной резины — в твоей памяти. Теперь ты тоже внутри этого. Сочувствовала ли она Вай? Нет. Сочувствовала ли она Клэггору? Нет. Он тоже сделал свой выбор. Сел за руль. Пошёл на риск. Как и все они — каждый ублюдок, мнящий себя бессмертным, потому что у него 600 лошадей под капотом. Участь у всех разная. Кто-то горит заживо в собственном авто. Кто-то… сидит в клетке, как бешеная псина. Пока её не пристрелят. Кейтлин стиснула зубы. И только теперь заметила, что давит ногой на газ чуть сильнее, чем нужно. Машина рванулась вперёд, и она поспешно сбросила скорость. - Чёрт, — выдохнула она себе под нос и вырулила на улицу, прочь от пепла и искорёженного металла, прочь от стоянки, где каждое авто пахло смертью. ХХХ Гулкий стук битов бил в уши через наушники, будто сердце, выбивающее ритм на пределе. Вай стояла под поднятым на подъёмнике "Лексусом". У неё был фонарик, зажатый в зубах, и разводной ключ в руке — стёртый, старый, как и всё здесь. Она копалась в подвеске: левая стойка амортизатора вела себя странно, возможно — потекла. Но ей было плевать, если честно. Главное — занять руки. И мозги. Металл был понятным. Всё в нём работало по схеме, всё логично. В отличие от жизни. В отличие от похорон, где стояла как чужая среди своих, спрятав руки в карманы, чтобы не тряслись. Паудер тогда молчала, пыталась спрятать слезы, бегущие дорожками по щекам. А рядом гудели лица — знакомые, но чужие. Слова — бессмысленные. Клэггора опускали в землю под звуки, к которым он бы отнёсся с презрением. Ты бы поржал, да? Гроб, цветы, речи. Как у богатеньких. Хотя всю жизнь чинил тачки со свалки. Она закрутила гайку, проверила стабилизатор. Всё держится. Но мозг продолжал выворачивать. Ты сдох, а я торчу в этой дыре, как будто ничего не случилось. Как будто это не ты за мной туда пошел. Как будто это не я виновата в твоей смерти. Вай прикусила губу и резче, чем надо, дёрнула ключ. Он соскочил, ударил по пальцам. Она не отреагировала — боль даже помогла. Лучше, чем снова видеть перед глазами Кирамман, сверкающую своим безупречным значком, будто им можно отмыть все грехи. И снова перед глазами — этот момент. Как она швыряет на стол прозрачный пакетик с белым порошком. Без слов. С отвращением. Думаешь, можно меня прижать этой хуйней? Думаешь, я настолько опустилась, Кирамман? Конечно, думаешь. Мы же для тебя мусор, отбросы. Не то, что твоя насквозь прогнившая система. Вай плотно сжала губы, рука дрогнула на металлической опоре. Один болт выскользнул из пальцев, со звоном отлетев в сторону. Она выдохнула сквозь зубы, выпрямилась и потёрла лицо, оставляя на щеке мазок масла. Музыка стучала. Бит уходил куда-то внутрь, добавляя боли и без того гудящей от похмелья голове. Хорошо. Пусть так. Ни мыслей. Ни вины. Ни офицеров с идеальной осанкой, которые торгуются за свободу твоей шкурой. Она нагнулась, нащупала болт и снова выпрямилась, возвращаясь к подвеске. Гул битов, терпкий запах смазки и железа, масло на руках, одежде, коже. Только это — по-настоящему. Вай выдохнула, шумно, с нажимом — будто выгоняя из себя всё, что ещё копошилось под кожей. Медленно размяла шею, хрустнула позвонками, ощущая, как мышцы затекли от долгого напряжения. Ключ звякнул о край стойки, когда она отложила его в сторону. Она вытерла руки о старую тряпку, когда-то белую, теперь чёрно-серую от масла. Подушечки пальцев были в порезах и мазуте, но эта грязь была родной. Понятной. Гораздо чище, чем те, кто носит галстуки и форменные значки. Машина с лёгким гулом начала опускаться вниз — Вай нажала на кнопку пульта, краем глаза отслеживая движение подвески. Всё ровно. Никаких перекосов. Работу она сделала хорошо. Почти идеально. И именно в тот момент, когда подъёмник скрипнул у самого низа, Вай заметила краем глаза тень. Силуэт. Слишком близко. Она вздрогнула, резко повернулась — и встретилась взглядом с Кейтлин. Близко. Почти в упор. Настолько, что на секунду Вай подумала, не галлюцинация ли это. Или сон. Но нет. Кейтлин была настоящей. Стояла с тем же выверенным безразличием, что и всегда — с прямой спиной, спрятав руки в карманы, как будто пришла сюда по делу, которое её лично не касается. Вай сразу же ощутила, как по спине ползёт раздражение. Холодное, липкое. И немного — что-то другое. Что-то похожее на страх. Или, может, злость, которую она не успела спрятать. - Надо же, — медленно проговорила Вай, всё ещё держа в руке пульт. — Ты, оказывается, умеешь молчать. Она едва заметно усмехнулась, заметив промелькнувшее на лице Кейтлин удивление вперемешку с раздражением. Ну конечно, Кирамман и промолчит. Скорее всего, не смогла докричаться, увидела наушники и терпеливо ждала. Кейтлин что-то сказала — губы её чуть дрогнули, будто собираясь выдать очередную холодную, выверенную фразу. Но Вай не услышала ни слова. В наушниках по-прежнему громко бил бит, тяжёлый, глухой, будто пытающийся пробиться сквозь кости к сердцу. Вай медленно подняла руку и, не убирая пульт, указала пальцем на ухо, а потом коротко кивнула — не слышу. Не лезь. Просто дай мне доработать. И отвернулась. Она выдернула наушник только из одного уха — музыка по-прежнему звучала, но теперь глухо. Рука привычно скользнула по рычагу фиксации подъёмника — чуть притормозить, проверить замки, посмотреть, не ушла ли платформа в перекос. Всё по списку. Всё как надо. Спина чесалась от взгляда Кейтлин. Он жёг. Не потому что пристальный — а потому что в нём было что-то ещё. Что-то, что Вай не хотела сейчас разбирать. Не хотела вытаскивать из себя. Она знала этот взгляд. Видела его у многих копов. У тех, кто считает, что может что-то изменить, потому что надел форму и устав. Или потому что им просто нравится, когда кто-то стоит перед ними с тряпкой и в мазуте. Она не давала себе развернуться. Не хотела встречаться с глазами Кирамман. Вай отложила инструмент, снова вытерла руки о ту же грязную тряпку, вытащила второй наушник и уже тогда, наконец, повернулась к ней. - Ну? — спросила она, как будто имела дело со счётом за ремонт. — Протокол или лекция? Кейтлин молча протянула Вай тонкую папку — внутри лежали документы на её BMW: акт осмотра, временное разрешение на управление, подписанный протокол о возврате. И штраф. За превышение скорости, конечно же. - Машина ждёт снаружи, — коротко сказала она. Вай кивнула, не глядя. - Майло! — крикнула она через плечо. — Проверь Лексус. Если все ок, можешь отдавать. И не забудь, чтобы этот хер рассчитался, я не собираюсь работать бесплатно. Из глубины гаража донеслось невнятное "угу", и на этом всё. Вай бросила тряпку на ближайший верстак и, не удостоив Кейтлин больше ни словом, ни взглядом, направилась к выходу. По дороге вытащила из кармана измятую пачку сигарет, чиркнула зажигалкой — и затянулась с первой же затяжки, как будто дым должен был выбить остатки навязчивых мыслей из головы. У обочины стоял её BMW. Аккуратно припаркован, без следов эвакуатора. Даже шины выглядели натёртыми. Подарок, конечно, не от доброты душевной, а чтобы не слышать лишних обвинений. Вай обошла машину кругом, вглядываясь в матовое покрытие, в детали. Ни одной царапины. Ни одной помарки. Даже бампер чистый. Она хмыкнула сквозь зубы и сбросила пепел, присаживаясь к капоту. Открыла его. И сразу нахмурилась. Там, рядом с креплением блока управления двигателем, аккуратно пряталась небольшая коробочка — новая, серебристая, с едва заметным логотипом на торце и тонким шлейфом, идущим к проводке. - Что это за хрень? — бросила она, не поворачиваясь, зная, что Кирамман всё ещё позади. - Трекер, — спокойно ответила Кейтлин. — Фиксирует передвижение, скорость и время