Разлом

Пар из душа ещё клубился в воздухе, оседая на зеркале мутным налётом, когда телефон на тумбочке снова запищал — коротко, настойчиво, как сигнал тревоги. Резкий звук разрезал утреннюю тишину и раздражающе резонировал в висках. Кейтлин, вытирая шею полотенцем, бросила быстрый взгляд на экран и нахмурилась. Ещё одно уведомление. И ещё. Экран мигал алым, лента превратилась в сплошной список сигнальных сообщений. ТРЕКЕР: VI_M3 — превышение порога скорости. ТРЕКЕР: VI_M3 — выезд к границе геозоны. ТРЕКЕР: VI_M3 — направление: южная эстакада → прибрежная магистраль. - Слишком рано… — пробормотала она, смахивая полотенцем капли с ключиц. — Ещё нет даже восьми. Мысли привычно начали собираться в стройный порядок, хотя тело ещё было сонным и влажным от горячего душа. Гонки не стартуют так рано. Нелегальные выезды — после заката. Сборы, заклады, ставки — всегда ночью. Утро слишком чистое, слишком честное для их грязных игр. Она задержала взгляд на красной мигающей строке «выезд к границе геозоны» и на секунду сжала полотенце сильнее, чем нужно. И главное — я же предупреждала. Всё было сказано прямо, без намёков: «выезд за пределы города тебе закрыт. Узнаю — летишь в изолятор». Чётко, ясно, без права на вольную трактовку. Кейтлин выдохнула, чувствуя, как раздражение тонкой плёнкой скользит под кожей. Её предупреждения всегда принимали за угрозу, но редко — всерьёз. А Вай, похоже, воспринимала их и вовсе как вызов. Если решила проверить границы, то выбрала плохой момент. Утро. Пустые трассы. Камеры включены. Каждый её километр пишет протокол. Что это? Проверка меня? Попытка дерзко показать, что я не контролирую ситуацию? Или просто очередной её срыв? Она скинула полотенце на кровать и, не сводя глаз с бегущих цифр скорости на экране, отметила сухо: 153… 161… 168. Слишком быстро для утренней прогулки. Слишком рискованно для того, кто знает, что за ним следят. На миг Кейтлин задумалась, не включить ли автоматический протокол задержания: ближайший патруль, блокировка дороги, эвакуатор. Но внутри что-то подсказывало — пока рано. Надо понять, что именно делает Ханнэм. Слишком уж… странное время и место. Она провела пальцем по экрану, увеличивая карту. Чёрная точка BMW двигалась по южной эстакаде, почти прижимаясь к красной дуге геозоны. Граница. Линия, которую Вай не должна пересекать. Кейтлин сжала губы в тонкую линию. Плохой выбор, Ханнэм. Очень плохой. Она подцепила с кресла футболку и, не удосужившись как следует вытереться, натянула её на всё ещё влажную кожу. Ткань тут же прилипла к спине, неприятно холодя, но времени на комфорт не было. За минуту собрала волосы в высокий хвост, движения точные, механические — выработанный годами ритуал готовности. Кобура с пистолетом привычно легла на правый бок, щёлкнула застёжка; значок — во внутренний карман куртки, туда, где его можно показать в любую секунду, но где он не мешает. Телефон — в ладонь, горячий от непрерывных уведомлений. На экране карта светилась мягким голубым, но всё внимание тянула к себе чёрная иконка — BMW, медленно ползущая к тонкой красной дуге геозоны. Мигающий жёлтым индикатор рядом то и дело менял цифры: 146, 153, 161… Скорость росла рывками, словно Вай не просто ехала, а давила газ до упора, отпуская лишь для того, чтобы вписаться в поворот. Кейтлин прищурилась. На секунду её палец застыл над кнопкой «Позвонить». Решение висело где-то между обязанностью и гордостью: вызвать подкрепление, включить протокол задержания? Или сначала попробовать достучаться самой? Ещё есть шанс, что это просто глупость, а не откровенный вызов. Она нажала. Гудок. Короткий, раздражающе пустой. Второй. Третий. - Ну же… Затем сухое сообщение автоответчика, безжизненный голос: «Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Кейтлин стиснула зубы так, что в висках зазвенело. - Да твою ж мать, Ханнэм… — прошипела она сквозь зубы. В голове тут же завертелся привычный поток: Если она нарочно игнорирует — значит, что-то задумала. Если не отвечает потому, что не может — значит, уже вляпалась. И в том, и в другом случае она становится моей проблемой. Опять. Кейтлин уже выходила в коридор, когда телефон снова коротко пискнул. Обновление: VI_M3 — 205 км/ч. Сегмент: южный виадук. Холодное раздражение кольнуло под рёбрами. Двести пять на виадуке. Прекрасно. Ещё немного — и будет список трупов, а не отчёт. Она ускорила шаг, каблуки отбивали по бетонному полу подземного коридора резкий, почти военный ритм. Воздух в паркинге встретил её затхлой прохладой, запахом бензина и резины. Металлический звон ключа в руке, короткое движение — и дверь машины со щелчком распахнулась. В салоне привычная стерильность: всё на своих местах, ни лишней бумаги, ни крошки. Кейтлин села, повернула ключ — и мотор загудел низким басом. Радио, как всегда, включилось автоматически, обрушив на неё очередную попсовую песенку. Резкий взмах пальцев — и экран сменился. Несколько быстрых касаний — и на центральной консоли вспыхнула карта с интерфейсом трекера. Чёрная точка, обозначавшая BMW, уползла ещё ближе к красной дуге. В цифрах мелькнуло: 176. 179. 182. Темп скачкообразный, будто Вай то разгонялась, то резко брала поворот, снова давя на педаль. Кейтлин прищурилась, подбородок чуть дёрнулся вперёд. Ну и куда ты прёшься в такую рань? Мысли шли по цепочке, автоматически, как при допросе: — сигнал от «Дюжины»? Сомнительно. Они не работали так рано. — встреча с гонщиками? Бред. Гонки всегда начинались ночью. — срыв? Бесполезно, её бы остановили на блокпосте. — побег? Нелогично. Вай прекрасно знала, чем это кончится. А потом мелькнула мысль, редкая, как вспышка света в темноте. Она прозвучала внутри особенно неприятно, с оттенком почти личного: …едет не одна. Кейтлин стиснула руль чуть сильнее, чем требовалось. Скулы напряглись, будто от холода. Она тут же оттолкнула идею, почти зло. Какая, к чёрту, разница, одна она или нет? Главное — она снова ломает правила. Автомобиль мягко выкатился со своего места, колёса едва слышно зашуршали по бетону. На выезде из паркинга солнце ударило в глаза прямым, золотым, слишком честным утренним светом, от которого хотелось зажмуриться. Кейтлин опустила солнцезащитный козырек и машинально добавила газ, будто стараясь обогнать собственное раздражение. Город только просыпался: редкие прохожие с бумажными стаканчиками кофе, дремлющие витрины магазинов, трамвай, лениво ползущий по рельсам. Всё это шло фоном, не задевая её внимания. Она видела лишь экран консоли, где снова всплыло окно с трекера: двигатель: температура стабильна скорость: 34 км/ч режим: парковка Чёрная иконка BMW наконец остановилась — возле широкого прямоугольника, отмеченного на карте как «Пляжный спуск». Рядом — аккуратные синие квадраты, обозначавшие парковку для маломобильных. Кейтлин долго смотрела на это мигающее пятно. В груди что-то сдвинулось, но лицо оставалось непроницаемым. Она медленно выдохнула, чувствуя, как немного отпускает зажатое в мышцах напряжение. Плечи опустились, но пальцы на руле всё равно оставались жёстко сцеплены, костяшки побелели. Мысли потекли ровным, сухим, почти механическим порядком — таким, каким она привыкла их раскладывать после допросов или протоколов: Нарушение выезда за границу города — зафиксировано. Превышение скорости — зафиксировано. Причина остановки — неизвестна. Выводов — ноль. Делать их рано. И всё же в этом «рано» чувствовался раздражающий осадок. Она привыкла, что люди врут, выкручиваются, играют роли. Но Вай… она не походила на тех, кто маскирует свои шаги. И именно поэтому Кейтлин особенно ненавидела её хаотичные, нелогичные поступки: они выбивали её из привычной схемы анализа, заставляли сомневаться там, где сомнений быть не должно. Прибрежная полоса открылась за поворотом так внезапно, словно город кончился стеной: серый асфальт, блеклые от рассвета фонари, редкие фигуры — бегуны, собаки на поводках, пара слишком бодрых пенсионеров с палками для скандинавской ходьбы. Пространство было полупустым, но взгляд Кейтлин сразу зацепился за чёрный M3, стоящий в крайнем углу парковки, будто намеренно выбравший место подальше от остальных. Открытая дверь, на спинке водительского сиденья — брошенный светлый плед. На асфальте, прислонённая к переднему бамперу, аккуратно сложенная инвалидная коляска. Деталь настолько выбивалась из общей картины, что Кейтлин невольно задержала дыхание. В груди что-то коротко дёрнулось — почти болью, почти воспоминанием, — и тут же сжалось обратно в привычную холодную тишину. Она машинально сняла ремень, привычным движением коснулась кобуры, проверяя, на месте ли пистолет. Дверь закрылась за её спиной глухим хлопком, который тут же проглотил ветер. Воздух у океана был иной — плотный, солёный, прохладный, цеплялся за кожу шеи и щёк, оставлял лёгкий вкус соли на губах. В кармане дрогнул телефон: экран мигнул очередным уведомлением от трекера. Автоматическая