Дуэт каннибалов

— Да не то чтобы прям воняет. Су-бон с каким-то даже умилением окинул взглядом свежий бугорок земли: — Пять дней всего, как зарыли. Свежачок ещё! Нам-гю, с тяжким вздохом, отшвырнул крышку гроба, валявшуюся поодаль, и, не церемонясь, скинул тело обратно в яму. Су-бон тут же встрял: — Да брось, чё ты. Нормальная тёлка была. Красивая, могли бы и... — Да какая там нормальная. — Ну, подпухла слегка… делов-то. — Фу, гадость. — Тебе чё, бабы противны? Нам-гю пару секунд молча закидывал яму землей, дожидаясь, пока этот рэпер-недоносок соизволит подсобить. Тот, словно делая одолжение, лениво взял лопату и принялся небрежно швырять комья вниз. Кладбище оказалось крохотным, скорее уютным, чем мрачным, будто созданным для домашних животных. Тишину нарушало лишь сбивчивое пыхтение Нам-гю да глухой шелест земли, осыпающейся в яму. Гроб – ладно сбитый, добротный, явно не из дешевых. На тёмном небе не проглядывало ни единой звёздочки. — Гроб потом можно спихнуть, кстати. Сосновый, добротный, — нарушил тишину рэпер. — Кому, гений? — Ну… купи у меня гроб! — Это вообще-то мой гроб. — Да я тут вкалывал больше твоего! — Не смешно. Кряхтя и матерясь, они вдвоём, надрываясь, тащили этот сраный ящик. Намгю, пятясь, прокладывал путь, а Субон тащил гроб с другой стороны. Каждый раз, когда рэпер хоть на миг давал слабину, и ящик кренился, брюнет испепелял его взглядом, полным ярости. — Держи, блин, нормально… — пробурчал Нам-гю. Рэпера это занудство, похоже, начало всерьёз бесить. — Эй, Нам-су, ты чё-то вообще изменился. — Как будто мы тут с тобой друзья не разлей вода. — Да ладно тебе! Ты ж мой фанат, я знаю. Помню, как ты на той хате ко мне подлизывался. — Ты меня с кем-то… — Ты меня с кем-то путаешь, — перебил его Су-бон, передразнивая. — Да ты слишком много о себе мнишь. Су-бон ухмыльнулся и вдруг совершенно неожиданно бросил свою часть гроба, скрестив руки на груди. Брюнет побагровел от злости и процедил сквозь зубы: — Да ладно... — Давай не будем ругаться, my boy. Просто возьми свои слова обратно. Ты вообще прихлебателем был. — Да я тебе щас в табло дам! — Что ты? Что ты мне сделаешь? Да ты жив сейчас только потому, что я так захотел, — улыбнулся Су-бон. — Чего?! Я тебя сейчас обратно в клетку запру! — взревел Нам-гю и кинулся на Су-бона. Нам-гю впечатал кулак в челюсть рэперу, отчего того повело назад, а взгляд наполнился звериной злобой. Мгновенно схватив брюнета за горло, он приложил его головой о шершавую кору дерева: — Ах ты, сучёнок! You'll regret being born! Нам-гю попытался вырваться, но безуспешно. Видя беспомощность противника, рэпер презрительно усмехнулся и отпустил его. – Дохлятина. Баб не бью. Нам-гю, ловя ртом воздух, воспользовался секундной передышкой и со всей силы саданул Су-бона в пах. Тот согнулся, зашипел, а брюнет навалился сверху, вцепившись в горло. – Сука! По яйцам! – прохрипел рэпер. – Точно девка, блять! Лучше бы не позорился! Внезапно схватив Нам-гю за волосы, Су-бон резко перевернул его, придавил к земле и принялся яростно бить головой о торчащий из земли камень. — Да ладно тебе, чего обижаешься? — Я тебе не подпевала! – выплюнул Нам-гю, получив еще один удар в