Спектромантия в мире пара и магии.

Ступив за порог бабушкиного жилища, Виталий раскрыл баулы, а затем, следуя указкам хозяйки дома, стал всё развешивать и раскладывать, в чём ему активно помогали носившиеся то там, то здесь призраки, в силах которых было контактировать с физическими объектами, в отличие от их коллег из особняка его родителей, которые сами удивлялись, как их прозрачные тела не провалились ещё под пол. Их измышления о природе своих тел останавливались на том, что они могут летать или «стоять» на воздухе просто оттого, что они до сих пор не могут принять, что они призраки, и лишь отринув прошлую жизнь, они могут пройти там, где не пройдёт ни одна живая тварь, если, конечно, она не будет использовать соответствующую магию. После наведения порядка они принялись за еду, в готовке которой также принимали участие в основном призраки. Бабушка же лишь разожгла огонь путём преобразования духовной энергии в тепловую. Конечно, похлёбка из мяса и грибов по вкусу и запаху уступала даже самому заурядному блюду из тех, что он привык видеть за те пять лет своей недолгой новой жизни, однако он прекрасно понимал, что ему нужно съесть всё, выказав тем самым уважение той, от которой зависела его дальнейшая судьба в этом мире, к тому же наградой за поедание всей этой стряпни был десерт из сладостей и сушёных плодов, которые ещё оставались после поездки. Так или иначе, он наелся до отвала, а затем лёг в гамак, не забывая при этом слушать, что говорит ему бабушка, севшая напротив него на небольшую табуретку. Рогатый же пёс стал бегать вокруг них, оставляя остаточный след в виде восьмёрки или знака бесконечности. — Хороший был пёс, — начала отшельница, погладив рогатого призрака по темечку. — Он был готов следовать за своим хозяином хоть в могилу. — Да, было дело, — глядя в потолок, ответила её внучка. — Кажется, она принадлежала какому-то козлотавру, который служил у нас ещё до моего рождения. Его призрак очень волнуется, когда долго не может найти его. — Занятно, кажется, я видела его, когда он ещё был живым. А что он делает с тобой? — Не знаю, сам запрыгнул ко мне, когда я уезжала. Даже не знаю, что его хозяин будет делать без него. — Он ушёл. — Что? — Он ушёл, — повторила бабушка. — Когда призрак обретает полное смирение, он теряет то, что держит его в мире живых, и просто уходит. Может, он попал на небеса, а может, и в преисподнюю. Одним богам ведомо, что случается с теми, кто снял оковы нашего бренного мира. — А почему его пёс не ушёл вслед за ним? — Серех его знает, это ж собаки. Их даже если долго дрессировать, всё равно могут отвлечься на мелкую дичь и убежать. Может, вот этот рогатый так привязался к тебе, что захотел, чтобы ты была ему новой хозяйкой. Ваши души ведь малость похожи. — В смысле похожи? — В том. Неважно, человек или зверь, душа есть у всех, и у кого есть схожесть в строении духа, те сами не понимают, как притягиваются. Эх, молодёжь, всему вас надо учить… Хотя на первых порах прощаю, тебе же лет семь, да? — Пять. — Ах, так тебе всего пять. А говоришь почти как взрослая, видать, духи ваши сильно помогли. — Да, бабушка, а как вы поняли? — Сама такой была, и бабка моя, только путь шамана ей давался намного ху… Не успела она договорить, как за считанные доли секунды вокруг них образовался огромный зелёный магический круг, а затем все духи перепугались так же, как и две единственные живые души — отшельница упала с табуретки, схватив при этом край гамака, в котором лежала её внучка, что заставило и её упасть тоже, благо высота падения была небольшой, отчего обе отделались лёгким испугом и тупой болью в районе спины. Посмотрев вверх, они увидели высокую женщину, чьи пышные формы были закутаны в синее платье с золотой росписью, а на её зелёных волосах вальяжно уселась тёмно-синяя остроконечная шляпа, имевшая лягушачьи глаза и прорезь для рта, полного мелких зубов. И самое главное — вместо ног имелось два прозрачно-серых хвоста, тянувшихся аж до верхней трети бёдер, промеж которых Виталий успел увидеть чёрные обтягивающие шортики, служившие ей, по-видимому, в качестве панталонов. — Обо мне сплетничаете? — произнесла призрачная женщина, на вид которой было не