Десятилетняя связь с Мальбонте

Всё самое интересное происходит на балах. В Академию пожаловал Война. Нам с Мальбонте, как бывшим правителям и советникам, было поручено заявить в столице о могуществе Всадников и публично признать их власть на наших землях. Исправно выполнив это задание и несколько мелкий поручений на Земле, Чума снова устраивает бал. В честь того, что им с Войной удалось развязать конфликты среди людей, а также заполнить мир смертных чувством отчаяния. К этому времени, Отряд Сопротивления дал о себе знать, а я как будто ждала этого момента. Мне до самого конца не верилось, что умнейшие и хитрейшие бессмертные позволят Всадникам спокойно править Небесами. Откровенно говоря, это новость не обрадовала и не огорчила. Мне было интересно лишь одно - причастен ли Мальбонте к этому Ордену? Я могла доверять только ему, мне казалось, что путь который выбрал Мальбонте самый верный. И если в его планы входит Орден Сопротивления, я могла бы помочь ему. Меня сначало удивляло, что ни он, ни Всадница не могли в моем сознании увидеть упоминание об Ордене, но поразмыслив, я поняла, что это было логичным. Иначе об Ордене знали на каждом шагу. Реакция Мальбонте мне мало о чём говорила. Он упомянул, что надо мной хорошо поработали и некоторые мои мысли ему теперь недоступны, но я не могла прочесть по его лицу огорчён он этим или доволен результатом. После разговора по душам со своими старыми друзьями, ко мне вернулись силы, я могла мыслить трезво, чувствуя поддержку со стороны. Все таки потребность не быть в одиночестве в такой время победило и я стала хвататься за каждую возможность, лишь бы больше не испытывать отчаяние. По этой причине я начала помогать Ордену, это стало второй выгодой вступления в их ряды. Оправившись, стала размышлять о будущем и своих планах. Для начала мне нужно раскрыть цель прихода Всадников в наш мир, но, самое главное, нужны ли они Мальбонте или он тоже жертва обстоятельств, под которые нужно подстраиваться? И чтобы это узнать мне предстоит выжить. В этом мне помогут старые друзья и Орден. Я была не одна и от этого осознания становилось спокойнее. Я не стала слушать Элизу и отталкивать Мими, я не видела в этом смысл. Мими будет только растеряна моим поведением, а может даже испытывать неприязнь, это не поможет Чуме напитаться отчаянием. И все же мне пришлось умолчать от Мими, что я раскрыла местонахождение Мамона по приказу Ордена. Отношения с подругой ещё можно будет наладить, а вот секретная группировка вторых шансов давать не будет. Я выбрала из двух зол меньшее. О моем поступке Мими всё же узнала. От осознания смерти отца и с какой хладнокровностью я заявила ей о своем предательстве, Мими охватило отчаяние. Всё же, что бы мы не делали, а судьба всегда добьется своего. Любым путём. Как и просила Элиза, Мими меня возненавидела. Даже на балу я не спешила налаживать с ней контакт, дав пространство на выплеск эмоций. Она пыталась уколоть меня словами, что я становлюсь похожа на бесчувственную скалу, каким считают Мальбонте. Но она понятия не имеет, что для меня это звучит как комплимент. Я стояла в стороне, подальше от старых друзей, мальчики успокаивали Мими, пока я прокручивала в голове всю информацию, которую мне удалось узнать о Всадниках. В воспоминаниях Чумы во время ее сражения с Шепфа, она упомянула, что не знает кто открыл первую печать и впустил ее в наш мир. Это может говорить о том, что она тоже является чей-то пешкой в большой игре. Всадница действует так, как будто не задумывается о настоящих причинах своего пребывания на Небесах. Заражать смертных на Земле кажется ей скучной затеей, поэтому она призывает бессмертных