работы двигателя. Вай выдохнула и сказала, с легким оттенком иронии в голосе: - Такие штуки, если ты уж решила воткнуть их прямо в турбированный двигатель с доработанной электроникой, — сказала она, щёлкнув пальцем по коробке, — нужно, знаешь ли, проверять на совместимость. И что-то мне подсказывает, что твои техники этого не сделали. - Они сделали всё, что нужно, — отрезала Кейтлин. — Трекер автономный. Не вмешивается в прошивку, только считывает сигналы с диагностического порта. Ты можешь не волноваться, он не помешает тебе дрифтовать по пустырям. Пока ты не вылетишь на встречку и не собьёшь школьный автобус. Вай скривилась. - Как трогательно. Твоя забота просто греет душу. - Не забота, — спокойно ответила Кейтлин. — Протокол. Я подписала бумагу, что ты получаешь машину обратно — значит, я отвечаю за последствия. Вай захлопнула капот. - Значит, не можешь жить без мысли, что я где-то за спиной, нарушаю твои драгоценные правила. - Не за спиной, Ханнэм. Под наблюдением. Разница есть. — Кейтлин чуть прищурилась. — Считай, что это своего рода страховка. - Или удавка. Вай бросила окурок на асфальт, придавила его носком ботинка и подняла взгляд. Кейтлин стояла всё там же, руки в карманах, прямой силуэт, хищный прищур. - Ты ведь не просто так притащилась в мастерскую. Хочешь, чтобы я думала, будто у тебя вдруг проснулся интерес к автосервисам? Кейтлин медленно кивнула. - Хочу, чтобы ты помнила: предложение остаётся в силе. Имена. Места. Вход в Дюжину. Поможешь — и, может, в конце этой дороги ты всё-таки окажешься не в клетке. - Или сгорю на трассе, как Клэггор, — мрачно усмехнулась Вай. — У тебя странное представление о будущем. Кейтлин выдержала паузу. - Он бы не сгорел, если бы ты не села за руль в ту ночь. Тишина упала тяжело. Вай молча отвернулась. Кейтлин, как и прежде, стояла спокойно, но пальцы в карманах сжались. - О всех заездах предупреждаешь меня. Время, место старта, место финиша. Автомобили участников — приметы, цвет, марка. Имена, если удастся выяснить. Выезд за пределы города тебе закрыт. Узнаю — летишь в изолятор. Ты меня услышала? - Услышала, — отозвалась Вай, не оборачиваясь. Голос её звучал глухо, без привычной дерзости. — Только не жди, что я побегу исполнять приказы. Я не твоя псина. Кейтлин ничего не ответила. Просто стояла, молча, как будто давая Вай выговориться. - Если я что-то и скажу, — продолжила та, вытирая руки о штаны и даже не пытаясь скрыть раздражение, — то только потому, что мне надоело хоронить друзей. Не потому что ты меня в чём-то убедила. Она резко развернулась. Лицо хмурое, губы плотно сжаты. В глазах — усталость, скорбь, злость. Всё намешано. - Но если я узнаю, что ты следишь за мной больше, чем нужно, или подставляешь меня, чтобы выйти на других — договорённость заканчивается. Я не игрушка. И я не дура. Кейтлин кивнула. - Значит, мы поняли друг друга. Она сделала шаг назад, не сводя взгляда с Вай. Ещё один. И, наконец, развернулась. Ушла, не бросив прощальных слов, не обернувшись. Просто — пошла, как и пришла: тихо, твёрдо, будто это обычная операция. А Вай осталась стоять у своей машины, вдыхая запах масла и табака, с ощущением, будто кто-то только что всадил ей под рёбра короткий, ровный приказ: "Выбирай сторону". ХХХ Вай сидела на старом, просевшем диване у дальней стены гаража, забросив ногу на ногу и рассеянно болтая в пальцах наполовину пустой бутылкой пива. Футболка скомкалась у плеча, волосы торчали ёжиком во все стороны — и вся она сейчас выглядела как человек, которому осточертело буквально всё. Напротив, молча, с каменным лицом, сидел Вандер. Он скрестил руки на груди, не отрывая взгляда от Вай, как будто пытался достать до самой сути её слов, её злости, её упрямства. В стороне, у верстака, в инвалидном кресле, тихо крутилась Паудер. У неё в ушах играла музыка, и она рисовала — на листе простого ватмана медленно появлялся силуэт машины, размытый, словно в огне. Она делала вид, что ничего не слышит. Но тени под её глазами, хмурый взгляд в сторону сестры и резкие, чуть дрожащие мазки кисти говорили о том, что слышит. И понимает всё. - …Ты не слушаешь, — глухо бросила Вай, отставляя бутылку на пол, — она нацепила на мою тачку трекер. Просто так. Без предупреждения. Думаешь, я не врежу ей в следующий раз, если она сунется туда, где ей не место? - Врежешь — и окажешься в изоляторе, — спокойно сказал Вандер. Вай фыркнула, откинулась назад. - Ага. Знаю. Она мне уже всё объяснила. Типа «будешь послушным песиком — останешься на свободе», «не скажешь, куда и кто — получишь наручники». Это не сделка, Вандер. Это ловушка с отложенным сроком. - Так не иди в неё, — хрипло ответил он. — Не хочешь — не иди. Никто тебя не тащит. - Тащит, — выдохнула Вай. — И ты знаешь, кто. Клэггор сгорел, потому что был слишком уверен в себе. Потому что мы все были. А теперь Кирамман смотрит на меня, как будто знает, чем я закончу. - А ты? — впервые чуть мягче спросил Вандер. — Ты знаешь? Она замолчала. Смотрела куда-то в сторону, на инструменты, на пачку сигарет, на дрожащие плечи Паудер, которая делала вид, что всё это не про неё. - Не знаю, — тихо сказала Вай. — Но если я выберусь из всего этого — точно не благодаря ей. - А если благодаря? — спокойно переспросил Вандер. Вай не ответила. Только вновь потянулась за бутылкой и сделала глоток, прикрывая глаза. За окнами гудел вечерний город. А внутри гаража было всё так же тихо, будто никто не знал, что эта тишина — перед бурей. - Да и похуй, — наконец бросила Вай. — Насрать мне на эту Кирамман и на весь её гребаный отдел. Ты прекрасно знаешь, зачем мне это. — Она понизила голос, оглянувшись на Паудер. — Деньги — вот, что главное. Насрать, скольких она посадит и скольких мне придется сдать. Ты сам понимаешь, мастерская не приносит достаточно денег, чтобы оплачивать лечение. Ты сам понимаешь, — повторила Вай уже тише, глядя на пол, будто стыдясь этих слов. — Мастерская — пшик. Пыль. Она едва держится. Мы едва держимся. А счета каждый месяц приходят, будто издеваются. Реабилитация, поддержка, техника... — она снова посмотрела на Паудер, и голос у неё невольно сдал. — Я не могу позволить ей снова... снова остаться без надежды. Не могу. Вандер молчал. Его взгляд был тяжёлым, но в нём не было ни осуждения, ни жалости — только выцветшая усталость, знакомая Вай до боли. Он провёл рукой по щетине, будто пытаясь стереть с лица всё, что чувствовал. - Деньги, — повторил он, как бы пробуя слово на вкус. — Значит, ты всё-таки решила потягаться с Дюжиной? Вай дёрнулась, будто хотелa возразить, но замерла. Зажала ладонью глаза. - Нет, — глухо выдохнула. — Я... Я пока просто слушаю. Присматриваюсь. Она хочет подробностей. Хочет знать, как устроены гонки. Кто рулит, кто покрывает, где они хранят товар. Но ты же знаешь, Вандер... — она опустила ладонь, посмотрела ему в глаза. — В этой игре либо ты первый, либо мёртв. Стоит мне открыть рот — и мне конец. Не только мне. Вандер медленно кивнул. - Знаю. Потому и спрашиваю, готова ли ты к тому, что придётся выбрать. Между ней и теми, с кем ты выросла. Между улицей и... Паудер. Он сказал это намеренно — просто, ровно, без давления. Но слова ударили больнее, чем любой крик. Паудер, будто почувствовав, сняла наушники и повернулась к ним. Смотрела на Вай, не говоря ни слова, но глаза были полны тревоги. - Ты не обязана всё делать одна, — добавил Вандер, чуть мягче. — Но если ты решилась, Вай... Делай это не ради злости. И не ради мести. Только ради неё. Поняла? Вай отвела взгляд, сжав пальцы на горлышке бутылки. - Поняла, — прошептала она. — Но, клянусь, если Кирамман