Разлом

Дни в мастерской тянулись вязко и однообразно, будто кто-то специально растянул время и превратил каждую минуту в вязкую патоку. Вай крутила в руках инструменты, возилась с железом, но чаще ловила себя на том, что просто сидит, уставившись в один и тот же болт, слушая, как Паудер тараторит где-то рядом. Делала вид, что всё идёт своим чередом, что она сосредоточена на делах, но словно сама себе уже давно не верила. Паудер же будто боялась замолчать хоть на секунду. Она показывала Вай свои рисунки с такой страстью, будто от её реакции зависела жизнь, рассказывала о каких-то дурацких проектах, которые казались слишком грандиозными даже для её буйной фантазии. И в каждом её слове звучала радость, вперемешку с тревогой — как будто сама мысль о том, что сестра снова здесь, рядом, всё ещё казалась ей ненадёжной, временной. Вай ловила на себе эти взгляды — слишком внимательные, слишком счастливые — и внутри скреблось странное чувство: они реально так рады, что я вернулась, или просто боятся, что я снова исчезну? Джейс же оказался отдельной головной болью. Его вечное «я же врач» преследовало Вай даже во сне. Сначала она отмахивалась, потом хамила, в конце концов выбросила фразу «остынь, подружка» — и заметила, что он слегка обиделся. Но всё равно ходил за ней чуть ли не по пятам, смотрел, будто проверял — цела ли, дышит ли, держится ли на ногах. Иногда это бесило до трясучки, иногда — вызывало неловкое тепло, но Вай упорно гнала от себя даже намёк на эту мысль. А вот Элли стала неожиданным, почти нелепым сюрпризом. Та, которая раньше при каждом удобном случае цедила холодные фразы и строила стену отчуждения, вдруг превратилась в кого-то слишком заботливого. Чай, расставленные инструменты, ненавязчивые вопросы о помощи. Даже Мина, появившаяся в мастерской спустя пару дней на своём вечном Camaro, не вызвала привычной гримасы презрения и фырканья. Элли лишь скользнула по ней взглядом, задержалась, но промолчала. Вай никак не могла понять, что всё это значит. В груди от этих мыслей что-то неприятно сжималось. И потому вся эта тихая радость вокруг была невыносимо подозрительной, словно кто-то заранее подготавливал её к удару, который ещё не прилетел. Даже Кирамман, которая неожиданно для Вай завалилась в мастерскую, приперев на эвакуаторе искорёженный кузов её «эмки», со словами: «На твоём месте я бы даже не стала пытаться её восстанавливать. Смысла нет.», даже она вела себя подозрительно тихо, усевшись на диванчик с очередными документами для Джейса. А «эмка»… ей было по-настоящему херово. Левая задняя часть сложилась внутрь почти до пассажирских сидений, колесо ушло под арку и застыло под нелепым углом, разодрав крепления подвески. Боковые панели перекосило, стойки повело, а крыша пошла волной от силы удара. Передок выглядел ещё хуже: капот смят гармошкой, бампер раскрошен, радиатор разнесён в щепки, двигатель ушел в салон — и это уже не исправить никакими болтами и сваркой. Лобовое стекло пошло паутиной трещин, боковые давно высыпались, торпеда треснула и перекосилась. Подушки безопасности — серые, сдувшиеся, с пятнами её же крови. В салоне до сих пор стоял въедливый запах антифриза, горелой проводки и ткани. Любой адекватный механик сказал бы: всё, хлам. Даже не «битая машина», а тупо остатки металлолома. И её знакомый из чата именно так и сказал, посоветовав продать на разбор, пока можно хоть что-то выручить. Даже Кирамман, скептически сидевшая на диване с бумагами, только хмыкнула бы: «Эта штука больше никогда не поедет». Но Вай не видела груду искорёженного металла. Перед ней всё ещё стояла её машина. Не просто BMW — её «эмка». В неё ушло всё: каждая свободная минута, каждый выигранный заезд, каждая бессонная ночь. Она была частью её самой, а не просто средством, чтобы ехать вперёд. Рёбра ещё болели, но Вай почесала затылок и хлопнула ладонью по смятой крыше. В этот момент даже звон в ушах, что до сих пор накатывал после аварии, будто стих. Да, она могла восстановить машину. Скрепить, переварить, собрать обратно хоть половину кузова. Сделать так, чтобы «эмка» снова стояла на колёсах и выглядела цельной. Но гонять на ней было уже нельзя. Эксплуатировать её по-настоящему тоже — слишком серьёзные повреждения, слишком сильно нарушена геометрия кузова, слишком много «невидимых» трещин в металле, чтобы снова доверить ей свою жизнь. И вопрос в том, нужен ли ей этот памятник в мастерской? Чтобы стоял в углу и напоминал о том, кем она была? Или о том, что потеряла? Вай постояла ещё немного, сжимая челюсти так, что скрипели зубы. На секунду ей даже показалось, что если достаточно долго смотреть на искорёженные железки, они вдруг сами соберутся обратно — будто ничего не было. Но нет. Металл оставался мёртвым, и никакие её усилия не могли вернуть то, что было. Она глубоко вздохнула, проводя ладонью по крыше, как по плечу старого друга. - Прости, малышка, — выдохнула она почти шёпотом. В груди неприятно сжалось, но вместе с этим пришло и странное облегчение. Словно до сих пор она держалась за эту груду железа, потому что боялась отпустить. Боялась признать, что всё кончено. Но реальность была беспощадна: эта машина уже никогда не станет той самой «эмкой». Вай знала, что может собрать её обратно — сделать красивую картинку для мастерской. Чтобы клиенты заходили и ахали: «Вот это да, легенда гонок!» Но ей ли нужно такое? Чтобы каждый день в глаза смотрел памятник того, как она чудом выжила? Нет. Хватит. Вай отстранилась, уткнув руки в карманы и хмыкнув сама себе: - Не тачку я отпускаю, а прошлое. Она знала, не только то, что будет больно — но и то, что без этого дальше не двинешься. Поэтому завтра позвонит знакомому, согласится на разбор. Пусть другие механики ковыряются в этом металле, выдергивают живые детали, ставят их в чужие машины. А она… она соберёт себе что-то новое. Впервые за всё время после аварии Вай ощутила что-то похожее на свободу. Тяжёлую, с привкусом потери, но всё же свободу. ХХХ Мысли о том, что авария была не случайной, а тщательно подстроенной не отпускали Вай ни на секунду. Каждый раз, когда она закрывала глаза, видела перед собой кадры столкновения. Это предупреждение. И, если бы не Кирамман со своей игрой в «долг и человечность», предупреждение могло бы сработать. Но в мастерской всё оставалось странно тихо. Ни Силко, ни его люди не появлялись. Ни угроз, ни случайных визитов. Ни даже косых взглядов от тех, кто обычно болтался неподалёку. И эта тишина пугала куда больше открытых нападок, но одновременно давала Вай возможность выдохнуть и снова заняться тем, что она умела лучше всего. Она погрузилась в работу. Голова то и дело гудела, рёбра напоминали о себе тянущей болью, но она упорно не замечала ни того, ни другого. Машины шли бесконечным потоком. Кто-то приезжал с мелкими поломками, кто-то — с серьёзными, и Вай бралась за всё, лишь бы руки были заняты. Но каждый раз, как только она садилась отдохнуть, мысли возвращались к одному: без своей «эмки» под жопой она была не гонщиком, а просто механиком. А просто механиком она быть не умела. И это чувство — гаечный ключ вместо руля ладонях, отсутствие привычного рыка мотора под ногами — разъедало её изнутри. Словно лишили возможности дышать. Вечером, когда шум мастерской стих и даже Паудер наконец перестала сыпать вопросами, Вай вытащила из кармана помятую пачку сигарет и вышла на улицу. Воздух был прохладным, пах бензином, сыростью и маслом — привычный коктейль, от которого обычно становилось чуть легче. Она села на старую деревянную лавочку у входа, закурила и глубоко затянулась. Дым обжёг горло, лёгкие неприятно защипало, но всё это было неважно. Гораздо сильнее давила мысль, которую она пыталась гнать весь день: без денег не было возможности продолжать реабилитацию Паудер. Все эти курсы, терапия, консультации стоили конских денег, а она могла оплатить только кредиты, аренду и мастерскую. Да, в последние дни заказы действительно повалили один за другим, и вроде бы даже хватало на то, чтобы не чувствовать себя полным нищебродом. Но только хватало. На остальное — нет. Вай стиснула зубы, глядя в темноту улицы. В груди неприятно свербило чувство, будто её загнали в угол, и всё, что она делает, — это откладывает неминуемое. Я ведь обещала ей. Обещала, что мы всё исправим. Что она снова сможет ходить. Что я найду деньги. Найду любой ценой. Сигарета в пальцах тлела быстрее обычного. Вай курила редко, больше для того, чтобы занять руки и головой переключиться, но сейчас это был единственный способ не заорать от злости и бессилия. И всё же, мысли возвращались к одному: гонки. Только там можно было вытащить такие суммы. Только там каждая минута за рулём могла обернуться тем, что завтра Паудер сможет пройти ещё один курс терапии. Вай выпустила струю дыма, нервно усмехнувшись самой себе. Вот так и живём: либо разбиваешься нахрен, либо платишь за надежду. Она подняла голову к ночному небу, затянутому облаками, и вдруг почувствовала, что от этой тишины хочется орать. Вай ссутулилась, опустила голову и зажала её между ладоней, пальцы болезненно сжали корни волос. Мысли гудели в висках, будто сотня моторчиков завелась разом, и от этого становилось физически херово. Грудь сжимала какая-то тупая тяжесть, воздуха катастрофически не хватало. Она через силу втянула в себя побольше ночного воздуха, закашлялась и пробормотала в пространство: - Да ладно, блять… Привычным движением она выдернула себя из этого потока, загоняя мысли в другое русло, как делала всегда. Так, двигатель. Распредвал. Что там с топливной подачей? Счёт деталей и схем механически успокаивал, словно переключал тумблер внутри. Вай открыла глаза — и на секунду опешила. Перед ней, почти вплотную, светилось радостью лицо Паудер. Та смотрела на сестру так, будто поймала её на месте преступления и теперь гордилась тем, что застала врасплох. Чуть поодаль стоял Джейс, опершись на дверной косяк. На бородатом лице растянулась самодовольная ухмылка, от которой Вай сразу захотелось скривиться. - Ну и чего вы тут как два привидения? — буркнула она, пытаясь стряхнуть остатки слабости с голоса. Паудер едва сдерживала смех, поджав губы. Джейс же нарочито медленно сложил руки на груди и, не убирая ухмылки с лица, ответил: - У нас для тебя кое-какие новости. Глянь-ка вниз. Вай нахмурилась и медленно, почти с опаской, склонила голову вниз. Сначала взгляд скользнул по худым, будто чужим ногам сестры, обрамлённым металлом подножек коляски. Потом — на бледные пальцы стоп, что всегда лежали неподвижно, словно восковые. И тут она увидела. Большой палец правой ноги дёрнулся. Сначала еле заметно, будто показалось. Но потом — снова. И снова. Маленькое движение, которое снесло Вай крышу куда сильнее любого удара на трассе. Она моргнула, резко вскинув взгляд на лицо Паудер. Та сияла так, будто в ней сейчас зажгли тысячу лампочек сразу. Радость, недоверие и гордость перемешались, вспыхнув в её глазах живым огнём. - Ну? — почти выдохнула она, прикусывая губу, чтобы не расплыться в широченной улыбке. — Я не глючу? Ты тоже видишь? Вай растерянно перевела взгляд обратно вниз. Её сердце колотилось где-то в горле. Она окинула глазами обода коляски, свои собственные поношенные кеды — будто пытаясь зацепиться за реальность. Но нет, реальность сама трещала и рушилась у неё на глазах. Паудер снова дёрнула большим пальцем. Уже сильнее. И Вай поняла: это не случайность, не иллюзия, не какой-то нервный тик. Это было настоящее движение. Она резко выдохнула, и хриплый смешок сам прорвался наружу: - Да ну нахуй… Паудер прыснула со смеху, смахивая ладонью слёзы, а Джейс, довольный как кот после удачной охоты, тихо сказал: - Я был уверен, что это сработает. Вай уставилась на сестру так, будто впервые за десять лет действительно поверила в чудо. Внутри всё сжалось в тугой комок. Всё, что она держала в себе эти дни, недели, годы — злость, усталость, страх, ненависть к себе и ко всему миру — вдруг треснуло, как тонкое стекло. И это крошечное, почти смешное движение пальца оказалось последней каплей, которая прорвала дамбу. - Блять, — сипло вырвалось из неё. Она почти рывком подалась вперёд, сгребла Паудер с коляски в объятия. Та вскрикнула от неожиданности, но тут же вцепилась руками в спину сестры. Вай уткнулась лицом ей в шею, сжимая так, будто боялась, что если отпустит — всё исчезнет, окажется сном. Что-то невнятное рвалось с её губ — обрывки слов, ругательства вперемешку с шёпотом. Вай сама не понимала, что говорит, только чувствовала, как в горле комом встали рыдания. Слёзы жгли глаза, катились по щекам, впитывались в ткань футболки Паудер. - Ты… ты только не думай… что я… — пробормотала она сквозь всхлипы. Паудер гладила её по затылку, чуть дрожащими пальцами, и тоже смеялась сквозь слёзы. Её голос был тихим, но твёрдым: - Я здесь, Вай. Я живая. И ты тоже. Всё будет. Всё у нас будет. А Вай только сильнее прижимала её к себе, впервые за долгое время позволяя себе просто быть. ХХХ Уведомления приходили почти каждый день. Телефон мигал экраном так же равнодушно, как и всегда, и в этом безразличии было что-то издевательское. Новая гонка. Новый маршрут. Новый приз. Вай уже почти не смотрела на детали — они расплывались перед глазами, теряли вес, ведь всё равно это было не для неё. Но привычка жила своей жизнью: открыть, сделать скрин, отправить Кирамман. Ответы Кейтлин не менялись. Сухие реакции, иногда — просто «ок». Иногда — ни слова, только галочка, что сообщение просмотрено. Сначала это бесило, потом стало привычным фоном, частью ритуала. Как дыхание: не замечаешь, пока оно есть. А дальше — снова мастерская. Дни там тянулись, как густой мёд, вязко и лениво. Металл был тяжёлым, руки — вечно грязными, кожа — пахнущей маслом, бензином, пылью. Часы над верстаком будто тикали нарочно медленнее, чем положено. Вай не смотрела на них — знала, что будет только хуже. Она работала на автомате: открутить, подтянуть, заменить, проверить. Клиенты приходили, уходили, оставляли деньги, но лица все сливались в одну серую массу. Иногда она ловила себя на том, что стоит посреди бокса с ключом в руке и не может вспомнить, зачем вообще его взяла. Мысли вязли в голове, как и дни вокруг неё. Она продавала остатки «эмки» — каждую деталь, каждый болт. Сначала сердце сжималось при виде того, как её машина, её гордость, её свобода превращается в набор железок на продажу. Но потом и это чувство притупилось. Деньги. Кредиты. Чёткие цифры на экране, которые уменьшались слишком медленно и никогда не стремились к нулю. Вай вносила платежи, глядя, как исчезает сумма, и испытывала странную смесь: облегчение и бессильную злость. Её жизнь стала похожа на этот список долгов — длинный, тягучий, не имеющий конца. К вечеру руки гудели, плечи ломило, а в голове звенела тишина. Иногда она засыпала прямо в кресле в «жилой» зоне мастерской, не дойдя до кровати. Иногда лежала без сна, уставившись в потолок, пока за стеной проезжали машины тех, кому повезло не быть в её положении. И каждый день был похож на предыдущий настолько, что различить их было невозможно. Время стало одним большим серым куском, а внутри него Вай жила так же вязко, тяжело и медленно, как будто всё вокруг нарочно замедлило шаг, оставив её