Дуэт каннибалов

Сознание вернулось обрывками, выныривая из густой тьмы. Его выдернула на поверхность музыка. До боли знакомая мелодия, въевшаяся в память до последней ноты. Его собственный трек. Вокруг царил кромешный мрак. Руки, скованные грубой веревкой, немели за спиной. Ноги тоже связаны, лишая малейшей надежды на побег. А во рту… что-то большое, круглое и подозрительно сладкое. Яблоко. Су-бон, несмотря на всю хреновость ситуации, криво усмехнулся про себя. Ну точно как яблоко во рту у запеченной свиньи. Кажется, он еще не до конца осознавал всю глубину пиздеца, в который угодил. Постепенно мрак в голове рассеивался, позволяя рассмотреть детали. Он был не один. Рядом, как мешки с картошкой, валялись другие тела, тоже без сознания. По крайней мере, ему показалось, что это были трупы. Музыка гремела где-то под самым черепом. От сырого, холодного пола пробирал озноб. На нем были только трусы. Кожа нестерпимо чесалась, и тут же по ноге пробежала какая-то мерзость. Сороконожка. Она ползла прямо в сторону паха. Инстинктивный рывок ногой заставил веревки врезаться в кожу. И тут он заметил его. Парня обрамляли черные пряди, слипшиеся от пота и крови, оттеняя болезненную бледность лица. В полумраке лисьи глаза поблескивали хищным огнем. Су-бон заметил этот взгляд, когда тот пару раз зачем-то обернулся. На нем был кухонный фартук, густо забрызганный кровью, бурые пятна которой уже успели засохнуть, превратившись в мерзкую корку. Он стоял спиной к Су-бону, склоняясь над длинным, покосившимся столе, и, казалось, увлеченно осуществлял какие-то манипуляции с тушкой. Только при ближайшем рассмотрении становилось понятно, что это «что-то» когда-то было человеком. Медленно, смакуя момент, он обернулся на Су-бона, услышав его робкое шевеление. Взгляд пронзил насквозь. Лицо с острыми скулами и тонкими губами, тронутыми легкой, почти незаметной усмешкой. Впалые щеки подергивались в нервном тике. Су-бон, несмотря на то, в какой заднице оказался, невольно позавидовал. Огромный подвал, сырой и холодный, пропахший гнилью и металлом. Вдоль стены, на длинной магнитной полосе, красовалась внушительная коллекция ножей – от огромных тесаков до тонких филейных, каждый из которых, казалось, ждал своего часа. «Вот же повезло подонку, тоже хочу столько штук разных!» — Пронеслось в голове у рэпера. Су-бон начал дергаться и что-то сердито бубнить сквозь яблоко во рту. Брюнет подкрался к нему и склонился так близко, что Су-бон почувствовал его дыхание на своей щеке. В полумраке подвала глаза незнакомца казались почти чёрными, а в прищуре таилась зловещая, хищная усмешка. — С добрым утром, — промурлыкал он, как кот, играющий с мышью. Су-бон попытался дернуться, но верёвки впивались в запястья, как стальные жгуты. Даже пальцы немели от напряжения. Брюнет отстранился, грациозно развернулся и, пританцовывая, вернулся к столу, где продолжал неторопливо что-то делать. Его голос, фальшивя, подхватывал мотив, доносившийся из динамиков. Су-бон нахмурился. Это же его трек. Он выложил его года полтора назад, и, бля, он сам его обожал. Рэпер бессильно побарахтался, силясь освободиться, но быстро понял тщетность своих усилий. Веревки были затянуты намертво. С тяжелым вздохом он откинулся назад, на грязную стену, и прикрыл глаза. В голове пульсировал бит его собственной музыки. Он начал машинально трясти головой в такт, стараясь унять дрожь. Во рту мешалось яблоко, противно давя на зубы. Резким движением сомкнул челюсти, разгрызая сочное яблоко на части. Хрустящие осколки брызнули во все стороны, а влажная мякоть вывалилась изо рта и с глухим стуком упала на пол, покатившись