лицо. Су-бон, похоже, решил завязать с жалостью и со всего размаху врезал ему в нос. — Ты должен знать свое место! И никто не смеет идти против Таноса! Нам-гю взвыл, схватившись за искривлённый нос. В глазах плескалась ненависть, когда он прожигал взглядом фиолетового, нагло ухмыляющегося гада. Тот, словно дразня, снова вцепился ему в волосы, оттягивая кожу на затылке: — Помни, где твоя конура, щенок. — Да ты вообще-то у меня на территории! — Значит, скоро это будет моё место. Камень прилетел рэперу прямо в репу, и тот, рухнув всей своей немаленькой тушей, придавил Нам-гю. Нам-гю только и смог выдавить из себя вздох, прежде чем скинуть с себя эту гору мышц и уложить его в гроб. Обернувшись к дому, он прикинул расстояние: тащить гроб несколько метров – то еще удовольствие. Недолго думая, он рванул обратно, прихватил веревку, обмотал ею гроб и поволок его за собой. Дома он вытащил «хозяина» и, не церемонясь, закинул обратно в клетку. Клетка, изъеденная ржавчиной, покрылась острыми краями, которые не раз царапали руки Нам-гю. Рядом, на сером бетоне, лежали кишки — скользкие, окровавленные трубки в багровой луже, часть из них зажата под ржавым дном клетки. В полумраке Нам-гю включил фонарик на телефоне. Луч осветил фигуру Су-бона. Что-то внутри удерживало его от расправы. Су-бон почти свой. Он понимает его. Они могли бы стать командой, хотя эта мысль и царапала где-то внутри. Мерзость вокруг вызвала урчание в животе. Нам-гю выпустил тяжкий вздох, и тишину разорвал пронзительный трезвон телефона. Не часто ему звонили. Словно ужаленный, он схватил трубку. Бэкхён. Его старый друг, по совместительству барыга и ходячая головная боль, а конкретно сейчас он еще и детектива старкерит. – А? – Кажется, он просек, где ты. Ну, примерно. Прет в сторону твоей хибары, я точно знаю, уши погрел, и, знаешь… как бульдозер, ничто не остановит. Я ему жучок подкинул на тачку, крадусь следом еле-еле... – Бля! Ну, какого хрена ему не сидится на месте! Ему же сказали - не лезть! И как он такой проницательный… – Что делать будешь? Он уже, кажется, Ёнволь миновал. – Бля… – У тебя в запасе час, лучше съебись. Твоя хижина за полчаса может сгореть. – Понял. Притворяться мертвым сейчас – ну такое себе удовольствие, особенно в этом склепе, где и так трупов как грязи. И людей нет, какие уж тут похороны без апостолов? Надо было все обставить по-человечески, чтоб правдоподобнее вышло, а самому с этим не справиться. Нам-гю торопливо запихивал вещи в машину: добротный гроб, пакеты с мясом… Спустился в подвал. Четыре трупа, чья-то оторванная нога и Су-бон в клетке. Жалко, конечно, барахло пропадает, но что поделать. Руки дрожали, когда он поливал все бензином. Из клетки донеслось: – Ну ты stupid. Щас обольешься, потом сам полыхнешь, как спичка. – Су-бон устало потер лоб. – Блин, зачем я это сказал…I'd like to see you burn. – Ты о чем вообще? – Нам-гю подошел к клетке, будто собирался облить бензином и его. – Ты еще и одежду запачкал. Это тебе не кино, придурок. Нам-гю усмехнулся, разглядывая пятна, стянул кофту и нагло уселся прямо на клетку, постукивая по прутьям: – Щенок должен знать свое место. Помолчи лучше. – Да пошел ты! Я тебе, между