застрявшей где-то между прошлым и будущим. Иногда приезжала Мина — шумная, суетливая как всегда. Её Camaro словно жил отдельной жизнью: то тормоза скрипят, то вибрация на скорости, то какой-нибудь датчик моргнёт. Вай ковырялась под капотом без особого рвения, но делала всё чётко и быстро, привычно слушая её бесконечные комментарии. Мина могла часами рассказывать о новых гонках, о том, кто с кем сцепился на трассе, кто проиграл, а кто сорвал куш. Словно нарочно напоминала, что жизнь снаружи мастерской всё ещё кипит. Иногда Мина пыталась утащить Вай куда-то «развеяться». Бар, музыка, выпивка. И порой у неё даже получалось. Вай возвращалась в мастерскую глубокой ночью — иногда выпившая, иногда трезвая. Джейс в это время уже спал, и она заходила тихо, чтобы не разбудить. Разувалась прямо у двери, швыряла куртку на стул и, не раздеваясь, падала на кровать. С того раза, как они с Миной переспали, Вай больше не позволяла себе ничего лишнего. Будто даже интерес пропал. Они просто сидели в баре, переговаривались, смеялись над глупостями, делились историями, но всё это было больше похоже на привычный ритуал, чем на настоящее развлечение. Элли, напротив, была рядом постоянно. Тихо, без лишних слов. Она помогала с бумагами и счетами, раскладывала квитанции по папкам, вносила цифры в таблицы, когда Вай уже готова была махнуть рукой. Иногда приносила еду, подсовывала контейнеры с горячим прямо на верстак, ворчала, что Вай совсем себя загоняет. А иногда просто молча обнимала. И в такие моменты Вай, не думая, машинально проводила ладонью по её спине. Мысли в эти секунды уходили куда-то далеко: бесцельные, пустые, перескакивающие с одного на другое. Всё чаще Вай ловила себя на том, что задерживала взгляд на странном тандеме, образовавшемся в мастерской. Паудер неизменно сидела в своей коляске у мольберта, Джейс — напротив, с каким-то своим блокнотом и карандашом, увлечённо что-то помечая на бумаге. Он говорил много, сбивчиво, но увлечённо — о связках, о нервах, о том, что «это всё лишь вопрос времени и тренировок». Паудер слушала с широко раскрытыми глазами, иногда закусывала губу, чтобы не улыбаться слишком явно, но почти всегда сдавала позиции и смеялась. Иногда Джейс, словно забыв о всем вокруг, осторожно брал её ногу, укладывал себе на колено и водил пальцами по коже — методично, внимательно, как будто считывал ответы не только с её лица, но и с самого тела. Паудер хмурилась, когда не чувствовала касаний, и тогда быстро начинала что-то рассказывать, кивая в сторону неподвижных ступней. А потом вдруг сияла улыбкой — когда удавалось пошевелить пальцем или колено откликалось на раздражение. Вай, стоя в дверях или делая вид, что возится с инструментами, в такие моменты ощущала внутри себя странную смесь раздражения и… облегчения. Джейс всегда действовал так, будто уверен на сто процентов в своём праве указывать и решать — и это бесило. Но видеть, как лицо Паудер вспыхивает радостью от малейшего успеха, как её плечи расправляются и голос становится чуть звонче — это было как вдохнуть глоток свежего воздуха. Вай не признавалась себе в этом вслух, но сердце у неё каждый раз будто отпускало тугой узел. Даже Вандер, появлявшийся в мастерской редко и будто мимолётом, оживлял всё вокруг одним только своим присутствием. Он здоровался с Джейсом крепким рукопожатием, пару раз обронил дежурное: «Как она?» — кивая на Паудер. Вай обычно отвечала коротко, сухо: «Норм», и этого Вандеру хватало. Но пару раз она замечала, как он оставался с Джейсом один на один, что-то долго расспрашивал, наблюдая за его руками, за лицом, за тем, как тот реагирует. Будто взвешивал его не как врача — как человека. А потом садился рядом с Паудер, и та светилась так, как могла светиться только рядом с ним: легко, по-домашнему. Вандер что-то рассказывал, у него всегда находились истории из прошлого, иногда смешные, иногда грустные, и Паудер слушала так внимательно, словно боялась упустить хоть слово. Вай же вдруг поймала себя на том, что в такие минуты ей совсем не хотелось лезть в мотор или возиться с очередной тачкой. Вместо этого она просто садилась на диван — рядом с Паудер, чуть поодаль от Вандера — и слушала. Иногда подкидывала короткую реплику, иногда вставляла грубоватую шутку. Но чаще просто… была. И только сейчас она поняла, что не чувствовала этого давным-давно: тёплого, тихого спокойствия. Как будто вся её семья была рядом, и мир, пусть на миг, складывался правильно. Мысль пришла внезапно, будто сама вырвалась из глубин, куда Вай старательно не заглядывала. Всё это — вечерние разговоры, редкий смех Паудер, одобрительный взгляд Вандера, даже присутствие вечно раздражающего Джейса — стало весить для неё куда больше именно после аварии на «эмке». Тогда, сидя в искореженном салоне с разбитой головой, сломанными ребрами и вкусом крови во рту, она впервые реально подумала: а если это конец? И если бы это был конец — что осталось бы? Что бы забрало с собой то мгновение? Не гонки, не деньги, не вся эта бесконечная ярость и упрямство. А только вот это — Паудер, её смех, её упрямое «я справлюсь», Вандер с его тёплой, крепкой ладонью на плече, запах масла и кофе в мастерской, редкое ощущение дома. И теперь, каждый раз, когда она просто сидела рядом, не спеша, не думая о следующей гонке или о том, сколько нужно заработать, она понимала — именно ради этого стоило вставать утром и снова рвать себя на куски. ХХХ Вай лежала в кровати, уставившись в потолок так, словно он мог дать ответы на все вопросы. Но потолок был всё тот же — серый, пустой, равнодушный. Она не чувствовала ни усталости, ни желания спать, лишь странную тяжесть внутри, как будто на грудь положили камень, и тот давил, мешая даже глубоко вдохнуть. Телефон загудел где-то рядом, нарушая вязкую тишину. Вай машинально потянулась рукой, не испытывая ни любопытства, ни раздражения. Открыв уведомление, она безэмоционально уставилась в экран: новое приглашение на гонку. Списки участников скользнули перед глазами — знакомое имя Мины, какой-то Рой на BMW, и ещё один ник, судя по всему девушка, заявленная на Mercedes AMG. Раньше такие мелочи зажигали внутри азарт — сразу начинала работать фантазия: кто она, что за стиль вождения, можно ли её обойти на поворотах или она будет давить на прямых. Теперь всё это казалось далеким, как будто речь шла не о ней самой, а о чьей-то чужой жизни. Вай отметила трассу — её любимая, с короткими прямыми и витиеватыми поворотами, которые она знала до сантиметра. И даже это не вызвало привычного всплеска. На автомате, не задумываясь, она сделала скриншот и переслала его Кейтлин. Просто движение пальцем — словно привычный ритуал, давно ставший частью их странной связи. Телефон мягко шлёпнулся обратно на тумбочку, а Вай закрыла глаза, натянув одеяло до самого подбородка. Никакого желания думать, анализировать, даже предвкушать гонку не было. Только пустота и тихий гул в голове. Потолок нависал серым пятном, будто давил сверху. Она лежала, раскинувшись на спине, и чувствовала только усталость — ту вязкую, липкую, что не отпускала ни днём, ни ночью. Списки участников, ники, трасса — всё это когда-то заставляло сердце биться чаще, пальцы невольно чесались потрогать руль. Сегодня — ничего. Пустота. Словно гонка была просто строчкой текста, а не обещанием скорости, риска и привычного жара в крови. Кейтлин не ответит сразу, это Вай знала. Она редко отвечала сразу, особенно когда Вай кидала ей такие вещи. Но именно поэтому скриншот улетел — привычка, ритуал, какая-то странная форма признания: смотри, я всё ещё в деле, всё ещё здесь. Она закрыла глаза, перевернулась на бок и натянула одеяло выше, пытаясь укрыться от собственных мыслей. Но внутри настойчиво зудело: Мина, незнакомая «Mercedes AMG», её любимая трасса. Всё это будто толкало изнутри, напоминая — даже если она устала, от себя не сбежишь. Телефон завибрировал на тумбочке так резко, что Вай сначала даже не открыла глаза — хотелось проигнорировать. Но вибрация повторилась, настырно, и ей пришлось буквально заставить себя протянуть руку. Прикрыв один глаз, она посмотрела на экран. Новое сообщение: Кейтлин: «Ты знаешь кого-нибудь из участников?» Вай какое-то время тупо смотрела на текст, прежде чем пальцы нехотя заскользили по экрану. Вай: «Только Мину. Остальные мне не знакомы». Ответ улетел, и почти сразу пришло короткое: Кейтлин: «Ясно». Вай устало заблокировала телефон и уже отложила его обратно на тумбочку, когда экран снова загорелся. Новое сообщение: Кейтлин: «Буду у тебя через 30 минут». Она нахмурилась, губы сами скривились в раздражённой усмешке. С усилием набрала в ответ: Вай: «Зачем? Я сплю». Палец коснулся кнопки отправки, но, как она и предполагала, ответа не последовало. Ни через минуту, ни через две. Экран погас, и в комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая только далёким шумом ночного города. - Да ёб твою мать, — пробормотала Вай и, раздражённо выдохнув, резко откинула одеяло. С пола подобрала первую попавшуюся футболку, натянула её через голову, затем — спортивки. Босыми шагами прошла по холодному полу в сторону душа. Хоть немного привести себя в чувство, смыть липкую усталость и апатию, застрявшую где-то под кожей. Кейтлин появилась в мастерской раньше, чем Вай успела толком расправиться с кружкой кофе. Даже тридцати минут прошло — меньше. Дверь открылась с лёгким скрипом, и в проёме возникла она, безупречная, как будто сошла с обложки журнала. Белая рубашка, идеально выглаженные брюки, волосы уложены до последнего завитка. Вай, отхлебнув ещё глоток кофе, скривилась так, будто напиток внезапно стал горьким. Она краем глаза посмотрела на своё отражение в мутном зеркале: растрепанная, в помятой футболке и спортивках, босиком. Даже не стоило пытаться пригладить волосы — сделает только хуже. Кейтлин не сказала ни слова. Просто вытянула руку и бросила Вай ключи. Те полетели в воздухе дугой, и пальцы Вай поймали их на чистом автомате. Она опустила взгляд на брелок — знакомый логотип Ford Mustang. - Серьёзно? — пробормотала она, морща лоб. Джейс в этот момент оторвался от бумаг, что-то быстро пролистав. Его лицо просияло так, будто в мастерскую вошёл не человек, а новогодняя ёлка с подарками. - Кейт! — он почти подпрыгнул, поднимаясь с дивана. Не дожидаясь, пока та хоть что-то скажет, Джейс шагнул к ней и, широко улыбаясь, заключил её в объятия. - Джейс, — голос Кейтлин прозвучал глухо, где-то у него в груди. — Я серьёзно, отпусти. - Да ладно, — он всё-таки ослабил хватку, но улыбку убирать не собирался. — Я просто рад тебя видеть. Вай молча смотрела на них поверх кружки. Брелок с ключами неприятно тянул ладонь, и она всё никак не могла понять — то ли выбросить его обратно Кейтлин, то ли спросить, какого чёрта сейчас происходит. - Дай угадаю, ты выдернула меня с кровати, потому что тебе срочно нужно поехать на свидание, а твой «мустанг» выдал чек? Кейтлин с лёгким раздражением высвободилась из объятий Джейса, провела ладонью по рукаву, разглаживая мнимые складки, и выдохнула так, будто только что выдержала что-то крайне утомительное. - Во-первых, у меня Ауди, — спокойно отозвалась она, бросив на Вай короткий взгляд из-под длинных ресниц. — А не «мустанг». И нет, чек не вылез. Вай нахмурилась, щёлкнув ногтем по брелоку, будто тот мог дать ей ответ сам по себе. - Тогда какого чёрта ты приперлась сюда среди ночи? Кейтлин сделала пару шагов ближе, её каблуки чётко отбили ритм по бетонному полу мастерской. Она остановилась рядом, скрестив руки на груди. - Всё очень просто. Раз уж у тебя нет машины, чтобы участвовать в гонке, Джейс любезно согласился предоставить одну из своих. Вай замерла. Ключи в ладони будто потяжелели, и она на секунду застыла, пытаясь осознать услышанное. - …Зачем? — выдохнула она наконец, слишком коротко и резко. Кейтлин улыбнулась уголками губ — холодно, иронично, так, что у Вай внутри неприятно кольнуло. - Потому что наша сделка всё ещё в силе. И, как бы тебе ни хотелось спорить, ты — одна из лучших гонщиков. Я не собираюсь терять такой… актив. Последнее слово Кейтлин выделила чуть заметной паузой, словно нарочно, и Вай почувствовала, как у неё в груди медленно поднимается раздражение. - Я не собираюсь гонять на непроверенной машине, — холодно отрезала Вай. — Я не знаю ни её динамики, ни состояния. Кейтлин чуть склонила голову набок, будто заранее ожидала такой реакции. - А я и не предлагала тебе садиться за руль вслепую, — её голос звучал мягко, но за этой мягкостью сквозило давление, от которого у Вай сжались зубы. — У тебя будет время её проверить. Как раз пока мы доедем до места старта. Джейс уверяет, что она в идеальном состоянии. - Ага, «в идеальном», — передразнила Вай, сверля Джейса взглядом. Джейс не смутился, только усмехнулся и развёл руками: - Вай, она действительно в отличном состоянии. Она шумно выдохнула, проведя ладонью по лицу. Всё внутри сопротивлялось: раздражение от присутствия Кейтлин, сомнения насчёт машины, да и апатия, что ещё пару часов назад прижимала её к кровати, никуда не делась. - Знаешь что, Кирамман, — она медленно поднялась со стула, выпрямляясь. — Мне плевать на твои игры. Я гоняю, когда я решаю, а не когда ты щёлкаешь пальцами. Кейтлин чуть приподняла бровь, её губы тронула тонкая усмешка. - И всё же ты поедешь, — произнесла она с такой уверенностью, что Вай едва не сжала ключи так, чтобы пластик треснул. - С чего ты взяла? — хрипло спросила Вай, шагнув ближе, почти в упор. - Потому что ты слишком любишь адреналин, чтобы отказаться от своих любимых гонок, — спокойно ответила Кейтлин, не отводя взгляда. — Даже если для этого придётся сесть в чужую машину. А ещё ты не хочешь чувствовать себя бесполезной. И в этой уверенности, в этой холодной точности угадывать её шаги, Вай снова ощутила злость — ту самую, жгучую, которая толкала её на старт не хуже адреналина. - Бесполезной? — Она подняла одну бровь, криво усмехаясь. - Именно, — Кейтлин не моргнула, её голос оставался ровным, но в каждом слове чувствовалась сталь. — С тех пор как ты разбила свою «эмку», ты топчешься на месте. Сидишь в мастерской, прячешься за ремонтами, делаешь вид, что тебя всё устраивает. Но я же вижу, Вай — ты скучаешь. Вай ухмыльнулась, но уголки губ дрогнули, выдавая, что слова задели её сильнее, чем хотелось бы. - Нихуя ты психолог, Кирамман. Прямо диагноз поставила. Может, ещё и рецепт выпишешь? Кейтлин шагнула ближе, и теперь между ними оставалось меньше метра. - Рецепт у тебя в руках, — она кивнула на ключи, всё ещё зажатые в ладони Вай. — Гонка. Адреналин. Скорость. Ты ведь сама знаешь: это единственное, что выдернет тебя из… — Кейтлин обвела рукой мастерскую, — этого. Или ты и правда хочешь продолжать валяться в постели и жалеть себя? У Вай скулы свело от напряжения, пальцы сжались так, что металл брелока неприятно впился в кожу. - Ты охренела, Кирамман, — процедила она, чувствуя, как злость и боль внутри собираются в один ком. — Думаешь, я вот так поведусь на твои дешёвые психологические трюки? - Думаю, ты уже повелась, — Кейтлин прищурилась, голос её стал тише, от этого ещё более давящий. — Иначе зачем ты читаешь мои сообщения? Зачем вообще встала с кровати? Воздух между ними был натянут, как струна. Вай