заниматься этой работой. А сама она зациклена на своих удовольствиях и гордыне, ей хочется поиграть во власть. Должно быть в мире, откуда она родом, у нее нет возможности кем-то повелевать. А тут целый мир, наверное она с ума сходит от предоставленной возможности. Не удивлюсь, если вскоре она начнет терять контроль над ситуацией. С высоты больно падать, это я знаю не по наслышке. Я посмотрела в сторону Всадницы, неосознанно мой взгляд зацепился за Мальбонте. Не первый раз я замечаю, что он приносит Чуме какой-то напиток, от которого она быстро пьянеет. Из ее слов, что я могла распознать, я поняла, что она не может узнать у Мальбонте рецепт отвара. Как они не могут узнать у меня информацию об Ордене, так и она не может прочесть в его мыслях об этом напитке. Совпадения быть не должно, Мальбонте знает что способно блокировать нужную информацию, а значит он может иметь какое-то отношение к Ордену. Поводов для доверия Ордену становится всё больше. Незнанием рецепта, Мальбонте привязывает Чуму к себе. Она не сможет избавиться от него, но разве это не наталкивает ее на мысль, что есть более важные вещи, которые бессмертные могут скрыть от нее? Она не может быть на столько глупа. Или Мальбонте так искусно играет на её тщеславии и зависимостях, что ее самозащита не распознаёт опасность? Голову пронзила неприятная догадка, я непроизвольно поддалась вперёд. Что если это не первый раз, когда Мальбонте играет на чьих-то слабостях? Его ум хладнокровен и рационален. Ради достижения справедливости он пойдет по головам, растопчет любого на своем пути, даже если это будут чьи-то чувства. Посмотрев на опьяневшую Чуму, я коснулась своей груди. Чума прощала ему то, за что других, не раздумывая, казнила. Он вызывал у нее уважение и зависимость. Он пленил её, нацепил ошейник и, с каждой ее новой просьбой, цепи натягивались сильнее. Мальбонте играет чувствами Чумы. А значит мог играть моими. Много лет. Ради того, чтобы сохранить мир в таком свете, каким он его видел. Ради справедливости. Это так похоже на бессмертных. Но ещё сильнее - похоже на него. Я чувствовала, что это могло быть правдой, он мог так поступить. Развивая эту догадку в голове, сердце сжималось сильнее. Залпом выпив безалкогольный коктейль, я отвернулась в сторону и встретилась взглядом с Люцифером. Мне не хотелось, чтобы он подходил ко мне, но кто я такая, чтобы ему приказывать. Он оказался рядом быстрее, чем я смогла закончить свою недовольную мысль. Натянуто улыбнулась ему. - Теперь я знаю о твоём детстве больше, - я начала разговор, напомнив ему о недавней вечеринке, чтобы не давать ему возможности быть выше меня. - Не боишься, что я могу использовать эту информацию против тебя? Как и сказал когда-то Мальбонте, я начинаю язвить, когда нервничаю. Сейчас я всеми силами пыталась скрыть свои переживания. Люцифер лишь криво улыбнулся и нагнулся к моему лицу. - Не пытайся вести себя как дьяволица. Твоя святость и нравственность слишком чисты, - он облокотился плечом о стену рядом со мной. - Это даже подозрительно для Непризнанной. Я вспомнила как призналась Мими, что из-за меня убили ее отца, и невольно ухмыльнулась. - Должно быть ты плохо меня знаешь. Я не стала упоминать, что за десять лет правления в совете моя ангельская натура могла возрасти. Потому что больше не считала себя светлой душой, способной кинуться в омут с головой, лишь бы спасти невинных. Меня интересовали только моя жизнь и жизнь того, с кем я хочу разделить своё будущее. Точнее хотела. Теперь я не была уверена, что тот, кто мне дорог, не вонзит мне нож в спину. - Если вспомнить войну с Мальбонте... он бескомпромиссный и безжалостный