подставит меня хоть раз — я сожгу всё к хуям. Всех. - Надеюсь, до этого не дойдёт, — отозвался Вандер, вставая с кресла. — Потому что тогда и тебе уже никто не поможет. Он подошёл к Паудер, мягко положил руку ей на плечо. Вай подняла глаза — и на секунду в них мелькнуло нечто совсем непривычное. Страх. Или, может быть, сожаление. Она сделала глоток и, не дожидаясь, пока кто-то что-то скажет, встала и направилась к выходу из гаража. - Куда ты? — спросила Паудер. - Проветрюсь, — бросила Вай. — Нужно подумать. - Опять к Элли? Вай не ответила, просто плотно закрыла за собой дверь гаража. Она шла медленно, засунув руки в карманы, не глядя по сторонам. Асфальт блестел от недавнего дождя, отражая неон вывесок. Где-то вдалеке выла сирена. На другом конце улицы залаяла собака. Всё сливалось в одну вязкую тишину, которая липла к коже, как масло. И в этой тишине Вай осталась одна — с собой и своими мыслями. Она машинально потянулась к уху — чтобы снять наушник, переключить трек, уйти от всего этого. Но пальцы замерли в воздухе. Наушники остались в гараже. - Чёрт, — выдохнула она. А мысли уже были здесь. Кирамман. Слишком прямолинейная. Слишком холодная. Вай так сильно хотелось врезать по её безупречной, самодовольной физиономии, что её останавливало только нежелание загреметь в изолятор. А оттуда в Омут. Дюжина. Слишком опасные. Слишком могущественные. Банда отбитых гонщиков, торгующие наркотой и шлюхами. Устраивают заезды, чтобы “обновить кровь”, как они сами это называют. 12 ублюдков, не гнушаются ничем, ради денег. Клэггор. Слишком мёртвый. Она вспомнила тот момент, когда впервые догнала его на трассе несколько лет назад. Когда секунду они шли вровень. Когда он повернул к ней голову и — улыбнулся. Как будто всё было по-настоящему, как раньше, как когда они были детьми и гоняли на старых мотоциклах по переулкам Зауна. А потом всё вспыхнуло. Огненный шар. Металл. Запах гари. Вой сирены. А она стояла и не могла ничего сделать. Он бы не сгорел, если бы ты не села за руль в ту ночь. Слова Кирамман врезались в сердце, как нож. - Тоже мне, судья, — пробормотала Вай, сжимая кулаки в карманах. — Она понятия не имеет, кто такой Клэггор. Для неё мы просто цифры в отчёте. Отчёт — дело — подпись. Никакой жизни между строк. Вай остановилась на перекрёстке. Подошла к бетонному бордюру, села, вытянув ноги вперёд. За спиной — чёрный фасад заброшенного дома. Перед ней — пустая дорога. Сколько ещё таких дорог впереди? Сколько ещё выездов — до того, после которого уже не вернёшься? Вай снова потянулась к карману. Сигарет не было. Ни пива. Ни двигателя под задницей, чтобы глушить шум в голове. Осталась только она сама. И шепот мыслей, от которых нельзя убежать. Вай опустила голову, пальцы зарылись в волосы, сжав их у самых корней. Ладони дрожали. Мысли внутри становились всё громче, слипались в один бесконечный рой, давящий на виски изнутри, как будто череп вот-вот треснет. Клэггор. Кирамман. Паудер. Трасса. Пожар. Ловушка. Погоня. Клэггор. Кирамман. Клэггор. - Да чтоб тебя, Вай, — выдохнула она сквозь зубы. Резко встала. Плечи напряжены, челюсть сжата, ноги двигаются сами. Вай достала телефон. Экран блекло светился в темноте. Контакт был в избранном. Она даже не пыталась это скрыть от себя. Гудок. Ещё один. И ещё. Наконец, на том конце кто-то со вздохом пробормотал: - Алло?.. - Ты дома? — Вай говорила ровно, но голос был тугой, будто натянутый трос, готовый вот-вот лопнуть. - Ага. — Девушка зевнула. — Всё в порядке? - Я скоро буду. — Вай отключилась, не дожидаясь ответа. Элли. Дурацкая привычка. Так она это называла. Заехать. Помолчать. Оставить себя на чужом диване. Заснуть лицом в подушку, которая пахнет чужим кондиционером. Иногда трахаться, если напряжение уже давит в груди, как бетонная плита. Иногда — просто держать за руку, как будто это хоть что-то значит. Как будто это может вытащить. Элли всегда встречала её одинаково спокойно. Никогда не задавала лишних вопросов. Не просила остаться, но и не просила уйти. Просто открывала дверь, делала чай — или доставала виски — и слушала, даже если слушать было нечего. «Отношения без обязательств», — как говорила она сама, хмыкая, обнимая Вай и заворачиваясь в плед. Вай это злило. Но именно поэтому она и приходила. Город, казалось, утих. Подошвы её кроссовок глухо шлёпали по асфальту. Кажется, даже фонари начали светить тусклее. Вай сжала кулаки. Нужно было занять голову. Закрыть все эти голоса внутри. Сделать хоть что-то, прежде чем снова снесёт крышу. И она знала только одно место, где можно было выключиться хоть на пару часов. ХХХ Комната тонула в полумраке — только уличный свет сочился сквозь щель между жалюзи, полосами ложась на пол, на покрывало. Вай лежала на кровати, вытянувшись во весь рост, свесив одну ногу с края. Тонкий плед лениво прикрывал бедра, почти не грея, но ей было всё равно. Дыхание ещё не до конца восстановилось, сердце медленно успокаивало ритм. Голова наконец-то не гудела от мыслей. Элли лежала рядом, приподнявшись на локте, подбородком касаясь её плеча. Кончиками пальцев она медленно, почти рассеянно, водила по шраму на ключице Вай — старому, неровному, зашитому небрежно, будто в спешке. Шрамов было много. Этот — один из самых первых. - Знаешь, — тихо сказала Элли, — иногда я жалею, что мы расстались. Вай не ответила сразу. Только чуть глубже вдохнула. - Но, — продолжила Элли, всё так же водя пальцем по коже, — я просто... не смогла бы жить в твоём ритме. Не смогла бы всё время ждать, что тебя не станет. Или что тебя кто-нибудь настигнет раньше финиша. Вай слегка скривилась, но не отстранилась. Плечи напряглись — почти незаметно, но Элли почувствовала это. - Да мне и самой было некомфортно, — пробормотала Вай. — Только я, в отличие от тебя, не умею вовремя выходить. Элли опустила взгляд, убрала руку. Несколько секунд они просто лежали, слушая ночной город — далёкие сирены, гул машин, лай собак в подворотнях. - Всё, что ты делаешь, — это как будто… — девушка запнулась, подбирая слова. — Как будто ты каждый раз заходишь слишком далеко. Живёшь слишком остро. Чувствуешь слишком сильно. - Или не чувствуешь вообще, — усмехнулась Вай, закрывая глаза. Элли смотрела на неё, на эту напряжённую линию челюсти, на тень от ресниц на щеке, на пересохшие губы. Хотелось спросить, зачем она снова пришла. Зачем всегда возвращается. Но ответ был очевиден. - Это из-за Клэггора? — тихо спросила она. Ресницы Вай чуть дрогнули, прежде чем она ответила. - Нет. Не совсем. — Она тихо выдохнула. — Просто… всё разом навалилось. Сначала он, — продолжила она. — Потом Паудер… потом это грёбаное соглашение с Кирамман. Я будто на нитке, Элли. Подвешена, и кто-то дёргает — неважно кто. Она, Вандер, Дюжина, моя же собственная злость. - А ты не пробовала отпустить? — спросила Элли, аккуратно. Не осуждая. - Отпустить что? Всё? Или себя? — усмехнулась Вай, но в этой усмешке не было ни капли юмора. Только усталость. — Знаешь, иногда я думаю, что мне просто повезло. Повезло, что я ещё жива. Что я не сгорела вместе с ним. И тут же злюсь, потому что мне не стоило выживать. Не так. Не вот так. Элли подтянулась ближе, обняла её за талию, прижалась лицом к плечу. Тихо. Осторожно. - А я рада, что ты выжила, — сказала она. — Хоть и знаю, что мне, наверное, не стоит это говорить. - Потому что ты хочешь, чтобы я снова ушла утром, как всегда? — глухо спросила Вай. - Потому что знаю, что ты уйдёшь. — Элли чуть сильнее сжала её. — И всё равно буду ждать. Потому что когда ты приходишь — я вижу в тебе ту самую Вай. С горящими глазами. С настоящей болью. И мне хочется, чтобы