система уже успела сформировать черновик рапорта о нарушении геозоны. Одним движением она достала устройство, глянула мельком на строчку и так же быстро спрятала обратно, будто отодвигая на потом сам факт того, что обязана будет это внести в протокол. Потом, — коротко подумала Кейтлин. — Сначала факт. Потом бумага. Она посмотрела на стоящий M3, на плед и коляску — и впервые за утро ощутила, что привычная логика анализа здесь бессильна. Всё выглядело не как нарушение или попытка побега, а как что-то личное. Слишком личное. Кейтлин сбавила шаг, позволив ветру заглушить стук собственных каблуков по плитке набережной. Она держала дистанцию, словно боялась, что если подойдёт слишком близко, то потеряет контроль — не над ситуацией, а над собой. Глаза фиксировали каждую деталь: тёмный силуэт M3, приткнувшийся к самому краю асфальта. Приоткрытая дверь, светлый плед, небрежно оставленный на спинке сиденья, и рядом сложенная коляска, аккуратно прислонённая к бамперу. Всё. Больше ничего. Картина простая, бытовая, но в ней было слишком много нестыковок. Вай не из тех, кто заботится о деталях комфорта. Плед? Парковка именно у зоны для маломобильных? Коляска? Всё это выбивалось из привычной схемы. Кейтлин сжала челюсть, отгоняя это прочь. Не её дело. Не её забота. В груди что-то неприятно дрогнуло, но она тут же задавила это ощущение. Она не должна строить догадок. Не должна додумывать лишнего. Есть факт: нарушение геозоны, превышение скорости, прямое игнорирование приказа. Всё остальное — посторонний шум. Инструмент должен работать. Личное — мусор. Сентиментальность — слабость. У неё нет права на слабость. Если позволить себе увидеть в Вай кого-то большего, чем рычаг давления, вся система рухнет. А система — единственное, что удерживает улицы от полного хаоса. Она втянула свежий морской воздух до боли в лёгких, будто загоняя сомнение обратно в клетку. Кейтлин шагнула к машине, когда снизу донёсся голос Вай — грубый, чуть охрипший: - Чёрт… забыла, кажется, в машине. Звук отозвался странным эхом, слишком живым на фоне её собственных холодных мыслей. Кейтлин замедлила шаг. Ещё один, и она остановилась прямо перед М3, глядя на блики солнца в лобовом стекле. Скрип ступеней выдал движение — кто-то поднимался наверх. Кейтлин опустила взгляд и увидела Вай. Та вышла из тени лестницы и на миг застыла, будто наткнулась на стену. На ней была простая чёрная майка без рукавов, шорты, а ноги до колен блестели от воды, тонкие струйки стекали по коже, оставляя на досках следы. Волосы растрёпаны от солёного ветра, ко лбу прилипли розовые пряди. Лицо Вай изменилось в ту же секунду: сначала — резкое удивление, словно её застукали в момент, в котором она никак не ожидала быть пойманной. Следом — досада, раздражение, что её поймали именно так, без привычной брони. И, где-то глубже, почти неуловимая тень — слишком быстрая, чтобы её можно было назвать страхом, но близкая к нему. А потом всё исчезло. Щёлк — и привычная маска снова на месте. Уголок губ лениво дёрнулся в сторону, подбородок чуть поднялся. В глазах — знакомое равнодушие, насмешливое и колючее, словно никакой паузы вовсе не было. Кейтлин скрестила руки на груди, холодно выпрямившись, словно сама стала воплощением протокола. Она выдержала паузу, как судья перед приговором, и заговорила спокойным, ровным голосом, в котором не дрогнула ни одна нота: - Нарушение запрета на выезд за границы города. Превышение скорости более чем в два раза. Игнорирование вызова. А ещё, между прочим, непристёгнутый ремень безопасности и проезд по виадуку без сигнала поворота. Впечатляющий список, Ханнэм. Слова прозвучали без нажима, почти отстранённо, но именно в этом спокойствии и крылась угроза. Вай замерла. Моргнула — коротко, нервно, будто получив удар, которого не ждала. Руки её сами собой чуть дрогнули, будто тянулись к привычному жесту защиты или оправдания, но она остановила движение на полпути и просто развела ладони в стороны, как бы показывая пустоту. Не было в этом привычной дерзости, только секундная растерянность, выданная внезапностью встречи. Она не ожидала увидеть здесь Кейтлин. Не ожидала столкнуться именно так. Её губы чуть дрогнули, будто она хотела что-то сказать — оправдаться или огрызнуться, — но слова застряли. Вместо этого Вай просто выдохнула, сжала зубы и вскинула подбородок, словно пыталась спрятать неуверенность за маской безразличия. Кейтлин подняла бровь. Уголок её губ едва заметно дёрнулся — не то усмешка, не то презрение. Она уловила эту заминку, отметила её так же точно, как любой протокол нарушения. Но виду не подала. - Даже не знаю, что удивляет меня больше, — хрипловато произнесла Вай, слегка наклонив голову набок. — Что ты реально ехала за мной… или что я тебя, чёрт возьми, недооценила. Она усмехнулась, но в улыбке не было настоящей бравады — лишь тонкая попытка скрыть смущение. - Я бы и рада найти место поближе, но в черте Пилтовера, знаешь ли, океан как-то не предусмотрен. Нормальных пляжей нет. Кейтлин не изменилась в лице. Голос её остался сухим и ровным, как сталь. - Меня это не волнует. Ты нарушила правила. Всё. Вай медленно кивнула, будто соглашаясь, и развела руками, жестом, в котором угадывалось одновременно и раздражение, и смирение. - Ну так давай. Выписывай штраф. Или что там у тебя полагается. Протокол, отчёт, изолятор… сама выбирай. Кейтлин уже приоткрыла губы, готовясь ответить — коротко, колко, как всегда, — но в этот момент с пляжа донёсся голос. Девичий, громкий, с оттенком раздражённого нетерпения: - Вай! Ты где там ходишь?! Звук ударил неожиданно, будто прорвал хрупкую плёнку напряжённого молчания. Кейтлин едва заметно повела головой в сторону пляжа, но глаза её остались прикованы к Вай. Лишь на долю секунды позволила себе скользнуть взглядом по машине. Детали складывались в картину быстрее, чем она успевала это остановить. Вай уловила этот мимолётный сдвиг взгляда. Уголки её губ дрогнули, и она коротко усмехнулась: - Удивлена, что я не солгала тебе насчёт сестры? Голос её прозвучал негромко, но с вызовом, словно она сама подкидывала Кейтлин нож и смотрела, решит ли та его схватить. Вай не стала ждать, пока Кейтлин ответит. Резко, чуть грубее, чем требовалось, она рванула ручку двери и распахнула её до упора. Салон тихо щёлкнул замками, словно выпуская её раздражение наружу. С заднего сиденья она достала сначала маленький тёмный рюкзак, потом аккуратно вытянула набор — сложенный мольберт, рулон бумаги, коробку с красками и кистями. Последним жестом сняла с головы солнцезащитные очки и заменила их кепкой, развернув козырёк назад. - Буду рада понести наказание за свой непростительный проступок, — произнесла она, нарочито официальным тоном, в котором сквозила издёвка. — Но только после того, как вернусь в мастерскую. Она закинула на плечо рюкзак, в одну руку взяла мольберт и краски, другой — подцепила коляску. И, чуть наклонившись ближе, будто бросая вызов: - А сейчас, извини, но мне нужно помочь сестре с реабилитацией. Фраза прозвучала не как оправдание и не как просьба — скорее как констатация, словно Кейтлин в этой схеме всего лишь посторонний наблюдатель. Кейтлин осталась стоять на месте, не двигаясь, будто сама превратилась в часть этого серого утреннего пейзажа — бетон, сталь, холодный воздух. Вай прошла мимо неё, не удостоив дополнительным взглядом, и в этот момент что-то внутри у Кейтлин снова дёрнулось — неприятный, слишком человеческий отклик на то, чего она не имела права чувствовать. Она заставила себя смотреть прямо, не сводя глаз с Вай, будто это всё обычная, обыденная рутина. Никакого пафоса, никакой демонстрации — просто движение, в котором было слишком много смысла. Кейтлин прищурилась, и голос её прозвучал холодно, остро, словно лезвие: - Спасая одну, готова калечить сотни? Не думала, что это называется «двуличие»? На мгновение Вай замерла. Только плечо едва заметно дрогнуло — будто слова задели сильнее, чем пуля. Но обернуться она себе не позволила: продолжила шаг, будто не услышала, будто не дала этой фразе ни малейшего веса. Только бросила через плечо коротко, сухо, почти с вызовом: - Я сама выбираю свою дорогу, Кирамман. И за что бороться выбираю тоже я. И пошла дальше, вниз по лестнице, будто отсекла всё остальное. Кейтлин смотрела ей вслед, чувствуя, как внутри нарастает не злость даже, а опасное, разъедающее чувство, которое очень напоминало уважение — и оттого бесило вдвойне. Она разжала руки, скрестила их на груди, вернув привычную маску. Голос, когда она заговорила, был ровным, почти металлическим: - Нарушение остаётся нарушением, Ханнэм. Запомни. Вай даже не обернулась. Только вскинула руку, в которой держала коляску, в лёгком, насмешливом жесте — не то прощание, не то ответ «слышала». Кейтлин смотрела ей вслед, пока та шла по лестнице, спускаясь обратно к пляжу. И всё это бесило Кейтлин сильнее, чем она готова была