метис, который ради цели прольёт кровь других и убьёт Бога, - Люцифер сложил руки на груди и заинтересовано склонил голову, заставив меня напрячься от мыслей об этом мужчине. - И почему-то, вместо смерти Шепфа, мы получаем перемирие. Это случайное совпадение? Или на него кто-то повлиял? Я посмотрела на него совсем другим взглядом. Как бы странно это не было, но его слова подействовали на меня успокаивающе. А ведь это правда. Мальбонте со своей темной силой мог убить Создателя, но в последний момент передумал. Из-за моих слов. Он громко говорил о справедливости и сражался за нее, проливая не только чужую кровь, но и свою. Благодаря словам Люцифера, я снова вернула трезвость ума. Нет, Мальбонте жесток к тем, кто несправедлив к нему. Я же не сделала ничего плохого, все мои поступки были только ему в помощь. Я чуть не совершила ошибку, усомнившись в его моральных принципах. Справедливость - это всё что его волнует. Он играется с чувствами Чумы, потому что она отняла у него мир, за который он сражался, на кон которого он поставил всё. У Мальбонте нет причин причинять мне боль. Люцифер стал серьезнее и с какой-то опаской отстранился от меня. Изменения в моей энергии насторожили его, он сам не понял как сильно облегчил моё пребывание здесь. Со своими любовными интригами, я совсем забыла о изначальных планах. Найдя взглядом Мальбонте и Чуму, я застала их за столом в обществе Сатаны и Торендо. Перебирала в голове все действия Мальбонте, которые казались мне странными и мысль зацепилась за одну незначительную деталь. Мальбонте подталкивал Чуму к малышке метису Кире. Он следил, чтобы Всадница не забывала о её присутствии. Для чего им Кира? У Чумы какие-то планы нее или Мальбонте специально привязывает ее к ребёнку, чтобы у него был очередной рычаг давления? Моя сосредоточенность и задумчивость выводила Люцифера из себя. Он не успел что-либо возразить, как Чума обратила на нас внимание и жестом подозвала к себе. Это шанс. Я поспешила к ней, но Люцифер остановил меня за локоть. - Не так быстро. Ты слишком воодушевлена. Мне, как твоему хозяину, не хочется позориться перед госпожой. Я лишь пожала плечами. - Не мои проблемы. Ты обещал ей, что будешь отдавать меня по первому же зову. Улыбка на моих губах была невинна, но хитрый сощуренный взгляд, выдавал мою едкость. Он отвёл меня к Чуме и сам решил задержаться рядом, настояв, что как хозяин должен следить за своей игрушкой. Чума была не против его присутствия и, как не в чем не бывало, продолжила беседу со своими приближёнными. Из их разговора я поняла, что Чума с Сатаной закрыли вход в ад для смертных и она планирует с помощью ключей врат Шепфа закрыть рай. Она уточнила у Мальбонте, способен ли кто-то подобный ему, взять ключи в руки и он подтвердил. Затронутая тема была посвящена миссии Всадников, Чума говорила о ней наигранно восхищённо, что дало мне понять, что действовала она не по своей инициативе. Она вынуждена так делать. Я всё больше убеждаюсь, что будь её воля, она бы оставила всё как есть. Она на троне, у нее есть власть над миром смертных, а в подчинении целая армия бессмертных. Дальше в разговоре начали всплывать детали и упоминания появления третьего Всадника. Я посмотрела на Чуму и Торендо, которые не стесняясь чужого внимания, обсуждали поиск какого-то ребёнка. Всадница была уверена в особенности этого ребенка, Торендо проявил сомнения, посчитав что ребенок слишком мал и может не выдержать. У меня сразу промелькнули мысли о ритуалах. Им нужен был ребенок для призыва третьего Всадника, по словам Чумы он был унылым и совсем не желал ступать на наши земли. Чтобы открыть печати книги Жизни нужно провести