Мадемуазель Аннабель

      Разумеется, после такого сообщения, всё в поместье Брианон встало с ног на голову. Слуги носились взад и вперёд, занятые приготовлением пищи, наведением порядка, подготовкой комнат для графа и его свиты, о размерах которой никто не знал. Аннабэль помогала матери без возражений, в то же время, думая о том, как некстати пришёлся визит графа де Вильгеруа, и смутно чувствуя, что ничего хорошего из этого не выйдет.       Всё утро следующего дня было посвящено выбору туалетов. Мадам Натали не принадлежала к тем женщинам, которые тратили на наряды целые состояния, зато она причисляла себя к тем, для которых забота о своём доме и хорошее мнение о нём других было превыше всего. Поэтому маркиза очень тщательно выбирала свой туалет. В тот день она надела алое бархатное платье, но из красного бархата были только лиф и верхняя юбка, расходившаяся впереди у талии и ниспадающая по бокам и сзади мягкими складками. Нижнюю же юбку изготовили из золотой парчи с вышитыми на ней красными шелковыми нитками цветами. Золотистым кружевом был отделан и вырез платья. Узкие рукава у локтей расходились белыми кружевными воланами, по краю расшитыми мелким жемчугом, а сверху украшенные бантами из той же золотой парчи. Двойные белые шелковые банты были и по бокам юбки. Завершали наряд красные бархатные туфельки, кружевная вуаль на голове, прикреплённая к скромной диадеме, золотой кулон с рубином и белый шелковый веер, расшитый золотистыми нитями. Это был самый лучший и самый дорогой туалет Натали, который она одела лишь один раз – на восемнадцатилетие Анны.       Самой же девушке казалось, что мать её сейчас красивее самой королевы и затмит всех дам из свиты графа. А юная маркиза и не помышляла никого затмевать, так как не считала себя красавицей. Но когда она взглянула на себя в зеркало после одевания, увиденное её приятно удивило. На неё смотрела молодая девушка невысокого роста, но стройная, с красиво уложенными золотисто-каштановыми волосами. На её всегда бледное лицо мама нанесла немного румян, и оно заметно похорошело. Но самыми привлекательными у Анны были её глаза – большие, карие, обрамленные густыми чёрными ресницами под изящно изогнутыми бровями.       Мама выбрала для девушки шелковое платье небесно-голубого цвета. Сей туалет украшала лишь белая кружевная шемизетка, скреплённая на груди чайной розой, и воланы из белого кружева на рукавах. И хотя наряд был довольно простой, он подчеркивал всё изящество Аннабэль.       Маркиз де Луази никогда не умел со вкусом одеваться, поэтому жена посоветовала ему надеть темно-синий камзол и светло-синие бриджи, а также белую рубашку с кружевным жабо и манжетами.       Все были готовы к приезду графа задолго до полудня, но когда на часах пробило двенадцать, никаких признаков приближения господина де Вильгеруа не появилось. В ожидании прошёл час, два, но никто так и не появился. Было уже около пяти вечера, когда отчаявшиеся дождаться гостей обитатели поместья услышали отдаленный шум. Выйдя на крыльцо дома, семейство де Луази сначала увидело облако пыли, впрочем, слишком маленькое, чтобы быть поднятым караваном экипажей. Когда облако рассеялось, на дороге показался одинокий всадник, который сдержано помахал встречавшим рукой.             - Это ещё кто? – недовольно побормотал маркиз.             - По-моему, это Юбер, месье, - сказала мадам Натали.       И действительно, въехав во двор, всадник соскочил с коня и пошёл к крыльцу. По мере его приближения всё более ясно вырисовывалось лицо Юбера. Молодому человеку было почти двадцать шесть лет, но он ещё не думал ни о чём серьёзном. Юноша не был родным братом Анны, так как Александр де Луази был женат дважды, но его первая жена умерла при родах, оставив отцу новорожденного сына. Натали была второй женой маркиза.             - Почему ты приехал так поздно? - сказал вместо приветствия сыну месье де Луази.             - Но, как я погляжу, не опоздал, - ответил Юбер, обводя взглядом пустой двор.             - Не дерзи отцу! – маркиз отличался вспыльчивым нравом.             - Александр,- вмешалась Натали, - Юберу нужно привести себя в порядок, пока ещё есть время, а свои нравоучения лучше оставить на потом.             - Будь по-вашему, - сразу сдался маркиз де Луази.