признать. Она медленно выдохнула, будто выпуская вместе с воздухом и слабость, и сомнение, и то странное ощущение, которое Вай оставляла после каждой встречи. Затем достала телефон. Экран по-прежнему пестрел уведомлениями от трекера. Она отключила звук, сохранила отчёт в отдельную папку и убрала устройство в карман. Факт зафиксирован. Остальное — мусор. ХХХ Вода у кромки пляжа была прохладной, ещё не прогретой солнцем. Вай стояла по грудь в океане, на её руках — Паудер, тонкая, лёгкая, с сжатыми губами и упрямо нахмуренными бровями. Вай поддерживала её под спину и под колени, слегка приподнимая, чтобы сестра могла хоть как-то чувствовать сопротивление воды. - Давай, малыш, всё как обычно, — тихо сказала Вай, стараясь держать голос спокойным. Паудер скривилась, будто от самого этого тона. Несколько секунд она молчала, потом резко выдохнула: - Мы делаем это уже десять лет, Вай! Десять чёртовых лет! И что? Где результат? Где хоть что-то? Она пыталась напрячь ноги, но они оставались неподвижными, словно чужими. Вода обтекала их, будто подтверждая её бессилие. Паудер резко отвела взгляд, чтобы Вай не видела блеск слёз. Сестра прижала её чуть крепче, заговорила мягко, с тем терпением, которое умела находить только для неё: - Ты ошибаешься. Прогресс есть. Паудер вскинула голову, гневно и устало одновременно: - Прогресс? Ты называешь прогрессом то, что через десять лет я могу едва-едва чувствовать кончик мизинца?! Это не прогресс, Вай. Это насмешка. Вай опустила глаза, позволив себе короткий вдох: - Это прогресс. Даже если тебе кажется, что всё зря. Чувствительность есть — значит, не всё потеряно. Паудер сжала кулаки, впилась пальцами в плечо сестры, словно хотела доказать обратное, но сказать уже ничего не смогла. Только тяжело выдохнула, позволив Вай удерживать её на поверхности. Небольшие волны перекатывались у них под ногами, тихо шурша, словно подслушивая разговор. Паудер снова отвела взгляд от сестры, и вдруг спросила, коротко, но прямо: - У тебя опять проблемы с той Кирамман? Вай едва заметно поморщилась, будто вопрос задел, но не удивил. Она склонила голову ближе, поправила руку под спиной Паудер, и ответила ровно, без эмоций: - Разберусь. Паудер усмехнулась уголком губ, сухо, почти горько: - Ты всегда так говоришь. Вай взглянула на неё, и в этом взгляде было чуть больше тепла, чем обычно позволяла себе показывать. - Да. Всегда. И я всегда разбираюсь. Разве не так? Паудер на миг замолчала, будто пыталась найти трещину в этой уверенности. Но не нашла. Вай продолжала держать её крепко, надёжно, словно мир мог рушиться вокруг, а она всё равно не выпустит. Паудер шумно выдохнула, вода вокруг неё дрогнула от резкого движения ногами, будто она пыталась доказать самой себе, что способна. Но мышцы снова не отозвались. Её пальцы сжались в кулаки, и голос прозвучал хрипло, со злостью, направленной не столько на сестру, сколько на саму себя: - Я только проблемы приношу. Тебе, Вандеру… всем. Всё это… — она обвела взглядом океан, словно он был символом бесконечных попыток, — вся эта чёртова реабилитация. Сколько лет мы тратим на это? Сколько денег? А толку? Ни-че-го. Она прикусила губу, и на миг в её глазах мелькнуло отчаяние — без привычной бравады, без раздражения, просто голая усталость. - Всё, что это делает, — только жрёт твои силы и наши деньги, — тихо добавила она, и голос сорвался на почти детский шёпот. — А мне уже кажется, что оно вообще ни черта не работает. Вай сжала её крепче, не позволяя утонуть ни физически, ни в этих словах. Она молчала секунду дольше, чем стоило бы, позволяя Паудер выплеснуть всю горечь, и только потом медленно, низко сказала: - Ты ошибаешься. - Ошибаюсь? Наш дом в залоге у банка, мастерская тоже. Ты ночами пропадаешь неизвестно где, таская за собой копов. Клэггор… Клэггор погиб, тебя едва не посадили. Хочешь сказать, что я ошибаюсь? Имя Клэггора прозвучало так, будто сама вода вокруг них на секунду сжалась. Вай невольно отвела взгляд, напрягла челюсть, словно пропустила удар. В груди всё сжалось тугой болью — от воспоминаний, от вины, от того, что Паудер вытащила наружу то, что Вай пыталась держать глубоко под кожей. Она глубоко вдохнула солёный воздух, удерживая голос в нужных границах — тихим, но твёрдым: - Паудер, — Вай посмотрела на сестру прямо, не мигая. — Я думаю об этом каждый день. И именно поэтому не могу позволить тебе и нам сдаться. Паудер резко отвела взгляд, будто эти слова только сильнее задели её. Губы дрогнули, и она бросила сквозь зубы: - Легко тебе говорить. Ты хотя бы можешь бегать. Делать что угодно. А я... я обуза. Вай подтянула её чуть ближе, упрямо, не оставляя пространства для отстранённости: - Нет. Ты — не обуза. И не смей называть себя так. Ты — моя сестра. Это значит — я держу тебя, пока ты не сможешь держать себя сама. Паудер сжала губы так сильно, что они побелели. Глаза блеснули — не то от солёной воды, не то от слёз, которым она изо всех сил не позволяла выйти наружу. - Всё, не хочу больше. Я устала. Пойдем на берег. ХХХ Вай растянулась на полотенце, закинув руки за голову и прикрыв глаза. Солнце приятно прогревало кожу, будто вытягивало из мышц всю усталость. Солёный запах океана мешался с лёгким привкусом йода, с гулким плеском волн, и впервые за долгое время ей хотелось просто отключиться. Но лёгкий скрип колёс где-то выше, чуть сбоку, вернул её обратно. Ритмичный, чуть цепляющий — старый металл не любил соль и влажность. Надо будет смазать, как вернёмся. Мысль привычно зацепилась за другую: И давление в шинах на «эмке» опять скачет… То ли датчик глючит, то ли придётся весь комплект проверять. А если ещё и с подвеской что-то — будет полный капец. Дальше по цепочке всплыли цифры: неоплаченные штрафы, счета, долги. Вай скривилась, стиснула зубы. Оплатить, да. Где только деньги взять? И поверх всего этого, словно раздражающая мелодия, снова всплыла она — Кирамман. Её холодный голос, её протоколы, эти вечно выверенные до миллиметра обвинения. Вай почти слышала, как она чеканит: «Превышение скорости. Игнорирование вызова. Нарушение. Штраф. Изолятор.». - Да заебала, — пробормотала Вай сквозь зубы, даже не открывая глаз. Она выдохнула, отгоняя мысленный образ строгого взгляда и идеально собранных волос. Но избавиться от ощущения, что Кейтлин всегда рядом, на полшага позади, вечно держащая её на мушке — не получилось. Бывает ли она нормальной, эта Кирамман? Не офицером с кобурой на боку, не ледяной тварью, выбивающей из неё признания одним взглядом, а… обычной? Вай попыталась представить её без снисходительной ухмылки, без этого вечного прищура, будто в каждом слове и движении Вай прячется подвох. И вдруг в памяти всплыл короткий миг — Кейтлин сидела на пассажирском сидении в полицейской машине, смотрела в телефон и чуть улыбалась. По-настоящему, легко, будто мир на секунду перестал быть для неё полем боя. Улыбка мелькнула и исчезла, но Вай заметила. Хоть и не должна была. Она нахмурилась, чувствуя раздражение, как песок под кожей. Господи, нахрена я вообще это помню? Да, попалась. Кирамман грамотно прижала её, загнала в угол, повесила ошейник из протоколов и теперь таскается за ней хвостом уже больше месяца. Всё твердит: «Омут», «изолятор», «ты очередная дрянь, Ханнэм». Словно у неё готов целый словарь определений для таких, как Вай. И оттого злило ещё сильнее: не только сам факт, что Кейтлин постоянно рядом, а то, что теперь любое движение — будто под прожектором. Каждое слово — на весах. Каждая ошибка — в папке с отчётом. Вай резко перекатилась на живот, уткнулась лбом в гальку, будто этим движением могла вытряхнуть из головы и Кирамман и мысли, в которые не стоило лезть. Она лежала, лениво перебирая пальцами мелкие камешки, когда вдруг в памяти всплыло: тот самый миг, когда Кирамман остановилась перед её машиной, скользнула взглядом по коляске, по пледу — и на долю секунды в её глазах что-то дрогнуло. Не привычное холодное равнодушие, не презрение, а… растерянность. Будто мир на миг пошатнулся и показал её настоящую. Вай неожиданно для себя громко фыркнула, смех вырвался резкий, короткий, совсем неуместный на пустынном пляже. Она даже дернулась, будто могла поймать этот звук обратно. - Ты что, перегрелась? — раздалось сбоку. Паудер крутилась на месте в инвалидном кресле, поправляя угол мольберта и косо бросив взгляд на сестру. Вай приподняла голову, взглянув на Паудер, и провела рукой по лицу, стирая остатки усмешки. - Нет. Просто… вспомнила кое-что забавное. - Что именно? — подозрительно прищурилась Паудер, отвлекаясь от красок. Вай на секунду задержала взгляд на сестре, на её тонких пальцах, скользящих кистью по бумаге, и почти сказала правду. Почти. Но тут же отогнала мысль и привычно натянула маску ухмылки. - Лицо твоё вспомнила, когда я в тот поворот заложила на сотке, — сказала она, подмигнув. Паудер закатила глаза, но уголок её губ дёрнулся. - Угу, очень