чувствовала, как внутри что-то бьётся — смесь ярости, уязвимости и того самого адреналина, о котором Кейтлин только что сказала вслух. - Зачем? Вот и я задаюсь сейчас вопросом, нахрена ты мне здесь? Джейс неловко кашлянул, пытаясь разрядить атмосферу, но Вай резко вскинула ладонь, даже не глядя в его сторону. Жест получился настолько резким и жёстким, что он замолк, будто кто-то выключил звук. Вай сделала шаг вперёд. Второй. И в какой-то момент между ними не осталось воздуха — только жаркое, почти враждебное напряжение. Она в упор всмотрелась в холодные глаза Кейтлин, и голос её прозвучал низко: - Слушай меня внимательно, Кирамман. Ты приходишь сюда посреди ночи, бросаешь мне ключи, будто я твоя собака, которую можно натравить. Думаешь, я не вижу, что ты получаешь от этого удовольствие? Как тебе нравится дёргать меня за ниточки, играть на моём настроении, на моих слабостях? — она резко усмехнулась, но в глазах мелькнуло что-то близкое к боли. — Ты не лучше всех остальных. Она чуть наклонила голову, не отрывая взгляда от Кейтлин. - Но я тебе не кукла. И не твой чёртов «актив». Я не обязана садиться в тачку, которую ты подсовываешь, только потому что тебе скучно. Не обязана мчаться туда, куда ткнешь ты. И уж точно не обязана терпеть твои психологические игры. Вай выдохнула, но не отступила. Наоборот — шагнула ещё ближе, так что теперь почти касалась рубашки Кейтлин. - Хочешь гонку? Сама и катись. Но если я выйду на трассу, то только потому что я этого хочу. Не потому, что ты решила вытащить меня из постели и ткнуть носом в свою чёртову «сделку». Кейтлин выдержала паузу — долгую, почти театральную, будто смаковала каждую секунду. Потом уголки её губ дрогнули, и она шагнула вперёд. Теперь они стояли так близко, что Вай приходилось чуть задирать голову, чтобы не отводить взгляда: Кейтлин была выше, и это превосходство ощущалось буквально физически. - Вот она, прежняя Вай, — произнесла Кейтлин тихо, почти шёпотом, но с такой уверенностью, что слова звучали громче любого крика. — Я уж думала, что её больше нет… но, видимо, я ошибалась. Её глаза сверкнули — холодно, насмешливо. Она чуть склонила голову набок, будто изучала Вай, как редкий экспонат. - Знаешь, именно эта версия тебя мне нравится больше всего. И именно поэтому я всё ещё не скинула тебя со счетов как просроченный балласт. Вай сжала челюсти так, что заскрипели зубы. Руки непроизвольно сжались в кулаки, и на мгновение она действительно представила, как её кулак входит этой надменной, самодовольной Кирамман прямо в челюсть, чтобы сбить с лица её холодную улыбку. Она заставила себя замереть, словно вцепилась в невидимую цепь, удерживающую её от того, чтобы врезать. Мышцы гудели от напряжения, плечи будто налились свинцом. Она шумно выдохнула сквозь зубы, и на губах появилась кривая, злая усмешка. - Ты реально больная, Кирамман, — процедила она, голос дрогнул от ярости. — Тебе нравится дергать людей за нитки, правда? Смотришь сверху вниз, как будто все вокруг твои марионетки. Думаешь, ты тут охренеть какая умная, а на деле просто трясешь цепью, чтобы проверить — сорвусь я или нет. Но знаешь, хуй с тобой. Хочешь посмотреть на свой актив — да пожалуйста, смотри сколько влезет. Но не дай бог, Кирамман, не дай бог я услышу от тебя хоть одно слово, увижу хоть одно движение в мою сторону… я просто сотру тебя в порошок. И ни твой значок, ни твой пистолет, ни даже твои напарники не успеют тебя спасти. Ты меня поняла? Кейтлин не дрогнула. Её лицо оставалось ледяным, но в этот раз в его глубине мелькнуло не презрение — скорее любопытная, почти хладнокровная удовлетворённость: цель достигнута, напряжение сыграло. Она сделала шаг назад так медленно, что это казалось нарочитым жестом — не уступка, а подтверждение позиции. - Я тебя поняла, — ответила она тихо, без паники и без угрозы в голосе. — И ты меня тоже, видимо, поняла. Слова прозвучали ровно, бесстрастно, но Вай услышала в них не примирение, а какое-то тёплое, опасное обещание. Кейтлин чуть наклонила голову, её взгляд будто зафиксировал каждую морщинку на лице Вай, каждую тонкую эмоцию, и улыбнулась — коротко и безжалостно. - Знаешь что, — добавила она, опуская глаза на брелок в её руке, — я вовсе не собиралась тебя ломать. Я хочу, чтобы ты сама вернулась. Но если ты думаешь, что я для этого буду милой — ошибаешься. Вай почувствовала, как в животе снова свело от раздражения. Она молча сжала ключи в кулаке, и, не отводя взгляда, бросила сухо: - Ты не тот человек, которого я хотела бы видеть милой. Я бы хотела тебя не видеть. Но раз ты здесь, то мне приходится это терпеть. — Вай окинула её взглядом и слегка удивлённо приподняла бровь. — Что, департамент сократил расходы на экипировку? Кейтлин не повелась на колкость. Она даже не посмотрела на свою идеально выглаженную рубашку, только легко, будто невзначай, скрестила руки на груди. - Сегодня ты поедешь не одна, — спокойно сказала она, чуть приподняв подбородок. — Я буду рядом. В качестве пассажира. Вай заморгала, будто не сразу поверила, что не ослышалась. Потом хрипло усмехнулась и мотнула головой: - С пассажирами я не гоняю. Никогда. - Придётся изменить привычку, — отрезала Кейтлин, и в её голосе не было ни сомнения, ни возможности возражать. Воздух снова натянулся между ними, как проволока. Вай ощутила, как внутри медленно закипает ярость — сама мысль о том, что Кирамман будет сидеть рядом, наблюдать, комментировать… Но ещё сильнее бесило то, что Кейтлин сказала это так, будто решение уже принято и спорить бесполезно. - Ты в своём уме? — Вай резко шагнула ближе, хрустнув пальцами, будто сдерживая желание всё-таки врезать. — Там никто не будет вежливо уступать дорогу, потому что рядом с гонщиком сидит «почтенный пассажир» из полиции. Кейтлин чуть склонила голову набок, уголки губ дрогнули в едва заметной усмешке. - Вот и отлично. Я хочу увидеть всё именно так, как видишь ты. Вай молча сверлила Кейтлин взглядом, будто взвешивала внутри себя что-то тяжёлое и упрямое: раздражение, злость и ещё неведомое чувство, которому она не хотела давать имя. Молчание тянулось, как натянутая струна, и наконец она медленно кивнула, будто решившись. - Ладно, — голос её прозвучал глухо, но твёрдо. — Но слушай внимательно: ни одного комментария про то, как я веду машину. Ни слова про траектории, скорость или риск. Откроешь рот — и я вышвырну тебя на ходу. Поняла? Кейтлин усмехнулась, в её улыбке скользнула ирония, смешанная с чем-то похожим на уважение. - Если бы ты действительно хотела меня убить, — произнесла она ровно, — ты бы уже давно попробовала. Слова ударили как вызов, и Вай пробормотала что-то себе под нос — слишком тихо, чтобы Кейтлин могла расслышать. Потом резко отвернулась, словно отрезая разговор. Кейтлин всё же бросила ей в спину, вкрадчиво, с оттенком насмешки: - Ты что-то сказала, Вай? Вай глубоко вдохнула, стиснула в ладони ключи и резко ответила: - Через пять минут жди меня в машине. ХХХ Темно-синий «Мустанг» с широкой белой полосой вдоль корпуса выглядел чужим — слишком глянцевым, слишком вылизанным для того, чтобы Вай могла воспринимать его как «свою» машину. Он словно самодовольно сиял под уличными фонарями, притягивая взгляды и будто насмехаясь: вот она, игрушка Джейса, выставленная на старт вместо привычной «эмки». Вай сидела в водительском кресле, сосредоточенно склонившись над небольшим диагностическим планшетом, подключённым к OBD2-порту. Пальцы быстро пробегали по экрану — одно движение, второе. В настройках исчезали ненужные для гонки системы: ABS, ESP, автоматическая коррекция тяги, электронные помощники, созданные для того, чтобы обычные водители не влетали в первый же столб. Всё это ей мешало. Она доверяла только себе, своим рукам и своим рефлексам. На дисплее мигнули подтверждения отключения, и Вай на мгновение задержала палец на экране, чувствуя, как внутри поднимается привычное предстаровое напряжение. Но оно было каким-то другим — не таким, как раньше. Более тяжёлым, словно на дне сознания кто-то всё время тянул её вниз, в тёмную глубину апатии. Справа от неё Кейтлин сидела расслабленно. Локоть небрежно упирался в дверцу, взгляд — внимательный, но спокойный. Она что-то негромко говорила, обращаясь к Мине, которая стояла у окна машины, склонившись ближе, и с улыбкой вторила ей. Их диалог звучал легко, почти непринуждённо, с интонациями, которых Вай никогда не слышала от Кирамман в свой адрес. Слова тянулись фоном, вкрадчивым, почти раздражающим. Вай улавливала только обрывки. «…согласись, её манера…» — «…она всегда…» — «…вот именно, Вай…». Имя выдергивало её из сосредоточенности, заставляя бросать быстрый, настороженный взгляд то на Кейтлин, то на Мину. Секунды бежали. На экране планшета одна за другой отключались системы, мотор глухо урчал вхолостую, как зверь, томящийся в клетке. За пределами машины уже собирались зрители — шум, смех, басы музыки резали воздух. Но в салоне «Мустанга» казалось странно тесно и тихо, и Вай никак не могла понять, что именно давит сильнее: предстоящая гонка или присутствие Кирамман рядом. Краем глаза она наблюдала за девушкой на серебристом AMG. Она сидела на водительском, пристегнувшись и вцепившись в руль так, будто гонка уже началась. Вай тихо хмыкнула себе под нос, узнав в этой напряженной позе знакомый ей мандраж новичка. Планшет был уже не нужен — всё, что она могла отключить и настроить здесь — она уже сделала. Просто не хотелось вовлекаться в диалог Мины и Кейтлин. Вай периодически ловила на себе заинтересованный взгляд одной и безразличный, почти холодный, второй. Вай отстегнула ремень безопасности, оставив «Мустанг» урчать вхолостую, и, откинув планшет на пассажирское сиденье, толкнула дверь. Ночной воздух обжёг прохладой, смешанной с запахом солёного моря и прогретого асфальта. Музыка сливалась с голосами толпы, где-то рядом танцевали какие-то девчонки, кто-то громко спорил о ставках. Она неторопливо направилась к серебристому AMG, блестевшему под неоновыми огнями, словно только что выехал из автосалона. Девушка за рулём сидела натянуто прямо, сжав руль так, что костяшки пальцев побелели. По лицу скользила тень напряжения: губы плотно сжаты, взгляд устремлён прямо перед собой, как будто она уже мысленно неслась по трассе. Вай усмехнулась — слишком знакомая картина. Она облокотилась локтем о крышу машины, наклонилась и двумя пальцами постучала в стекло водительской двери. Девушка вздрогнула, потом торопливо опустила стекло. - Привет, — сказала Вай с лёгкой улыбкой. — Вай. Девушка моргнула, явно узнав имя, но пока не нашла, что ответить. - Слушай, — продолжила Вай, наклонившись чуть ближе, чтобы перекричать музыку. — В своей первой гонке я так перенервничала, что напрочь забыла, где какая передача. Чуть не рванула со старта задним ходом. — Она коротко хохотнула и покачала головой. — Смотрелось это эпично, но, знаешь… в плохом смысле слова. Девушка неожиданно улыбнулась — чуть робко, но в её глазах блеснуло облегчение. Напряжение в плечах будто ослабло, и она наконец позволила себе выдохнуть. Она всё ещё держала руль, но пальцы заметно расслабились. Чуть повернула голову, оглядела Вай внимательным, осторожным взглядом. - Лия, — представилась она после короткой паузы. Голос прозвучал мягко, но с едва заметной дрожью. — Я знаю, кто ты. Тебя невозможно не знать, если хоть раз заглядывал на гонки в Пилтовере или Заунe. Вай хмыкнула, криво улыбнувшись: - Ну вот, опять. Как будто у меня фан-клуб какой-то. - Не совсем фан-клуб, — Лия улыбнулась чуть шире, плечи её расслабились ещё немного. — Скорее… ты же легенда. Кто-то рассказывал, что ты можешь в поворот войти так, будто машина приклеена к асфальту. Кто-то клялся, что видел, как ты уходила от троих сразу — и все они остались жевать пыль. Вай закатила глаза, но в уголках губ заиграла ухмылка: - Ага, легенда. Следующим шагом они начнут болтать, что я умею телепортироваться. - Может, — тихо рассмеялась Лия. — Но ты и правда… другая. На трассе. Говорят, ты будто чувствуешь дорогу. Слова задели что-то внутри Вай. Она на секунду отвела взгляд в сторону, к неоновой дуге стартовой арки, и усмехнулась уже чуть тише: - Чувствую? Может. А может, просто вбухала в это слишком много жизни, чтобы не научиться. Лия смотрела на неё всё так же внимательно, и Вай вдруг уловила в её взгляде что-то очень человеческое — не фанатичное восхищение, а скорее уважение и желание хотя бы чуть-чуть перенять эту уверенность. - Ладно, — Вай хлопнула ладонью по крыше AMG, чуть отстраняясь. — Просто помни: на старте главное не думать, что все смотрят на тебя. Мы все будем слишком заняты собой. Так что расслабься и жми так, будто впереди никого нет. Тем более, тебе тачка позволяет. Твоя? Лия кивнула и впервые за разговор улыбнулась по-настоящему, широко и открыто. Вай прищурилась, оценивая лёгкость, с которой девушка кивнула, будто только и ждала этого вопроса. - Можно заглянуть под капот? — спросила она, и уголки её губ дрогнули в намёке на улыбку. - Конечно! — слишком быстро отозвалась Лия и уже в следующую секунду распахнула дверь, выскочив наружу. Почти бегом она обошла машину, ловко дёрнув защёлку. Капот серебристого AMG плавно поднялся, и Вай склонилась над моторным отсеком. Пахло смесью масла, бензина и нового пластика. Вай привычным взглядом пробежалась по турбине, интеркулеру, блеснувшим патрубкам. - Чисто, — хмыкнула она, проводя пальцами вдоль ребра воздухозаборника. — Даже слишком. Будто ты только что из салона выехала. - Так и есть, — с лёгкой гордостью подтвердила Лия. — Недавно взяла. - Мотор хорош, спору нет, но… — Вай наклонилась чуть ниже, прищурилась. — Спорю на что хочешь, у тебя давление в топливной рампе чуть выше, чем нужно. Для города это ничего, а вот для гонки может сыграть злую шутку: смесь получится богатой, обороты будут прыгать. — Она постучала костяшкой по крышке фильтра. — И фильтр не забывай менять почаще, на трассе он быстро забивается. Лия слушала, широко раскрыв глаза, и кивала так, будто боялась пропустить хоть слово. - А ещё… — Вай чуть улыбнулась, взглянув на неё искоса. — Не держи сцепление на полувыжатом, когда будешь готовиться к старту. Педаль мягкая, легко сожжёшь диск. Лия закусила губу и тихо рассмеялась, смущённо почесав щёку: - Поняла. Спасибо. Честно, я думала, ты пошлёшь меня к чёрту. - Обычно так и делаю, — усмехнулась Вай, закрывая капот лёгким движением руки. — Но, видимо, сегодня у меня великодушное настроение. - А твоя девушка не против, что мы с тобой вот так общаемся? Вай на секунду будто подвисла. Мысль о том, что Лия могла иметь в виду Мину, странно кольнула изнутри. Неужели та успела уже реально всем растрепать? — мелькнуло в голове. Но следующая мысль быстро вернула её в реальность: на пассажирском сидении «Мустанга» сидела не Мина. Кирамман. Вай чуть повернула голову, краем глаза глянув на тёмно-синий силуэт «Мустанга». Сквозь тонированное стекло угадывался профиль Кейтлин — спокойный, безмятежный, как будто она была частью этого вечера не по необходимости, а по собственному выбору. И тогда Вай широко улыбнулась, легко, почти по-настоящему, хотя в глазах у неё блеснуло что-то дерзкое: - Моя девушка совершенно не ревнивая. — Она нарочито спокойно развела