Дуэт каннибалов

На пятый день рядом с оскверненным трупом лежала мертвая девушка. Нам-гю застонал и потянулся за новой дозой обезболивающего. Су-бон молча пододвинул ему упаковку, сам, скрутившись, сидел напротив, на полу. Тошнота опять накатывала волнами. Что насчёт нового гостя и ноги Нам-гю? Той ночью Танос вернулся в каюту, ведя за собой девчонку с аптечкой в руках. Она, услышав о срочности дела, не стала задавать лишних вопросов о том, кто они такие и что здесь происходит. Но стоило ей переступить порог, как ее пробрал ледяной ужас. Брюнет, откинувшись на стену, сидел на полу, обхватив израненную ногу и тихо стонал. Но взгляд ее приковала не глубокая дыра в его ноге, а то, что лежало рядом. Труп. Истерзанный, с вывороченными внутренностями и надкушенными органами. От смрада слезились глаза. Она тактично промолчала, когда от Таноса несло падалью, но тут не выдержала. Руки и колени задрожали, лицо побелело, как полотно. – О, Три Драгоценные! Какой кошмар! Су-бон растерянно перевел взгляд с Нам-гю на девушку, а затем процедил: – Эй, шевелись давай! А то сама на его месте окажешься. Нам-гю оторвался от самобичевания и устало посмотрел на вошедших. – Девчонка? Девчонка торопливо кивнула, опустилась на колени перед Нам-гю и дрожащими руками выудила из аптечки необходимое. Аккуратно развязала футболку Су-бона, после чего Нам-гю резко выхватил её у неё и прикрыл свой пах. Взглянув на рану, она побледнела. Кровь сочилась сквозь разорванную плоть, обнажая кость. Запах железа ударил в нос. – Ну… тут без швов никак, – пролепетала она, стараясь не смотреть на окровавленную дыру. Пальцы не слушались, и игла несколько раз соскальзывала с кожи. – Да побыстрее ты делай, – огрызнулся Нам-гю, бросив исподлобья злобный взгляд на Таноса. Его темные глаза метали молнии. – А чего смотришь? У меня, между прочим, вон что, – Танос ткнул пальцем в место, где когда-то был сосок. Сейчас там была лишь изуродованная плоть под коркой запекшейся крови. Пока девушка накладывала швы, Танос маячил у нее за спиной с мачете. Лезвие тускло поблескивало в полумраке. – Чего у тебя руки дрожат? Нормально делай, – бросил Нам-гю небрежно. Он поморщился от боли, когда игла задела нерв. – Нам-гю, полегче с выражениями. Она ведь помочь нам хочет, верно? – вступился Танос. Его голос звучал странно, с каким-то напускным сочувствием. Девушка испуганно кивнула, и он выдавил мрачную усмешку. – Ага, а потом отпустим ее, как миленькую. Да, Танос, ты что, больше ни на что не способен? Смотри, какая красавица – как же такую обижать? Неженка, что ли? – Это я-то неженка? – Танос нахмурился. Нам-гю хмыкнул сквозь стон боли и снова откинулся на стену, ударившись затылком о шершавую поверхность. Боль была адская, но уже привычная. К тому же, девушка вколола ему хорошее обезболивающее. Как только Танос увидел, что она заканчивает, его взгляд встретился со взглядом Нам-гю. В следующее мгновение он занес руку над девушкой, но затем медленно, неуверенно опустил мачете. Нам-гю ухмыльнулся. Танос сжал кулаки, покраснев от злости и унижения. Он резко схватил девушку за шею, процедив сквозь зубы: – Я тебе не моралист… Девушка отчаянно брыкалась, сопротивляясь, но в глазах не было слез, только ужас. Нам-гю демонстративно отвернулся, разглядывая свою ногу и аккуратные швы. Затем, еле как, болезненно постанывая от каждого движения, откинул футболку Су-бона и приподнял свой таз, чтоб натянуть трусы. Таноса, уязвленного тем, что на него не смотрят, перекосило от ярости. Он молниеносно свернул девке шею. Хруст костей прозвучал оглушительно. – Неженка? – Неженка, – хмыкнул Нам-гю, бросая взгляд на скрюченное тело и застывшего Таноса. Танос заскрипел зубами и, выхватив мачете, принялся озверело кромсать шею девушки, с остервенением водя лезвием туда-сюда. Кровь брызнула во все стороны, заливая одежду. Затем он принялся за губы, оттянул одну, отрезал ее и с жадностью