прочим, ямы копал, а ты… Ты что, меня сжечь хочешь? Да ладно, ты же… – вдруг Су-бон резко ткнул его пальцем сквозь решетку прямо в задницу. Нам-гю подскочил. – Да, сожгу. Хотя… Не сожгу, если скажешь, что щенок – это ты. – Ты просишь самого Таноса об этом? Нам-гю прижал палец к губам: – Тссс, тише, мальчик. Хочешь косточку? —брюнет поднял с грязного пола какую-то жуткую кость, больше похожую на склизкий хрящ мерзкого желтоватого оттенка. Теперь кончики его пальцев лоснились слизью и кровью, собранной с пола. – Ты угораешь, что ли? – Щенки не умеют говорить. — Да ладно тебе. Неужели твое самолюбие так расплющило от правды? Хвостом за мной вилял, как… как… — Щенок. Тише ты. Будешь хорошим мальчиком? Су-бона изнутри начало жечь клокочущей яростью. Никто и никогда не смел с ним так… Сверху вниз. Но он ни за что не покажет, как его это задевает. — Эй, это у тебя что, типа флирт такой? — Пошел на хрен. Говори: «Я щенок». — Да я тебя в пять раз сильнее, ты как вообще смеешь… — Если собака кидается, есть три пути: переехать её к чертям (в нашем случае – сжечь к чертовой матери), усыпить или… воспитать. Я бы, знаешь, выбрал третий вариант. — Как великодушно, аж тошнит. Нам-гю глянул на часы в телефоне и вдруг в панике принялся поливать все вокруг бензином. — Ну, хватит дуться-то, а. Я тебе помочь хочу. Может, даже обниму, я ведь помню, как ты тогда ко мне… — Да заткнись ты уже! Брюнет выхватил первый попавшийся под руку кирпич, так яростно стиснув его, что ноготь хрустнул и надломился. Без промедления он швырнул кирпич в сторону клетки. Прутья отозвались лязгом, разнесшимся по подвалу. Но рэпер не обратил на это внимания: — Ты боишься меня, трусишка. Нам-гю сжал кулаки, кровь ударила в лицо. Резким шагом он приблизился к клетке и со злостью пнул её ногой. Металл взвизгнул. – Кто тут у нас в клетке?! – Ну и что? Боишься меня, да? Чуешь, что я сильнее тебя – вот и держишь взаперти. – Чушь не неси. – А вот и нет! Бу-у-у! Нам-гю устало выдохнул. Его руки, предательски дрожа, принялись возиться с замком. Будь что будет… Может, и вправду поможет. Только вот казаться слабым перед этим типом не хотелось до чертиков. Раз дал отпор, даст и второй. — Помогай. Он швырнул канистру Су-бону прямо в руки, тот только зевнул лениво, потягиваясь. — Знаешь, это было грубо. Ты думаешь, я вот так просто забуду, что ты выкинул? Су-бон медленно надвинулся на Нам-гю, и тот невольно побледнел. — Обратно в клетку захотелось? — А может, теперь твоя очередь там посидеть? Брюнет сжал кулаки до белых костяшек. — У меня… У нас времени в обрез. Этот... —Да-да, слышал твой разговор, – перебил его рэпер. — Ты сказал, поможешь. — А ты меня щенком в клетке называл. Так полезай туда, а я все сделаю. — Не буду! Нам-гю судорожно выхватил зажигалку. Су-бон ухмыльнулся, наслаждаясь его паникой (или просто выпендривался, кто его знает). —У меня бензин, у тебя огонь… Мы отличная команда, puppy! Брюнет стиснул кулаки, чувствуя, что этот тип ни к чему не относится серьезно. Хотелось просто врезать ему, но… в драках он профан. Он нервно глянул на часы. — Чего застыл? Боишься? Ну давай, залезай в клетку, для справедливости. Это… проверка на доверие. Я