руками. — Тем более, что мы с тобой всего лишь болтаем. Лия слегка вскинула брови, её взгляд скользнул в сторону «Мустанга», и в уголках губ промелькнула тень улыбки. - Ну тогда хорошо, — протянула она, не настаивая, но явно не до конца поверив. А Вай вдруг поймала себя на том, что ей даже понравилось это ощущение — будто у неё действительно есть кто-то, кого можно так назвать. Хоть и прозвучало это скорее как вызов, чем как признание. - Я видела твою аварию, — вдруг сказала Лия. — Мне жаль, что так вышло. Наверное, это было тяжело — потерять свою машину. Но, главное же, что с тобой всё в порядке, да? Вай на секунду остолбенела. Слова будто ударили по больному месту, которое она сама пыталась обходить стороной. Она машинально стиснула зубы, отвела взгляд и нервно провела рукой по затылку. В горле пересохло, а внутри поднялась та самая горькая волна — воспоминание о ночи, когда всё закончилось слишком быстро и слишком жёстко. Гул мотора, визг шин, хруст металла, запах бензина… и тишина после. - Всё нормально, — чуть хрипловато сказала она, заставляя себя снова посмотреть на Лию. — Да, когда теряешь свою машину, это… словно теряешь часть себя. Опять таки, ты вкладываешь в неё силы, деньги, время. Она усмехнулась — коротко, жестко, но без радости. - Но да, спасибо, что спросила. Всё «в порядке». Настолько, насколько это вообще возможно. Лия нахмурилась, её глаза вдруг потеплели, и она едва заметно качнула головой. - Мне правда жаль, — повторила она мягче. — Просто… я думаю, люди вроде тебя не умеют останавливаться. Даже когда всё рушится. Ты всё равно возвращаешься за руль. Вай хмыкнула, глядя на неё чуть дольше, чем собиралась. - Может, потому что без этого я вообще никто? Лия хотела что-то ответить, но в этот момент по толпе прошёл гул — сигнал, что до старта оставалось всего несколько минут. Вай выпрямилась, отстраняясь от машины, и легко хлопнула девушку по плечу: - Ладно, хватит философии. Сосредоточься. Я давить не буду, но вот насчет Мины не уверена — эта девчонка не один бампер подпортила. Лия в ужасе обернулась в сторону Мины, которая как раз что-то оживлённо обсуждала с организаторами, размахивая руками и заливисто смеясь. В её движениях и взгляде действительно было что-то хищное, и Лия судорожно сглотнула, будто заранее увидела свой разбитый AMG на обочине. - Шучу, — коротко хохотнула Вай, довольная произведённым эффектом. — Хотя… кто знает. Она лениво махнула рукой и, не оглядываясь, вернулась к «Мустангу». Села в кресло, вытянула ноги, удобно отрегулировала руль, и даже не пыталась согнать с лица самодовольную улыбку. Это было то редкое чувство, когда перед стартом в груди не только адреналин, но и лёгкая насмешка над тем, как всё складывается. Кейтлин скользнула по ней взглядом и бросила какой-то комментарий — короткий, с привычной холодной интонацией. Но Вай, всё ещё мысленно прокручивающая выражение лица Лии, не расслышала ни слова. Она повернулась к Кирамман, приподняла бровь и спросила: - А? При этом выражение лица у неё было таким, что Кейтлин только тихо фыркнула себе под нос и покачала головой. Вместо того, чтобы повторить комментарий она потянулась к ремню безопасности, проверяя, что тот застёгнут как положено. - Непривычно, — сказала она спокойно, будто констатировала факт. — Быть здесь не тем, кто догоняет, а тем, кто наблюдает. Ещё и в первом ряду. Вай ухмыльнулась и чуть нажала на педаль газа, слегка подгазовывая, будто отвечая без слов. ХХХ Кейтлин даже не успела вдохнуть — Mustang сорвался с места, мотор взревел так громко, что вибрация словно прошла сквозь грудь. Спину вдавило в кресло, пальцы крепко вцепились в ремень. Рядом мелькнули соперники: тёмно-зелёный BMW Роя стартовал ровно, без пробуксовки; серебристый AMG Лии сорвался с визгом шин, но она удержала машину; Camaro Мины выстрелил резким рывком и почти сравнялся с Mustang. Толпа и музыка остались позади. Кейтлин слышала только работу двигателя и чувствовала, как каждая новая передача толкает их вперёд. BMW постепенно выходил вперёд, AMG держался рядом, Camaro нависал сбоку. Mustang, несмотря на короткую пробуксовку, шёл по линии уверенно, словно трасса принадлежала ему одному. Первый поворот приближался быстро, слишком быстро. Асфальт уходил влево дугой, на границе которого уже маячили ограждения и редкие уличные фонари. Кейтлин почувствовала, как у неё перехватило дыхание. Вай сидела спокойно, взгляд цепко держал дорогу. Mustang слегка сорвался в дрифт, и пальцы Кейтлин неосознанно сжали подлокотник. Но быстрый поворот руля вернул машину на траекторию — движение получилось таким точным, будто оно было рассчитано заранее. В этот момент Кейтлин ясно ощутила, что с ней происходит: сердце билось быстрее, дыхание сбивалось, и внутри поднималась волна чистого адреналина. Она не ожидала, что снова почувствует это — азарт, который, похоже, был привычным состоянием для Вай. Кейтлин почувствовала, как холодок пробежал по позвоночнику. Она знала, что Вай хороша. Знала это по досье, по рассказам других гонщиков, по записям с камер видеонаблюдения. Но видеть это рядом… ощущать, как человек управляет машиной не разумом, а всем телом — это было другое. Вот она, легенда гонок. Не миф, не слух, а живая, опасная реальность. Кейтлин мельком взглянула на профиль Вай — и впервые за всё это время уловила в её лице не злость и не раздражение. Там было только одно: азарт. Чистый, выжигающий всё лишнее, такой, что саму Кейтлин поневоле начало пробирать. Она знала, что следующий поворот будет сложным — короткий, с резким входом и почти слепым выходом. Она почувствовала, как её пальцы сильнее вцепились в ремень безопасности, когда Вай будто намеренно пошла ва-банк. Mustang вошёл в дугу слишком резко, грубо, с визгом шин, будто на мгновение потеряв сцепление. Казалось, ещё доля секунды — и машина уйдёт юзом прямо в ограждение. Кейтлин успела ощутить, как в груди сжалось от нехватки воздуха, но Вай даже не вздрогнула. Резкий рывок рулём, короткий газ — и Mustang выровнялся, почти выстрелив наружу из этого скользкого виража. Camaro Мины оказался слишком осторожным. Она вошла в поворот с запасом, сдержанно, и именно эта доля секунды стоила ей позиции. Mustang прошел так близко, что Кейтлин почти услышала скрежет — бампер их машины едва не задел Camaro. - Чёрт, — вырвалось у Кейтлин, но Вай только хмыкнула, уголки её губ изогнулись в кривой, самодовольной ухмылке. Дорога впереди вышла на короткую прямую — редкий отрезок импровизированной трассы, где машины могли разогнаться в полную силу. Mustang рванул вперёд, мотор заревел так, что у Кейтлин заложило уши. Мина осталась позади, но в зеркале бокового вида Кейтлин заметила серебристый AMG Лии — девушка держалась неожиданно уверенно и явно не собиралась выпускать Вай из виду. - Впереди S-поворот, — машинально отметила Кейтлин, хотя знала, что Вай и без неё прекрасно видит дорогу. - Вижу, — буркнула та, и по её тону было ясно: сейчас она собиралась не просто пройти связку, а выжать из автомобиля всё, на что тот способен. Прямая закончилась так же быстро, как началась. Вай сбросила скорость, но не до конца — машина влетела в первый поворот на пределе сцепления. Кейтлин почувствовала, как их бросило вбок. Mustang вошёл в дрифт — тяжёлый, грубый, не такой изящный, как у гоночных японцев, но невероятно мощный. Широкие задние колёса сорвались в скольжение, и машина буквально прошила поворот боком, оставляя за собой шлейф дыма. Вторая часть S — переход в обратную дугу. Mustang едва не сорвало в неконтролируемый занос, но Вай, стиснув руль, резко поймала баланс и снова вывела машину в траекторию. Всё произошло за секунды, но у Кейтлин сложилось впечатление, что время замедлилось. Серия поворотов закончилась, дорога вытянулась в длинную прямую, словно давая передышку после напряжённой связки. Mustang выровнялся, и Кейтлин едва успела вдохнуть глубже, когда впереди резко ускорился BMW. Машина Роя буквально прыгнула вперёд — её шестицилиндровый рёв прорезал воздух, и отрыв между ним и остальными начал стремительно расти. - Надеюсь, он отключил стабилизацию, — пробормотала Вай, вцепившись в руль чуть крепче. — Иначе будет весело. Кейтлин машинально повернула голову к ней: - Что ты имеешь в виду? Вай не отвела взгляда от дороги, едва усмехнувшись. - Увидим… или не увидим, — отрезала она. Mustang рванул вперёд, выжимая из прямой всё, что можно. Слева мелькнул серебристый AMG — Лия старалась держаться, хотя её мотор ревел на пределе. Чуть позади, в зеркале, мигнула яркая морда Camaro Мины, но и она теряла секунды. А впереди, всё дальше и дальше, зелёный BMW уже будто растворялся в темноте трассы, оставляя за собой лишь едкий след выхлопа и нервное ожидание — сорвётся ли он в хаос или удержится на дороге. Кейтлин ловила каждое движение Вай, и с каждой секундой её напряжение лишь росло. Mustang будто оживал под её руками — каждый рывок, каждый миллиметр руля откликался так точно, что казалось, сама машина подстраивается под человека. На мгновение Кирамман почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Её работа заключалась в том, чтобы разрушать мир гонок, а сейчас она сидела в его самом сердце и видела то, что другие гонщики, возможно, видели лишь со стороны. И именно это бесило её ещё больше — то, что часть её, против воли, начинала восхищаться Вай. Сама же Вай усмехнулась, будто уловив это чувство у неё внутри, и наклонилась чуть ближе к рулю. - Держись, Кирамман. Сейчас будет жарко, — пробормотала она, и двигатель Мустанга взвыл, рванув вперёд с новой силой. Огни трассы резко переросли в свет оживлённой магистрали. Поток машин жил своей обычной жизнью — такси, седаны, грузовички, — и никто из водителей даже не подозревал, что прямо среди них началась гонка. Гул моторов вплёлся в привычные звуки города, и напряжение сразу выросло в разы: теперь это был не пустой асфальт, а хаотичный лабиринт, где каждая ошибка могла стать фатальной. На обочине люди оборачивались, на дороге кто-то сигналил, кто-то резко жал по тормозам, когда Мустанг в последний миг пролетал перед ними. Вай не моргала, не сомневалась: видела щель в потоке и сразу лезла вперёд, будто весь этот хаос существовал только для неё. Серебристый AMG выскочил следом, но девушка действовала иначе. Машина мощная, резкая, но слишком широкая для такой плотности потока. Лия сбросила скорость, аккуратно перестраиваясь, и Кейтлин заметила, как та слишком бережно держит руль. Неуверенность выдавала, что для неё это первый опыт настоящей городской гонки, где важна не только сила машины, но и способность рисковать. Мина, наоборот, давила нагло: её Camaro рвался вперёд, но в одном месте она чуть не влетела в зад внедорожнику и потеряла секунды, вынужденно тормозя. Рой на своём зелёном BMW в это время уверенно уходил дальше: машина держала дорогу цепко, и он пользовался этим, отрываясь всё больше. Кейтлин старалась следить и за дорогой, и за Вай. Та не просто ехала — она будто играла на пределе, вгрызалась в каждую прореху между машинами. Резко, грубо, но всегда контролируя ситуацию. И в этой бесшабашности Кейтлин видела логику: Вай чувствовала ритм города, реагировала быстрее, чем остальные успевали моргнуть. Мустанг вошёл на съезд с магистрали слишком тяжело — корпус с характерной для американской машины инерцией чуть завалился к внешней дуге поворота, и Вай ощутила, как руль едва не «поплыл» у неё в руках. Привычка к «эмке» сыграла с ней злую шутку: BMW слушалась гораздо острее, а этот железный зверь требовал другого подхода, и Вай поймала себя на том, что мозг машинально рассчитывает траектории так, будто она за рулём своей старой машины. Шины потеряли сцепление, Mustang вильнул и едва не задел отбойник. Вай, стиснув зубы, выровняла руль, и тяжёлый кузов с визгом резины послушно вернулся на линию. Сзади тут же раздался короткий, наглый сигнал клаксона — Мина. Camaro держалась вплотную, и её манера езды была всё той же: агрессивная, с вызовом, без малейшего намёка на осторожность. Сигнал прозвучал как издёвка, как будто Мина хотела сказать: ну что, легенда, не справляешься? Кейтлин заметила, как у Вай напряглись плечи, как будто её тело отреагировало быстрее, чем разум. Раздражение в движениях было ощутимым: слишком резкий поворот головы, слишком сильное нажатие на педаль. Но вместе с этим в её взгляде мелькнуло что-то знакомое — то самое, что отличало Вай от других. Она не терпела ошибок и уж точно не позволяла кому-то радоваться её промахам. Асфальт впереди уже изгибался новым поворотом, стены домов будто нависали сверху. Mustang рычал низко и злостно, готовый к новой попытке. Вай крепче сжала руль, словно напоминая себе: эта машина другая, но она тоже может стать послушной. Кейтлин, чувствуя вибрацию от двигателя и едва уловимое дрожание кузова, вдруг поняла, что сейчас увидит настоящую Вай. Не ту, что злится или спорит, а ту, которая умеет на ходу подстраиваться под хаос и выгрызать победу даже там, где, казалось бы, всё против неё. Из ближайшего поворота, словно из засады, вылетели две патрульные машины. Красно-синие отблески мигалок ударили по глазам, сирены взвыли в ночи, и Вай только успела выругаться сквозь зубы, когда они прижались вплотную к BMW Роя. Полицейские явно выбрали себе первую цель — лидера, но Вай слишком хорошо знала, что значит оказаться рядом с преследуемым. - Чёрт! — она резко вдавила тормоз, чувствуя, как ремень впился в плечо. Mustang тяжело клюнул носом вниз, а в зеркале заднего вида вспыхнули новые отблески — ещё пара машин догоняла сзади, перекрывая пространство для манёвра. Вай стиснула руль, и в следующую секунду копы начали привычную игру: одна машина прижималась с левой стороны, вторая пошла наперерез, пытаясь зажать Mustang в «коробочку». Машина, визжа шинами, взмыла на тротуар. Кейтлин инстинктивно вцепилась в сиденье, но взгляд её не отрывался от дороги: она видела, как левая патрульная машина дёрнулась в сторону, чтобы перекрыть им путь, но не успела. Бампер чиркнул по металлическому дорожному знаку, искры посыпались в стороны, и машина с металлическим скрежетом встала, перекрыв часть улицы. Вай, не сбавляя скорость, нырнула обратно на дорогу, и в этот момент ещё два патрульных попытались сомкнуть клещи впереди. Mustang будто почуял опасность вместе с ней: рёв двигателя заглушил сирены, и Вай пошла змейкой, резкими, агрессивными движениями руля. Машину мотало из стороны в сторону, но она мастерски протискивалась между полицейскими, не давая им возможности сомкнуть ряд. Кейтлин почувствовала, как машину бросает, и каждый поворот руля был на грани срыва в занос. Но Вай держала траекторию так уверенно, что создавалось впечатление: это не погоня, а заранее отрепетированный танец. - Да ты с ума сошла… — выдохнула Кейтлин, но это прозвучало скорее как признание. А впереди улицы снова петляли, уходя вглубь кварталов, и полицейские, хотя и не отставали, уже начали терять строй. Впереди зелёный М5 дёрнулся, словно потерял уверенность. Рой будто перестал контролировать ритм — машина то резко прибавляла, то будто запаздывала с откликом. Сзади висели два патрульных чарджера, упорно гоня его вперёд. BMW, словно загнанный зверь, рвался вперёд вслепую. Не манёвр — только