съел. Приговаривая: – Вот теперь неженка? Неженка? С диким рыком он принялся раздевать ее, рвать одежду в клочья, тут же вспарывая живот. Кишки вывалились наружу, перемешавшись с кровью. Запах смерти заполнил каюту. Су-бон схватил кровавую веревочку и начал резко выдирать её из живота. Он ощутил влажность и тепло. Кишки скользкие, они как будто сопротивляются, пытаясь остаться на своем месте, но усилие рук берет свое. Петли тонкого кишечника начинают выползать наружу, одна за другой, Танос закидывает их себе за плечо. Они розовые, блестящие, переполненные химусом – полупереваренной пищей. В воздухе появляется характерный резкий запах. Толстый кишечник более грузный, вытаскивать его сложнее. Су-бону приходится применять усилие, чтобы оторвать его от брыжейки, которая крепит его к задней стенке живота. Он задел часть печени, от чего она вывалилась наружу. После всего этого он грубо оттолкнул труп и перевернул его на спину, садясь на её ноги. Стянул с худых бедер юбку вместе с трусами, открывая своему виду её интимные места. В животе была огромная дыра, открывающая вид на наполненный желудок и даже на поджелудочную. Кровавыми руками он схватил её колени и раздвинул её ноги. Лоно было очень сухое, аккуратный клитор находился чуть ниже, чем обычно бывает. Су-бон прикусил губу и осторожно раздвинул складки, обнажая внутренние губы, уретру и влагалище. Танос успокоился. Зыркнул на Нам-гю, неловко так, слегка расстеряно сказал: — Не хочешь... Со мной её? Ну, на двоих... — Нет, не хочу. Мне больно встать, чтоб поссать сходить, не говоря уже о том, чтоб такой хуйней с тобой заниматься, — раздражённо сказал Нам-гю и отвёл взгляд. — Почему хуйней-то? — Не хочу я, ясно? Фиолетовый пожал плечами и начал расстёгивать ширинку, отпустив колени бывалой девушки. — А смазка у тебя есть? — Нет, откуда? — раздражённо бросил брюнет. — Ну, ты же всё с собой взял. Он встал на колени, спустил джинсы и, не смущаясь, начал гладить свой член прямо перед лицом Нам-гю. Тот невольно сглотнул и, осознав, куда смотрит, быстро отвёл взгляд. Зачем-то он сжал бёдра, но тут же поморщился, когда двинул больной ногой. Танос взял труп девушки за таз и прижался к её половым губам головкой. Ощущая лишь сухость, он всё же отметил, что тело было ещё тёплым. В этот момент Нам-гю сказал: — Погоди. Нет, не надо. — Почему? — Замер Су-бон. — Мне потом... мне потом её есть противно будет. — Есть противно, да? — с лёгкой улыбкой спросил Танос. — Да. Отвали. Нам-гю слабо улыбнулся, спрятал лицо в ладони и попросил: — Убери свой фаллос от моего лица. — Хорошо. Танос пожал плечами, натянул штаны и спрятал свой полувозбуждённый член. Странно. — А есть не будешь? — тихо и робко спросил Нам-гю. Это было совсем не похоже на него в последние дни. — Нет, меня немного тошнит. Как нога? — Получше... — брюнет бросил взгляд на тугую повязку. — Потом надо будет перебинтовать и обработать. — Я могу помочь. — Не стоит. — C'mon. Наступила пауза. Молчание. Судно мирно покачивалось на волнах, укачивая их. Су-бон начал читать свой рэп, а Нам-гю картинно закатил глаза. — Мой флоу как лава из вулкана, рифмы взрываются, будто динамит, Я царь горы, тут без вариантов, кто не согласен – сразу выбит... — Да ладно тебе... — Чего? Нам-гю, ты my princess, my muse... — Какая, на хуй, принцесса? Какая муза? Ты чё... — Ну... Мой принц. А что? — Да ты задрал... Сначала Спящая красавица, теперь принц? Посмотри как ты ногу мою раздрочил, я даже боюсь вспоминать, что... — Сеньор, вы обижаете. Почему я не могу проявлять к вам благоговение? — Перебил его Танос. — Да пошёл ты, — Нам-гю тихо хмыкнул и попытался скрыть неловкую улыбку. — Не разделите ли ужин сегодня со мной, сеньор? Мы подаём отличные почки... — Танос хмыкнул и кивнул в сторону трупа. — Я спать хочу, — прервал его Нам-гю, — и заканчивай с этим, когда ты на меня внимания не обращал, помнишь? Вот пусть будет также. — А, понял, ты