прямо к ногам брюнету. Тот даже не вздрогнул. Ни единого движения. Надо же, какая уверенность в своих узлах, в своей власти. Су-бон, задыхаясь от напряжения, с отчаянием дернул руками, но веревки, казалось, только сильнее впились в кожу. Он уже лежал на холодном, пыльном полу, чувствуя, как онемели конечности. Сквозь зубы вырвался приглушенный стон. Нужно что-то придумать. Напрягая все мышцы, он начал ерзать по полу, пытаясь найти хоть какую-то опору. Каждая попытка вызывала острую боль, но отступать было нельзя. Вдруг, он почувствовал, как одна из веревок немного ослабла. Сердце забилось быстрее. С удвоенной энергией он продолжил свои мучения, и вот, наконец, с тихим треском веревки разошлись. Провозившись с проклятыми веревками целую вечность, он наконец почувствовал долгожданную свободу. Запястья горели огнем, кожа потрескалась, но сейчас это было неважно. Главное – он вырвался. Стараясь не шуметь, поднялся на ноги. Тело дрожало от напряжения и усталости. Брюнет, как ни в чем не бывало, продолжал заниматься своим делом, даже не подозревая, что за его спиной разворачивается драма. Напевая под нос трек, он склонился над столом, что-то увлеченно делая. «Ну вот и твой звездный час,» – подумал Су-бон, с ненавистью глядя на его затылок. «Сейчас я тебе покажу, кто здесь главный, понял, да? Жить захочешь – по-другому запоешь». Су-бон скользнул вперед. Каждый шаг давался с трудом, но желание отомстить придавало сил. Он почти добрался. Еще немного, и он сможет высказать этому типу все, что о нем думает. (Вернее сожрать его и парочку трупов спиздить в придачу.) Он подошел вплотную, чувствуя тепло, исходящее от брюнета, и запах его одеколона, смешанный с чем-то терпким и неприятным. В затхлом воздухе витал тошнотворный запах крови. На столе, залитом багровым светом, покоился расчлененный труп. Парень, склонившись, методично разделывал тушу. Холодные, отрубленные ноги уже лежали отдельно. Кожа бледная, почти белая. Видны тонкие нити вен, проступающие сквозь полупрозрачную кожу. На одной из ног, ближе к колену, небольшое родимое пятно, еле заметное в полумраке. Срез неровный, рваный. Видны мышцы, сухожилия, кости – всё вперемешку. Края среза покрасневшие, местами пропитаны засохшей кровью. Запах железа и гнили проникает в ноздри. Пальцы на ногах ухоженные, с педикюром. Лак на ногтях слегка облупился, но всё ещё видно, что был нежно-розового цвета. На одной из щиколоток виднеется след от браслета, бледная полоска на бледной коже. Стопы слегка вывернуты. Видно, что мышцы напряжены, что говорит о том, что в последние мгновения жизни испытывали сильную боль. Головы нет. И крови тоже. Она свернулась, запеклась. На месте шеи – рваный край. Алая, влажная мякоть, похожая на мармелад, поблескивает в луче света, просочившемся сквозь щель в двери наверху. И в этом жутковатом свете проглядывает кислотно-зелёный отблеск от предохранителя. Су-бон прервал тишину: — Йоу, поделишься? Парень вздрогнул и замер. Внезапно глаза брюнета засверкали нездоровым огнем. Он с яростным рыком схватил со стола ржавую пилу, стоявшую рядом с мясорубкой, и с диким криком бросился на Су-бона. – Ахуел совсем?! Я тебя сожру! Слышишь?! Живьем сожру! Твое гнилое сердце вырву и скормлю бродячим псам! Су-бон расхохотался, запрокинув голову. Выебывается. Смех у него был какой-то холодный, нездоровый, аж мурашки по коже побежали. – Ой, боюсь-боюсь! Прямо до икоты напугал! А ты уверен, что сам не станешь десертом? Знаешь ли, у меня тоже есть свои… гастрономические пристрастия. Каннибал на каннибала – это будет эпично, как считаешь? Брюнет невольно отпрянул. Собрав всю свою волю в