ритуал, использовав определенных детей. Почему именно детей? Чем они так особенны? Неужели на Небесах и в Аду так мало бессмертных? Голову пронзила мысль. А что, если именно особенных бессмертных мало? Необычных бессмертных считают метисов. Взрослых на столько мало, что почти нет, а вот недавно родившиеся дети союза Ангела и Демона объясняют заинтересованность Всадницы. Если так, то почему они не используют Мальбонте, или близнецов, или меня? Либо в детях есть какая-то особенность, которой нет у нас, либо мы нужны им для какого-то определенного ритуала. Я тяжело выдохнула. В прошлый раз проводили ритуал призыва Мальбонте, точнее Маля, из темницы Шепфамалума. Теперь мы призываем Всадников апокалипсиса. И в этом снова буду замешана я? Опять? Я сложила руки на груди, задумавшись. Если для призыва Всадников нужен ритуал, то кто всё это начал? Кто смог призвать Чуму, используя метиса? И выжил ли кто-то после ритуала? Я почувствовала на себе пристальный взгляд, подняв глаза, я увидела Мальбонте. Он смотрел открыто, с присущей состредоточенностью. Если он мог слышать мои мысли, то я хотела бы донести до него, что готова сражаться и быть на его стороне. Я доверяю и не сомневаюсь в праведности его мотивов. Я использую все ресурсы, стану сильнее и выживу до финальной битвы. Мальбонте ухмыльнулся и вернул свое внимание Чуме, а я так и не смогла понять прочел ли он мысли или понял по взгляду мои намерения, но его реакция предала мне уверенности. Я была настроена решительно, поэтому пользовалась всеми возможностями, чтобы выведать информацию. Прислушиваясь к диалогу Чумы и Войны, мне стало понятно, что Всадник задумывается об искренности бессмертных по отношению к их пребыванию. Он не раз упомянул, что благосклонность бессмертных лишь притворство и что Чума заигралась в свои игры, недооценивая силу Богов что сокрыта в каждом бессмертном. Он ищет искренность? Но почему ему важны чувства других, он же Всадник Войны, сеет ненависть и питается ею. Какое ему дело до доброжелательности бессмертных? Война хорошо знает свою сестру и смог воздействовать на нее, вызвав сильные чувства ненависти. Опьяненная эмоциями и отваром Мальбонте, Чума отводит меня в сторону и заговорщически тихо просит о том, чтобы я ослабила его брата, соблазнив его. В очередной раз убедившись, что Всадницу не волнует глобальный замысел их освобождения, я сдержанно закрываю глаза, не выдавая удовлетворенность её бездумных действий. Не уверенная в том, стоит ли мне впутываться в эту драму, я кидаю мимолётный взгляд на Мальбонте, но он не смотрит в мою сторону. В любом случае, я решила, что не буду упускать возможности, поэтому дослушаю Чуму, а что делать с этой информацией решу потом. Чума отчаянно хочет удержать власть над бессмертными, а рациональность брата ей мешает наслаждаться приобретенной возможностью. Мальбонте хорошо поработал над ней, потакая ее желаниям. Во мне просыпаются непривычные чувства, я испытываю предвкушение и одушевление. Странная реакция на происходящее вокруг. Но мне становится интересно наблюдать, любопытно чем всё закончится и, если всё предрешено судьбой, какая роль уготовлена мне? Кровь кипит, жизнь обретает краски и новые смыслы. Не успела я порадоваться окрепшим мыслям, как Чума зря времени не теряла, она привела ко мне Войну. Я удивилась её упорству. Быстро взяв себя в руки, я расплылась в улыбке, смотря на Всадника. На сколько же Чума его ненавидит, что не стала терять время и подтолкнула брата к своей возможной гибели. Чума была неосторожна и дала подсказку, что Всадников можно уничтожить их противоположными качествами. Война питается ненавистью и любовь его может уничтожить. Я