тебя либо сожгу, либо вытащу отсюда. Прищурившись, он вперил взгляд в колесики клетки – одно из них предательски отвалилось. Сердце бешено колотилось. Зря он его выпустил. Нам-гю не мог просто так взять и продолжить обливать все бензином. Во-первых, канистра у этого недорэпера, во-вторых, нельзя даже спиной к нему поворачиваться. Нам-гю вздохнул: — Послушай, если сюда приедет этот урод, то нам обоим не поздоровится… – Да знаю я. Поэтому лезь в клетку, let's not get hysterical. – Да зачем тебе это?! – Чтобы по-честному было. Как видишь, я нормально прошу. – Да чтоб тебя! Какой же ты кретин! – выплюнул Нам-гю так, что, казалось, стены вздрогнули. – Это я-то кретин?! – Су-бон вскинул канистру, угрожающе наклоняя её, словно собирался окатить бензином своего взбесившегося дружка. – Всё, ладно, щенок я, щенок! Доволен?! Теперь давай заливай, у нас времени в обрез! — брюнет закатил глаза. Рэпер скривился в ухмылке и принялся старательно поливать подвал, с особым остервенением проходясь по клетке. Выбравшись наружу вместе с брюнетом, он чиркнул зажигалкой. Пламя жадно лизнуло бензин, дверь наглухо захлопнули. Затем они перешли к дому, решив добавить жару и там. – Так, puppy, вот тут ещё плесни, – командовал Су-бон, тыча пальцем в комнату, пока Нам-гю послушно орудовал канистрой. – Я. Не. Щенок! Зря я тебя из клетки выпустил, – прошипел Нам-гю, багровея от ярости. Су-бон метнулся к брюнету и, вцепившись в его волосы, грубо задрал ему голову. Тот сжал челюсти и закрыл глаза: – Да отвали ты от моей шевелюры! – Сам патлы отрастил. Отлепившись друг от друга, они засуетились, ускоряя процесс. Почувствовав злой запах дыма, тянущийся снизу, переглянулись и поняли – пора валить. Кинули зажигалку и выскочили из дома. Пулей помчались к машине Нам-гю. Вдруг рэпер завопил: – Чур, я за рулём, щенок! – С какого перепугу?! Машина моя! – Уже не отпираешься, что ты щенок? Грызи косточку на заднем сиденье! Нам-гю, недолго думая, прыгнул за руль, но Су-бон снова схватил его за волосы, пытаясь вытащить наружу. – Собаки не умеют водить! – Вот именно! Не трать время, прыгай на пассажирское! Нам-гю вцепился в руль и резко газанул. Машина рванула с места, а рэпер остался стоять рядом с домом, пожираемым пламенем. Скрестив руки на груди, он ухмыльнулся, подумав: «Вернется, никуда не денется». Брюнет затормозил метров через несколько, с открытой дверью и заорал: – Эй, Су-бон! Ко мне! Су-бон аж покраснел от злости. Остаться – никак нельзя, но и откликаться на эту издевку тоже выше его сил! Но он все же медленно, с угрозой в каждом шаге, двинулся к Нам-гю. А этот наглый лис, только ухмыльнувшись, начал медленно отъезжать, заставляя фиолетоволосого прибавить скорость. – Да ты… Ты… Да ты, блядь… Он рванул вперёд, распахнул дверь, прежде чем Нам-гю успел набрать скорость, лишив его возможности запрыгнуть, и плюхнулся на пассажирское сиденье. – Хороший мальчик, — натянуто улыбнулся Нам-гю. – Нет, это ты… Да пошёл ты на хер. Су-бон скрестил руки на груди, глядя в окно, а Нам-гю расплылся в самодовольной ухмылке. Машина неслась в чернильную ночь, салон пропах железом, старой кровью и кислым потом. Брюнет набрал Бэкхена: – Ну, чё там, всё