смешно. Я тогда думала, мы ограждение пробьём и в океан улетим. Вай только откинулась обратно на полотенце, снова кладя лоб на удобный плоский камень, и тихо усмехнулась сама себе. ХХХ Похоже, Кирамман решила превратить это в традицию. После каждой ночи, где рев мотора глушил здравый смысл, а асфальт под колёсами дрожал, Вай всё чаще оказывалась не дома, не за рулём своего М3, а на заднем сиденье полицейской тачки. Холодный металл наручников, как по расписанию, врезался в запястья, оставляя тонкие красные полосы. Кирамман всегда сажала её туда молча, будто не сомневалась: место — её, и вариантов других нет. Иногда Вай казалось, что та просто наслаждается этим зрелищем. А иногда — что Кирамман просто откладывает удовольствие, чтобы потом выставить счёт побольше. То её возвращали в мастерскую, как бракованный товар, сброшенный у ворот. То М3 приезжал отдельно, на эвакуаторе, и Вай, скрипя зубами, принимала машину обратно вместе с пачкой бумажек — штрафы, протоколы, предписания. Каждый раз сумма росла, как снежный ком, и Вай уже не знала, злит её больше цифра или ухмылка Кирамман, с которой та вручала ей копии протоколов. Словно эта игра имела лишь один сценарий: она гоняет, Кирамман ловит, а дальше — снова круг за кругом. Но глубже всего под кожу лезло не это. А то, что Кирамман делала всё так буднично, спокойно, будто это действительно её работа. Без ярости, без эмоций — как будто Вай была не человеком, а строкой в досье. Как-то раз, сидя в полицейской машине на заднем сиденье, Вай не выдержала. Голова гудела после гонки, руки ломило от наручников, и всё это — в привычной тишине, где единственным звуком был ровный мотор и щёлканье поворотников. Она резко подалась вперёд, насколько позволяла цепь браслетов, и хрипло спросила: - Тебе вообще не надоело, а, Кирамман? Каждый раз одно и то же. Ты ловишь, я сижу. Дебильная игра в кошки-мышки. Кейтлин, как всегда, не обернулась. Только уголок губ дрогнул в знакомой усмешке, которую Вай ненавидела до зубного скрежета. Но на этот раз та всё же соизволила ответить: - Даже наше с тобой «сотрудничество», Ханнэм, не отменяет того факта, что ты каждый раз собираешь целую коллекцию нарушений. Штрафы не я придумала, и платить их будешь ты. Вай усмехнулась коротко, жёстко, и в её голосе зазвенел сарказм, острый, как лезвие: - Конечно. Ты ж у нас вся такая правильная. Ходячий свод правил. Наверное, даже дышишь строго по регламенту. Кейтлин на секунду напряглась, но не ответила. И Вай удивлённо подняла бровь. Она ожидала новой усмешки, очередной снисходительной фразы, но Кирамман впервые промолчала. Вай не остановилась. Слишком уж сладким показался момент, когда ледяная Кирамман вдруг выбрала молчание вместо привычной колкости. - Знаешь, у меня иногда такое впечатление, что у тебя вообще нет жизни. Ну кроме работы и вот этого… — она слегка звякнула наручниками, демонстративно дёрнув руками. — Только патрули, отчёты и острая необходимость каждый раз издеваться надо мной. Словно тебе реально в кайф таскать меня на заднем сидении, а? Кейтлин не ответила. Руки на руле оставались безупречно ровными, взгляд — направленным строго на дорогу. Вай прищурилась, сверля взглядом её профиль, и, чувствуя, как растёт азарт, толкнула дальше: - Может, тебе пора развеяться, а? Сходить в бар, в клуб, снять какого-нибудь мужика. Глядишь, расслабишься, может, тогда и подобреешь хоть чуть-чуть. Но Кирамман снова промолчала. Только пальцы на руле дрогнули на долю секунды — и вновь стали неподвижными, будто ничего не произошло. Вай усмехнулась, отворачиваясь. - Ага, молчишь. Даже непривычно как-то ехать тут, в тишине, без твоих вечных высеров о том, какая я конченая тварь. Кейтлин повела уголком губ — не улыбка, не усмешка, скорее нервный тик, который тут же исчез. Она выдохнула резко, и голос её прорезал тишину так, что Вай невольно повернула голову: - Ты хочешь, чтобы я сказала? Хорошо. Ты не конченая тварь. Ты — эгоистка, которая прикрывается громкими словами про семью и «ради сестры», чтобы оправдать каждое своё дерьмо. Ты лезешь в гонки, подставляешь тех, кто за тобой пошел. Ты тащишь за собой проблемы, потому что иначе жить не умеешь. Тебе нужна адреналиновая игла, и ради неё ты готова снова и снова ставить под удар всех, кто рядом. Она сжала руль так, что побелели костяшки пальцев, но голос оставался ровным, жестким: - Так что нет, Ханнэм, я не молчу, потому что мне нечего сказать. Я молчу, потому что иногда ловлю себя на мысли: ты даже не понимаешь, насколько разрушительна. И это самое страшное. Кейтлин бросила на неё короткий взгляд — прямой, жёсткий, без привычного налёта иронии. - Так что хочешь ты того или нет, но я буду рядом. Не потому что хочу издеваться, а потому что слишком хорошо знаю, чем всё закончится, если оставить тебя без контроля. В салоне снова воцарилась тишина, но теперь она была другой — густой, как натянутая струна, готовая лопнуть от малейшего движения. Вай чуть прищурилась, снова поворачивая голову в сторону Кейтлин. - А, вот оно что. Ты реально думаешь, что я адреналиновый торчок и ловлю кайф от всего этого? Думаешь, меня вставляет каждый раз возвращаться домой под утро, спать пару часов и ебашить в мастерской, как проклятой? Конечно, Кирамман, у нас же все родились с золотой вилкой в заднице. Прям как ты, да? Холеная, избалованная мразь, чьи родители только и делали, что потакали твоим хотелкам. И теперь ты хочешь, чтобы я, как верная псина, ходила перед тобой на задних лапках, притаскивая в пасти очередного курьера «Дюжины». Кейтлин дернулась так, будто Вай ударила её кулаком, но глаза остались холодными, ровными, только челюсть напряглась, выдавая напряжение. Она выдержала паузу, настолько долгую, что Вай почти уже усмехнулась, предвкушая привычную колкость в ответ. Но Кирамман заговорила другим тоном — низким, без маски снисходительности, резким и прямым: - Думаешь, у меня всё было разложено по серебряным подносам? Думаешь, я хотела каждый день просыпаться с мыслью, что не успела, что не спасла? — её пальцы вцепились в руль так, что кожа побелела. — Я тоже плачу цену, Ханнэм. Только я выбрала не ныть на весь мир о том, как всё несправедливо, а сделать хоть что-то, чтобы другие не гнили под обломками и не заканчивали, как те, кого ты и твои дружки разнесли в клочья на своих снарядах. Она резко выдохнула и качнула головой, будто сама себе не верила, что сказала это вслух. Голос стал жёстким снова, но уже без показной холодности — скорее, чтобы заглушить только что вырвавшуюся трещину: - Так что не смей рассказывать мне про «золотые вилки» и про то, что я ничего не знаю о реальности. Ты понятия не имеешь, что я пережила. Вай впервые за весь разговор не нашла мгновенного ответа. Слова Кейтлин, сказанные слишком честно и слишком резко, ударили глубже, чем ей хотелось бы признать. Она отвела взгляд в боковое окно, стиснула зубы и только коротко хмыкнула, скрывая секундное замешательство. - Ну конечно. Значит, ты у нас типа рыцарь в сверкающих доспехах, который решил очистить город от гнили. Только знаешь, Кирамман, гниль, она ведь повсюду. И в тебе тоже, так что не делай вид, что не замечаешь пятен на своем белом пальто. Тормоза взвыли так резко, что Вай едва не врезалась лбом в спинку переднего сиденья. Машину дернуло к обочине, и прежде чем она успела выругаться, дверь с её стороны распахнулась. Кейтлин действовала быстро и жёстко, как на задержании. Она схватила Вай за ворот майки, дёрнула наружу, и та вывалилась на асфальт, но тут же оказалась прижатой спиной к холодному металлу машины. Кирамман нависла, держала крепко, без возможности для сопротивления. Её голос не был холодным — он кипел яростью, такой настоящей, что не осталось места ни для масок, ни для усмешек: - Ты заебала, Ханнэм. Заебала своим жалким пафосом, своей позой «вечно угробленной судьбы». Думаешь, ты особенная? Думаешь, у тебя одной были потери, долги и грязь по горло? Да весь этот город — один сплошной гнойник. И знаешь, где я вертела твоё мнение? Да в том самом говне, в котором ты каждый раз сама радостно кувыркаешься. Она придвинулась ближе, почти касаясь лицом, и каждое слово резало воздух, как лезвие: - Ты — не герой. Ты даже не бунтарь. Ты всего лишь эгоистичная сука, которая прикрывается словами про «сестру», чтобы оправдать то, что ей на всех остальных наплевать. Тебе нравится гонять, нравится лезть на рожон, нравится чувствовать себя центром вселенной, а потом ты ноешь, что «система» тебя давит. Но знаешь что? Тебя давлю я. И буду давить до тех пор, пока ты не прекратишь тащить за собой остальных в могилу. Её хватка усилилась, ногти впились в ткань, глаза сверкали сталью. - Так что оставь свои дешёвые морали и перестань лезть ко мне со своей жалкой «правдой». Я видела таких, как ты, десятки. И знаешь, где они теперь? В земле. Или в изоляторе. И если ты хочешь туда же — продолжай в том же