газ в пол, бездумное ускорение, в котором не было ни хладнокровия, ни расчёта. - Да что они делают, блять?.. — пробормотала Вай, стиснув зубы. Это прозвучало больше для неё самой, чем для Кейтлин, но та всё равно уловила раздражение в её голосе. - Они выбрали более слабое звено, — ответила Кейтлин, не сводя взгляда с М5, который едва не задел отбойник на очередном повороте. — Дожмут его, и тогда остальные сами попадут в сеть. - Тоже мне, умники… — Вай коротко хохотнула, но без веселья. Её пальцы чуть сильнее вцепились в руль. — На этих моделях, если тупо жать газ, система стабилизации может сама переключить привод. Кейтлин машинально повернула голову, бросив на неё быстрый взгляд. - И что это значит? - Что либо он удержит машину… либо мы все станем свидетелями очень зрелищного пиздеца, — усмехнулась Вай, но взгляд её оставался холодным, сосредоточенным. Спереди BMW снова дёрнулся. Патрульные моментально почувствовали слабину и сомкнулись плотнее, заставляя Роя давить педаль сильнее, чем следовало. Вай коротко моргнула аварийкой и слегка притормозила, посылая сигнал Мине сзади: держи дистанцию, будет жёстко. Mustang послушно клюнул носом, но снова тут же рванул вперёд — гонка оставалась гонкой, несмотря на сирены, мигалки и чужие ошибки. Лия на своём AMG ещё держалась — серебристый кузов мелькал в боковом зеркале, скользя по линии трассы. Но теперь в её движениях появилось что-то неровное. Каждый новый манёвр давался труднее, в повороты машина заходила шире, чем следовало, а ускорения стали короче, будто девушка боялась полностью вдавить педаль. Уверенность, с которой она выходила на старт, растворялась под давлением реальности. Вай заметила это одним взглядом в зеркало и скривила губы, качнув головой. - Ебучий цирк… — пробормотала она, но настолько тихо и сквозь зубы, что Кейтлин не расслышала слов, лишь уловила раздражение в тоне. Сама же она же была полностью захвачена тем, что происходило впереди. Там кипела настоящая драма: зелёный BMW Роя метался, как пойманный зверь, и каждый его рывок казался всё менее уверенным. Машина то перескакивала через бордюр, то вылетала на тротуар, под завывания клаксонов и испуганные крики прохожих. С каждой минутой его траектория становилась всё хаотичнее. Полицейские чарджеры не отпускали, держались на хвосте мертвой хваткой, и именно это давление рвало Роя изнутри. Он давил педаль так, будто надеялся уйти от собственной тени, но лишь терял контроль всё сильнее. Кейтлин чувствовала, как грудь сжимает изнутри — она видела подобное раньше. И почти всегда это заканчивалось одинаково. Она почувствовала это почти одновременно с Вай — то самое мгновение, когда всё пошло прахом. BMW, ещё секунду назад рвущийся вперёд, вдруг дёрнулся, и заднюю часть сорвало в сторону. Машина юзом пошла поперёк полосы, с хрустом и визгом шин снося пластиковые столбики на обочине. Раздался глухой удар — бампер зацепил дорожный знак и разлетелся на куски. Обломки полетели назад, врезаясь в капоты патрульных машин, звонко цокая по асфальту. Вай среагировала мгновенно. Колёса едва не зацепили какие-то железные болты, катившиеся по дороге, но машина, проскочив, осталась на траектории. Она моргнула поворотником, резко ныряя в боковую улицу на ближайшем перекрёстке. Mustang пронёсся мимо сломанного указателя и вылетел на новый отрезок дороги. За ними тут же метнулось Camaro — Мина держалась так плотно, что казалось, её тянет на буксире. А вот Лия замешкалась. Девчонка на миг потеряла драгоценные секунды — то ли испугалась, то ли слишком долго думала. И это стоило ей всего. Сзади два патрульных, шедшие плотным строем, тут же сомкнулись. Чарджеры аккуратно прижали AMG к бордюру, выстраивая классическую «коробочку». Сирены и мигалки вспыхнули ярче, словно ставя точку в её участии в гонке. - Вот, Кирамман, что бывает, когда твое гребаное подразделение и сраные патрульные решают влезть в гонку. — В голосе Вай явно слышалось раздражение. — Основная причина аварий — тупые копы, которые думают, что предотвращают, а на деле лишь разгребают последствия своих же решений. - Это не так, — твёрдо ответила Кейтлин, и голос её прозвучал так резко, что на секунду перекрыл даже рев мотора. — Мы вмешиваемся, потому что эти гонки сами по себе смертельны. Вы мчитесь по улицам, как будто город — ваш личный трек, не думая о тех, кто может оказаться на пути. Мы выходим не ради статистики, а чтобы хоть кто-то остался жив после всей этой вакханалии. Вай зло усмехнулась. - Ты прекрасно видела, что случилось с «бэхой». Пацан потерял управление. Если твои дружки сейчас среагируют вовремя, он останется жив. — Она на секунду замолчала, как раз вовремя для того, чтобы услышать глухой рокот и вибрацию, прокатившиеся по улице. — Но что-то мне подсказывает, что не успели. Кейтлин невольно обернулась назад, хотя знала — поздно. Далеко позади, за домами и витринами, в ночи вспыхнуло оранжевое свечение. Она стиснула зубы, стараясь не выдать ни малейшей эмоции, но внутри что-то сжалось в тугой комок. Вай скосила на неё взгляд — злой, торжествующий. - Ну что, Кирамман? Твоя статистика пополнилась ещё одной галочкой? — её голос был полон яда, но за колкостью проскальзывала глухая злость. — Твои люди подоспели как раз вовремя. Чтобы собрать по кускам то, что осталось. Кейтлин резко вдохнула, но не ответила. Она знала — любое слово сейчас прозвучит либо как оправдание, либо как признание вины. А у неё не было права на ни то, ни на другое. Вай, убедившись, что мигалок в зеркалах не видно, сбавила скорость, беря в руку телефон. Быстро разблокировала экран, ткнула в чье-то имя и поставила на громкую. В динамике тут же раздался голос Мины: - Видела, что эти гандоны натворили? - Ага, — коротко, почти безэмоционально, сказала Вай. — Не наши проблемы. Предлагаю отсюда выйти на 96-ю, дальше вниз до перекрестка с Южной и уже оттуда возвращаться на маршрут. Ты как? - Нормально, — отозвалась Мина после короткой паузы, в её голосе слышался сдержанный азарт. — Если держать темп, мы выскочим на перекрёсток раньше, чем копы там соберутся. Только аккуратней, я всё ещё в игре и не планирую сдаваться тебе добровольно. - Спасибо за напоминание, — усмехнулась Вай, отключая звонок. Телефон полетел обратно в подстаканник, а сама она переключила передачу, снова вдавливая педаль в пол. Кейтлин смотрела на неё, пытаясь поймать хоть какой-то намёк на то, что творилось у Вай в голове. Но та выглядела абсолютно собранной — будто не было взрыва позади, не было машин, раскуроченных на перекрёстке. Только дорога впереди, только игра, в которую она продолжала играть, несмотря ни на что. - Ты это серьёзно? — тихо спросила Кейтлин, голос прозвучал глухо, как будто в горле застрял комок. — «Не наши проблемы»? Там люди могли погибнуть. Вай не отвела глаз от дороги, лишь слегка качнула головой. - Слушай, Кирамман, если я буду останавливаться каждый раз, когда кто-то врезается, я вообще никогда никуда не доеду. Тут так всегда. Кто-то вылетает — кто-то идёт дальше. И если ты этого не понимаешь, то нахрена ты вообще здесь? Мустанг нырнул в поворот, шины коротко взвизгнули. - Но знаешь, ты задумайся. Вдруг окажется, что мы сами по себе безобидные ребята, а вот вы, копы, хоть и корчите из себя таких правильных и справедливых, на деле лишь кучка отбитых садистов, не умеющих держать руль так, чтобы не допускать аварий. Кейтлин напряглась так, что ремень безопасности будто впился ей в грудь. Слова Вай звучали не просто как выпад — в них была та болезненная правда, от которой не отмахнёшься. - Ты правда думаешь, что это мы виноваты? — её голос дрогнул, но не от страха, а от злости. — Мы хотя бы пытаемся остановить весь этот хаос. Если бы нас не было — таких аварий было бы в десять раз больше. - Ага, — протянула Вай, усмехнувшись уголком рта. Она снова резко вывернула руль, пропуская мимо себя грузовик, и Mustang прошёл мимо бампера так близко, что Кейтлин невольно зажмурилась. — А если бы вас не было, Кирамман, возможно, вообще никто бы не разбился. Кейтлин открыла рот, чтобы возразить, но в этот момент Вай резко нажала на газ, и рывок прижал её к креслу. Гул мотора заглушил всё — и крики редких прохожих на улице, и гудки клаксонов позади, и собственные мысли. ХХХ Мустанг лениво катился по центральной магистрали, гул мотора уже не напоминал звериный рёв, а превратился в ровное, низкое урчание. После того, как ещё минуту назад асфальт под колёсами будто горел, теперь Кейтлин казалось, что они едва двигаются. Мир вокруг вернулся в привычный ритм: фонари горели ровными жёлтыми пятнами, редкие прохожие перебегали дорогу, машины текли неторопливым потоком. Но для неё это всё ещё было как будто в замедленной съёмке. В салоне стояла тягучая тишина. Только пальцы Вай постукивали по экрану телефона — короткие, нервные движения, будто она проверяла сообщения или отмечала что-то важное. Кейтлин скосила взгляд на неё, заметив, как отражение фонарей скользит по её лице: сосредоточенном, упрямом, и почему-то усталом. Обычно в таких случаях Кейтлин не удержалась бы — сделала бы замечание, что телефон в руках за рулём — это глупо и опасно. Но сейчас она даже не открыла рот. Слишком явным было напряжение в плечах Вай, слишком легко она могла сорваться — и словами, и действиями. Уж лучше промолчать, чем снова вызвать шквал ярости. Кейтлин поймала себя на том, что внимательно слушает её дыхание. Оно было резким, будто Вай всё ещё ехала на пределе, хотя скорость не превышала и пятидесяти. Казалось, внутри неё до сих пор бурлит адреналин, и он ищет выход. - Ты… — голос Кейтлин прозвучал тише, чем она ожидала, и она поспешила оборвать фразу, не договорив. - Я — что? — Вай заблокировала экран, кладя телефон в подстаканник и мельком посмотрела на Кейтлин. Кейтлин невольно замялась. Она чувствовала на себе пристальный взгляд Вай, быстрый, но пронизывающий, и от этого ей стало неуютно. Все слова, что вертелись на языке, вдруг показались слишком глупыми или слишком прямыми. - Ты… — она чуть дернула плечом, будто пытаясь сбросить лишнее напряжение. — Ты совсем не меняешься. Даже после всего, что с тобой было. Вай усмехнулась, коротко, без веселья, но с той самой насмешкой, от которой у Кейтлин всегда невольно начинало закипать раздражение. - А зачем мне меняться? — ответила она спокойно, даже лениво, хотя пальцы всё ещё нервно сжимали руль. — Этот город сам по себе не меняется. Тут или ты держишь дорогу, или она сжирает тебя с потрохами. Мустанг мягко перестроился с одной полосы на другую, обгоняя сонный седан. Вай вела машину так, будто весь поток вокруг мешал ей жить. Кейтлин опустила взгляд на свои руки, сцепленные на коленях. Она хотела возразить, сказать, что перемены нужны, что они возможны — ведь ради этого она и создала свой отдел. Но во рту вдруг пересохло. Слова застряли, не решаясь превратиться в звук. Вместо этого она посмотрела на Вай. Та сидела, чуть подавшись вперёд, взгляд был устремлён вдаль, а уголки губ по-прежнему были чуть вздернуты в усмешке. Но в глазах — Кейтлин это заметила отчётливо — было нечто иное. Не злость, не вызов, а скорее усталость, спрятанная так глубоко, что показывалась лишь в редких мгновениях. - Просто иногда кажется… — тихо произнесла Кейтлин, наконец находя силы договорить, — что ты сама себя загоняешь в этот круг. И даже не пытаешься выбраться. Руль в руках Вай дёрнулся совсем чуть-чуть, почти незаметно. Но Mustang всё же слегка качнуло в сторону. - Может, — сказала она после короткой паузы, чуть хрипловато. — А может, у каждого из нас свой круг, по которому он гоняет, каждый раз пропуская поворот на выезд. Кейтлин невольно задержала дыхание. Слова Вай, грубые по форме, вдруг зазвучали так, будто это не бравада, а признание. И от этого стало тяжелее, чем от любых упрёков или насмешек. - Но ведь… — она попыталась возразить, но осеклась, подбирая слова. — Ведь можно хотя бы попробовать. Ты же не обязана всегда оставаться в этом круге. Вай ухмыльнулась, не отрывая взгляда от дороги. Улыбка была резкая, почти колючая, но в ней не было привычной издёвки. - Попробовать? — переспросила она, будто смакуя это слово. — Ты ведь сама сказала, что я — твой актив. У нас есть соглашение. Контракт, если хочешь более официально. И ты либо играешь, Кирамман, либо отпускаешь меня. Кейтлин сжала губы так сильно, что в висках кольнуло. Слово контракт ударило в самую точку — оно было правильным. Вай могла называть это вызовом, могла пытаться превратить их отношения в игру, но в сущности она была права: всё между ними держалось на соглашении. На холодном, чётком расчёте. - Да, — наконец произнесла Кейтлин ровно, почти отстранённо. — Ты актив. Один из самых полезных, что у меня есть. И именно поэтому ты сейчас сидишь за рулём. Мотор Мустанга урчал лениво, словно устав от ночи. Вай взглянула на неё, прищурившись, будто проверяя, не прячется ли за этой интонацией что-то большее. Но Кейтлин смотрела прямо, и взгляд её был твёрдым, холодным. - Так что давай без иллюзий, — продолжила она, будто подводя итог. — Мне нужны твои навыки, тебе нужно продолжать гонять. Всё остальное не имеет значения. Вай коротко, почти сухо фыркнула, покачав головой. - Знаешь, Кирамман, вот смотрю на тебя и никак не могу понять, что у тебя в голове происходит. У тебя, случайно, биполярки нет? То мы с тобой разговариваем нормально, как взрослые, адекватные люди. То ты опять начинаешь меня бесить. Как будто ты никак определиться не можешь — человек я для тебя или просто какой-нибудь отчет, который ты никак закончить не можешь. Кейтлин чуть дольше обычного молчала, будто подбирая слова, но в итоге её голос прозвучал спокойно, без единой эмоции: - Отчёт, — произнесла она, почти не отрывая взгляда от дороги. — Именно так и есть. Цифры, показатели, результативность. Актив, который я должна использовать максимально эффективно, пока он не перестанет приносить пользу. Она повернула голову и встретилась взглядом с Вай. - Ты же сама это понимаешь. Ты гоняешь не ради меня и не ради города. Ты гоняешь ради себя. И если наши интересы пересекаются — значит, нам обеим повезло. Вай сжала руль так, что побелели костяшки, но на лице у неё играла ухмылка — злая и слишком широкая, чтобы быть настоящей. - Ну что ж, — хрипло сказала она. — Спасибо, что ещё раз объяснила, кто я такая. Иногда я начинаю забывать. Она отвернулась, взгляд её снова упёрся в дорогу. Кейтлин заметила, как пальцы Вай сжали руль чуть сильнее, чем прежде, но промолчала. В конце концов, это и было правильным — держать дистанцию. ХХХ Фары Мустанга скользнули по стенам подземного паркинга, выхватывая серые колонны и пустые места между машинами. Припарковавшись на свободное место, Вай вытянула руку, дёрнула ручник и лениво заглушила мотор. - Приехали, — буркнула она, откидываясь назад в кресле. Кейтлин первой открыла дверь. Холодный воздух паркинга пах бензином и сыростью. Она выпрямилась, оглянулась на Вай и, дождавшись, пока та нехотя выберется из машины, сказала ровно: - Поднимешься со мной. У меня есть бумаги для Джейса, передашь ему. Вай подняла бровь, хлопнув дверью. - Что, теперь ещё и курьером работаю? — усмехнулась она, засунув руки в карманы. Кейтлин чуть замялась, но всё-таки добавила: - Пожалуйста. Вай фыркнула, качнув головой, и ухмылка её стала шире: - Вот это да. Впервые слышу это слово из твоих уст, Кирамман. Думала, оно у тебя вообще отсутствует в лексиконе. Кирамман прищурилась, поднимаясь к лифту и бросив на неё короткий взгляд через плечо: - Если бы ты не была такой занозой в моей заднице, слышала бы его гораздо чаще. Двери лифта сомкнулись, и легкий гул механизма заполнил тесное пространство. Вай, скрестив руки на груди, молча посмотрела на отражение Кейтлин в зеркальной панели, а потом перевела взгляд прямо на неё. - Знаешь, чего тебе реально не хватает? — её голос прозвучал спокойно, но с той злой усмешкой, что сразу била по нервам. — Хоть раз перестать строить из себя важную хуйню и побыть нормальной. Ну знаешь, просто… человеком. Кейтлин медленно повернула голову к ней, в глазах мелькнула искра, но лицо оставалось безупречно собранным. - Нормальной? — холодно переспросила она. — По-твоему, нормальная — это кто? Такая, как ты? С издевками вместо аргументов и с машиной вместо будущего? Вай оттолкнулась плечом от стенки и шагнула ближе, будто проверяя, выдержит ли та её напор. - По-моему, нормальная — это та, кто не закапывает себя под тонной пафоса и не делает вид, что держит мир за горло. Ты даже в лифте стоишь так, будто тебя сейчас кто-то снимает на камеру. Расслабься хоть на секунду, Кирамман. Кейтлин резко выдохнула, едва заметно качнув головой. - Расслабься? — её голос звенел от сдержанного раздражения. — Это твой способ жить. И знаешь что? Именно поэтому ты и застряла в этом бесконечном круге. Вай ухмыльнулась, но в её взгляде мелькнула злость. - А твой способ — вечно притворяться идеальной. Только вот внутри ты такая же чёртова развалина, как и я. Просто слишком боишься признаться. Вдруг мир ещё не готов увидеть нормальную Кирамман. Кейтлин моргнула медленно, будто давая себе секунду, чтобы переварить сказанное, а потом резко шагнула ближе — так близко, что Вай ощутила запах её парфюма и холодный огонь во взгляде. - Развалина? — её голос был низким, колючим, почти срывающимся на шипение. — Ты понятия не имеешь, через что я прошла, чтобы стоять здесь. И уж точно не имеешь права называть меня так. Вай на долю секунды замерла — её редко удавалось застать врасплох, но в тоне Кирамман было что-то новое. Не привычное холодное презрение, а настоящая, жёсткая злость, рвущаяся наружу. Она хмыкнула, откидываясь назад и чуть склонив голову, словно снова обретая равновесие. - Ого, смотри-ка, ты всё-таки живая, — протянула Вай с ехидной усмешкой. — Я уж думала, ты из камня вырезана. Может, ещё и матом орать умеешь? Или хотя бы признать, что не такая уж безупречная, как любишь казаться. Кейтлин прищурилась, взгляд стал острым, как лезвие. - В отличие от тебя, я хотя бы умею держать себя в руках. Но, видимо, тебе проще прятаться за насмешками, чем признать, что вся твоя бравада — это просто прикрытие для твоего страха. Страха внезапно обнаружить, что на деле ты не стоишь ничего. Что ты просто бесполезный кусок мяса, которому суждено однажды размотаться на трассе. Вот и всё твое будущее, Вай. У Вай в груди что-то сжалось так, будто Кейтлин ударила её кулаком, а не словами. На секунду дыхание перехватило, и в глазах мелькнуло дикое желание действительно врезать — закрыть ей рот силой, заглушить каждую букву. Но вместо этого она сделала шаг вперёд так резко, что пространство между ними почти исчезло. Процедила сквозь зубы, низко, почти рыча: - Повтори. Ещё раз. Глаза Кейтлин вспыхнули — холодно, жёстко, без намёка на страх. - Я сказала, что ты пустое место, — отчеканила она, намеренно медленно, будто вбивая гвозди в дерево. — Без своих гонок ты никто. А с ними — ты лишь ещё одна запись в сводке о ДТП. Вай неожиданно улыбнулась. - Вот как. Ну что ж, приятно знать твоё истинное мнение обо мне. Двери лифта разъехались в стороны, и она первой шагнула наружу. На лице всё ещё держалась странная улыбка — слишком спокойная, чтобы быть настоящей. Провела ладонью по затылку, и только легкая дрожь пальцев выдала, что внутри бурлило далеко не спокойствие. Сделав шаг в сторону, она молча пропустила Кейтлин вперёд. Обе шли по коридору к квартире в тишине. Шаги отдавались в стенах слишком громко, словно каждый удар каблука или подошвы кроссовок мог вскрыть то напряжение, что они старательно несли в себе. В квартире Кейтлин закрыла дверь и, чуть задержавшись, повернулась к Вай, бросила почти буднично, но с отточенной язвительностью: - Знаешь, я удивлена. Я ожидала, что ты сорвёшься в лифте. А ты, оказывается, умеешь держать себя в руках. Уголки губ Вай дёрнулись, и она коротко фыркнула. Но через мгновение оказалась рядом — ближе, чем было комфортно. - Да как же ты меня бесишь, Кирамман. — Ладонь плотно легла на её шею, сжимая её не сильно, но достаточно для того, чтобы Кейтлин ощутила стук собственного пульса в висках. Лицо Вай было в нескольких сантиметрах от её собственного и она прекрасно видела ярость, вспыхнувшую в серых глазах. — Ты даже не представляешь себе, как сильно я сдерживаюсь, чтобы не стереть сейчас это выражение с твоего лица. - Так сделай с этим что-нибудь, Ханнэм. — Кейтлин выдавила из себя кривую усмешку, прекрасно зная, что этим выведет Вай из себя ещё сильнее. Пальцы Вай сдвинулись на полсантиметра, не больше — достаточно, чтобы дыхание в горле у Кейтлин на миг оборвалось, а кровь ударила по вискам ещё сильнее. Воздух между ними натянулся как струна. Серые глаза Вай не дрогнули. - Ещё слово — и я… — она не договорила, словно сама споткнулась о собственную злость. - И что? — Кейтлин улыбнулась уже почти спокойно, уголки губ упрямо держали линию. Голос выровнялся, только стал ниже, чуть хрипловатым — от тех самых полсантиметров. — Снова сбежишь? Или опять спрячешься за своей легендой про «я так умею держать себя в руках»? - Да чтоб тебя, Кирамман… — выдохнула Вай, и толкнула её назад — ровно настолько, чтобы Кейтлин спиной почувствовала холод стены. Поцелуй был жестким, рваным, задыхающимся в злости. Он не имел ничего общего с нежностью — в нём было слишком много ярости, слишком много накопленной за это время злобы. Вай дышала неровно, будто сама задыхалась в этом поцелуе, не отпуская, пока гнев требовал большего: сломать, подавить, стереть с лица Кейтлин её вечное превосходство. Кейтлин дёрнулась, но пальцы Вай держали крепко, почти перекрывая доступ воздуха. На губах тут же появился терпкий вкус крови, и вместо страха внутри у Кейтлин вспыхнуло то, что она давно готова была выплеснуть: злость. Чистая, обжигающая. Злость на Вай за её наглость, за эту силу, которой та пользовалась как оружием, за то, что в каждом движении звучало «я решаю». Её пальцы скользнули к руке Вай, сжимавшей её горло, и вцепились в неё, но не чтобы оттолкнуть, а чтобы показать — она тоже умеет держать хватку. Она подалась вперёд, стиснув зубы, и ответила на поцелуй — жёсткий, яростный, без тени уступки. В нём не было ни капли просьбы или слабости. Только вызов: «Ты думаешь, что можешь меня подавить? Попробуй». Пальцы одной руки Кейтлин сжались в кулак, захватывая ворот майки Вай, грубо рванули её ближе, так что ткань затрещала на швах. Вторая рука вцепилась в её запястье, удерживая. Губы горели от натиска, дыхание путалось, но ни одна из них не отступала. Поцелуй был больше похож на столкновение двух машин на полном ходу: удар, скрежет металла и ни у одной — желания тормозить. Вай рвано втянула воздух, но не отстранилась, наоборот, вдавила Кейтлин в стену ещё сильнее, будто хотела доказать своё превосходство силой. Пальцы Вай, разжавшись, прошлись по шее, резко сцепились на прядях волос, потянув вниз, заставив Кейтлин запрокинуть голову. Губы грубо скользнули по подбородку, впились в шею, оставляя багровый след — не как метку, а как демонстрацию: «я могу». Кейтлин зашипела от боли, но не оттолкнула — наоборот, её пальцы сильнее сжали плечо Вай, вонзаясь в мышцы через ткань футболки. Пальцы всё сильнее сжимались в волосах Кейтлин, и каждый рывок вниз был сродни удару — грубому, намеренному. Она целовала её так, словно хотела разорвать на части, стереть до основания каждую черту, каждую тень самодовольной усмешки. Злость гудела в крови, в висках, и она вымещала её на Кейтлин, как на единственной, кто мог выдержать этот напор. Ткань треснула с оглушительным звуком, когда Кейтлин, сжав пальцы до боли, рванула на себя ворот майки Вай. Шов не выдержал, лопнул по всей линии, обнажив загорелую кожу и напряжённые мышцы под ней. Вай на миг отшатнулась — не от боли, а от неожиданности, — и вместо крика или злости хрипло рассмеялась. В смехе было больше вызова, чем удовольствия, и серые глаза сверкнули, как сталь. - Хорошо, Кирамман, как скажешь, — бросила она, голосом, в котором сквозил хриплый азарт. Захват на затылке сменился — теперь пальцы Вай сжали её подбородок, заставляя поднять лицо и встретить новый поцелуй, ещё более жёсткий. Кейтлин, вместо того чтобы уступить, с силой впилась ногтями в плечо, оставляя красные борозды. Их поцелуй сначала оставался тем же — резким, рваным, похожим на схватку, где никто не готов уступить даже полшага. Но с каждой секундой злость переставала быть топливом, превращалась во что-то другое — более вязкое, плотное, тянущее изнутри. Вай дышала шумно, глухо, грудь быстро вздымалась и опускалась. Она вжимала Кейтлин в стену, будто сама боялась отпустить хоть на миг. Но постепенно пальцы, сжимающие её подбородок, ослабли. Вай всё так же держала её лицо, только теперь уже не для того, чтобы заставить подчиниться, а чтобы не потерять связь. Поцелуй изменился — стал медленнее, глубже. Он больше не рвал на части, а наоборот, будто вытягивал изнутри всё лишнее: злость, раздражение, недосказанность. Губы двигались всё увереннее, но мягче, и в этой перемене было не меньше силы, чем в прежней ярости. Пальцы Вай скользнули ниже, медленно, почти задумчиво, очерчивая линию подбородка. Кожа под её ладонью была горячей, и от этого прикосновения у самой Вай в груди что-то болезненно сжалось. Она спустилась к шее — туда, где наливался кровью её собственный грубый след. Провела большим пальцем вдоль пульсирующей артерии, задержалась на миг, будто проверяя, бьётся ли сердце у Кейтлин так же быстро, как у неё самой. Ладонь Вай медленно скользнула дальше, вниз, задержавшись на мгновение у линии ключицы. Кончиком пальца она обвела тонкий изгиб, словно рисуя невидимый узор, и едва заметно приподняла ворот рубашки. Ткань мягко поддалась, приоткрыв крохотный участок кожи, такой тёплой и уязвимой, что Вай невольно затаила дыхание. Она замерла на секунду, будто колебалась, но остановиться не смогла. Её пальцы скользнули ниже — почти невесомо, так легко, что прикосновение казалось неосязаемым. Ладонь очертила контур груди поверх ткани: не сжимая, не требуя, а лишь намечая движение, как будто проверяя, не исчезнет ли это ощущение при малейшем нажиме. Кейтлин отозвалась сразу — её тело выдало больше, чем могла бы сказать она сама. Лёгкая дрожь пробежала по коже, дыхание стало неровным, и из поцелуя вырвался тихий, прерывистый выдох. Пальцы, до этого сжимающие плечо Вай с упрямой силой, вдруг разжались, словно отпуская напряжение, но не для того, чтобы отстраниться. Наоборот — её ладони нашли талию Вай, скользнули ниже и крепко обхватили ягодицы, прижимая ближе, требовательнее, будто в молчаливом приказе: «не смей останавливаться». Уголки губ Вай тронула быстрая, дерзкая усмешка, которую Кейтлин уловила даже сквозь поцелуй. Она ответила так, как привыкла отвечать Вай — без слов. Позволила себе лёгкий укус — чуть более грубо, чем нужно, не отпуская сразу. И только потом перешёл в осторожное, медленное движение языка — кончик скользнул по губе, превращая укус в дразнящее продолжение. На миг Вай словно забыла обо всём — и о том, где они, и о том, кто перед ней. Было только это тепло, эта уступчивая, но в то же время требовательная реакция. Ладонь её сместилась чуть ниже, легла на грудь Кейтлин поверх тонкой ткани, и пальцы, впервые отринув осторожность, мягко, но уверенно сжали. Не грубо, не навязчиво — скорее проверяя границу. Вторая рука Вай медленно скользнула вниз, к ряду аккуратных пуговиц на рубашке Кейтлин. Движения были нарочито неторопливыми, будто Вай нарочно тянула время, наслаждаясь каждой секундой, пока между ними сохранялась эта зыбкая граница. Пальцы остановились на первой петле, чуть надавили, и пуговица поддалась с лёгким, почти капризным сопротивлением. Затем вторая — щёлкнула чуть тише. Третья... Каждая новая петля открывала крошечный участок кожи, и с каждым разом дыхание Вай становилось тяжелее. Она ощущала, как внутри у неё сжимается грудь от этого ритма — медленного, почти мучительного движения к тому моменту, когда дороги назад уже не будет. Кейтлин, не отрываясь от её губ, чуть сильнее вцепилась в её бёдра, цепляясь за ткань. Её дыхание стало неровнее, отрывистее, и оно обжигало губы Вай даже сквозь рваный поцелуй. Когда последняя пуговица поддалась, тишина между ними натянулась до предела, словно ещё одно сердцебиение могло всё разрушить. Вай не дала себе времени на сомнения. Одним быстрым, почти резким движением она распахнула рубашку и стянула её с плеч Кейтлин, не позволяя даже вздохнуть. И тут же прижалась ближе — всем телом, так плотно, что любое расстояние исчезло, растворилось, будто его никогда и не было. Жар открытой кожи ударил в ладони, в грудь, в губы, и пробежал по нервам острой волной, похожей на электричество. Её рука снова вернулась к груди Кейтлин — теперь без преграды ткани. Пальцы двигались смелее, увереннее, и в каждом прикосновении уже не было игры, только жадное желание, в котором Вай до конца не хотела себе признаваться. Она чувствовала — это происходило на самом деле. И именно это пугало и притягивало одновременно. Кейтлин медленно провела ладонью по талии Вай, задержавшись на линии бедра, а потом поднялась выше — до края разорванного ворота футболки. Пальцы сжались в ткани, и, прежде чем Вай успела что-то сказать, Кейтлин дёрнула с такой силой, что шов не выдержал и футболка окончательно разошлась, разрываясь с громким, резким треском. Вай рефлекторно отстранилась на полшага, словно удивлённая, и повела плечами, сбрасывая с себя остатки хлопка. Обрывки ткани скользнули вниз и упали на пол. Она опустила взгляд, задержалась на клочках одежды, и недоверчиво качнула головой. - Ты же понимаешь, — голос её был хриплым, но в нём звучала почти детская досада, — что у меня нет с собой другой одежды? Кейтлин приподняла подбородок, уголки губ дрогнули, и она обхватила ладонью шею Вай, притянув ближе. Голос её прозвучал глухо, прямо у губ: - Разберемся. Она не дала Вай времени возразить. Поцелуй был резким, жадным, в нём чувствовалась не просто страсть, а настойчивость — требование подчиниться моменту, раствориться в нём полностью. Вай усмехнулась в этот поцелуй, низко и хрипло, и ответила ему так же горячо. Её руки скользнули вниз, сомкнулись на бёдрах Кейтлин. Рывок был уверенным и сильным: Вай подняла её, будто вес не имел значения. Губы не разъединились, дыхание смешалось, и в этой тесной близости Кейтлин ощутила, насколько легко Вай обращается с её телом, словно она ничего не весила. Вай медленно попятилась