ровно? – Ага, тянет резину чего-то. У вас там как, горит уже? – Да, думаю, минут через тридцать в пепел превратится. – Нормально. Всё равно он смекнет, кто там побывал. Су-бон влез в разговор, недовольно буркнув: – Я ж говорил, не примчится он так быстро, а ты «десять минут, десять минут»… – Сам же орал, чтоб валили оттуда побыстрее… Щенок, – Нам-гю сбросил вызов, даже не попрощавшись. – Это я-то щенок?! И куда мы вообще премся? Сколько у тебя тут халуп в округе? Нам-гю в ответ лишь растянул губы в тихой, зловещей улыбке. Это не осталось не замеченным. — Че, правда, что ли? И у тебя там тоже хавка есть? – Су-бон немного оттаял. — Да нет, там брат мой с племянницами живет. Он, кстати, в какой-то сфере медицинской работает, с удостоверением о смерти подсобит, надеюсь. — Не думал, что у тебя вообще родня какая-то есть. Они знают, что ты… ну, это… особенный? – Скоро узнают, – Нам-гю хищно прищурился. – Ты че, внатуре их жрать собрался? – А ты у нас что, святоша, что ли? – С чего вдруг? Мне вообще похер. – Ага, похер. А на той вписке ныл, как побитый пес. – Чего? – Ну, в бассейне… Су-бон аж желваками заиграл от бешенства. Нам-гю, подливая масла в огонь, прошипел: – Ты мне, кстати, тоже проблем подкинул. Пока я сам по себе всю эту хуйню мутил, никто и не догадывался. А как ты кровище в бассейне наплескал, так сразу все засуетились из-за... остатков. Мне пришлось заметать следы за тобой. Поджоги устраивают, чтобы несчастным случаем прикрыться, тупая ты псина. – Я тебе щас устрою, псина! – взревел рэпер, вцепился Нам-гю в волосы и с силой приложил его головой о дверцу машины. Нам-гю, от неожиданности, чуть не потерял управление и машина резко вильнула с дороги. *** Машина взвизгнула шинами, чудом избежав столкновения с придорожным столбом. Нам-гю выматерился сквозь зубы, пытаясь удержать контроль над ситуацией. Су-бон не унимался, продолжая остервенело колотить его головой о приборную панель. – Прекрати, придурок! Сейчас разобьемся нахрен! – взревел Нам-гю, отбиваясь локтем. Ему удалось вырваться, и он со всей силы ударил Су-бона по лицу. Тот отшатнулся, хрипя от боли и злости. Кровь брызнула на обивку салона. – Ты… Ты у меня еще пожалеешь! – прорычал Су-бон, вытирая кровь с губы. Он попытался снова наброситься на Нам-гю, но тот был быстрее. Резким движением он выхватил из-под сиденья монтировку и замахнулся. – Только попробуй еще раз дернуться, – прошипел Нам-гю, его глаза горели яростью. Су-бон замер, оценивая ситуацию. Монтировка в руках Нам-гю выглядела более чем убедительно. Он отвернулся к окну, тяжело дыша. Напряжение в салоне автомобиля было настолько густым, что его можно было резать ножом. Тишину нарушало лишь хриплое дыхание разъяренного Су-бона и мерный гул мотора. Остаток пути они проехали в молчании, каждый погруженный в свои мысли, полные ненависти и презрения друг к другу. Что до расследования. Как Нам-гю умудрялся скрываться и проворачивать все свои делишки, оставаясь незамеченным – загадка. Но детектив Джувон почуял неладное. Ему советовали замять дело, твердили, что это юношеские фантазии, но Джувон знал Нам-гю. Когда-то они были друзьями, когда брюнет толкал дурь в своем баре. И