духе. Только не вздумай думать, что твоё мнение обо мне хоть что-то значит. Воздух между ними был натянутым, как провод под током. Вай коротко, почти беззвучно усмехнулась, уголки губ дёрнулись в хищной ухмылке. Она подняла глаза, встретив взгляд Кейтлин в упор, и в её собственном взгляде сверкнуло что-то опасное — смесь вызова и усталости. - Вот так вот, да? — её голос звучал низко, срываясь на насмешку. — Наконец-то с тебя слетела эта масочка «ледяной королевы». Приятно слышать, Кирамман. Приятно видеть, что под всей этой мишурой правильности и протоколов ты такая же, как и все остальные. Она чуть приподняла подбородок, даже не пытаясь вырываться из захвата: - Думаешь, я кайф ловлю от всего этого? Думаешь, я на самом деле хочу снова и снова разбивать себе жизнь об этот ебаный асфальт? Нет, умница, просто вариантов у меня не так до хуя, как у тебя. У тебя — связи, фамилия, блестящие перспективы. У меня — мастерская, гонки и сестра, которая не встанет с коляски без меня. Вот и вся разница. Вай чуть наклонила голову, и усмешка стала жёстче, резче: - Но, знаешь, забавно слышать, как ты меня поучаешь, будто я тебе что-то должна. Ты меня давишь? Ну давай, дави. Только вот гниль, о которой я говорила, Кирамман, у тебя в глазах прямо сейчас. Не у меня. Она выдержала паузу, намеренно затянув тишину, и почти шёпотом, но с ядовитой усмешкой добавила: - Так что, если так хочется врезать — бей. Может, полегчает. Но что-то я сомневаюсь, что ты даже пальцы в кулак можешь согнуть без очередной лекции о морали. Кулак Кейтлин сорвался резко, без предупреждения. Раздался глухой металлический звук, и дверца машины дрогнула, принимая удар. На серебристом металле осталась свежая вмятина, резкий акцент в её сдержанной ярости. Кейтлин склонилась ближе, почти касаясь лицом Вай, голос её сорвался с привычной холодной ровности, но в нём не было ни капли слабости — только злость и сталь: - Вот в этом и вся разница между нами, Ханнэм. Ты прячешься за бравадой, за насмешками, за этими своими гонками и вечной ролью «жертвы обстоятельств». А я? Я делаю то, что должно быть сделано. Даже когда мне это стоит всего. Даже когда мне приходится глотать чужую грязь и кровь, потому что кто-то должен держать этот грёбаный город на плаву. Она резко дёрнула ручку, и дверь машины с грохотом распахнулась. Одним рывком Кейтлин толкнула Вай внутрь, словно выбивая из неё последнее слово. - Запомни это, — выдохнула она жёстко, захлопывая дверь перед её лицом. — У нас с тобой никогда не будет ничего общего. ХХХ Вай замедлила шаг, бутылка в её руке едва заметно качнулась, когда пальцы крепче сжали горлышко. На парковке у мастерской царила странная тишина, напряжённая и вязкая. Несколько машин стояли слишком ровно, будто выставленные нарочно. Люди группами держались чуть поодаль, но глаза их были обращены к центру мастерской. Высокая, вытянутая фигура с выбритыми висками и зализанными назад волосами выделялась из толпы. Силко не нуждался в представлениях — его появление всегда само по себе было ответом на все вопросы. Его взгляд скользнул по мастерской, по людям рядом, и, наконец, остановился на Вай. Она нахмурилась ещё сильнее. Внутри всё сжалось от знакомого чувства — словно чья-то холодная ладонь легла прямо на позвоночник. - Вот так встреча, — голос Силко был мягким, но в нём сквозила сталь, будто вино, в которое подмешали яд. — Я уж думал, ты совсем забыла дорогу к дому. Толпа разом притихла, уступая ему пространство, будто он был не человеком, а чёрной дырой, которая поглощала внимание и воздух вокруг. - А я надеялась, что это ты забыл дорогу к моей мастерской. — Вай специально выделила это слово. — Чем обязана такому… визиту? - Случайно узнал, — протянул Силко, сцепив за спиной длинные пальцы, — что один из моих курьеров теперь коротает дни в Омуте. И знаешь, как-то забавно совпало, что именно ты, Вай, была замечена в той же гонке в ту же ночь. Вай вскинула бровь, не скрывая удивления. - Понятия не имею, о чём ты, — она нарочито лениво выдохнула, делая глоток пива прямо из бутылки. Силко чуть склонил голову набок, его глаза сузились, но голос оставался всё таким же мягким, почти ласковым: - Я отлично умею чувствовать ложь. И сейчас я очень огорчён, — он сделал паузу, будто смакуя каждое слово, — фактом того, что ты решила перейти дорогу «Дюжине». Толпа позади зашевелилась, несколько человек обменялись взглядами, кто-то едва заметно коснулся кармана, где явно лежало оружие. Атмосфера сгустилась, как перед грозой. - А с чего ты решил, что я как-то в этом замешана? — Вай снова лениво отхлебнула пиво. — Если мне не изменяет память, меня тоже задержали. Вот только в моей тачке не было… тайников. Силко улыбнулся медленно, уголками губ, но глаза остались холодными, как лёд. - Да, тебя задержали. Но ты ведь умеешь красиво выходить сухой из воды, Вай. — Он сделал шаг ближе, и толпа чуть отступила, словно боялась задеть его плечом. — А мои люди, как ты понимаешь, на такую роскошь не рассчитаны. Вай качнула головой, будто рассмеявшись чему-то своему. - Может, тебе стоит внимательнее выбирать курьеров? — она вытянула руку в сторону толпы. — С таким-то уровнем конспирации не удивлюсь, если твоя «Дюжина» сама на себя работает. Силко кивнул, словно соглашаясь со словами Вай. - Ты права. Мне, действительно, стоит тщательнее выбирать людей. Именно поэтому у меня есть к тебе предложение. Шанс для тебя искупить вину. Вай усмехнулась, шагнула вперёд, заставляя мужчину, сидевшего на скамейке у входа в мастерскую, неловко вскочить и отойти в сторону. Она плюхнулась на освободившееся место, вытянула ноги. Сделала медленный глоток пива, будто вся эта сцена была пустяком, не стоящим ни секунды серьёзности. Подняв глаза на Силко, она лениво бросила: - Моя вина в том, что твой курьер не умеет водить? Не-а. Сорян, но тут я не при делах. За каждое чучело, что разбивает машину в первом же повороте, отвечать я не подписывалась. Толпа за её спиной чуть шевельнулась, но Вай даже не обернулась — лишь чуть прищурилась, выдерживая взгляд Силко. - Так что, если твой «шанс искупить вину» — это намёк на то, что я должна разгребать твоё дерьмо, то, может, тебе стоит поискать другую дурочку. Она сделала ещё один глоток и медленно вытерла губы тыльной стороной ладони, с ухмылкой добавив: - У меня и без того список забот, поверь, куда солиднее, чем твои обиды. Силко перестал улыбаться так резко, будто улыбку на его лице стерли выключателем. Всё то мягкое, что ещё могло сойти за вежливость, исчезло, и на его лице проступило что-то холодное, тяжёлое, давящее. - Похоже, ты не до конца понимаешь, — его голос прозвучал негромко, но каждая буква отозвалась в воздухе, как глухой удар. — Это не просьба, Вай. Не выбор. Он сделал медленный шаг вперёд, и толпа за его спиной словно откликнулась этим же шагом — несколько человек почти незаметно сомкнули круг плотнее. - Ты перешла дорогу мне. Один раз — и я могу назвать это совпадением. Два раза — и это закономерность. А третий… — он наклонил голову чуть вбок, и глаза его блеснули. — Третий будет последним. Он выпрямился, откинувшись назад, но напряжение не спадало — наоборот, оно стало ощутимее, будто воздух вокруг наэлектризовался. - Так что давай я объясню проще: ты или работаешь на меня, или больше не работаешь вообще. Вай кивнула, доставая из кармана джинс смятую пачку сигарет. Закурила медленно, не спеша, затягиваясь, словно смакуя. Она выпустила струю дыма в сторону, не удостаивая никого из толпы даже взглядом. Сидела расслабленно, будто вся эта напряжённая сцена с десятком вооружённых морд напротив её мастерской вообще не имела к ней отношения. - Знаешь, Силко, — сказала она спокойно, даже почти лениво, — я вот никак не пойму, почему ты так упорно игнорируешь слово «нет». Я же вроде ясно выразилась ещё в прошлый раз. Она стряхнула пепел о край банки из-под масла, стоявшей рядом со скамейкой, и, снова затянувшись, продолжила: - Я хороший механик. Я хороший гонщик. Но к наркоте и твоему бизнесу я не прикоснусь. Никогда. Уж извини, разочарую. Вай подняла глаза на Силко и прищурилась, её усмешка была дерзкой, почти вызывающей: - Может, у тебя там где-то в конторе произошла коллективная амнезия, но, если память мне не изменяет, я тебе это уже говорила. Ясно и чётко. Так какого хрена ты снова тащишь меня в этот разговор? Силко чуть склонил голову набок, будто внимательно разглядывая Вай, как редкий экспонат в музее. Его голос прозвучал спокойно, без намёка на раздражение — но именно это спокойствие давило сильнее любых угроз. - Хм. Я уважаю людей, которые умеют стоять на своём, — он сделал полшага ближе, его тень легла на скамейку, где сидела Вай. — Но есть одна деталь. Если я узнаю, что ты, — он едва заметно кивнул в сторону мастерской, словно намекая не только на Вай, но и на её дом, её семью, её жизнь, — работаешь на копов… наш следующий разговор будет