на это дуешься, my boy. Little boy. — Пошёл ты. — Sorry. Послушай, Нам-су… — Танос подался вперед, хищно сужая глаза, — ты не так уж и глуп, как я думал. Даже милый. И чертовски мне нравишься. — Нравлюсь? Я нравлюсь? — растерянно пробормотал брюнет, тут же стараясь скрыть смущение под маской недовольства. — Мы что, в начальной школе? И вообще, Нам-гю. — I like you. — Я что, невнятно говорю? Мы что… — Нам-су, послушай сюда. Я мог бы сказать, что люблю тебя. Но… ты нравишься мне. По-настоящему. И этого достаточно. — Это я уже уяснил, кажется… — Так что насчет того, чтобы я тебя поцеловал, my boy? — Танос наклонился к Нам-гю, тот едва заметно отстранился, но в глазах плясали черти. — Придурок, от тебя несет… – От тебя тоже. В этом и плюс. Запах смерти – это же романтика. Нам-гю отвернулся, стараясь скрыть замешательство, но Танос был слишком близко, слишком настойчив. — Знаешь, а ты умеешь обезоруживать, — пробормотал Нам-гю, стараясь вернуть утраченное самообладание. — Но я всё ещё не понимаю, чего ты хочешь. И не смей романтизировать нашу ситуацию, ведь... — Это красиво, — Су-бон окинул взглядом каюту, на полу которой красовались два изувеченных трупа и кровь покрывала его, — И ты красивый. Перестань отталкивать меня... Нам-гю. Брюнет шумно сглотнул, сердце колотилось в груди. Собрав волю, он поднял глаза, приблизился и коснулся губами губ Су-бона. Тот отреагировал мгновенно, прижимая его затылок ладонью, стремясь впечатать этот момент в память навсегда. Нам-гю болезненно проскулил, чувствуя острую боль в нижней губе, но не отстранился. Су-бон почувствовал, как по телу разливается странная, незнакомая дрожь. Вчерашний поцелуй с Нам-гю стерся из памяти, а случай с гробом и поцелуем-то назвать нельзя – Нам-гю был без сознания. Это был их первый настоящий поцелуй. До этого Танос целовался много раз, но это было только слабым отголоском настоящих чувств. Чужие губы, накрашенные вульгарной помадой с горьким привкусом, приторно-сладкий косметический аромат, чужие накладные ресницы, царапающие щеки, удушающий запах духов… Обтягивающая одежда, мягкие, податливые тела, колготки в сетку… Все это казалось фальшивым и наносным. А сейчас все было иначе. Он никогда прежде не целовался с кем-то таким настоящим. С грязным, непричесанным, чьи волосы пахли вовсе не клубникой, а чем-то диким и прогорклым, с прядями, слипшимися от чужой крови, с ужасно спутанными. И Су-бону это нравилось. Очень нравилось. Брюнет же чувствовал, как в животе завязался тугой узел, сплетенный из тревоги и какого-то непонятного трепета. Он не планировал этого. Может, задумывался мимоходом о том, что будет делать минет ему где-то в туалете на вписке, но не об этом. Су-бон никогда не казался ему тем, кто способен так мягко, без напора целоваться. Внезапно накатила странная волна облегчения и спокойствия. Он шумно выдохнул в поцелуй, кладя руку на его плечо. Су-бон, наконец, отстранился первым, ибо воздуха не хватало. Он с какой-то слишком искренней нежностью посмотрел на брюнета, отчего тому стало неловко и неуютно. Все-таки... Такой взгляд совсем не свойственен и не подходит Таносу. Нам-гю вдруг махнул рукой, растерянно опуская взгляд: — А, всё, всё, хватит уже... Су-бон протянул руку, невесомо коснулся щеки брюнета, большим пальцем ласково очертил линию нижней губы. – Спи, мой Нам-су. Отдыхай. – Блин, а ты хмурый нюхать не будешь, пока я вырублюсь? – пробормотал Нам-гю, сонно щурясь. – Не буду. – Обещаешь? – Даю слово. – Все равно не верю. Танос усмехнулся и, оттолкнувшись от стены, прихватил с кровати подушку. Устроив её у себя на коленях, он похлопал по ней ладонью, бросив на Нам-гю лукавый взгляд. Брюнет, помедлив, осторожно переполз, устраивая голову на его бедрах. Тихий стон сорвался с губ, когда дернулась больная нога, но он тут же затих, устраиваясь поудобнее и глядя снизу вверх на Су-бона, который уже нежно перебирал его волосы.

