Мадемуазель Аннабель

      Прошёл июль с его жаркими днями, начался август. Листья на деревьях уже начали желтеть, и порывы сильного ветра срывали их с дрожащих крон, сначала поднимая вверх, а потом низвергая вниз, и эти разноцветные листочки, кружась и танцуя, опускались на землю, описывая в воздухе замысловатые линии и фигуры.    Каждый день Аннабэль наблюдала эту печальную картину и думала, что она чем-то похожа на такой листок, ибо на смену летней радости в её душу прокралась уже осенняя грусть. Такие печальные мысли вызывало одно единственное обстоятельство – Серж всё не приезжал.    И вот однажды в особо тёплый и ясный день на дороге послышался стук копыт. Анна вскочила со скамейки и бросилась к подъездной алее. Это он, он, он – отрывисто выстукивало её сердце. И оно, как всегда, не обмануло, то был действительно Он!    Серж соскочил с коня, как только завидел невесту, и бросился к ней. Припав долгим поцелуем к её руке, он быстро заговорил:       - О, если б вы только знали, как я рад вас видеть! Я думал, что умру. Но теперь я счастлив.    - Почему вы не приезжали так долго? – с притворной строгостью спросила Анна. Она хотела всем своим видом выразить упрёк, но её голос прозвучал на удивление нежно.    - Вы получили моё письмо? Там я писал вам, что дела держат меня в столице, но я ежедневно, ежеминутно думал о вас! – голос шевалье звучал убедительно и пылко. – Поверьте, я считал дни до встречи с вами, но теперь, когда почти всё готово, мы больше не расстанемся.    - Я очень хочу вам верить, Серж, - только и смогла произнести маркиза.    - Вы сомневаетесь? - удивился Сан-Рэсс. - Но я приехал за вами, чтобы отвести в Париж, где нас обвенчают в любой церкви, да хоть в Соборе парижской богоматери, ежели пожелаете!..    Анна много слышала о соборе Нотр-Дам де Пари, и мечтала в нём хотя бы побывать, а уж о том, чтобы там венчаться…    - Аннабэль, - вывел девушку из раздумий голос жениха, - я хотел бы засвидетельствовать своё почтение вашим родителям.    - Ах да, конечно, - очнулась от ошеломления маркиза. - Пойдёмте.          И молодые люди направились к дому.             Всё семейство де Луази было безумно радо видеть своего будущего родственника. Серж рассказал, какие приготовления были проведены в Париже, и поинтересовался, что сделали, в свою очередь, здесь, в Брианоне. Услышанное удовлетворило обе стороны, и Сан-Рэсс объявил, что пора отправляться в столицу. Но сборы решили отложить до следующего дня, а сегодня устроить праздник в честь жениха и невесты.             Ужин удался на славу, и не столько благодаря вкусной пище, сколько из-за отличного настроения, которое придал всем приезд дорогого гостя. И, надо сказать, Серж был бесподобен: шутил, рассказывал интересные истории, искусно льстил…            На следующее утро в доме началась суматоха, какой не было, пожалуй, со времени приезда графа де Вильгеруа. И слуги, и господа носились по дому, собирая вещи, заканчивая начатые накануне дела и давая последние распоряжения.              Наконец к вечеру всё было окончено. Обитатели Брианона с ног валились от усталости и готовились ко сну. Не спалось одной лишь Анне. И не мудрено! Завтра наступит день, который навсегда изменит её жизнь. И девушка чувствовала вполне понятное волнение. Не выдержав, маркиза набросила на плечи шаль и проскользнула в сад. В саду было удивительно тихо, даже сверчок молчал. Анна прошла в беседку и села на скамеечку. Она думала о Париже, свадьбе, новых знакомых, другой, такой непривычной, жизни…              - Мадемуазель? - услышала она позади себя удивлённый голос.             Девушка вздрогнула и обернулась. У беседки стоял Макс.             - А, это вы, Максимилиан, - выдохнула маркиза. - Вы, как всегда, подкрались не заметно.             - И, кажется, опять испугал вас, - осторожно улыбнулся молодой человек, - но и вы, как я погляжу, себе не изменяете. На улице уже темно, а вы опять одна.       - Но на сей раз у меня есть оправдание – завтра я уезжаю из усадьбы и, вероятно, надолго.             - Уезжаете с ним? - спросил грум. Анне в его голосе почудилось презрение.             - Почему ты так пренебрежительно выделил последнее слово? - нахмурено спросила она.             Максимилиан заколебался, но потом решился и произнёс:             - Вы меня, конечно, простите, мадемуазель, но если вы всё же спросили, то я вам отвечу. Не нравится мне ваш жених. Что-то в нём есть м-м… нехорошее.             - Что ты себе позволяешь, Макс, ведь ты совсем не знаешь месье де Сан-Рэсса!             - Вы правы, не знаю. Но я вижу, так сказать, чувствую. Он, казалось бы, и внимателен с вами, и любезен, а не верю я ему. И смотрит он на вас, когда вы не видите, как-то странно. Мне думается, что он в чём-то вас обманывает.             - Да как ты смеешь говорить так! - с искренним негодованием воскликнула Аннабэль. - Кто ты такой, чтобы судить такого знатного и благородного господина, как шевалье?!             - Ваша правда, я никто, - с грустью ответил парень и, развернувшись, зашагал прочь.             Вернувшись к себе, Анна принялась беспокойно метаться по комнате.             «Как он смеет говорить, даже думать такое?! - размышляла она. - Серж один из лучших людей, которых я знаю. И смотрит он на меня с любовью!».             Но параллельно тому, как проходило возмущение, приходил здравый смысл. Аннабэль всегда отличалась способность к анализу как своих, так и чужих поступков. Она полагала, что человек ничего не делает без какой-либо на то причины. Но почему Максимилиан так сказал? Какие у него были на то основания? Ведь Макс не похож на человека, что будет баснословно обвинять другого. Возможно, он просто завидует Сержу? Нет, пожалуй, зависть ниже его достоинства. Или юноша просто боится, что его не возьмут в Париж? Вот это ближе к истине. И, успокоившись, маркиза уснула с твёрдым намерением пригласить в столицу Макса.

* * *

            «Да, и правда, кто я такой, чтобы указывать господам? Всего лишь конюх, слуга!» - думал Максимилиан, возвращаясь в свою ,,опочивальню”.             Молодой человек улёгся на тюфяк, набитый соломой, и устало закрыл глаза. Ему было досадно, что его благородный порыв оказался не оценён. Но, Макс вынужден был признаться самому себе, в глубине души он ожидал такой реакции. Да и как могло быть иначе? Ведь его подозрения строятся на его собственных догадках, а не на хоть каких-нибудь фактах, и не имеют никаких, кроме его чутья, доказательств. Да и что можно доказать влюблённой девушке! Последняя мысль неприятно кольнула сердце Максимилиана. Он не знал, почему это ему так не по душе, ибо Макс просто ещё не понимал, что влюбился в мадемуазель Анну.