куда менее вежливым. Он говорил тихо, но каждое слово резало, как бритва. - И не надейся, что я стану предупреждать второй раз. Толпа за его спиной зашевелилась, и напряжение повисло густым туманом. Силко же, будто ничего не произошло, поправил лацкан своего пиджака, взглянул на часы и сделал шаг назад, давая понять, что его «визит» закончен. Вай стряхнула пепел с сигареты, даже не глядя в сторону Силко, и усмехнулась уголком губ. - Знаешь, что меня всегда удивляло? — она сделала затяжку, выпустила дым в сторону толпы. — Каким же человеком надо быть, чтобы тебя ненавидела собственная дочь. Кто-то из людей за спиной Силко рванулся вперёд — шаг, ещё мгновение, и до Вай дотянулись бы руки, но Силко поднял ладонь, останавливая — движение было абсолютным приказом. Толпа снова застыла. - Повтори, — сказал он негромко. Голос спокойный, почти мягкий, но от этого ещё опаснее. Вай подняла на него взгляд и улыбнулась широко, почти вызывающе. - Я говорю, — она откинулась на спинку скамейки, вытянув ноги и словно насмехаясь над их напряжением, — каким надо быть ублюдком, чтобы даже твоя дочь выбрала не ненавидеть весь мир, а именно тебя. Она сделала ещё глоток пива, как будто это была самая обыденная беседа на свете. Силко чуть наклонил голову, и в его голосе впервые проскользнула сталь, хлёсткая и хищная: - Никогда больше не смей говорить о моей дочери так, будто ты её знаешь. Толпа позади будто одновременно сделала вдох. Напряжение натянулось, как струна. Вай чуть приподняла бровь, но не ответила. Она молчала, словно выжидала, позволяя ему выговориться. Силко на миг задержал взгляд на её лице, словно пытаясь прочесть, что именно она хочет этим молчанием. Но Вай спокойно затянулась и только после этого медленно встала. Она сделала несколько ленивых шагов вперёд, вставая перед ним почти вплотную. - Так для чего ты здесь на самом деле? — её голос был тихим, но цепким. — Угрожать? Пугать? Или тебе просто не с кем поговорить? Силко не отвёл взгляда. Его голос снова стал ровным, холодным, как лезвие ножа: - Я уже сказал. Мне нужен механик. Человек, который понимает в машинах, а не мальчишка, способный только крутить гайки наугад. Вай ухмыльнулась, качнув головой: - Я чиню тачки. Делаю их быстрее, надёжнее. Но не превращаю их в передвижные тайники для твоей дури. Я это ясно сказала ещё в прошлый раз. Силко чуть сузил глаза, затем кивнул — спокойно, будто и правда принял её слова. - Я уважаю твою позицию. Поэтому я и предлагаю тебе именно работу механика, Вай. Не закладчика, не курьера. Механика. Толпа снова зашевелилась, будто поражённая тем, что их лидер проявил такое «снисхождение». Вай чуть прищурилась, приподняв подбородок, словно пытаясь разглядеть за маской Силко хоть малейший изъян. Но тот выдерживал её взгляд так же спокойно, как и всегда, и лишь после короткой паузы заговорил снова — мягко, почти доверительно: - Я знаю, что тебе нужны деньги, — он говорил так, будто констатировал очевидный факт. — Поэтому я предлагаю тебе заработать их честно. Без этих… сомнительных схем, которыми промышляют другие. Всё просто: мои ребята будут привозить машины, ты делаешь их так, как я скажу. Получаешь за это хорошие деньги. Стабильно. Вай сделала ещё один глоток пива, но улыбка на губах так и не появилась. Она наклонила голову набок, глядя на него с ленивым любопытством: - И в чём подвох? - Его нет, — ответ прозвучал сразу, без тени сомнения. Она усмехнулась: - В нижнем полно механиков. Каждый второй готов чинить твои тачки хоть за еду. Так почему именно я, Силко? Толпа за его спиной снова переглянулась. Словно этот вопрос был тем, который все думали, но никто не решался задать. Силко чуть наклонил голову, и в его голосе появилась та едва уловимая мягкость, от которой слова звучали особенно веско: - У тебя хорошая репутация. Даже те, кто тебя ненавидит, не могут этого отрицать. Вай фыркнула: - Именно поэтому я беру в работу только чистые машины. - И именно такие я тебе и предлагаю, — спокойно ответил он. — Чистые. Она прищурилась, вглядываясь в его лицо, будто пытаясь выловить ложь в его интонации: - Допустим… чисто теоретически, что я соглашусь. Тогда мне нужны документы на каждую машину. Полный комплект. На губах Силко мелькнула короткая улыбка. - У тебя будут все необходимые документы. Вай кивнула, будто удовлетворённая ответом, но взгляд её оставался холодным. Она допила пиво, и, не торопясь, двинулась к мастерской: - Мне нужно подумать. Она уже почти дошла до двери, когда за спиной снова раздался его голос: - Я оставлю тебе одну машину. Вай остановилась, обернувшись. Силко подбросил и поймал в воздухе связку ключей, затем легко кинул их в её сторону. Металл звякнул, упав в её ладонь. - Документы внутри, — сказал он. — Если отремонтируешь — это будет знак, что готова сотрудничать. Силко всё так же стоял, не сводя с Вай взгляда, словно проверяя её реакцию. - Что с машиной? Силко чуть склонил голову набок, его голос звучал спокойно, но от этого только тяжелее: - Считай это проверкой твоих умений. Хочешь — покатайся, устрой небольшой тест-драйв. Посмотри сама, на что она годна. Вай молча сверлила его взглядом, сжимая ключи в ладони так, что металл больно впивался в кожу. В воздухе витал вызов — он будто нарочно подталкивал её к решению. Но она не спешила. Наконец, коротко хмыкнув, Вай развернулась к нему спиной и бросила через плечо: - Я сказала, мне нужно подумать. Пусть твой человек зайдет за машиной через неделю. На губах Силко появилась тень холодной улыбки. Он сделал шаг назад, давая понять, что разговор окончен: - Через три дня. Этого хватит и на ремонт, и на твои раздумья. Толпа за его спиной чуть дрогнула, расступаясь, когда он повернулся, направляясь к своей машине. Его люди последовали за ним, будто единый механизм, и вскоре стоянка начала пустеть. Вай качнула головой, напряжённо следя за тем, какие машины одна за другой заводятся и двигаются за колонной Силко. Каждая — дорогая, ухоженная, блестящая, словно выставленные напоказ игрушки. Она уже почти решила, что сейчас все они исчезнут, и во дворе вновь воцарится привычная тишина, когда последний водитель вывел машину с парковки. И тут Вай заметила, какая именно осталась стоять на месте. Она удивлённо присвистнула, широко распахнув глаза: - Да мать твою, ты издеваешься?.. На пустой парковке, словно на сцене, остался один-единственный автомобиль — ярко-красный Lamborghini Gallardo. Его линии бросались в глаза даже в тусклом свете уличных фонарей: низкий, широкоплечий силуэт, будто хищник, присевший перед прыжком. Лаковый кузов отражал всё вокруг, словно насмехаясь над облупленной краской мастерской и потрёпанными рабочими тачками, что обычно стояли рядом. Вай подалась вперёд, глядя на машину с недоверием, и внутри что-то скрутило. Она знала цену таким игрушкам. Знала, что ни один ублюдок из нижнего города не позволит себе подобное — слишком дорого, слишком вызывающе, слишком… не отсюда. «Зачем он оставил именно её?..» — пронеслось в голове. Почти сразу всплыло другое: — «Проверка. Конечно же, блядь, проверка». Силко не мог просто так кинуть ей ключи от машины за пару сотен тысяч. Нет, это было что-то вроде извращённого экзамена. Сможет ли она справиться с этой зверюгой? Поддастся ли искушению прокатиться? А может, он специально оставил её, чтобы она выделялась, — и все знали, что теперь эта машина стоит в мастерской Вай. Она скривилась, снова крутанула на пальце ключи. - Сука, — пробормотала себе под нос. — Ну и где подвох, а? ХХХ Бар гудел, как улей. Кто-то громко смеялся у стойки, в дальнем углу хрипло играла старая акустическая гитара, официантки сновали между столами, разливая дешёвый алкоголь. Но весь этот шум для Вай растворился на фоне. Она сидела в полумраке, развалившись на потертом диванчике, закинув одну руку на спинку, а в другой лениво крутила бутылку пива, больше глядя сквозь нее, чем на нее. Напротив, за низким столиком, Элли склонилась над пачкой бумаг. Очки сползли на кончик носа, тёмные волосы выбились из хвоста, и девушка привычно закусила губу, листая страницы. Рядом с ней, привалившись плечом к стене, сидел Майло. Он не лез, только изредка наклонялся, заглядывая через плечо Элли, и, казалось, наслаждался тем, что она вся ушла в работу. Минуты тянулись, и наконец Элли отложила бумаги, убрала прядь волос за ухо и выдохнула: - Документы в порядке. — Она постучала пальцем по верхнему листу. — Если это фальшивка, то она слишком хороша. На первый взгляд машина чиста. Майло кивнул, молча подтверждая её слова, будто и сам хотел верить, что всё действительно так. Вай резко втянула воздух и шумно выдохнула, откидываясь на спинку дивана. - Да брось. — Она качнула головой и раздражённо постучала бутылкой по столу. — У Силко ничего не может быть чистым. Никогда. Ты это знаешь не хуже меня. Она прищурилась, глядя на Элли поверх горлышка бутылки. - Этот ублюдок не делает