кулак, он с диким, нечеловеческим воплем бросился на Су-бона. Тот, вместо того чтобы струхнуть, только захихикал, как ребенок, предвкушающий веселую игру, и начал ловко уворачиваться от хаотичных взмахов пилы. – Ну что ты, как маленький, – приговаривал Су-бон, грациозно лавируя между столами и стульями, будто танцуя. – Давай поиграем в догонялки! Поймаешь – съешь меня на ужин! А не поймаешь… ну, ты сам знаешь, что будет, правда? Эта гонка по кругу в мгновение ока превратила комнату в поле боя. Брюнет крушил все вокруг, как взбесившийся бык на корриде, а Су-бон, хохоча и подпрыгивая, подстрекал его еще больше, смакуя чужую ярость. Ярость парня достигла предела. В порыве гнева он выхватил из кармана шприц-пистолет со снотворным и, не целясь, пальнул в Су-бона. Тот рухнул на пол без сознания. Брюнет, тяжело дыша, потащил его к тесной, ржавой клетке, стоявшей в темном углу комнаты, и с торжествующим хлопком захлопнул за ним дверь. Замок клацнул. Довыëбывался. Брюнет буравил взглядом Су-бона, скорчившегося в клетке. Победа? Скорее, глоток воздуха перед новым погружением. Он нутром чуял: этот гадёныш так просто не сдастся. Но сейчас… сейчас ему нужна передышка. Собраться с мыслями, прикинуть, что делать дальше. Его взгляд снова приковала клетка. Су-бон лежал без движения, но парень не сомневался: этот тип прикидывается. Чувствовал каждой клеточкой кожи. Эта гремучая змея что-то замышляет. Нужно быть начеку. Он окидывал взглядом свой урожай. Связанные трупы, разбросанные по полу, один болтался под потолком, как куколка гусеницы. Все мертвы, кроме Су-бона. Он сам не понимал, почему до сих пор не прикончил его. Знал ведь, что начинать надо именно с этого гада, но… что-то его останавливало. Музло прикольное. Посмотрев на рэпера, скрючившегося в тесной клетке, он хмыкнул. Даже выпрямиться не может. Вздохнув, он вернулся к трупу на столе. Музыку включать не стал. Он едва успел сделать неглубокий надрез от солнечного сплетения, как хотел уже располосовать живот одним уверенным движением, но тут Су-бон вцепился в решетку, яростно дергая прутья, отчего его аж передернуло. — Слышь, выпусти меня, а то реально сожру тебя! Брюнет устало вздохнул, положил нож и подошёл к клетке. Сел на корточки. Он просунул руку в клетку и нерешительно положил её на голову рэперу, слегка похлопал, как собаку. В ту же секунду Су-бон, не раздумывая, вцепился в его руку зубами. — С-с-с…. — прошипел парень, сквозь стиснутые зубы, а потом усмехнулся, — Какое стоп-слово?! Отпусти! Наконец, с трудом вырвав руку, он отскочил от клетки, злобно глядя на Су-бона. Кровь сочилась из рваных ран. — Ладно, ладно, псих, угомонись, — проговорил он, встряхивая руку. Брюнет задумался. Су-бон отвесил ему смачный подзатыльник, протянув руку сквозь решётки. — Эй, да ты же Нам-су! Точно тебя помню, ты там в зюзю был! Нам-су скривился. Он сразу понял, о какой вписке идет речь, вспомнил точные детали, где она была и когда. — А, вспомнил наконец? А я тебя сразу узнал. Гю. — Ну это понятно, как великого Таноса можно не узнать? — Во-первых, я там не самый упитый был, во-вторых… — Нам-су, слушай… выпусти меня уже, а? Ну пожалуйста… Тут ужасно тесно. Обещаю, в этот раз ничего крушить не буду. Даже помогу труп расчленить. Су-бон расплылся в хитрой, почти зловещей улыбке, от которой у Нам-гю невольно перехватило дыхание и вырвался короткий вздох. — Ага, размечтался. Я тебя выпущу, а ты мне потом таких пиздюлей навешаешь, что искры из глаз полетят.