ты знала — ты не одна. На этих словах Вай замерла. Несколько секунд она просто лежала, будто сердце замерло в груди. Потом вдруг повернулась на бок, подалась вперёд, уткнулась лбом в шею Элли. Молча. Только дыша тяжело, будто всё внутри сломалось, но она не могла позволить себе развалиться на куски. Не сейчас. Не ещё сильнее. Элли молчала, гладя её по спине. - Я не прошу остаться навсегда, — прошептала она. — Просто… останься сейчас, до утра. Вай кивнула. И впервые за долгое время ей не хотелось убегать. - Когда-нибудь нам нужно будет это закончить. Я не могу и не хочу держать тебя. Тебе нужно двигаться дальше. Вай вздохнула. Тихо, почти незаметно. Будто в этом выдохе — признание, что она и сама это знает. Что слышала это уже не раз. От Вандера, от Паудер, от самой себя — в голове, на грани нервного срыва, где всё щёлкает и дрожит, как перегретый двигатель перед взрывом. - Я знаю, — прошептала она. — Но дальше — это куда? Элли не ответила. Только прижалась крепче. Потому что ответа не было. Потому что в этом мире, где всё сносит скоростью, болью, улицами, дымом, бензином, всё, что у них оставалось — это эта ночь. Этот момент. Тепло, которое можно было украсть у пустоты. - Ты боишься её? — вдруг спросила Элли, не поднимая головы. Вай напряглась. - Кирамман? - Угу. - Боюсь?.. — повторила она. — Может быть. Я не думаю, что она тот человек, который будет блефовать, только чтобы меня запугать. Отправит в Омут? Да и хуй с ней, но… У меня же Паудер, Элли. У меня Вандер, который сам работает на износ. У нас дом в залоге, мастерская. Счета за лечение и реабилитацию… Я не боюсь Кирамман, я боюсь того, что всё это было зря. Элли не сразу ответила. Только крепче обняла Вай, оставив едва ощутимый поцелуй на виске. За окном кто-то проехал на ревущем байке, звук выстрелил по ночной тишине и тут же затих где-то вдали. - Не зря, — наконец сказала она. — Даже если тебе так кажется. Даже если всё развалится к чёрту — ты не просто неслась вперёд. Ты держалась. Ради Паудер. Ради Вандера. Ради себя. — Она поцеловала снова, задержавшись чуть дольше. — Ради Клэггора. Вай сжала челюсти. Закрыла глаза. - Я не успела его вытащить, — прошептала она. — Я даже дверь открыть не смогла. Я думала, что я справлюсь. Что мы справимся. Что это просто ещё один заезд. Лёгкие деньги. - Он умер, не потому что жил твоей жизнью, — тихо сказала Элли. — Потому что сам сделал выбор. Ты не можешь вечно винить себя в его смерти. Вай не ответила. Только глубоко, почти с надрывом, вздохнула — и позволила себе наконец ослабить хватку, отпустить хоть на миг всё, что держала внутри. Она прикрыла глаза, и будто щёлкнул внутренний выключатель — тяжесть мыслей отступила, уступив место пустоте, такой редкой и ценной. Элли молча смотрела, как напряжённые черты лица Вай постепенно смягчаются. Как дыхание становится ровнее. Как сжатые пальцы на её талии разжимаются, отпуская контроль. Она знала — утром Вай снова уйдёт. Снова закроется, закурит, напьётся, пошлёт всех к чёрту и поедет на полной скорости туда, где из машины выходят не всегда. И всё равно — каждый раз, когда она приходила, Элли впускала. Потому что знала: это не бегство. Это попытка выжить. И, может быть, потому, что Элли её всё ещё любила. Она ещё немного полежала, прислушиваясь к ритму дыхания Вай. Потом осторожно дотянулась до тонкого пледа и укрыла её целиком, мягко проведя ладонью по взлохмаченным розовым волосам. ХХХ Вай медленно открыла глаза, прищурившись от света, пробивавшегося сквозь тонкую занавеску. Сначала она не сразу поняла, где находится — подушка под головой была слишком мягкой, простыни пахли не машинным маслом, а чем-то тёплым, ванильным. Безмятежность комнаты не вязалась с привычной реальностью, полной шума моторов, бензина и резких голосов. Запах с кухни становился отчётливее — жареный хлеб, что-то с чесноком, может, омлет. Живой, тёплый запах, от которого желудок недовольно заурчал. Вай медленно потянулась, хрустнув плечом, и замерла, прислушиваясь к себе. Тело отзывалось неожиданной лёгкостью, словно впервые за долгое время она позволила себе просто поспать, а не отрубиться от изнеможения. Голову не давило. Грудь не жгло тревогой. Это было… странно. Телефон стоял на прикроватной тумбочке, аккуратно подключённый к зарядке. Вай не захотела тянуться за ним. Просто лежала, позволив себе ещё несколько секунд покоя. Это ощущение — почти забытого комфорта, безопасности, чего-то почти нормального — было пугающе хрупким. Но и невероятно тёплым. Из кухни донёсся звук ножа по доске и ленивое напевание Элли — тихое, чуть фальшивящее, но удивительно домашнее. Вай наконец села. Провела рукой по лицу, зевнула и встала. Нашла свою одежду, вчера сброшенную в спешке на пол, сейчас — аккуратно висевшую на спинке кресла. На мгновение задержалась у двери спальни, опираясь плечом о косяк. И просто смотрела. Элли стояла спиной к ней, в растянутой футболке и носках, сосредоточенно перекладывая что-то на тарелки. - Ого, такими темпами я начну думать, что ты решила меня вернуть, — пробормотала Вай. Девушка обернулась через плечо, держа в руках тарелку с поджаренными тостами. На лице — та самая полуулыбка, от которой Вай всегда хотелось либо поцеловать её, либо сбежать. - А ты бы вернулась? — спокойно спросила Элли, как будто речь шла о чём-то незначительном, о выборе соуса к пасте или маршрута до дома. Вай фыркнула, подходя ближе. Села на табурет, положив руки на стол. - Не думаю, что ты решилась бы повторить ту катастрофу, которую мы называли “отношения”. Элли поставила перед Вай тарелку и оперлась на край стола ладонями. Посмотрела на неё пристально, но с легкой искрой улыбки в глазах. - Ой, слушай, не прибедняйся. Некоторые стороны наших отношений были настолько хороши, что мы не можем избавиться от них до сих пор. Вай хмыкнула, глядя на тост, будто пыталась сосредоточиться исключительно на нём, и только на нём. Но усмешка предательски выдала: удар Элли — пусть и в шутку — попал точно в цель. - Ага, особенно твоя привычка перебирать плейлист часами, пока мы ехали во Флориду. Полпути мы слушали, как ты споришь сама с собой — AC/DC или "что-то понежнее". Элли театрально закатила глаза: - Потому что музыкальное сопровождение влияет на атмосферу! Мы могли бы въехать в закат под "Highway to Hell", а ты включила леди Гагу, потому что "сигнал лучше ловит". - Я думала, ты спала! — возмутилась Вай, но на губах уже играла настоящая улыбка. — Да и вообще, кто в здравом уме ездит во Флориду без кондиционера? - Кто в здравом уме ездит вообще с тобой, зная, что ты не можешь проехать мимо полицейского радара, не бросив: "А вот бы вдавить и проверить их реакцию"? Вай засмеялась, откинувшись на спинку табурета. - Ладно, один-один. Элли пододвинула свою кружку с кофе ближе к краю, сделав глоток и кивнув на тарелку: - Ешь давай. Это тебе не та бурда, которую ты пьёшь в своей мастерской. - У нас, между прочим, был свежемолотый кофе в прошлый понедельник. - Ага. Молотый трещоткой о бетон. И заварен в кастрюле, в которой, я почти уверена, раньше лежали гайки. Обе рассмеялись. Лёгкий смех прокатился по кухне, и на мгновение казалось, будто всё — действительно просто: утро, завтрак, уют, тепло. Вай кивнула, доедая остатки тоста. - Знаешь… Я скучала по этому. По тебе. Не по ссорам, не по беготне. А по… вот этому. Элли мягко посмотрела на неё, улыбнулась, и, подперев подбородок рукой, ответила: - Я тоже. Хотя, будем честны, у нас тишина длилась максимум минуту. Потом либо секс, либо спор, либо ты начинаешь что-то додумывать и загоняешься. - Такова жизнь, — с деланным