подарков. Он всегда играет в долгую. Элли сжала губы, не споря. А Майло перевёл взгляд с Вай на неё, нахмурился и заговорил впервые за весь вечер: - Так чего ты хочешь, Вай? Отказать? Или сыграть по его правилам? Вай шумно выдохнула и откинулась глубже в диван, вытянув ноги и сцепив пальцы на бутылке так, будто готова была раздавить стекло. - Мне нужны деньги, — наконец произнесла она, почти сквозь зубы. — Потому что эта чёртова Кирамман загнала меня в такую жопу, что я сама из неё уже не выберусь. Но работать на Силко? — она покачала головой, усмехнувшись. — Да ни за что. Если тачки левые, то… Она не закончила. Элли резко подняла голову и голос её прозвучал неожиданно твёрдо: - Даже если они левые, — перебила она, — ты это никак не докажешь. Вай чуть прищурилась, но Элли не сбавила темп: - И копы тоже не смогут. Потому что официально ты работаешь с документами. Чистыми документами. Если они фальшивые — ты об этом даже не узнаешь, пока тебя не ткнут носом. А тогда — поздно. Она стукнула ладонью по аккуратно сложенной стопке бумаг, и звук гулко отразился от столешницы. - Он это продумал. Мой чертов папаша продумал всё, чтобы ты согласилась. Майло перевёл взгляд с Элли на Вай, потом обратно, но молчал, не решаясь вставить ни слова. - И что ты предлагаешь? — Вай чуть нахмурилась, глядя на девушку. - Я не знаю, что тебе сказать, Вай. Работать на Силко — подписать себе приговор, и не от судьи. Я могу предположить, что он хочет подсадить тебя на финансовую зависимость от «Дюжины». Тебе нужны деньги? Он даёт тебе возможность их заработать. Не дилером, не курьером, не его вышибалой. Относительно честно. Но если ты согласишься — он возьмет тебя за горло, если узнает, что ты работаешь на Кирамман. Вай нервно крутанула бутылку в руках, наблюдая, как свет из тусклой лампы преломляется в янтарной жидкости. Слова Элли засели в голове, как гвозди, и чем дольше она молчала, тем громче звенел этот невидимый звон. - Ты это так спокойно говоришь, будто я тут выбираю между кофе с сахаром и без, — Вай усмехнулась, но голос её звучал жёстко. — А на деле любой мой шаг — это или тюрьма, или яма без дна. Элли выдержала её взгляд, но чуть нахмурилась: - Я не говорю, что это хороший выбор. Но, может, это единственный шанс вылезти хотя бы на время. Кирамман загнала тебя в угол, Вай. Она не даст тебе выдохнуть. А Силко… он играет в долгую. Майло наконец встрепенулся, пробормотав: - Может, не так уж и плохо будет? Ну… бабки стабильные, тачки чинить — твоя стихия. Мы же всё равно внизу, не наверху. Кто нас спасать-то будет, если что? Вай перевела на него взгляд, и в нём мелькнула угроза, от которой парень моментально сжался, но всё же не отвёл глаз. - Ты правда думаешь, что я хочу быть на поводке у этой гниды? — её голос сорвался на шипение. — Да, он сунет мне пачку денег. Но потом он наденет мне цепь на шею. И всё. Конец. Элли тихо выдохнула, облокотившись на стол и уставившись в документы. - Вот именно поэтому я и говорю: если согласишься, всё должно быть предельно осторожно. Никакой лояльности. Только работа за деньги. И если Кирамман начнёт давить — у тебя будет прикрытие. Документы чистые. По бумагам ты просто механик. Вай потерла лоб, и впервые за весь вечер в её взгляде мелькнула усталость, а не злость. - Чёрт… — пробормотала она. — Знаете, что самое смешное? Кирамман давит, Силко давит… и у меня реально нет, мать его, выхода. Элли молча посмотрела на неё несколько секунд, будто решаясь, а потом медленно протянула руку и осторожно накрыла ладонь Вай своей. Прикосновение было лёгким, почти неосязаемым, но от него по коже пробежал ток. - Мы попытаемся что-нибудь придумать, — тихо сказала она, и в голосе звучала та уверенность, которой Вай самой отчаянно не хватало. — Ты не одна в этой истории, ясно? Майло энергично закивал, словно хотел доказать, что он тоже на её стороне: - Да, именно. Мы вместе, Вай. Но ты хотя бы попробуй расслабиться на время. Иначе сама себя угробишь. Вай чуть прищурилась, глядя то на Элли, то на Майло, и усмехнулась с каким-то горьким скепсисом: - Расслабиться? Ты как себе это представляешь? — она откинулась на спинку дивана, поднимая бутылку, как будто в ней и был единственный способ хотя бы ненадолго «отпустить». - Давайте так, — неожиданно бодро сказал Майло, откидываясь на спинку и закидывая руки за голову. — Ни о Силко, ни о Кирамман, ни о долгах сегодня думать не будем. Просто бухнём чего покрепче и забудемся хотя бы на вечер. Элли скептически перевела на него взгляд, чуть нахмурив брови: - Великолепный план, гений. Решение всех проблем в стакане, да? Но прежде чем она успела добавить что-то ещё, Вай вдруг усмехнулась, откинула голову и нашла глазами официантку. - А знаешь, Майло, впервые за долгое время ты сказал что-то умное. — Она приподняла руку, подзывая девушку к столику. — Нам бутылку текилы. Сразу. Официантка коротко кивнула и ушла, а Вай снова положила руку на стол, закинув ногу на ногу. Улыбка у неё была резкая, почти вызывающая, но в глазах мелькнуло что-то похожее на усталость — усталость, которую она прятала за дерзостью и бравадой. Майло довольно ухмыльнулся, словно уже предвкушая вечер, а Элли только тяжело выдохнула, качнув головой, но руку с ладони Вай всё же не убрала. ХХХ Спустя пару часов бар уже заметно опустел. Музыка играла тише, голоса за соседними столиками звучали глуше, и в полутьме неоновых огней их столик казался маленьким островком беспечного угара. Элли давно клевала носом, пока окончательно не уснула, устроившись рядом с Вай. Голова её мягко опустилась на плечо девушки, а пальцы так и не разжались — крепко сжимали ладонь Вай, будто боялись потерять её даже во сне. На столике, заваленном бумажными салфетками и пустыми рюмками, сиротливо красовались две почти пустые бутылки текилы. Майло, раскрасневшийся, что-то возбуждённо доказывал, размахивая руками. - Да я тебе говорю, Вай, у этих полицейских корветов движки зверские! — он стукнул кулаком по столу, чуть не уронив рюмку. — У них V8, шесть и два литра, под пятьсот сил! Они ж твою «эмку» на прямой щелкнут, как семечку! Вай фыркнула, отпив прямо из горлышка остатки какой-то забытой на столе бутылки, и, мотнув головой, с ухмылкой ткнула в Майло пальцем. - Во-о-от тут ты, блядь, и тупишь. — Слова у неё уже чуть путались, но голос был громким и уверенным. — Корвет может быть зверем на прямой, спору нет… но как только дорога закрутится — всё, хана. Ты видел, как эти сараи входят в поворот? Они же жопой крутят, как пьяные стриптизёрши. Майло прыснул от смеха, но не сдался: - Да ты просто ревнуешь! У них развесовка норм, плюс подвеску они на новых моделях подтянули! - Подтянули? — Вай резко дернулась вперёд, чуть не разбудив Элли, и заговорила тише, но с жаром. — Майло, ты вообще в тачках хоть что-то понимаешь? Да моя «эмка» их рвёт на виражах, как грелку, и тормоза у меня держат, а не кипятят колодки после двух кругов! Она откинулась на спинку, самодовольно ухмыльнувшись, и глянула на спящую Элли, чуть поправив её голову на плече, чтобы та удобнее устроилась. - Корвет, блять… — пробормотала Вай и снова хмыкнула, будто сама себе в доказательство. Майло уже не первый раз наливал себе остатки из бутылки, а потом будто бы ни с того ни с сего прищурился и, понизив голос, наклонился к Вай: - Слушай… а эта твоя Кирамман… ну та, которая тебя из кожи вон заставляет лезть, — он ткнул пальцем куда-то в воздух, — как она вообще выглядит? Вай на секунду застыла, потом хрипло усмехнулась и шумно выдохнула дым от сигареты. - Хочешь портрет? Получай, — протянула она с ленивой издёвкой. — Высокая, стройная, вся такая из себя ровная, будто палку проглотила и до сих пор не переварила. Волосы тёмные, аккуратно уложены, как у какой-нибудь ебаной фотомодели. Глаза холодные — смотришь и уже чувствуешь, что у тебя кошелёк проверили и приговор вынесли. Она криво усмехнулась, сделав глоток прямо из бутылки. - Ходит, будто ей весь город по жизни должен. Ни шагу лишнего, всё по линеечке, всё идеально. И рот у неё работает чаще, чем мотор в моей тачке, потому что каждую, сука, минуту она читает мне мораль. Вот представь себе: красивая кукла в дорогом костюме, которая ненавидит тебя искренне, всем нутром, но почему-то вечно рядом. Майло прыснул от смеха, но тут же осёкся, встретившись с прищуренным взглядом Вай. - И да, — она ткнула пальцем в его сторону, — если тебя интересует, симпатичная ли она — отвечаю: да. Только это не делает её менее шилом в жопе. Она сделала ещё одну затяжку и усмехнулась шире: - Вот такой тебе портрет, Майло. Красивая, умная, холодная сука, которая сдохнет, но не даст тебе почувствовать себя на равных. Майло хмыкнул, подлил себе ещё немного и, глядя на Вай исподлобья, лениво спросил: - А ты не думала, что даже таких, как твоя Кирамман, можно понять? Она же закон, Вай. Может, просто делает то, что должна. Вай коротко усмехнулась, не