стоило же Нам-гю оступиться, оставив свой росчерк в доме пропавшей девицы. Прямо на зеркале, её же помадой. Больше ни единой зацепки. А Су-бон? По большей части предпочитал проституток, вызывал их к себе. Су-бон старался, но мелкие огрехи были. Джувон все валил на Нам-гю. А Бэкхен знает все о личной жизни детектива, следит за ним, не сводит глаз, за щедрую плату волшебной травой. Волшебной травой... – Да ёб твою мать! Ёб, ёб, ёб! – Нам-гю забился головой о руль, словно пытался выбить из себя дурные мысли. – Да ладно тебе, сам напросился… – Да не в этом дело! Сука, все вроде перепроверил, но нет же! Дома нычка знатная осталась, трава – убой! Ах, блин! Су-бон отвесил ему подзатыльник, как нашкодившему щенку: – You're really stupid. – Все равно бы тебе не дал, – буркнул Нам-гю и снова уставился на дорогу. Су-бон, как ни в чем не бывало, залез в бардачок, выудил пачку чипсов с беконом, закинул ноги на торпеду и развалился на сиденье, чавкая во всю глотку. Нам-гю бросил на него усталый, сверлящий взгляд. Су-бон улыбнулся: – Эй, Нам-су. – Нам-гю. – Нам-су, ты вообще не сечешь. Ты Нам-су, потому что я Су-бон. Догнал? – Не вижу логики, – процедил брюнет, сжимая руль так, что побелели костяшки. – Да ладно, my boy. Вот раньше ты знал свое место… – Да блин! – взорвался Нам-гю, перебивая его. – Да, я был подпевалой, доволен? Но только потому, что вокруг тебя слишком много шума было. Понимаешь, я такой человек, мне нужно… За кем-то тянуться. Но теперь ты мне даром не всрался. Су-бон принялся жевать чипсы с утроенной злостью: – Да как ты смеешь так со мной разговаривать? И чего ты тогда со мной тащишься? – Да какого хуя я с тобой вообще связался?! – взревел брюнет, взвизгнув тормозами у обочины. – Проваливай к хуям собачьим! – Не-а, – прощебетал Су-бон, будто о погоде говорил. – Я, кажется, ясно выразился: на выход! Су-бон состроил такую страдальческую гримасу, что впору было слагать баллады о его несчастной судьбе, и сладко заныл: – Нам-су… Ну мы же одна банда! – Да пошел ты нахуй! И желательно подальше отсюда. – Да ладно тебе, чего взбеленился-то? Слушай, тут у меня были просто крышесносные конфетки… – Су-бон запустил руку в задний карман джинсов, надеясь на чудо, но нащупал лишь пустоту. – Минуточку… Сейчас, сейчас… – Я серьезно. Исчезни. Су-бон извлек кармана увесистый крест. Нам-гю криво усмехнулся: – Внезапно решил замаливать грехи? – Да не, смотри… – Фиолетовый вихрь волос склонился над крестом, расщелкнул его… а там – пшик, ноль, зеро. Брюнет надменно вскинул бровь, одарив его взглядом, полным презрения и лёгкой брезгливости. – И что это должно означать? Инсталляция в стиле «экзистенциальный кризис»? – Эм… Кончились, – беззаботно пожал плечами Су-бон и зашвырнул крест себе под ноги. – Но всё равно, послушай, я ведь… Я тебе помогаю, отвечаю. Я помог пожарчик организовать… – Су-бон принялся загибать пальцы, словно перечислял свои многочисленные подвиги, – гроб эксгумировал, да я тебя еще и морально поддерживаю! А кто еще будет кричать «Давай, жги!» в самый ответственный момент? Нам-гю со всей дури врезал по рулю, аж клаксон взвыл от обиды, и, прожигая Су-бона взглядом, молча утопил педаль газа в пол.