вздохом сказала Вай. - И, скорее всего, ты снова забудешь сигареты у меня на столе. Вай прищурилась. - Признайся, ты их прячешь. Чтобы я возвращалась. - Может быть, — Элли слегка усмехнулась. — Но я не признаюсь. Пусть останется загадкой. Из спальни донёсся звук уведомления с телефона Вай, возвращая её в реальность. Она чуть напряглась. Элли тоже услышала, но промолчала, лишь бросив на неё короткий взгляд, в котором читалось всё — от сочувствия до привычной настороженности. Вай медленно, словно нехотя, встала, хмыкнула и пошла босиком по холодному полу в спальню. Телефон всё ещё был подключён к зарядке на тумбочке, экран мигал неярким светом уведомлений. Она отсоединила кабель, провела пальцем по экрану, разблокируя его. Первым делом — три пропущенных вызова от Вандера, около часа назад. Потом — один пропущенный от Кирамман, также чуть больше часа назад. И, наконец, в верхней части экрана — уведомление из приложения: "НОЧНОЙ ВЫЗОВ | ЛОКАЦИЯ: Пирс-17, 02:00. Список участников обновлён. Подтверди участие до 20:00.". Вай нахмурилась, открывая список вызовов. Странно — четвертый звонок от Вандера принят, также как и второй от Кирамман. Но она совершенно не помнила ни звонков, ни их содержания. - Элли? - Да? — донеслось из кухни. - Это ты ответила на звонки в восемь утра? - Ага. — Послышались лёгкие шаги. — Вандер звонил, хотел узнать, куда ты пропала. А второй контакт, который просто смайлик с черепом, вроде, это была та твоя Кирамман. Я так и не поняла, что она хотела, но я сказала, что у тебя выходной. Я не стала тебя будить. - Ну и славно, — пробормотала Вай, поднимая глаза на Элли, всё ещё стоявшую в проёме. Девушка чуть улыбнулась, опираясь плечом о дверной косяк. - Судя по твоему лицу, ты сейчас собираешься свалить? Вай кивнула, проводя рукой по затылку: - Ага. Сегодня я, можно сказать, расслабилась. Обычно я ухожу до того, как ты просыпаешься. Чтобы избежать вот этих… — она неопределённо махнула рукой — «утренних разговоров с элементами драмы». Элли хмыкнула, оттолкнулась от косяка и пошла к ней. - А сейчас я, по-видимому, не сплю. Она подошла вплотную, а потом неожиданно толкнула Вай в плечо. Не слишком сильно, но с достаточной уверенностью, чтобы та с удивлённым выдохом снова оказалась на кровати. - Эй, — хмыкнула Вай, опираясь на локти. — Ты чего? - А раз ты ещё здесь, значит… — Элли села на её бёдра, перекинув через неё одну ногу и устроившись поудобнее, — …у нас есть немного времени. Ну, по крайней мере, до того как ты снова начнёшь изображать из себя мрачную, жесткую и неприступную. - Это я-то неприступная? — Вай захохотала, откидываясь спиной на матрас. Элли приподняла бровь, услышав смех Вай, и медленно склонилась вперёд, упираясь ладонями по обе стороны от её талии. - Ты? — переспросила она с театральным удивлением, едва касаясь губами шеи Вай. — Да ты сама ходячее “не подходи, сожру”. Она приподняла край футболки и легко стянула её вверх, не спеша, оставляя после себя едва ощутимые касания губ. - Помнишь, как ты месяц отмораживалась, когда я предложила познакомиться с моими друзьями? — продолжила она с полуусмешкой, продвигаясь поцелуями ниже, по ключицам, к груди. — Или как заявила, что “отношения — это всё херня, я лучше с машиной буду возиться, чем с людьми”? Вот скажи, кто после этого выглядел неприступной? - Я просто не люблю людей, — пробормотала Вай, закрывая глаза. — Не всех. Просто… подавляющее большинство. - Угу, — Элли прижалась к ней чуть крепче. — А потом ты ввалилась ко мне с разбитой бровью и тортиком в руке, потому что “вроде как сегодня годовщина”. Совершенно не неприступно, если честно. Очень даже… мило. Странно, но мило. Вай приоткрыла один глаз: - Ты что, издеваешься надо мной, пока раздеваешь? - Конечно, — ухмыльнулась Элли, мягко кладя пальцы на застежку её джинс. — Когда ещё мне выпадет такой шанс? ХХХ Чёрный M3 стоял в стороне от основного скопления машин — чуть поодаль от грузового крана и груды ржавого металлолома, как и любила Вай: на виду, но в тени. Ветер приносил сырой запах нефти, мокрого железа и разгоряченных автомобилей. Вай сидела в своём BMW, подключённая к бортовому интерфейсу через чип в небольшом планшете. Тонкий кабель уходил от панели к разъёму, а на экране замигали строчки данных. «Проверка баланса торможения: завершено. Температура покрышек: в норме. Стабилизация мощности: отклонение 3% — допустимо». Она выдохнула, откинулась на спинку кресла, машинально щёлкая пальцами по рулю. До старта оставалось двадцать минут. А четвёртого участника всё ещё не было. - Где ты, мать твою, — пробормотала Вай, щёлкнув по экрану и отключив кабель. — Не хватало только, чтобы этот заезд отменили. В гонке должны были участвовать четверо: сама Вай, один из местных наркокурьеров с Восточного Зауна, на Audi TT, которому вообще не следовало попадаться полиции, девушка по прозвищу Мина — жесткая, но не очень умная, рассекающая на Camaro, — и четвёртый. Гость. Или чужак. Вай вздохнула, поправляя в ухе наушник, который ей дала Кирамман. Наушник пока молчал и это было хорошо. Она повернула голову, глядя в сторону старта. Курьер в своей TT нервно что-то говорил механику, тыча пальцем в багажник. Мина вышла из своей Camaro и уже в третий раз обошла машину по кругу, делая вид, что ищет подвох в идеально натёртом капоте. Все ждали. Пирс-17 выглядел как всегда: освещённый огрызками фонарей, утопающий в тумане и сигаретном дыме, пахнущий солью, озоном и машинным маслом. Толпа у линии старта росла. Кто-то держал пари, кто-то фотографировал машины, кто-то просто пришёл поглазеть, как идиоты мчатся по обрыву над водой. Наушник в ухе резко ожил. В следующее мгновение в нём раздался голос Кейтлин — спокойный, практически безэмоциональный. - Вижу четвёртого. Слева от тебя. Без глупостей, Ханнэм. Вай тут же повернула голову в указанную сторону. И как только её взгляд упал на массивную фигуру автомобиля, подъезжающего к стартовой решётке, сердце пропустило удар. Dodge Challenger. Тот самый, кроваво-бордовый. Она почувствовала, как лицо вспыхнуло. Не от жары, а от гнева и чего-то гораздо хуже — того самого чувства, которое ты не выбираешь. Пальцы сжались на руле так, что хрустнули костяшки. Она не сразу осознала, что дыхание стало резким и поверхностным. Вай резко наклонилась вперёд и потянулась к дверной ручке. Всё в ней требовало действия. Вскочить, подойти, вытащить этого ублюдка из машины, вбить в асфальт. Заставить его почувствовать, хотя бы на миг, что такое потерять человека, который был тебе как брат. Но в этот момент она уловила движение — в поле зрения появилась девушка в желтом топе и короткой клетчатой юбке. Она подошла к машине и заглянула в окно, совершенно не подозревая, что Вай едва не сорвалась. - Готова? — спросила она. Вай на секунду задержала взгляд на девушке. Потом перевела его вперёд — на дорогу, на задний бампер Camaro, застывшего на первой позиции. Она шумно вдохнула, как будто заставляя себя вернуть контроль. Ненависть и злость не помогали за рулём. Наоборот, они мешали — заставляли ошибаться, терять концентрацию. Она знала это слишком хорошо. - Готова, — коротко выдохнула она. Голос прозвучал чуть ниже обычного, напряжённее. Она потянулась к ремню безопасности, пристегнулась, а затем обеими руками снова обхватила руль, не отрывая взгляда от дороги. ХХХ Кейтлин сидела на водительском сиденье своего перехватчика, чуть наклонившись вперёд. Перехватчик стоял в тени, вдали от уличных фонарей. Фары, мигалки, двигатель — всё выключено, словно в машине никого нет. На коленях её напарника лежал тонкий полевой ноутбук, с уже