сразу задумываюсь, что, если Чума питается отчаянием, то ее погибелью станет... Надежда? Может, если заставить ее поверить в лучшее, это поможет её убить? Но веру не принуждают. Она исходит изнутри. Я встряхнула головой, откладывая эти мысли и возвращая свое внимание на Войну. Стоит проверить слова Чумы, хотя у меня больше не осталось причин им не верить. Война, под давлением сестры, неохотно пригласил меня на танец. Это был мой шанс сблизиться с ним, узнать о нем побольше или о его мире, откуда он родом. Я даже не сомневалась в том, что Мальбонте смотрит на нас. Мне не было видно его лица и, признаться, я порывалась посмотреть, но в толпе других танцующих я заметила Мими и отвлеклась на неё. Она смотрела на меня с непониманием и каким-то сочувствием. Неужели, в сопровождении Войны я выглядела так ничтожно? Я все ещё не могла привыкнуть к жалости в её взгляде, меня это начинает беспокоить. Война первый начал диалог, он вёл нейтральную беседу, спрашивая о банальном. Я отвечала сдержанно, не силясь быстро сближаться. Он упомянул о том, что борьба бессмысленна и что судьбой давно всё предрешено. Я замолчала после его слов, внимательно всматриваясь в глаза. Мне не было известно, знает ли он больше, чем Чума, но я чувствовала что мне удастся выведать у него информацию, какую не удалось у его сестры. Оставлю Всадницу на Мальбонте, а сама нацелюсь на Войну. Как же всё складно получается, что Чума сама отдает мне козырные карты в руки. Она в моих глазах кажется всё менее опасной и более наивной. Совсем как человек, желающий утолить своё эго. Я первой разорвала зрительный контакт, но подумав, что стоит показать свою заинтересованность, я подняла взгляд и начала спрашивать о нём. При первом знакомстве стоит расположить к себе собеседника, а важные вопросы оставить на время, когда оппонент начнет доверять тебе. В разговоре Война показался мне не суровым воином, каким его считали, а простым мужчиной, с непринужденными потребностями, стремящимся к спокойной жизни. Это стало откровением для меня. Всадник, чья суть была хаос, воины и ненависть, хотел побыть в тишине, бесцельно смотря на водную гладь. - Ты не такой плохой, каким кажешься, - мои слова вылетели с губ прежде, чем я это осознала. Я хотела было оправдаться, но увидев его мимолётную улыбку, остановила себя. Он быстро вернул своему лицу суровость. Он отдёрнул себя, потому что не привык слышать подобное или потому что, был рад услышать эти слова? - Мне жаль, что ты лишилась сил. Этот Всадник удивлял с каждой секундой всё больше. Не зная как реагировать, моя привычная язвительность показала свое лицо: - Раз тебе так жаль, мог бы научить меня парой приёмчиков. Война промолчал, обдумывая что-то у себя в голове. Его серьезность меня напрягала, я же пошутила, почему он так задумался над этим. - У каждого бессмертного должна быть своя сила. Ты же стала пустышкой. Сначала его слова задели меня за живой, я могла бы даже разозлиться, но быстро поняла, что обижаться на правду глупо. Я грустно усмехнулась, посмотрев ему в глаза. - У всех нас случаются переломные моменты. И если пасовать перед каждым препятствием, перестанешь расти. - И ты никогда не сдаешься? Уголки его губ поползли вверх, а в глазах появился опасный блеск. Я не отвела взгляда. - Порывалась много раз. Но дружба и любовь заставляет двигаться вперёд. С лица Всадника пропала улыбку, он смотрел на меня с искренним непониманием. - Как это? Я застыла, силясь понять, он притворяется или действительно не понимает? Для меня это так естественно испытывать любовь, привязанность, самоотдачу. А он как будто и слов таких никогда не слышал. - Эм, - мой взгляд метался