назад, не разрывая поцелуя. Каждый её шаг сопровождался лёгким скрипом пола, и в этой тишине звук казался особенно громким. Она уже собиралась повернуть, как горячее дыхание скользнуло скользнуло по щеке, хриплым шепотом отдаваясь в груди: - Там… стол. Вай коротко фыркнула, уголки губ расплылись в усмешке, придав лицу еще более дерзкое выражение. Она чуть отстранилась — ровно настолько, чтобы встретиться взглядом с Кейтлин: - Стол так стол. Как скажешь, Кирамман. Несколько быстрых, размашистых шагов — и они уже в гостиной. Вай резко опустила Кейтлин на прохладную матовую поверхность. Дерево скрипнуло под этим толчком, но она только сильнее прижалась, подавляя любое сопротивление. Её ладони легли на бёдра Кейтлин, и резким движением она чуть раздвинула их, вставая между, занимая место так, будто оно принадлежало ей изначально. Ноги Кейтлин обхватили её талию, и это движение только заставило сердце биться быстрее. Вай наклонилась ближе, снова впиваясь поцелуем в её губы, на этот раз глубже, настойчивее. Ладони блуждали по горячему телу, то сжимаясь на груди, то медленно, почти невесомо скользили кончиками пальцев по талии и животу, спускаясь до застежки брюк и возвращаясь обратно к груди. Вай чувствовала, как кожа Кейтлин покрывалась мурашками под её прикосновениями, как девушка едва ощутимо дрожала, когда пальцы Вай снова прошлись по её животу. Ладонь Кейтлин уверенно скользнула в короткие волосы Вай, пряди послушно проскользнули сквозь пальцы, пока её хватка не сомкнулась на затылке. Движение было резким, требовательным — она потянула на себя, заставляя Вай запрокинуть голову, открывая линию её шеи. Горячие губы коснулись кожи — сперва лёгким, влажным прикосновением, затем сильнее, с явным нажимом. Зубы осторожно впились в тонкую кожу, оставляя короткий укус, и Вай резко вдохнула сквозь зубы, выдохнув так, что этот звук прозвучал почти как тихий стон. Кейтлин не остановилась — её губы спустились ниже, к ключице. Тёплый язык скользнул по линии, очерчивая её, и каждая тягучая секунда отзывалась в теле Вай напряжением. Мышцы под кожей дрогнули, грудь приподнялась от рваного дыхания, пальцы на бёдрах Кейтлин сжались сильнее, словно она искала за что зацепиться, чтобы удержать себя в руках. Её серые глаза на миг прикрылись, веки дрожали, и вся собранность, ещё недавно державшая её, теперь рассыпалась в дрожащем выдохе, сорвавшемся с губ. Пальцы Вай, до этого ещё сдержанно лежавшие на бёдрах Кейтлин, резко ожили — её ладони сомкнулись сильнее, уверенно подтянув её ближе к себе, будто стирая даже намёк на расстояние. Движение было жёстким, но в нём уже не было злости — лишь нетерпение, жажда, которая нарастала с каждой секундой. Она подалась вперёд, и поцелуй, когда их губы снова встретились, стал другим — более плотным, глубоким, требовательным. Вай словно хотела вытянуть из Кейтлин всё её дыхание, забрать каждую частицу сопротивления. Её ладонь скользнула выше, к талии, к спине, сжала её, вдавливая девушку в собственное тело. Другая рука нашла грудь Кейтлин и сжала чуть сильнее, чем прежде — уже не пробуя границы, а осознанно беря своё. Большой палец медленно скользнул по чувствительному соску, и Кейтлин рвано выдохнула ей в губы, пальцы сильнее впились в волосы Вай. Стол скрипнул от резкого движения, когда Вай, не разрывая поцелуя, вдавила её в поверхность сильнее, бедром раздвигая ноги Кейтлин шире, занимая пространство полностью. Горячая кожа прижималась к её телу, и Вай, чувствуя, как в груди всё сильнее стягивает от желания, накрыла поцелуями её шею — неосторожно, жадно, оставляя красные отметины и едва сдерживая стоны. Пальцы Кейтлин скользнули вниз, оставляя за собой лёгкий холодный след по коже живота. Вай не сразу поняла, куда они тянутся — была слишком занята поцелуями, жадными, сбивчивыми. Но в следующую секунду почувствовала, как прохладные кончики пальцев коснулись ремня джинс. Сердце ударило сильнее, будто рыкнул мотор на старте гонки. Вай резко втянула воздух, отрываясь от её шеи, и замерла всего на долю секунды — пока под пальцами Кейтлин не раздался тихий щелчок. Металл застёжки поддался легко, и этот звук отозвался в голове, будто разорвав тишину выстрелом. У Вай будто снесло крышу. Все попытки держать себя в руках рухнули разом, без остатка. Она рывком вернулась к её губам, целуя так, будто боялась потерять даже этот миг. Тело прижималось к телу уже не просто близко — они будто пытались вдавить друг друга в стол, в воздух, в сам момент, не оставляя ни малейшего пространства. Тёплое дыхание Кейтлин всё ещё касалось её губ, но Вай уже не слышала ничего, кроме стука собственного сердца, отдающегося в висках. Когда прохладные пальцы скользнули ниже, под ремень, Вай напряглась вся, как струна, будто от одного этого касания зависело всё. Кейтлин не торопилась. Она словно нарочно растягивала каждое движение — и от этого внутри Вай всё горело ещё сильнее. Застежка джинс щёлкнула тихо, будто в насмешку над её сбившимся дыханием. Вай выдохнула резко, почти со стоном, вцепившись пальцами в край стола, чтобы хоть чем-то занять руки. Кейтлин чуть отстранилась, но её взгляд остался прикован к лицу Вай. Она видела, как та сжимает зубы, как серые глаза становятся темнее, тяжелее, и будто испытывала её этим медленным ритмом. Когда молния расстегнулась до конца, Кейтлин намеренно задержала ладонь на поясе, слегка надавив пальцами, будто проверяя, как долго Вай выдержит это ожидание. И только после этого — медленно, почти лениво — начала стягивать джинсы вниз. Вай дернулась, поймав губами её подбородок, провела по нему языком, затем жадно впилась в шею. Дыхание её уже было неуправляемым, прерывистым, будто каждый новый сантиметр движения Кейтлин сбивал её с ног. Она больше не могла держать себя в руках — ни мыслей, ни слов, только пытаться контролировать дыхание. Пальцы сжались на бёдрах Кейтлин так сильно, что та сама едва не потеряла равновесие, но не остановилась — наоборот, медленно стянула оставшуюся на Вай одежду ещё ниже, заставляя ту чуть выгнуться навстречу, будто всё тело просило большего. Холод воздуха коснулся разгоряченной кожи, и Вай на миг даже зажмурилась — настолько резким оказался контраст. Но в следующее же мгновение её ладони сами нашли Кейтлин: одна прижалась её к талии, вторая легла на спину, проведя пальцами вдоль позвоночника. Она впилась в её губы снова, уже без всякого контроля, с тем отчаянием, что копилось месяцами. Кейтлин не отстранилась, напротив — ответила, позволила этому напору захлестнуть, и только пальцы, сильнее сжавшиеся на бедрах Вай, говорили о том, что она тоже держала контроль и проигрывала. Но когда Вай сильнее вжала её в стол, раздвигая бедра шире, Кейтлин невольно выгнулась, и тихий, едва слышный выдох сорвался с её губ. Это стало последней каплей: больше не было ярости, не было борьбы — только жгучая, невыносимая жажда быть ближе, раствориться почти без остатка. Она наклонилась к её уху, голос сорвался на хриплый шепот: - Ты меня сведёшь с ума… Кейтлин усмехнулась — губами почти у самой кожи, и прошептала: - В этом и был план, Ханнэм. ХХХ Кейтлин выдохнула — тихо, но в этом выдохе уже не было ни злости, ни попытки взять контроль обратно. Лишь усталое, горячее признание в том, что она позволила себе утонуть в ощущениях. Когда Вай добралась до её губ и снова поцеловала — на этот раз мягко, медленно, будто впервые за всё время без борьбы и злости, Кейтлин ответила, положив руку ей на затылок и не позволяя отстраниться. - Это ничего не значило, Вай, — сказала она тихо, почти касаясь губами её губ. — То, что сейчас было между нами. - Конечно, — также тихо ответила Вай. — Я не влюбляюсь в каждую, с кем сплю. Просто надо было разрядиться. Нам обеим. Ну знаешь, просто секс. Кейтлин прищурилась, уголок её губ дёрнулся в кривой усмешке. Она откинулась на диванную подушку, не убирая руки с затылка Вай, но и не притягивая ближе. - Радует, что мы понимаем друг друга, — её голос прозвучал хрипло, но в нём сквозила ледяная ирония. — Тогда считаем, что расчёты между нами закрыты. Вай усмехнулась в ответ, но в груди неприятно кольнуло. Слова Кейтлин прозвучали слишком ровно, слишком безразлично, и именно это резануло сильнее, чем могла бы резать злость. Она медленно отстранилась, встала, собирая с пола остатки своей разорванной футболки. - Закрыты — так закрыты, — бросила она небрежно, стараясь не выдать, что внутри всё скрутилось тугим узлом. Кейтлин подтянула одеяло с подлокотника и накинула его на себя, прикрывая обнажённое тело. В её движениях было то самое спокойное достоинство, которое сводило Вай с ума и бесило одновременно: словно ничего не произошло, словно это и правда «просто секс». В комнате повисла тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием обеих и тиканьем часов на стене. Вай выкинула футболку в мусорку под раковиной, натянула джинсы, застегнула ремень, хотя руки предательски дрожали. Вытащила из кармана телефон, проверила уведомления и качнула головой в сторону шкафа: - У тебя есть что-нибудь, что на меня налезет? Не горю желанием ехать… в таком виде. Она кинула взгляд в зеркало, висящее на стене. Шея, плечи, грудь — кожа будто горела огнем, то тут то там наливаясь багровыми следами от слишком настойчивых поцелуев и саднящими дорожками от ногтей. Кейтлин, до сих пор укрытая одеялом, спокойно оглядела Вай с головы до ног, задержав взгляд на её плечах и шее, и чуть заметно усмехнулась. - В гостевой спальне, — кивнула она в сторону коридора. — Там остались вещи Джейса. Поищи что-нибудь по размеру, думаю, рубашка тебе подойдёт. Она медленно откинула одеяло и поднялась с дивана. Движения были размеренными, будто каждая мышца не протестовала против движения, а сама Кейтлин вовсе не чувствовала усталости. На самом деле ноги чуть дрожали, а внизу живота словно до сих пор расходились по всему телу горячие волны. Проходя мимо, она остановилась у двери в ванную. Пальцы легко скользнули по дверной ручке, щёлкнул замок. Кейтлин приоткрыла дверь, но прежде чем скрыться за ней, обернулась к Вай. - И закрой за собой дверь, — тихо, но предельно чётко сказала она. В её взгляде не было ни тени смущения — лишь спокойная уверенность, как будто происходящее только что было не больше чем очередной шахматный ход в длинной партии. Вай на секунду замерла, сжимая в руках телефон, и почувствовала, как в груди неприятно кольнуло. Она не ответила, только кивнула едва заметно. Дверь в ванную мягко захлопнулась, а за ней почти сразу зашумела вода. Рубашка Джейса сидела на Вай мешковато, ткань цеплялась за плечи и спадала вниз, будто подчёркивая свою чужеродность. Она застегнула почти до верхних пуговиц, но дальше бросила — всё равно сидело нелепо, словно она влезла в чужую кожу. В коридоре на секунду задержалась. Шум воды за дверью — и больше ничего. Взгляд сам собой скользнул по дивану, по столу, по тому хаосу, что они оставили за собой, и зацепился за зеркало. Отражение встретило её: растрёпанные волосы, покрасневшие, припухшие губы, следы на коже, которые не спутаешь ни с чем. Вай провела чуть дрожащей ладонью по волосам, пригладила их, будто этим могла стереть всё остальное. Кроссовки на ноги — привычное движение, отточенное годами. Холодная ручка двери, короткое усилие — и входная дверь захлопнулась за спиной с сухим стуком. Лестницу Вай преодолела почти бегом, будто отталкиваясь от каждой ступеньки. А когда вышла на улицу, прохладный ночной воздух хлестнул по лицу так резко, что она невольно замедлилась. Вдохнула глубоко, до боли в груди, пытаясь прогнать тяжесть из головы. Пару секунд стояла на месте, глядя в пустоту, пока сердце постепенно не успокоило ритм. Потом развернулась в сторону мастерской и пошла по маршруту, выстроенному в навигаторе. В темноте улицы казались другими — тише, пустее, и в этой тишине звуки шагов отдавались сильнее, чем хотелось. Она сунула руки в карманы, достала наушники, привычным движением вложила их в уши. Музыка заглушила улицу, но не мысли. А подумать ей было над чем. Вай стиснула зубы, уставившись в асфальт перед собой, будто там можно было найти хоть какой-то ответ. Она ясно помнила тот первый порыв — поцелуй, рваный, злой, почти драка. Всё началось именно с этого: желание стереть с губ Кейтлин ту её фирменную усмешку, в которой сквозило вечное «я всё контролирую». Хотела, чтобы хоть на секунду у Кирамман сдёрнуло маску. И получилось. Но получилось куда больше, чем Вай вообще рассчитывала. Она ощутила тот момент слишком ясно — когда пальцы, сжимавшие горло Кейтлин, разжались. Не потому, что та вырвалась. А потому что Вай сама поняла: ещё чуть-чуть, и она перейдёт черту, за которой не будет возврата. И в тот миг в груди что-то щёлкнуло, сместилось. Взрыв ярости и желания сплёлся в одно, и дальше всё покатилось вниз, как машина без тормозов. Теперь, шагая по пустой улице, Вай чувствовала, как это сжимает внутри. Кирамман пробуждала в ней всё, что она ненавидела: злость, упрямство, неприязнь к чужой власти… и одновременно всё то, без чего нельзя жить — азарт, силу, жажду большего. Чёрт возьми, этот секс стал для неё и самой большой ошибкой, и самым чистым кайфом за последние месяцы, если не сказать годы. Она щелкнула кнопкой громкости, делая музыку громче, будто могла заглушить в голове собственный голос. Но даже ритм не перебивал образ Кейтлин — то, как та выгибалась, как выкрикнула её имя, как с лица исчезло это вечное превосходство. И от этого Вай становилось только хуже. Она на секунду закрыла глаза, продолжая идти почти на автопилоте. В памяти всплыло то самое мгновение — вкус её губ, тяжёлое дыхание и тихий шёпот, который обжёг сильнее, чем любой удар: «Это ничего не значило, Вай. То, что сейчас было между нами». Эти слова вертелись в голове, будто заевшая пластинка. Каждый раз, когда она прокручивала их, внутри что-то скручивалось в узел. Кирамман произнесла это спокойно, почти равнодушно, и именно это задевало сильнее всего. Вай всегда соблюдала правила — «просто секс», без обязательств, без привязанности. Она всегда сама озвучивала это первой. С Миной, с Элли, ещё до того, как они начали встречаться. Со всеми, кто был раньше. Но, чёрт, слышать это от Кейтлин было всё равно что словить удар под дых. Словно всё, что только что происходило, — её стоны, дрожь, руки, цеплявшиеся за волосы, — ничего не стоило. Она сжала кулак в кармане, ногти больно впились в ладонь. - Просто секс… — выдохнула она в пустоту улицы, и слова прозвучали глухо, как издёвка. — Да чтоб тебя, Вай. В груди снова поднялась волна — злости, но теперь уже не на Кейтлин. На себя. Потому что стоило ей услышать эти четыре слова, и она поняла: это значило. Как бы она ни пыталась убеждать себя в обратном. Музыка в наушниках сменилась новой композицией, басы глухо вибрировали, а у Вай перед глазами всплыло лицо Кейтлин — то, каким она его увидела в тот момент, когда Кирамман впервые окончательно потеряла контроль. Настоящее. Без маски. И от этого воспоминания по спине снова пробежал электрический разряд и она шумно выдохнула, проводя рукой по лицу. Всё, хватит. Вай быстрым, почти нервным движением достала из кармана телефон. Убером она практически не пользовалась, только когда напивалась в баре настолько, что