потрепанным от времени корпусом и тусклой подсветкой клавиш. На экране — чёткое изображение Пирса-17 с высоты. Это был прямой эфир с дрона, который, вопреки всем правилам, они вывели на частоту наблюдения. Если бы кто-то посторонний взглянул на этот дрон — маленький, с глянцевыми лопастями и наклейкой «REKT» на боку — то принял бы его за игрушку. Или за камеру для фанатов уличных гонок. - Угол правее, — тихо сказала Кейтлин. — Не в центр, на линию старта. Покажи мне Challenger. Напарник кивнул и провел пальцами по сенсорной панели. Дрон сместился, камера мягко повернулась, давая панорамный вид на стартовую решётку. Люди — как муравьи, машины — как выпрыгнувшие из рекламы: хищные, блестящие, со светом фар, который пробивал туман. И вот — он. Challenger. Грозный, тяжелый. На переднем бампере всё ещё отчетливо виднелись царапины от контакта с Porshe Клэггора. - Вот он, — хрипло сказал напарник. — Считай, сам к нам в руки приехал. Кейтлин чуть наклонилась ближе к экрану. Она разглядывала машину внимательно, почти профессионально — по корпусу, по форме решётки радиатора, по затонированным боковым окнам. Даже по почерневшим колёсным дискам. Всё совпадало. И, кажется, даже водитель не сменился. - Вижу. — Она потянулась к гарнитуре и нажала на кнопку связи. — Вижу четвёртого. Слева от тебя. Без глупостей, Ханнэм. Вай не ответила. Кейтлин видела, как та повернула голову, заметив Dodge. Она даже разглядела, как лицо Вай резко побелело. - Думаешь, сорвётся? — спросил напарник, не отрываясь от управления дроном. - Кто знает, — ответила Кейтлин. — Не сейчас, так во время заезда. Или на финише. Дрон чуть опустился, и изображение на экране дрогнуло. В центре кадра теперь были все четыре машины: Camaro, Audi, BMW Вай и Dodge Challenger. Толпа у старта притихла — ощущалось это даже через изображение. Кейтлин поджала губы и выпрямилась. Дождь ещё не пошёл, но ветер с воды усилился. Небо над пирсом затягивало медленно, будто природа тоже чувствовала, что начинается что-то не просто опасное. - Дай ещё один круг. С высоты. Хочу видеть весь маршрут, — бросила она, и напарник кивнул, разгоняя дрон вверх по дуге. Кейтлин снова нажала кнопку гарнитуры. - Ханнэм, слышишь? - Ага, — в голосе Вай слышалось явное раздражение. - Твоя задача — вывести из игры Audi. Мы полагаем, что он связан с Дюжиной. Делай что хочешь, главное, чтобы сегодня мы взяли водителя. Живым. Им займутся патрульные. Я буду ждать на финише. - Ага, — голос Вай звучал хрипло и не слишком обнадеживающе. — Поняла. - Нет, — холодно перебила Кейтлин. — Не поняла. Сейчас ты вся кипишь, потому что на старте стоит тот урод на Challenger. Но сосредоточься. Он не твоя цель. Ни воспоминания, ни личные счёты — не забывай о нашем соглашении. Облажаешься — летишь в Омут. Она сделала короткую паузу, вглядываясь в изображение с дрона. Четыре машины выстроились на старте. Вокруг — плотная, как пульс, толпа. Где-то под крышей одной из этих машин скрывался человек, которого они искали почти месяц. Курьер Дюжины. Связной, водитель, и, возможно, тот, кто знает, куда утекают тонны порошка с подпольных лабораторий. - Audi. Ты должна сделать всё, чтобы он не доехал до финиша. Загоняй в поворот, срежь, пусти в отбойник, выведи из строя. Но. Повторяю. Живым. Ясно? На этот раз Вай молчала чуть дольше. Кейтлин услышала сдержанный вздох и затем: - Я поняла. Сквозь свечение монитора гонка выглядела не как хаотичный адреналиновый бросок, а как выверенное, почти хирургическое действие. Кейтлин сидела в перехватчике, сцепив пальцы в замок, её взгляд был прикован к экрану ноутбука. Дрон завис чуть выше стартовой линии, давая панораму сверху. Гудок. Camaro и Audi вырвались вперёд почти синхронно. Красный Chevrolet Мины пошел на разгон, с характерным сносом задней оси — слишком резко. Audi держался чище, аккуратнее, его траектория была почти геометрически ровной. Кейтлин сразу заметила: этот водитель не спешил быть первым, он ждал, встраивался, выстраивал нужный ему темп. Не агрессия — расчёт. Чёрный BMW остался позади на секунду дольше, но тут же пошёл в атаку. На экране было видно, как M3 дернулся влево, цепляя крыло тёмного Challenger, ехавшего в крайнем ряду. Кейтлин подалась вперёд: - Без глупостей только… Но машины уже вошли в первую фазу маршрута. Дрон двигался в параллельном курсе, следя за участниками сбоку, как оператор съёмочной группы. Через объектив гонка казалась почти нереальной — сплетение света фар, теней, блеска мокрого асфальта. Вай уже обгоняла с внутреннего радиуса, перекрывая путь Audi на следующем повороте. На экране было видно, как TT чуть сместилась, чтобы уйти от столкновения. Уходил грамотно — без резких движений, но с характерной экономией траектории. Кейтлин заметила, как чуть дрогнул в боковом зеркале силуэт водителя. Он нервничал. - Вот и поймали контакт, — пробормотала она себе под нос. — Давай, Ханнэм, покажи, что ты умеешь. Дрон ушёл выше, рисуя широкую дугу над контейнерами и железом пирса. Камера продолжала писать — напарник переключил её в режим тепловизора. Ауди грелась быстрее остальных. Это было хорошо. Машина под нагрузкой — водитель тоже. Кейтлин тапнула пальцем по наушнику: - Вижу, как ведёт себя Audi. Не расслабляйся. Он будет уходить через правую петлю, к докам. Зажми его там, если сможешь. В ответ — тишина. А потом короткое: - Ага. ХХХ Пирс дрожал под колёсами, будто сам пытался отстать от бешеной скорости. Асфальт был мокрый, пятнами — где-то от дождя, где-то от масла. Вай уже знала этот участок: впереди шла длинная дуга, кривая на полсотню метров, со сносом наружу. Если влететь туда на полном газу — или вынесет в отбойник, или улетишь в воду. Она убрала ногу с педали газа, давая другим шанс вырваться вперёд. Пусть суетятся. По расчётам, Audi должен был оказаться последним: модифицированный V8 под капотом Camaro Мины должен был просто продавить его. Но что-то пошло не так. Camaro рванулся, как надо — срывая резину, срываясь с места… но Вай услышала характерный срыв сцепления и низкий, глухой вой мотора. "Передача не та," — пронеслось в голове. Мина переключилась поздно, коробка не вытянула — и весь момент ушёл вхолостую. TT прошёл мимо, уверенно, как будто только этого и ждал. - Да сука, — выдохнула Вай, голос её был спокойным, но пальцы уже сжались на руле. Газ. M3 взревел в ответ. Двигатель тут же подхватил момент — и вся масса машины вжалась в асфальт, ускоряясь. Camaro пошла чуть влево, и Вай, не колеблясь, сунулась в этот просвет. - Не время, Мина, — пробормотала она, почти по инерции. — Отдыхай на обочине. Рывок влево. Зеркала сблизились. Бампер BMW на миллиметры проскользнул вдоль борта Camaro, и только за счёт чёткой траектории Вай не задела дверь. Её машину чуть повело, но стабилизация сработала, и она прошла внутрь поворота. Теперь впереди была Audi. TT уже набирал ход, уходя чуть вбок, но Вай видела: он едет чисто, но нервно. Курьер начал волноваться. Он не был готов к прямому контакту. Он работал в тени — и теперь тень заканчивалась. На горизонте уже виднелся контейнерный разворот — узкое место, в которое надо было влезть без права на ошибку. Слева — бетон, справа — стенка из ржавого железа. И если Вай хотела загнать его, то этот поворот был её шансом. Она выжала максимум из торможения на позднем входе. Задняя ось M3 чуть ушла в снос — но Вай этого и добивалась. BMW вошёл в поворот слишком остро, почти боком, и в тот момент, когда Audi начал закладывать дугу, Вай вильнула корпусом. Контакт. Переднее крыло BMW чиркнуло о правый бок TT, не сильно, но с чётким посылом. Удар был рассчитан — не