… — сказал Нам-гю, а потом внезапно добавил: — Но глазки у тебя, конечно, красивые, спору нет. В голове Су-бона вдруг вспыхнул флешбек – первое убийство. Ну, как убийство… Сам он никого не убивал, просто добил, как падальщик, терзающий еще теплое тело. Этот привкус крови, липкий и мерзкий, снова заполнил рот. Нам-гю резко вскинул руку и ткнул Су-бона прямо в глаз. Тот взвыл от боли и инстинктивно сжал его запястье рукой. — Ага, спасибо, уж не лишай меня их, — прохрипел рэпер, пытаясь разжать хватку Нам-гю, — Ты чё… совсем? — Да чё ты выёбываешься? Я бы прям сейчас взял и воткнул в тебя два пальца… Ой, ну, в смысле, в глазницы. Нажал бы посильнее, и выдавил твои глазки. А потом… потом начал бы выковыривать твой мозг по кусочкам, знаешь, такими тонкими, дрожащими ломтиками. Сначала самый верх, где у тебя всякая хуйня, типа как рэп читать, а потом глубже, туда, где страх прячется. Достал бы его, этот страх, и заставил бы тебя его сожрать. Су-бон смотрел на него, как на законченного идиота, слушая эту бредовую, полную больной фантазии тираду. В его глазах плескалось недоумение, смешанное с легким отвращением. Влажные фантазии Нам-гю ему что-то напоминали... — Слушай! — Су-бон вдруг вцепился в ржавые прутья решетки, побелевшими пальцами сжимая холодный металл. Казалось, слова брюнета стали последней каплей, запустившей безумный механизм в его голове. — А давай я помогу тебе чем-то? — Ты чё несешь, псих? — Нам-гю скривился. — Я буду убивать… Ну, ты же понимаешь, да? А ты будешь готовить. Ну, типа, как шеф-повар... Помогать друг другу будем, прикрывать, — глаза лихорадочно блестели. — А, типа как семейная пара? Может, собаку ещё заведем, чтоб кости грызла? — Нам-гю устал сидеть на корточках. Сплюнув под ноги, он шлепнулся задницей прямо в месиво из кишок и полупереваренной пищи. Брезгливо поморщившись, он машинально схватил склизкую «веревочку» и, словно макаронину, начал засасывать ее в рот. Неожиданно, с мерзким хлюпом, содержимое кишки брызнуло в лицо Су-бону, оставляя на его щеках и подбородке отвратительные ошметки. — Ну, бля, Нам-су, я серьезно! — Су-бон отшатнулся, вытирая лицо рукой. — Это выгодное предложение! — А ты уверен, что я не съем тебя? — Нам-гю облизнул губы, ухмыляясь. На зубах застрял кусочек чего-то похожего на хрящ. — А зачем тебе это? У тебя вон сколько еды. — Ну а может ты сможешь отвести от меня подозрения? Ну, придумать что-нибудь. — Подозрения? — Есть чувак, который никак отъебаться не может. Все роет, роет... — Типа как детектив? — Типа, да. — Ну так обставь всë как надо. Выпусти меня, и я помогу тебе… Нам-гю поднялся. Пошаркал по затхлому подвалу, где каждый шаг отдавался гулким эхом в гниющих досках пола. Бросил взгляд на несуществующие часы на запястье, криво усмехнулся и выдавил: — Ладно, допустим. Но без приколов, усек? Выкладывай свой гениальный план. Тут, знаешь ли, в любой момент может нагрянуть целый отряд копов. И тогда нам обоим пиздец. — Да расслабься, ничего не будет, я в этом деле, как рыба в воде. Хотя, если твой сраный детектив и правда такой прошаренный, можно для него целое представление замутить, чтоб наверняка поверил. Короче, ты просто залезаешь в гроб, прикидываешься дохлым, а я тут над тобой слезы крокодильи лью, причитаю, как мне хуево без тебя. — Точняк, а давай еще парней позовем, чтоб массовку изображали? Типа похоронная процессия… — О, а у тебя вообще друзья-то есть? — Ага, есть пара-тройка отморозков, один как раз за этим ебучим детективом приглядывает. Скоро доберется до этого захолустья, по-любому. Свистнет, если эта мразь к дому подбираться начнет, тут же к нам только одна дорога ведет. Так что время у нас еще есть. — Постой, мы что, не в городе? Куда ты меня вообще затащил? — Нет уж, увольте. Мы в ебенях, где даже крысы боятся срать.