***

Нам-гю, как обычно, проснулся первым. Уже вторая половина пятого дня на судне. Су-бон дремал сидя, голова беспомощно склонилась на плечо. Подняв голову с колен фиолетового, брюнет отошёл отлить. Вернувшись, застал рэпера уже бодрствующим, тот рылся в его портфеле. – Эй, отдай, не надо… – Нам-гю выхватил сумку, и Танос демонстративно вскинул руки, сдаваясь. Он зевнул, потягиваясь, а Нам-гю опустился на колени перед мёртвой девушкой. Она лежала, скрючившись в неестественной позе. Шея вывернута под таким углом, что казалось, её голова вот-вот оторвется. Кожа – мертвенно-бледная, с проступившими синими прожилками. Несло от неё ещё сильнее, чем от мужика по соседству. Живот вспорот, ноги раздвинуты широко, обнажая лоно, которое теперь никогда не станет влажным. Глаза, впрочем, уже начинали мутнеть, покрывались серой плёнкой. – Знаешь, меня уже от сырого мяса тошнит. Аппетита вообще ноль, – Нам-гю с отвращением поковырялся в глазнице мертвой девушки. Пальцы заскользили в слизи, и ему пришлось приложить усилие, чтобы выковырять глаз. Тот выскочил, как жемчужина из раковины, оставляя за собой тянущуюся нить отвратительной жижи. Нам-гю поднес его ко рту и, сжав зубы, раздавил глазное яблоко. Вкус был солоноватый, с привкусом гнили и железа. Оболочка лопнула, освобождая холодную, влажную жидкость. — У меня живот от него сильнее болит. Вот дома бы я тебе приготовил чего-нибудь. – Готовить умеешь? – Да. Говорят, неплохо, – Су-бон переполз ближе к брюнету. Он достал из-под кровати несколько грязных, выцветших желтых пакетов. С каким-то холодным, деловым видом Су-бон начал разрезать тело. Брюнет приподнял бровь, но говорить ничего не стал, поняв его намерения. Первым делом рэпер отделил ноги – хруст костей и чавканье плоти наполнили каюту. Старался резать вдоль волокон, так проще. Ноги в отдельный пакет. Сначала надрез по кругу лодыжки, кожа подалась легко. Дальше – вдоль кости, к колену. Мышцы пружинили под лезвием. В колене пришлось повозиться, сустав упрямый. Раз – и нога отделилась. Вторая – по той же схеме. Связал их бечевкой (которую он нашёл в портфеле Нам-гю, она лежала сверху), потуже, чтобы компактнее уместились в пакете. Руки – почти то же самое, только кости тоньше. Особое внимание запястьям и плечевым суставам, там много мелких связок и сухожилий. Отделил, скрутил, упаковал. С туловищем сложнее, ножовка нужна. Тут ему помог Нам-гю. Кость сопротивлялась, приходилось давить с усилием. Несколько резких движений, и вот – уже два куска. Их тоже упаковал, не стараясь не испачкать пол. Голова – отдельно, в плотный жетлый мешок. Завязал на три узла. Провозились они долго. Нам-гю выдохнул с присвистом и откинулся на спинку. Нога опять дала о себе знать колючей болью. Тихо застонав, он потянулся за спасительной таблеткой. Су-бон, не говоря ни слова, подтолкнул ему упаковку. Сам сидел на полу, напротив, пытаясь перебороть подступающую тошноту. – Ты… ты мясо с собой взять хочешь, да? – еле слышно спросил Нам-гю. – Yes. – А куда положишь? У меня в портфеле места почти нет… Танос бесцеремонно взял портфель брюнета и принялся рыться в его немногочисленном содержимом. Пакеты с хмурым, початая бутылка воды, расческа, зубная щетка, пачка влажных салфеток… – Ха, расческу взял, какой прилежный мальчик! – Су-бон тут же выхватил предмет обожания и принялся взъерошивать свои и без того не отличающиеся шелковистостью волосы. – Отдай, придурок, блин. У тебя волосы грязные. – Да у тебя грязнее. И вообще, они у тебя пиздецки лохматые, дай причешу хоть немного. Брюнет нахмурился, что-то буркнул себе под нос, но все же развернулся спиной к Су-бону, позволяя ему орудовать дешевой пластиковой расческой в своих волосах. Су-бон старательно выводил пряди, то и дело дергая за непослушные узлы, отчего Нам-гю тихонько ойкал. – Терпи, beautiful будешь, – хмыкнул Су-бон, стараясь придать волосам хоть какой-то подобающий вид. – А то ходишь как... Как не знаю, кто. Нам-гю промолчал, лишь сильнее стиснул зубы. Ему было лень спорить, усталость перевешивала желания прерикаться. Да и забота Су-бона, пусть и выраженная в такой своеобразной форме, была ему приятна. Дело было к ночи.