на то, чтобы повредить, а чтобы вытолкнуть. Audi дёрнулся, качнулся, водитель попытался удержать траекторию, но вынужден был резко уйти шире — вплотную к стене из металлолома. Теперь весь внутренний радиус был за Вай. Она мгновенно выровняла траекторию, стабилизатор подхватил крен, и задние колёса уверенно вцепились в асфальт, возвращая сцепление. Audi прошёл поворот, но неправильно — потерял темп, врезался в кочку, чуть подпрыгнул. Машина заскользила, искры вырвались из-под днища. Он восстановился, но поздно — Вай уже была впереди. - У него масло течет, Кирамман. Далеко не уедет. Довольна? - Довольна, — сухо послышалось в наушнике. — На финише увидимся… если доедешь. - Если доедешь… — пробормотала Вай себе под нос, срывая наушник и отбрасывая его в подстаканник. — Вот же сука какая. Она чуть дернула плечом, возвращая взгляд от зеркала заднего вида, в котором она увидела красно-синие всполохи сирен, на задний бампер Dodge. Вай резко выдохнула, сжала руль сильнее. Challenger всё ещё держался впереди. Темный, массивный. Он входил в повороты плавно, будто знал трассу до миллиметра. Без ошибок. Без лишнего шума. Ни заносов, ни визга — только холодный расчёт и тонна лошадиных сил под капотом. Но Вай не собиралась отставать. Она щёлкнула передачу вниз, выдав машине дополнительный крутящий момент, и вжалась в спинку кресла. BMW рванул с места, как отпущенная пружина. Поворот. Правый. Острый. Вай вошла в поворот, бросив машину в управляемый занос, контролируя дугу углом руля и газом. Колёса заскрежетали, корпус дал крен, но стабилизация сработала — её выкинуло на прямую идеально, без потери темпа. Скорость — 178. Потом — 186. Каждая секунда, каждое касание тормоза или газа — игра с перегрузкой и сцеплением. Dodge шёл впереди, как будто нарочно — не отрываясь слишком далеко, но и не подпуская близко. Он провоцировал. Вай прищурилась. На мгновение дорога впереди стала пустой — длинная, влажная прямая, отражающая редкие фонари, словно зеркало. Она знала, что на скорости за двести тормоза становятся условностью, а повороты — вопросом веры. - Играешь? — пробормотала она, нащупывая нужную дистанцию. — Ну давай, поиграем. Следующий поворот — левый, затяжной. Challenger вошёл в него рано, вильнув жопой. Спровоцировать? Вай пошла по внешней, оставляя себе пространство, но зацепила внутрь чуть глубже, чем надо. Машина проскользнула боком, бортом почти чиркая отбойник, но вышла на дугу быстрее. Резкий рывок на выходе. И теперь она сокращала дистанцию. 200 метров. 180. Challenger словно почувствовал это. Внезапно он выровнялся и ускорился, как будто только сейчас начал ехать всерьёз. - Ага, — процедила Вай, прикусывая губу. — Прячешь силу, тварь… Но её BMW рычал в ответ, просясь вперёд, и Вай не собиралась отпускать. Dodge выигрывал на прямых. Это было очевидно — стоило выйти на ровный участок, и Challenger тут же начинал рвать дистанцию, будто за ним прицепили ракету. Его двигатель гремел, словно разрывал воздух, и каждый раз, когда они вылетали на прямую, Вай чувствовала, как он уходит. Но стоило трассе свернуть… и всё менялось. Узкие коридоры между ангарами, острые повороты, коварные кочки, железные контейнеры, хаотично разбросанные по территории порта — всё это было её стихией. Dodge был тяжёл, инертен. Маневренность — не его козырь. А у неё — был расчёт. И опыт. И та самая бешеная интуиция, которой не научить. Она вошла в первый поворот без тормоза. Машина юзом проскользила влево, лишь на долю секунды потеряв сцепление, но тут же выровнялась. Впереди — Challenger. Он срезал угол, как мог, но чуть задев бордюр — короткая искра, лёгкий толчок, потеря доли секунды. Для Вай — этого хватило. Осталась одна машина между ней и финишем. Они промчались мимо старого крана, мимо гудящих генераторов, между ангарами, закованными в ржавчину. Фонари мигали, как будто пытались угнаться за ними. Дождь всё ещё не начинался, но воздух сгустился, как перед грозой. Вай дышала резко, коротко. Пальцы на руле — как тиски. Пульс — как выстрелы. Траектория — чистая, агрессивная. Dodge пошёл на очередной поворот с заминкой — поздний тормоз, медленный вход. Вай знала, что делать. Вошла внутрь. На грани сцепления. Колёса визжат. Машина трясётся. Ось почти уходит — но она держит. Контроль. Миллиметры. Холодный расчёт. И — выстрел на выходе. Теперь они идут бок о бок. Challenger грохочет, будто пытается напугать её. Но BMW молчит. Только рык мотора и тонкий вой турбины. Впереди — резкий S-поворот между контейнерами. Входить туда вдвоём — самоубийство. Кто-то должен уступить. ХХХ Всё решила половина секунды. BMW зарычал, словно зверь, которого держали на цепи — и теперь отпустили. Вай выстрелила на выходе из поворота, идеально взяв линию. Challenger пошёл шире, слишком широким радиусом, пытаясь сохранить скорость. Но момент был потерян. Финишная прямая. Обе машины вышли на неё почти одновременно — но только почти. Вай выжала газ до упора. Под капотом взвыла турбина, отчаянно выжимая всё, что могла. Тахометр уперся в красную зону. Обороты ревели. BMW дрожала от напряжения. Финишный флаг мелькнул в поле зрения — и Вай прошла его на полкорпуса впереди. Краем глаза она заметила, как Challenger дёрнулся, резко сбавил скорость, машину повело, — и как водитель со злостью ударил по рулю, откинувшись в кресле. Они оба начали тормозить — в конце прямой их ждала бетонная стена, за которой — закрытые доки. ABS сработала на пределе, колёса заблокировались, но обе машины встали как вкопанные за несколько метров до стены. Следом, ревя мотором, будто опоздала на целую жизнь, к финишу подлетела Camaro Мины. Та затормозила в последнюю секунду, слегка занося машину в сторону, и встала чуть позади BMW. Толпа на финише взорвалась. Сотни голосов. Сигналы. Вспышки камер. Кто-то прыгал, кто-то свистел, кто-то кидал деньги в воздух. Но Вай их не слышала. Пальцы дрожали. Сердце стучало не в груди, а где-то в висках. Ноги — ватные. Но она отстегнула ремень. Спокойно. Медленно. Открыла дверь. Холодный воздух ударил в лицо. Вай вылезла из машины. Сделала шаг. Потом ещё один. Руки всё ещё подрагивали, но она сжала кулаки. Её взгляд был прикован к Dodge, стоящему чуть дальше. Тело двигалось само, будто на автопилоте. Кто-то подбежал сбоку — девушка, с камерой и микрофоном, наверное, из стримеров. - Эй! Эй, это была безумная гонка! Что ты чувствуе… Вай резко отмахнулась, даже не глядя. Девушка оступилась, отскочила в сторону, что-то выкрикнув, но Вай не остановилась ни на секунду. "Ты ответишь за Клэгга, сука." Мозг будто прожигал эту фразу в каждой клетке. Руки уже перестали дрожать — они знали, что нужно делать. Challenger стоял с включёнными габаритами. Двигатель заглушен. Водитель всё ещё был внутри, руки на руле, голова опущена. - Эй! —Мужчина не пошевелился. Вай подошла ближе. — Слышишь, урод?! Она открыла дверь Dodge. Мужчина поднял голову. Лет тридцати, короткая щетина, потные волосы прилипли ко лбу. Глаза — узкие, злые. Он что-то хотел сказать, но Вай вцепилась в него двумя руками и дёрнула на себя. Он не вышел — вылетел. Плечо ударилось о край двери, он завалился на асфальт, но тут же поднялся, выругавшись. - Ты охренела?! — зарычал он. — Совсем… Первый удар пришёлся в челюсть. Мужчина отшатнулся, но удержался на ногах. Ответный хук. Вай уклонилась. Поднырнула. Врезалась плечом в грудь, оттолкнула. Кто-то из толпы закричал. Камеры неистово щелкали. Он попал ей в висок — Вай покачнулась, кровь пошла из брови. Сжала зубы. Поднырнула. Удар в живот. Колено в бок. Она повалила его на землю, выжимая в асфальт со всей силы. Он