садиться за руль «эмки» было уже преступлением не только перед законом, но и перед своей совестью. Приложение быстро определило её местоположение и, спустя несколько минут ожидания, перед Вай затормозила машина такси. ХХХ Такси высадило её прямо у мастерской. Вай задержалась у лавки на входе, машинально сунула руку в карман и нащупала лишь ключи и телефон. Сигарет не было. Она скривилась и тихо, зло выругалась про себя — привычка тянулась крепче, чем ей хотелось признавать. Не давая себе времени на лишние мысли, Вай рывком распахнула дверь мастерской. Дверь скрипнула, и тут же — почти нос к носу — она столкнулась с Джейсом. - Чёрт! — он удивлённо охнул и попятился назад, едва не задевая плечом стоящий у стены подъемник. Его глаза округлились, будто он увидел не живую Вай, а призрак. — Да твою ж мать, Ханнэм… Вай замерла на полушаге, вскинув брови, и ответила почти тем же ошарашенным взглядом. В её голосе прозвучало больше раздражения, чем удивления: - Чего? Джейс моргнул пару раз, всё ещё не сводя с неё глаз. - Я… — он провёл ладонью по лицу, пытаясь прийти в себя. — Думал, ты осталась у кого-то. Услышал шаги за дверью — хотел проверить. Он снова посмотрел на неё и нахмурился. - Это… случайно не моя рубашка на тебе? Вай машинально опустила взгляд. Белая ткань, слишком широкая на плечах, болталась на ней так, будто она стащила её у старшего брата. Она фыркнула, пожав плечами, и коротко ответила: - Твоя. Свою футболку… случайно порвала. Она произнесла это таким тоном, что «случайно» прозвучало скорее как «не твоё дело». Джейс ещё секунду смотрел на неё, будто собираясь что-то спросить, но так и не решился. Вай вздохнула, вешая ключи на крючок у входа в «жилую» зону, повернулась и снова посмотрела на Джейса. - Да чего ты пялишься? — повторила она, чуть прищурившись. Вай заметила, что его взгляд невольно задержался на её шее. Мужчина тут же кашлянул, отвернулся, словно разглядывал инструменты на верстаке, и пробурчал: - Да выглядишь так, будто с кем-то подралась. Я не пялюсь… Просто хотел спросить, как гонка прошла. Кейт что-то на сообщения не отвечает. Слова задели её чуть сильнее, чем она ожидала. Вай машинально провела ладонью по шее — слишком резко, словно пыталась стереть то, что там осталось после ночи. Засосы никуда, разумеется, не делись, и только кожа от прикосновения загорелась ещё ярче. - Нормально прошла, — отрезала она и сунула руки в карманы джинс. — Без… эксцессов. А Кирамман, наверняка, уже спит и видит десятый сон. Я довезла её до дома, взяла твою рубашку и вызвала такси. Она специально произнесла это беззаботно, с ленивой усмешкой, но внутри что-то неприятно сжалось. Вай чуть дернула плечом, разворачиваясь к холодильнику. Образ Кейтлин перед внутренним взором соизволил, наконец, смениться на образ холодной бутылочки пива. Да так явственно, что Вай пришлось подавить улыбку, невольно появившуюся на губах. Она рывком открыла дверцу холодильника, холодный воздух ударил в лицо, смягчая жар под кожей. Несколько секунд перебирала взглядом банки и коробки, пока наткнулась на знакомое горлышко бутылки. Выудила одну, затем вторую — и, не оборачиваясь, протянула одну Джейсу. - Лови, — бросила она. Тот машинально поймал, хотя вид у него оставался всё ещё настороженный. Вай же, не обращая внимания, плюхнулась на диван. Спина утонула в мягкой обивке, вытянула ноги вперед, закидывая на столик, и с губ сорвался протяжный, почти ленивый выдох — словно наконец-то можно было позволить себе расслабиться. Она одним движением сорвала крышку с бутылки и сделала первый жадный глоток. - Знаешь, — протянула она, уставившись в потолок, — Мустанг неплох. Реально неплох. Она сделала ещё глоток, покачала бутылку в руке. - Но я бы в технической части его слегка подтянула. Тормоза новые, движок поковырять… ну и по мелочи. Сделать тачку быстрее. Чтобы не только смотрелась мощно, но и шла так, как должна. Она повернула голову в сторону Джейса и усмехнулась краем губ. - А то пока ощущение, что понтов в нем больше, чем лошадей. Джейс фыркнул, покатал бутылку между ладонями, словно раздумывая, стоит ли вообще отвечать на её подкол. - Ну, может, понтов и больше, — нехотя признал он, но тут же добавил, — только эта тачка для меня не совсем про скорость. Он опустился в кресло напротив, шумно выдохнул, уставившись куда-то в пол. - Я его не покупал. Выиграл. Года три назад. — Он сделал глоток пива, помолчал секунду и уже тише продолжил: — Тогда у меня был один пациент. Совсем мальчишка. СМА. Знаешь, та болезнь, когда мышцы постепенно перестают работать, и человек оказывается прикован к коляске. Вай кивнула, нахмурившись, взгляд её стал внимательнее. - Официально лекарства нет. Все только руками разводили. А я… я не мог смотреть на него и на его мать, — голос Джейса чуть дрогнул, но тут же выправился, — загорелся идеей, что должен что-то сделать. Хоть что-то. Он потер рукой щеку, словно стирая усталость тех лет вместе с воспоминанием. - Спорил тогда с коллегой из другой компании. Он был уверен, что это невозможно. Сказал: «Если ты поставишь его на ноги — я отдам тебе свою машину». Я согласился. Джейс на секунду замолчал, глядя на янтарное содержимое бутылки так, будто там скрывался ответ на что-то большее. - Два года ушло. Терапия, эксперименты, бессонные ночи, поиски решений… Я измотался так, что сам чуть не свалился. Но мальчишка снова пошёл. Не бегает, конечно. Не запрыгивает на лестницы. Но ходит. Болезнь больше не прогрессирует. Он медленно поднял взгляд на Вай, и в глазах его мелькнула редкая для него мягкость. - Так что Мустанг для меня — не просто железо. Это напоминание, что иногда даже невозможное можно сдвинуть с места. Но знаешь, я тут новый спор хочу затеять. С тобой. Ты как? Вай коротко, хрипло рассмеялась, чуть не расплескав пиво. - Во-первых, Джейс, я пока даже не знаю, о чём спор, так что не соглашусь ни на что, — она мотнула головой, вытянув ноги ещё дальше, и с ленивой ухмылкой добавила: — А во-вторых, мне и ставить-то особо нечего. У меня нет гаража из спорткаров или коллекции антикварного дерьма. Джейс усмехнулся, уголки губ скрылись в бороде. Его взгляд стал чуть тяжелее, пристальнее. - Я не про машины, Вай. Она скосила на него глаза, брови чуть нахмурились. - Тогда про что? Джейс сделал паузу, словно собирался с силами, потом опустил бутылку на колено и произнёс спокойным, но твёрдым голосом: - Я знаю, как поставить на ноги Паудер. Не на время. Не наполовину. По-настоящему. Вай резко перестала усмехаться. В её взгляде промелькнуло что-то, чего она не могла сразу скрыть: искра надежды, вперемешку с подозрением и страхом. - Если у меня получится, — продолжил Джейс, чуть подаваясь вперёд, — я отдам тебе свой Мустанг. Но мне нужно твоё согласие. Паудер, конечно, взрослая девушка и сама может решать, но я знаю, как ты к ней относишься. Ты свою жизнь готова положить ради неё. А лечение… лечение будет трудным. Тяжелым. Возможно, у нас не получится с первой попытки и мы будем пытаться снова и снова. И мне нужно, чтобы ты, Вай, поддерживала её в этом. Когда у неё будут опускаться руки. Особенно тогда. Вай резко втянула воздух, будто Джейс ударил её в солнечное сплетение. Пальцы сжали горлышко бутылки так, что костяшки побелели. Она отвела взгляд, будто в стене нашёлся какой-то особенно важный узор, и хрипло выдохнула: - Ты, блять, серьёзно сейчас?.. Смеха в её голосе не было, только глухая злость и дрожь, которую она пыталась спрятать за грубостью. Вай мотнула головой, как будто хотела отогнать наваждение. - Ты понимаешь вообще, что говоришь? Все эти сказки я уже слышала. Сто раз. «Чудо-таблетки», «новые методики»… А потом врачи пожимали плечами, и всё оставалось как было. Только Паудер снова и снова жрала чужие обещания. — Она сплюнула сквозь зубы и отвела глаза, чувствуя, как что-то внутри уже сжимается в узел от одного только «а вдруг». Джейс не стал оправдываться или спорить. Он просто смотрел на неё — спокойно, твёрдо, без лишних слов. - Я не обещаю чуда, — тихо сказал он. — Я обещаю бороться. До конца. И если ты согласишься — ты должна будешь бороться вместе с ней. Вай шумно выдохнула, откинулась на спинку дивана, прикрыла глаза ладонью. Мысли метались, как загнанные звери. Часть её хотела рассмеяться Джейсу в лицо и выставить за дверь. А другая — уже видела перед собой сестру, которая снова встаёт на ноги. - Чёрт… — выдохнула она и стукнула бутылкой по колену. — Ты хоть понимаешь, во что меня втягиваешь? У меня… да у меня тупо денег нет, Джейс. Я, конечно, могу что-нибудь придумать… чёрт, ладно, хуй с ним, я могу продать мастерскую. Но Джейс… - Я не спрашиваю тебя о деньгах, Вай. — Мужчина поставил свою бутылку на стол и посмотрел на Вай прямо, без всякого прикрытия. — Мне не нужны деньги. Мне нужен опыт. Если мне удастся вылечить Паудер, это… ты вообще понимаешь, какой это будет прорыв? Миллионы людей, которые прошли через подобные травмы, встанут на ноги. Вай уставилась на него, не мигая, как будто слова Джейса просто не доходили до конца. Потом резко усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья — только горечь. - Прорыв… — повторила она глухо. — Для тебя это прорыв, да. Для меня это — моя сестра. Она. Живая. Настоящая. Которую я тяну на себе, как могу, все эти годы. И если ты, сука, хотя просто играешь со мной или с ней ради каких-то своих научных амбиций… — Вай наклонилась вперёд, уставившись в его глаза, и голос её стал низким, угрожающим. — Я тебе голову откручу. Джейс не отвёл взгляда. Наоборот — чуть подался вперёд, встретив её жёсткость собственной уверенностью. - Я знаю, что для тебя это не теория, Вай. И я не играю. — Его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась та твёрдость, которой Вай так редко доверяла в людях. — Но я должен предупредить: легко не будет. Будут боли. Будут срывы. Возможно, даже провалы. И Паудер будет ненавидеть меня. Может — даже тебя, если решит, что ты втянула её в это. Ты готова к этому? У Вай перехватило дыхание. Ей хотелось сказать «да» сразу, не раздумывая. Но что-то внутри застряло — страх. Страх снова увидеть в глазах сестры разочарование, как тогда, когда терапия не сработала. Она откинулась назад, шумно выдохнула и уткнулась лицом в ладони. - Чёрт… — пробормотала Вай сквозь пальцы. — Дай мне время. Хотя бы немного. Джейс шумно выдохнул, откинулся на спинку кресла и сделал большой глоток пива, будто смывая привкус слишком тяжёлого разговора. Пару секунд он молчал, потом сказал спокойным, но твёрдым голосом: - Времени у тебя сколько угодно, Вай. Но… важно не затягивать. С момента аварии прошло уже десять лет. За это время мышцы ослабли, нервы атрофировались. Вероятность того, что двигательные функции удастся вернуть полностью… — он сделал паузу и отвёл взгляд, — честно, очень мала. Но у меня есть теория по восстановлению проводимости нервной ткани. Всё, что разрушено, можно попробовать простимулировать, обойти или заменить. Только… это пока теория. На практике я такого никогда не делал. - Джейс. — Голос Вай прозвучал резко, почти сорвано. Она не смотрела на него, только вскинула бутылку к губам и несколькими большими глотками допила остатки пива. Стекло со звоном опустилось на стол, и она резко поднялась на ноги. — Просто… заткнись. Пожалуйста. Она даже не дождалась ответа. Хлопнула дверью ванной и включила воду на максимум, до упора. Пар густыми клубами поднялся почти сразу, и воздух стал тяжёлым, вязким. Вай шагнула под кипяток, стиснув зубы. Горячие струи обрушились сверху, ударяясь о плечи, стекали по телу, смывая пот и злость, но никак не тревогу. Она прижалась лбом к холодной плитке, крепко зажмурилась. Мысли, как сломанная пластинка, вертелись и мешались в голове: «Это шанс. Чёрт возьми, шанс. Ты же видела, Вай, видела, как она была счастлива, когда показала тебе прогресс. Если Паудер сможет восстановиться, это шанс для всех нас. Шанс жить нормально. Нормально…» Вай усмехнулась сама себе. Она никогда не умела жить нормально. Может быть, до аварии… Она медленно провела пальцами по груди, по грубому старому шраму почти посередине. Вай отчетливо вспомнила как Кирамман чуть нахмурилась, когда сама же сорвала с неё футболку. Горячая вода текла по коже, но Вай едва её чувствовала. Всё, что было здесь и сейчас, растворилось — и на место вернулось прошлое. Воспоминание, от которого она бежала десять лет, но которое всё равно настигало её в самые тихие моменты. Она снова сидела в искорёженном салоне, в том куске металла, что когда-то назывался машиной. Перед глазами — перекошенная спинка водительского кресла, вдавившаяся в грудь, острые края железа, которые беспощадно резали и впивались в тело. Каждый вдох отдавался тупой, рвущей на части болью в груди и спине. Дышать было невозможно — воздух будто упирался в какой-то невидимый барьер внутри, и от этого в глазах темнело. Она помнила, как попробовала пошевелиться — хоть рукой, хоть плечом. Но тело не слушалось. Металл держал её крепко, словно мёртвая хватка. Лишь пальцы чуть двигались, и даже это давалось с невыносимым трудом. Голова была зафиксирована так, что она не могла отвернуться. И поэтому всё время видела маму рядом. Зажатое, неподвижное тело. Глаза закрыты. Лицо бледное. Струйка крови, стекающая со лба. И эта казалось страшнее любой боли. Вай тогда хотела закричать, позвать, но вместо крика из горла вырвался сиплый, рваный хрип. Боль подавила голос, лишила его силы. Вместо слов остался только отчётливый стук сердца — всё реже, всё глуше, будто жизнь медленно вытекала из неё вместе с кровью. А кровь текла по коже, горячая и липкая, и с каждым её толчком слабость накрывала сильнее. Ей казалось, что всё вокруг тонет в красном. Запах бензина смешивался с железным привкусом во рту, и в этом удушающем коктейле было ясно одно: жизнь уходит. Просто и без пафоса. В памяти вспыхнуло: как чьи-то руки наконец дёрнули дверцу, как глухой скрежет металла прорезал вязкую тишину. Голоса — приглушённые, суетливые, будто издалека. Её пытались вытащить, и от каждого движения в теле словно что-то снова разрывалось. Она не сопротивлялась — не могла. Только смотрела в голубое небо через разбитое стекло и цеплялась за глухой стук сердца, до тех пор, пока оно окончательно не перестало биться. А потом, потом была темнота и холод. Душ лился сверху, горячая вода стекала по шрамам на груди и животе, но Вай почти не чувствовала этого жара. Шрамы горели собственной памятью. Это было напоминание: тогда она не выбралась сама. Она просто выжила потому, что кто-то успел её достать. Потому, что врачи смогли снова запустить сердце и собрать её тело буквально по кусочкам. И именно это чувство — беспомощности, полной зависимости от чужих рук — врезалось в неё куда сильнее, чем боль. Она сжала пальцы в кулак, прижала лоб к плитке. Сердце всё ещё колотилось в груди как разогретый мотор, но в глубине души она уже чётко понимала: если у Джейса есть шанс — пусть даже теоретический — она не отвернётся. Страх остался, и он будет рядом, но страх — не причина сдаться. Она глубоко вдохнула, медленно выдохнула, и, убирая ладонь с груди, почувствовала, как решимость возвращает её в настоящее. Она уже не могла позволить себе жить воспоминаниями. Надо действовать.