***

Нам-гю, затаив дыхание и надеясь, что Су-бон не бросится на него с объятиями, дернул за ржавую щеколду клетки. Рэпер, как пробка из бутылки, вылетел наружу и плюхнулся прямо в месиво из кишок и внутренностей, щедро сдобренных какой-то склизкой, зеленоватой жидкостью. Не поморщившись, он небрежно отряхнул свои фиолетовые волосы, которые, кажется, стали еще ярче в этом апокалиптическом освещении подвала. Брюнет кинул ему в руки какие-то пижамные штаны. — Я рад, что нашел родственную душу, dude, — ухмыльнулся он, надевая их. — Понимаю, ты в ахуе от встречи с легендой, но… — Ой, иди на хуй, а, — перебил его Нам-гю, демонстрируя рэперу средний палец. — Тут поблизости кладбища есть? — Ну, да. — Are you serious?! Да ладно, как нам подфартило! Гнилое не люблю, но гроб пригодится. Нам-гю тяжело вздохнул. С содроганием сорвав с себя окровавленный фартук, он поплелся к выходу из подвала, стараясь не поскользнуться на жиже, покрывающую ступени. Су-бон вывалился из подвала и, жмурясь от непривычного света, окинул окрестности ленивым взглядом. — А у тебя тут, знаешь, прямо пастораль, — криво усмехнулся он. — Я зря тебе доверился… — пробурчал его спутник, пряча взгляд. — Да ладно тебе, не зря. Мне-то с тебя какой навар, чтоб подставлять. Он хлопнул Нам-гю по плечу, от чего тот едва не пошатнулся. — Короче, пошли. The dead are waiting for us. До кладбища добрались быстро. Ночная прохлада пробирала до костей, а редкие фонари бросали на покосившиеся надгробия зловещие тени. Нам-гю ёжился, кутаясь в тонкую куртку, а Су-бон, напротив, казался вполне довольным, несмотря на то, что был голым по пояс. — Ну, где тут наша сегодняшняя виновница торжества? — промурлыкал он, оглядываясь по сторонам. — Молода, надеюсь? А то со стариков один прах сыплется, никакого профита. Нашли могилу быстро — свежий холмик земли, увенчанный венками и табличкой с фотографией какой-то девицы с глупой улыбкой. — Во! — Су-бон ткнул пальцем в фото. —Look at how cute she is, наверняка при жизни в инстаграме зависала. Он плюнул на могилу и достал лопату. — Ну что, по коням? Гробокопатели, вперед! Земля поддавалась на удивление легко. Нам-гю копал молча. Су-бон же, напротив, балагурил без умолку, отпуская пошлые шуточки. Часа два промаялись. — Интересно, она в чем похоронена? — хихикал он. — В кружевном белье или в чем мать родила? At least the dead woman will please the eye! Бля, я заебался! Через пару часов лопаты звякнули о дерево. — Вот он, домик мертвой девочки! — радостно воскликнул Су-бон. — Сейчас мы его аккуратненько откопаем и вынесем. Главное, не разбудить принцессу. А то вдруг ей не понравится наш overnight visit. Крышка гроба поддалась с противным скрипом. В нос ударил тяжелый, сладковатый запах разложения. Су-бон заглянул внутрь с любопытством. — Ну что, красотка, как тебе в земле? — пробормотал он, осклабившись. — Не скучно тут одной лежать? Сейчас мы тебя немного проветрим… Он достал из гроба окоченевшую руку покойницы и потряс ею, словно здороваясь. — Ну, привет, senorita! Не сердись, что мы тебя потревожили. Нам-гю ухмыльнулся, заправив непослушную прядь за ухо, но тут же напустил на себя серьезность. С Су-боном стоило быть настороже, все-таки тот был не промах. Брюнет не был уверен в своих силах.