отбивался, пытался освободиться, но безуспешно. Толпа за спиной кричала и улюлюкала, подначивая её. Вспышки камеры почти ослепляли. Мина стояла, опираясь бедром о Dodge, держа перед лицом телефон и весело комментировала происходящее в прямой эфир. Кто-то крикнул её имя, а может, показалось. Кто-то схватил её за плечо, но она отмахнулась, продолжая наносить удары один за другим. Кулаки болели, с каждым новым замахом покрываясь кровью — и своей и его. Вай даже не заметила, как толпа, только что окружавшая её и водителя Dodge, растворилась. Вспышки камер сменились красно-синими всполохами полицейских мигалок. Тихий, почти незаметный щелчок — она даже не обратила внимание. В плечо резко вонзились тонкие иголки и, в следующее мгновение, плечо словно взорвалось изнутри, прожигая спазмом все тело. Пальцы рефлекторно сжались, через сцепленные зубы прорвался глухой хриплый выдох. Электрический разряд действовал всего несколько секунд, но этого хватило, чтобы её тело обмякло, откидываясь на асфальт. ХХХ Вай моргнула, не сразу поняв, где находится. Её лоб упирался в какую-то перегородку из прозрачного пластика, а руки были скованы наручниками за спиной. Сперва ей показалось, что перед глазами все плывет, но, моргнув снова и выпрямившись, насколько позволяло затекшее и одеревеневшее после шокера тело, она поняла, что сидит на заднем сидении полицейского автомобиля, медленно катящегося по улице. Вай повернула голову, увидев на переднем пассажирском сидении Кейтлин. Та что-то сосредоточено печатала в телефоне, едва заметно улыбаясь краешком губ. Молодой патрульный, сидящий за рулем, выглядел чуть нервным, на фоне расслабленной Кирамман. Он поднял глаза в зеркало заднего вида, заметив, что Вай очнулась и что-то тихо пробормотал. Кейтлин кивнула, блокируя телефон и повернулась, растягивая губы в пренебрежительной полуухмылке. - О, ну надо же, очнулась. А я уж думала, стоит выкинуть тебя где-нибудь на обочине. Вай уставилась на неё, медленно моргнув. - Выкинуть? Могла бы. Сэкономила бы себе кучу времени. Кейтлин чуть наклонила голову, рассматривая её, как хищник, решающий, стоит ли тратить силы на добычу. - Может, и могла бы, — сказала она ровно. — Но тогда кто будет гоняться за теми, кого я сама пока не могу достать? — Она обернулась вполоборота, опершись локтем о спинку сиденья. — Знаешь, Ханнэм, мне плевать, что ты там себе воображаешь. Ты не мстительница и не герой улиц. Ты инструмент. И если инструмент ломается — его выбрасывают. Вай ухмыльнулась, но в улыбке было больше злости, чем веселья. - Инструмент? Серьёзно? Ты ведь даже не притворяешься, что я тебе хоть немного нравлюсь. Кейтлин медленно выдохнула через нос, как будто этот разговор — не раздражение, а упражнение на терпение. - Нравишься? — она чуть прищурилась. — Если бы дело зависело от симпатий, я бы сейчас пила кофе в своём кабинете и читала отчёт о твоём задержании, а не сидела в этой машине. — Она кивнула на её скованные руки. — Но, к несчастью для нас обеих, у тебя есть то, что нужно. Ты водишь так, как не умеет никто в моём отделе. И ты достаточно тупа, чтобы лезть туда, куда нормальный человек не сунется. Вай прищурилась, глядя прямо в глаза Кирамман. - А взамен что? Ещё одна лекция о том, что я должна играть по твоим правилам? - Нет, — холодно ответила Кейтлин. — Лекция будет о том, что если ты снова устроишь показательное избиение прямо под полицейскими камерами, я лично прослежу, чтобы тебя закрыли надолго. - Этот ублюдок убил Клэггора. - Может и так, — протянула Кейтлин. — А может, твоего дружка убила его же собственная глупость. Все вы, гонщики, как вы себя называете, заканчиваете одинаково. Вай резко подалась вперёд, цепляясь взглядом за холодные, безразличные глаза Кейтлин. - Осторожней, Кирамман. Я могу забыть, что у меня руки связаны. Кейтлин не отвела взгляда. На её лице не дрогнул ни один мускул. - Вот поэтому, Вай, ты и не подходишь для самостоятельной охоты. Ты всегда ведёшься на эмоции. Один верный удар — и ты уже забыла, зачем вообще села за руль. Вай ухмыльнулась уголком губ, но в этой ухмылке было только презрение. - А ты что, думаешь, твоя хвалёная холодная голова тебя спасёт? - Она уже спасла, — сухо бросила Кейтлин. — И не раз. В отличие от твоей горячки, которая вечно кого-то топит вместе с тобой. В салоне повисла тишина, нарушаемая только шуршанием шин по асфальту. Патрульный на водительском месте даже не пытался вмешаться — он лишь сильнее вцепился в руль, явно молясь, чтобы до места назначения они доехали без драки на заднем сиденье. Кейтлин снова отвернулась, достала телефон и, не глядя на Вай, добавила: - Так что вот как будет. Ты помогаешь мне вычищать улицы от мусора. Я не трогаю тебя за всё остальное. Но ещё один такой финт, как сегодня, — и ты отправишься в Омут. Вай отвернулась, уставившись в окно. Бросила, как будто между прочим: - Просто интересно. Ты всегда была такой мразью? Кейтлин едва заметно приподняла бровь, но не обернулась. - Если я мразь, то кто тогда ты? Вай усмехнулась краем губ. - Я хотя бы не прячусь за значком, — сказала она, наблюдая, как мимо проплывают тёмные фасады домов. - Нет, — спокойно ответила Кейтлин. — Ты просто прячешься за скоростью. За тем, что называешь свободой. Вай медленно повернула голову, пытаясь поймать её взгляд, но Кирамман даже не удостоила её этим. - А ты за чем прячешься? — прищурилась Вай. - За результатом, — коротко ответила Кейтлин, ровно, почти механически, словно это было единственное, что имело значение. — И мне плевать, что ты обо мне думаешь, пока он есть. - Удобно, — бросила Вай. — Так можно вообще не отвечать на вопросы. Кейтлин слегка усмехнулась, но не отрывалась от экрана телефона. - Именно, — сказала она тихо. — Советую запомнить этот трюк. Может, проживёшь дольше. Вай откинулась на спинку сиденья, глухо фыркнув, но больше ничего не сказала. Несколько минут они ехали молча, пока Кейтлин снова не прервала молчание. - Машину получишь утром. Вместе с протоколом за драку и штрафами. - Штрафами? - Радар зафиксировал превышение скорости на 107 километров в час. Участие в нелегальных гонках. Компенсация за эвакуацию автомобиля. - Мне нужны деньги за эту гонку, — прямо сказала Вай. - Интересно, — отозвалась Кейтлин, слегка поворачиваясь к ней. — И зачем же? Вай помолчала пару секунд, словно решая, стоит ли вообще отвечать, но всё же бросила: - На реабилитацию сестры. Кейтлин приподняла бровь, уголки губ дрогнули в еле заметной насмешке. - Удивительно, — произнесла она с холодной иронией, — а я уж было подумала, что и в этот раз ты приплетёшь больную бабушку на ферме. Вай сузила глаза, но не ответила. Только чуть сильнее вжалась в сиденье, сжав кулаки, чтобы не высказать всё, что вертелось на языке. - Не умеешь работать головой, работай руками, Ханнэм. Твой «выигрыш» — улика. Я могла бы арестовать все твои счета. Вай скривила губы в насмешливой ухмылке. - Что, прям все? Даже те, о которых твои бумажные крысы в участке не догадываются? Кейтлин не повелась на провокацию, лишь снова уставилась в экран телефона, пальцами размеренно отстукивая что-то по экрану. - Не льсти себе. Ты не настолько уникальна, чтобы я тратила на тебя ресурсы отдела. - Ага, — усмехнулась Вай, — зато достаточно полезна, чтобы держать на коротком поводке. Кейтлин медленно подняла на неё взгляд. - Ровно настолько полезна, насколько мне нужно, чтобы вычистить улицы от тех, кто убивает людей ради азарта. А дальше... — она сделала короткую паузу, возвращаясь к телефону, — посмотрим. Вай фыркнула, отворачиваясь к окну, и проводила взглядом проносящиеся мимо огни.