то от смеха, не то от раздражения, и мотнула головой, стряхивая пепел прямо в пустой стакан. - Закон, говоришь? — её голос прозвучал резко, почти с хрипотцой. — Этот «закон» зачем-то приперся в Заун, где его никогда не было, и решил качать права. Приперся и стал делать вид, что всё тут под его контролем. Она глотнула текилы, поморщилась, но не остановилась, продолжая чуть тише, но всё таким же жестким тоном: - Только вот правда в том, что даже у закона нет яиц, чтобы реально тягаться с Силко. Этот ублюдок пустил корни слишком глубоко, и Кирамман это знает. Но всё равно прётся сюда, будто одна своим холодным взглядом может перевесить десятки стволов и тонны наркоты. Она откинулась на спинку диванчика, чувствуя, как Элли крепче сжала её ладонь во сне, будто невольно откликнувшись на тон Вай. - Знаешь, Майло, в Пилтовере закон — это костюмчики, судьи и чистые улицы. А здесь закон — это тот, у кого ствол больше и нервы крепче. И этот закон Кирамман никогда не признает. Вай сделала ещё одну затяжку, глядя куда-то в сторону, и устало усмехнулась: - Так что да, можешь хоть всю ночь мне рассказывать про «понять» её. И я, наверное, даже иногда пытаюсь. Но я тебе одно скажу: мы и она — две параллельные вселенные. ХХХ Вай растянулась на диване в мастерской, закинув одну ногу на подлокотник, а вторую лениво спустив на пол. В одной руке держала телефон, большим пальцем прокручивая переписку с какой-то девушкой, чей номер внезапно оказался в её списке контактов этим вечером в баре. С первого взгляда всё выглядело неплохо: симпатичная, живая, явно не боялась шутить и писать первой. Но Вай всё чаще ловила себя на том, что ей абсолютно нечего ответить. Каждое сообщение будто проскальзывало мимо, не цепляло. А когда разговор в очередной раз начинал скатываться в слишком «тесное» русло, Вай только раздражённо цокала языком. Она пролистала чат вверх, пробегая глазами первые фразы — лёгкие, смешливые, почти милые. И всё же там тоже было ощущение какой-то искусственности. Не фальши, нет, но словно человек на другом конце что-то пытался доказать — себе или ей, но точно не просто болтал. - Да мать твою… — пробормотала Вай, положив телефон на грудь. — Зачем я вообще в это влезла? С минуту она просто лежала, глядя в потолок, слушая тишину мастерской. В голове вертелась мысль о том, как бы аккуратно «слиться» с этого общения, не оставив за собой лишних следов и не ввязываясь в ненужные объяснения. Телефон коротко пискнул, экран снова загорелся новым сообщением — ещё одним, с очередным намёком. Вай, не читая, заблокировала экран и бросила смартфон рядом на диван. - Ничего личного, милая, но ты вообще не мой типаж, — хрипло усмехнулась она, закрывая глаза и закидывая руки за голову. Она лежала, не двигаясь, и мысли упрямо путались в какой-то вязкой, пьяной каше. Текила всё ещё давала о себе знать — будто волны, которые то откатывали её разум назад к событиям вечера, то внезапно накатывали снова. Силко. Его слова звучали в голове слишком отчётливо, словно их прошили в память каленым железом: «Ты или работаешь на меня, или больше не работаешь вообще». Вай стиснула зубы и усмехнулась сама себе — ну да, прямо нашёл, кого шантажировать. Но с другой стороны… его предложение было чертовски удобным. Машины чистые, документы чистые, деньги реальные. Казалось бы — бери и работай. Только вот это был Силко. А Силко никогда не делает ничего просто так. Следующая мысль упрямо перескочила на Кирамман. Холодный взгляд сквозь прищур, сжатые губы, голос, который всегда будто давил сверху. Вай видела её лицо слишком ясно, будто она стояла прямо тут, рядом, сверлила своим презрением. «Закон», ага. Закон, который заходит в Заун, как в зверинец, и пытается дрессировать тигров. Вай закатила глаза, хотя рядом никого не было, и пробормотала сквозь смех: - Да пошла ты, законница… А потом — Элли. Чёртова Элли. Её запах, её смех, тепло её рук. Всё так знакомо, до боли в груди. Воспоминания всплывали как кадры из старой плёнки: поцелуи, тёплое дыхание у шеи, ссоры, примирения, снова ссоры. И всё это не закончилось, просто изменило форму. Они по-прежнему могли оказаться в одной постели, но Вай прекрасно знала — это не про любовь, это про привычку и про то, что у них до сих пор есть этот странный неразорванный узел. А ещё та девчонка из бара. Симпатичная, милая, но до смешного чужая. В её сообщениях было слишком много желания, слишком мало настоящего. И Вай, зарывшись лицом в подушку, пробормотала: - Не та энергия, милая. Не та… И всё это сплелось в какой-то нелепый клубок, когда Вай всё-таки провалилась в сон. Сон был, как и мысли, нелепый и бредовый. Силко сидел прямо за стойкой в баре и разливал текилу, только на нём вместо строгого костюма был белоснежный барменский фартук. Кирамман сидела напротив, в полицейской форме, но форма почему-то была кожаной и блестящей, как будто её сшили для какого-то костюмированного шоу. Она молча крутила наручники в руках и смотрела на Вай, как кошка на мышь. Элли стояла у стены и смеялась, но смех звучал эхом, и каждый раз, когда Вай поворачивалась к ней, Элли исчезала, будто растворялась в воздухе. А на её месте оказывалась та самая девчонка из бара — и протягивала телефон, экран которого светился одним-единственным сообщением: «Переспим?» Вай хохотнула во сне и пробормотала: - Да хер там. Бар внезапно расплылся, и она оказалась за рулём своей «бэхи». На переднем сиденье сидела Кирамман, на заднем — Элли, а Силко был пристёгнут ремнём безопасности, как примерный ребёнок. И все трое одновременно начали что-то говорить, требовать, спорить, тянуть её внимание в разные стороны. А Вай, жмурясь от фар встречки, кричала: - Да заткнитесь вы все, я веду! Резкий, режущий уши звонок телефона вломился в её сон, будто кто-то ударил кувалдой по вискам. Вай рывком приподнялась, захлебнувшись воздухом, и тут же откинулась обратно, зажмурившись — голова раскалывалась, желудок сжало тугой хваткой. Телефон звонил где-то совсем рядом, вибрируя и звеня на полу. Она протянула руку, почти наощупь, пальцы соскальзывали, пока наконец не зацепили холодный пластик. Вай даже не посмотрела на экран — ткнула наугад, лишь бы эта какофония прекратилась. - Алло… — выдохнула она сипло, язык будто прилип к нёбу. И тут же замерла. - Где ты? — донёсся голос, такой ясный и чёткий, что у Вай сразу по спине пробежал холодок. Кирамман. Вай нахмурилась, моргнула пару раз. В голове было ощущение, что сон всё ещё не кончился. Что вот сейчас она откроет глаза шире — и снова увидит Силко в барменском фартуке. - В мастерской… — пробормотала она, с трудом ворочая языком. Пауза. И затем ровный, безупречно собранный голос Кейтлин: - Отлично. Я скоро буду. Сигнал отбоя резанул ухо, оставив только гудки. Вай уставилась на телефон в ладони, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. И не могла понять: она всё ещё спит или это уже реальность, которая в очередной раз решила сыграть с ней в подлянку. Сон снова накрыл её липкой паутиной, как только Вай попыталась положить голову обратно на диван. Тьма сгустилась и расползлась перед глазами, унося её в странный, тяжёлый кошмар. Кирамман. Она сидела на месте той девицы из бара, только теперь не флиртовала, а следила за Вай — холодно, упрямо, настойчиво. Телефон в руках Вай разрывался от звонков, экран вспыхивал её именем снова и снова, а голос в трубке давил на уши: «Где ты? Что ты делаешь? Почему ты ещё не здесь?» А рядом, как ни в чём не бывало, стоял Силко. Высокий, спокойный, с руками за спиной и той мерзкой, бесконечно самодовольной усмешкой. Он наклонился ближе, почти шепча: - Забавно, правда? Закон, который должен тебя защищать, теперь держит тебя на поводке. Смешно, как тебя таскают, будто щенка. Вай дёрнулась, пытаясь выкинуть телефон, но он словно прилип к ладони. Кирамман на экране улыбнулась и вдруг сказала: - Ты — моя личная игрушка, Вай. Она проснулась рывком. Холодный пот липко тянул футболку к спине, дыхание сбивалось, в груди било отрывисто. Желудок снова сжался в тошнотворном спазме, и на секунду ей показалось, что сейчас её вывернет прямо на пол. Громкий, резкий стук в дверь мастерской ударил по вискам, будто молотком. Бах. Бах. Бах. Кто-то бился кулаками, не давая ей ни секунды отдышаться. С усилием поднявшись, держась за стену, Вай поплелась к двери. Каждое движение отзывалось болью в голове. Она дёрнула за щеколду и открыла. На пороге стояла Кейтлин. Волосы прилипли к щекам и шее, кожаная куртка распахнута и вся мокрая, как и белая футболка, липнущая к телу. Ливень шёл стеной позади, но Кирамман даже не обращала на это внимания. Она смотрела прямо на Вай — и в её взгляде было что-то, чего Вай никак не могла уловить. - Мне нужна твоя помощь, — сказала она тихо, но твёрдо. Вай на секунду просто застыла, пытаясь понять, где сон, а где реальность. Потом кивнула и, отступив в сторону, молча пропустила её внутрь.