больше сорока. — Какая же милая у тебя ученица. Что скажешь? — Спасибо, пра… эм… прабабушка? — преодолев лёгкий испуг, выдавила из себя Рина. — Эй, мы тебя не звали, — проворчала её бабушка, сделав усилие, чтобы опереться на табуретку и встать. — Серех тебя дери, ещё ману мою воруешь. — А вот нехрен было делать своим духом-хранителем того, кто во всём лучше тебя. — Не дожидаясь вопросов от пра-правнучки, призрак прародительницы явил её взору таблицу своих данных. — Смотри и завидуй. [Имя: Ходзë Минако Пол: женский Уровень: 125 Сила: 60 Выносливость 105 Интеллект: 115 Восприятие: 115 Удача: 95 Вера: 95 Ловкость: 100 Харизма: 105 Магический потенциал: 0,9] — Как такое возможно? — не понял Виталий, посчитав затем, что дух-хранитель его бабушки его не услышит, однако она услышала. — Можно ведь качать уровень и показатели только до ста. — Кто тебе это сказал? — подлетев к девочке, поинтересовался предок. — Ну… мама. — Твоя мама не врала, большинство могут качаться лишь до ста, но если сильно попросить у богов, то можно подкачаться ещё сильнее. — Попросить у богов? — Украсть один артефакт, — начала бабушка, но затем вновь упала с табуретки. — Ай! — Я ничего не крала, — фыркнула Минако, — этот артефакт будто бы специально лежал, чтобы я взяла его. И вообще, я передала эту способность, этот особый навык тебе, так что не смей упрекать меня. — Это того не стоило, — парировала её внучка. — У меня порог вырос лишь до сто пятого уровня, но я еле дошла до девяносто первого, и вообще, ты чуть весь свой отряд не угробила! — Ну не угробила же. Каждый сам решает, когда стоит рисковать своей жизнью, а когда нет, тем человек и отличается от неразумного зверя, что есть у него сила воли. Может быть, я за свою ста двенадцатилетнюю жизнь сделала много необдуманных решений, но чей памятник стоит на Аллее Героев в столице Великой Империи Людей? А-то! — Подожди, ты не выглядишь на сто двенадцать лет, — не поверил Виталий, — на вид тебе под сорок. Призраки ведь выглядят в лучшем случае такими, какими они были на момент смерти. — Под сорок? Что за неуважение! Мне всего семнадцать, — попыталась отшутиться призрачная дама. — Видишь ли, аристократы и архимаги могут позволить себе магию смены внешности либо её сохранение так, что даже в сто лет ты будешь выглядеть как невеста на выданье. — Правда, внутри всё будет медленно гнить, — добавила её внучка, после чего ещё раз упала с табуретки. — А пол можно сменить? — Можно сменить всё, что угодно, хоть стать водным драконом, но, опять же, некоторые сходили с ума и кончали с собой, поняв, что новое тело было им не нужно, а старое уже не вернуть. А зачем ты спрашиваешь? Ты, случаем, не из этих… — Минако подлетела совсем близко и прошептала на ухо: — из исекайнутых. — Да, — шёпотом ответил Виталий, а затем вокруг них обоих образовался звуконепроницаемый купол. — А ты тоже? — Я пришла сюда из Японии, это такая большая страна, окружённая морями, неподалёку от великого континента. В мире, из которого ты родом, есть она? — Да, это на востоке от моей страны. А в твоём мире есть Россия? — Ро… сши… йя, — начала вспоминать гостья из страны восходящего солнца, — это та варварская страна дальше Китая, которая направила к нам четыре корабля с севера при императоре Сакурамати? Или это какая-то страна? Мой дед просто не сильно различал вас, разноглазых с крестами. — Может быть. Я сам плохо помню историю своей страны. Говоришь, сменить пол вполне возможно? Ты знаешь как? — Не интересовалась. В этом мире, в отличие от нашего с тобой, родиться женщиной — не приговор, а если ты почётный воин или знатная дама, то живёшь как богиня. Можешь хоть завести гарем из любовников. — Нет, спасибо, предпочитаю любовниц. Я ведь всё ещё мужчина. — Как это смешно звучит из уст пятилетней девочки. Ладно, подрастёшь, можешь делать всё, что угодно, только сначала пройди испытание. — Испытание? Какое? — Скажем так, я называю его Испытанием Кишок. — Это типа Испытания Травами или Испытания Храбрости? — Виталий попытался вспомнить аналогичные термины из аниме и японских игр. — Скоро сам всё поймёшь, — обрастая ногами, она тут же сделала шаг в созданный ею же портал, — если, конечно, выживешь.