по залу в поисках ответа, на глаза попадались уже знакомые лица друзей и одинокая фигура Мальбонте в проходе балкона, который наблюдал за моим танцем с другим мужчиной. - Когда между тобой и кем-то есть нерушимая связь, ты чувствуешь поддержку даже на расстоянии. Ты наполняешься силой и решимостью только потому что думаешь о ком-то. Но самое удивительное, это когда в тебе просыпается необъяснимая тяга отдавать. Время. Силы. Жизнь. Я говорила от сердца, чтобы донести мысль Всаднику, а взгляд был прикован к Мальбонте, чьё присутствие помогло предать искренность моим словам. На последнем слове, я будто очнулась ото сна, подумав, что мои слова могут понять неправильно. Я посмотрела на Войну и у меня отбросило желание оправдываться. Он серьезно задумался над моими словами и я решила, что это будет хорошим завершением нашего танца. Мы поклонились друг другу и поблагодарили. Ещё какое-то время я наблюдала за ним и Чумой, но вскоре в зал вернулся Торендо, сопровождая женщину и мальчика. Я полностью переключила внимание на них, задаваясь вопросом не об этом ли ребёнке говорили бывший советник с Чумой? Я наблюдала со стороны, не решаясь подойти ближе. Прислушавшись к разговору Всадников и Торендо, я не нашла в них ничего интересного. Незнакомка отошла в сторону к стене, мальчик пошел вслед за ней, а я незаметно прокралась к ним. Опасаясь, что приближенные Чумы заметят меня, я спряталась за колону и тихо подозвала к себе девушку. Она посмотрела на меня, но, нахмурившись, так и не подошла. Тогда мне пришлось покинуть свое укрытие, выйдя на свет. Долго пообщаться мне с ней не удалось, нас заметил Торендо и быстро увел женщину с ребенком подальше от меня. Из всего что я узнала, стало известно что бессмертную зовут Улисса, а мальчика, ее сына - Титу, он разговаривает на языке тьмы. Когда-то давно Улисса потеряла свою сестру и было странно слышать от нее, что давно не общалась с другими бессмертными. Но больше всего меня заинтересовал ребёнок. Он необычный, не говорит на общепринятом языке и взгляд как у загнанного в угол детёныша хищника. Я подумала, что именно этого мальчика Чума с Торендо хотят использовать для ритуала призыва третьего Всадника, поэтому пристально наблюдала за ними, пока не почувствовала чей-то взгляд. Обернувшись, я увидела Мальбонте. Он стоял не далеко от меня и я чувствовала, как он приковал меня к полу своим грозным видом. - Не увлекайся. Не лезь туда, куда не следует. Его стальной голос не позволял перечить. Я сглотнула, чувствуя напряжение. - Мне нужны ответы, - я посмотрела в сторону и добавила чуть тише, чтобы услышал только он. - Я не могу полагать только на тебя. Он молчал, внимательно наблюдая за мной. Даже не смотря в его сторону, я ощущала как он изучает меня. Я не выдержала и посмотрела ему в глаза. Стараясь ни о чем не думать, я фокусировалась на его строгих чертах лица, черных глазах и плотно сжатых губах. Невольно подумала о поцелуе с ним и, осознав, что не учусь на своих ошибках, сразу отвела взгляд в сторону. Да, я скучала по его теплу и ласкам, но сейчас было не время. - Чума, скорей всего, догадывается об Ордене Сопротивления, - он сказал это так невозмутимо, словно мы обсуждали погоду. Я быстро посмотрела на него, затаив дыхание. Эмоции сменялись одна за другой, я не знала чему радоваться мне больше: тому, что я хоть в чем-то была права или тому, что он поделился со мной крупицей информации. Я чуть не задохнулась от волнения, делая шаг к нему. - Так ты... состоишь в Ордене? - я прошептала одними губами. Он изогнул бровь, посмотрев на меня так, будто я сказала несусветную чушь. - Нет. Я на стороне Всадников. По его тону я