***

Наконец, после изматывающей тряски по ухабам в течение двух с половиной часов, тачка выплюнула их прямо перед каким-то скрюченным домишкой в каком-то районе Кëнджу. Дом этот, видать, повидал виды и не одну сотню дождей – судя по облезлой краске и уныло провисшей крыше. Двухэтажный, с качелями во дворе, которые, казалось, просили о пощаде после каждого движения. А вокруг – туман клубился между деревьями. Су-бон, с ленцой потягиваясь, вывалился из машины, даже не дождавшись, пока Нам-гю соизволит развязать свой язык. Подковылял к качелям, ухнул на них всем своим весом и тут же поморщился от жуткого скрипа. Нам-гю пронёсся мимо, целясь прямо в крыльцо. – Ещё задницу там твою заклинит, – проворчал ворчливо, не оглядываясь. Стук в дверь, и вот она – девчушка, лет тринадцати, собственной персоной. – Оппа? – Здравствуй, Юна. Твой папа дома? – Сейчас, сейчас позову, – девочка метнулась вглубь дома, к лестнице на второй этаж. Су-бон подкатил следом и, не мудрствуя лукаво, отодвинул Нам-гю плечом, протискиваясь в дом. О разувании, похоже, он и слыхом не слыхивал. Нам-гю аж взбеленился, кулаки сжал, но промолчал. Только процедил сквозь зубы: – Хоть бы калоши свои снял, придурок, а то нас тут мигом выставят… – Калоши?! Да ты… Да ты хоть представляешь, сколько они стоят?! – Су-бон скинул один кроссовок и замахнулся, готовый преподать Нам-гю урок хороших манер прямо лицом к обуви. Но в прихожей возник мужчина. Ну, вылитый Нам-гю, только лет на пять старше и размером с небольшого медведя. Сон-гю. Нам-гю словно смотрел в мутное зеркало. Тот же измученный взгляд, что порой искрился лукавством, та же болезненная бледность кожи. Только волосы короче, да щетина пробивается. Замер на секунду, будто не веря своим глазам, а тот выдавил улыбку, кивнул и обнял брата. – Здорово… Какими ветрами? – Перекантоваться надо у тебя. – Наркота? – …Да, – Нам-гю даже попытался изобразить подобие стыда, опустив глаза в пол. – А это что за хуй? – брат Нам-гю скользнул взглядом по Су-бону. – Ты чё, не слышал обо мне? - возмутился Танос. Брат лишь хмыкнул.

***

Су-бон чувствовал, как внутри него нарастает раздражение. После общения с Нам-гю, который, по мнению Су-бона, не знал границ, в его груди поселилось неприятное, липкое чувство. Никто раньше не позволял себе так грубо разговаривать с ним, да еще и оставаться после этого в живых. Глаза Су-бона невольно остановились на Нам-гю, чей взгляд хищно скользнул по его племяннице. В памяти всплыл их разговор в машине: «Скоро узнают». Да, он далеко не идеален, но до кровожадности Нам-гю ему далеко. Воспоминания о Чжун-хи и его нереализованных фантазиях кольнули сознание. Может, он слишком мягок? Скорее, труслив перед своей совестью. Эти мысли подталкивали его к необходимости быть жестче. Нам-гю перекрикивался с Сон-гю, который возился со сваркой. Су-бон сидел на столе, затягиваясь вейпом, и тупо смотрел на искры. Он уже не вслушивался в их разговор — что-то из вежливости, дежурные вопросы о житье-бытье. Но по повадкам Нам-гю было видно, что он уже подбирается к главному, к ебанутому плану. А в машине, между прочим, лежат человеческое мясо и гроб. Вскоре Су-бон понял, что братья действительно похожи: вечно хмурые, рычат, часто закатывают глаза. Но Нам-гю все-таки был другим, это бросалось в глаза. Хотя Су-бон и не отличался эмпатией, было очевидно, что у этого парня нестабильная самооценка. Зато приспосабливаться к ситуации он умел виртуозно. Ему удобно, когда Танос рядом — вот тебе смех над каждой шуткой, хождение по пятам и раболепное молчание по первому требованию. Выбрал себе фаворита, а на остальных фыркает и огрызается, особенно на девчонок — они слишком много внимания Таноса на себя перетягивают. А потом, видно, либо переключился на кого-то другого, либо просто забился в свою раковину и стал еще злее и угрюмее. Иногда Нам-гю даже казался харизматичным, раньше Су-бон думал, что это для привлечения внимания. Брюнет какое-то время повторял какие-то его фразы или движения.Только рэпер на него, прямо скажем, особо и не смотрел. А теперь его задело, что брюнет перестал подпевать. Ну раз уж пошли сравнения, то братец его — тот же, только уверенности в себе побольше. У этого точно нет проблем с самооценкой. Внезапная тишина, повисшая между братьями, вывела Су-бона из этих размышлений. Пока Су-бон клевал носом, Нам-гю, по всей видимости, уже успел раскинуть свой хитроумный план. Сон-гю скривился в кислой усмешке и с плохо скрытым презрением процедил: — Похоронная процессия? Да вы что, серьезно?