поняла, что он не врёт и отступила на шаг, обессиленно опустив плечи. Я поддалась эмоциям и начала задавать глупые вопросы. Поджав губы, отвела взгляд, мне нужно было взять себя в руки. Он знает об Ордене, но выступает за Всадников, значит у него с ними одни цели. И, если до сих пор все члены Сопротивления живы, то только потому что они нужны Мальбонте. Значит, первое чего он добивается, это прихода всех Всадников на наши земли. Но у меня по прежнему кое-что не укладывалось в голове. - Если вы откроете остальные печати, выпустив всех Всадников, то Небеса окажутся в огне. Учитывая упрямство Ордена, начнется война и, очевидно, преимущество будет на вашей стороне, - я посмотрела ему в глаза. - Ты этого хочешь? Сравнять тут всё с землёй? Мальбонте ухмыльнулся, но улыбка не выглядела зловещей, он будто восхитился тем в каком направлении я размышляю. - Весь мир будет полыхать, - его взгляд сверкнул недобрым огнём, ему нравилось то, о чем он говорил. - Ты правда этого хочешь? - Только в одном случае, - он подошёл ко мне ближе, сказав тише прежнего. - Если умрет тот, чьей смерти я желаю и выживет тот, кого я хочу спасти. Он был на столько близко, что я чувствовала его дыхание. Я сама перестала дышать, боясь спугнуть нашу близость. Сказанные им слова теплом разошлись по телу, мне хотелось верить, что во второй части предложения речь шла обо мне. Я пыталась найти эту надежду в его глазах. Но он на глухо закрылся от меня, тьма в его черных зрачках не позволяла чувствам пробиться наружу. И все же я верила, что они там есть. Наша связь должна для него что-то значить. Я сделала короткий шаг к нему и, не заметно для других, взяла его за руку, обхватив пальцы. Я говорила шёпотом, почти неслышно. - Десять лет назад я примкнула на твою сторону, потому что ты показал мне, что в мире всё не так однозначно, как кажется на первый взгляд, - я почувствовала как он сжал мои пальцы. - Делай что должен. А я буду действовать по ситуации. Он смотрел в глаза, пытаясь в них что-то прочесть. Я не отводила взгляд, позволяя ему это сделать. Атмосфера вокруг нас изменилась, напряжение спало и мы будто стали ближе, узнав друг друга лучше. - Не заигрывайся. Было не понятно, от заботы или от раздражения он это сказал, но его строгий тон звучал как приказ. Я не смела перечить. Кивнув, хотела отступить, но он крепче сжал мои пальцы. Я ждала, что он что-то скажет, но Мальбонте молчал. Его взгляд ничего не выражал, но пальцы скользнули между моих, сплетая наши руки. Это длилось мгновение и он сразу отпустил. Отступив назад на шаг, он принял ещё более грозный вид. Чума была права. Со мной он был нежнее и мягче, чем с ней или с кем бы то ни было. И это меня подкупало. Мальбонте не похож на того, кто будет очаровывать, чтобы потешить своё эго. Он больше напоминает безжалостную машину для убийств. Но в моих глазах он целеустремлённый мужчина со своей справедливостью, принципами и взглядами на мир. Его поведение на столько же неоднозначно, как моя вера в то, что он может меня любить. Но пугало не это, а то, что я готова следовать за ним, даже если он никогда в этих чувствах мне не признается. Он хорошо ко мне относился и этого будто было достаточно. Его любовь кажется не в словах, а в поступках. Таких мимолётных действиях, как сейчас. В таком случае, если это окажется правдой, его последние слова я могу расценивать как заботу. Я невольно улыбнулась, осмеливаясь принять это за факт. - Хорошо. Я буду осторожна. Его взгляд на секунду изменился, я заметила удивление, но быстро вернув лицу прежнюю строгость, он молча ушел. А я, оставшееся время до конца бала, провела на том же месте, наблюдая за окружающими.