Lust for Chaos

      Весь день Аида провела в раздумьях, прохаживаясь по своим покоям, словно загнанный зверь в клетке. Она перебирала в голове все возможные варианты, пытаясь найти выход из этой сложной ситуации. Она понимала, что не может просто игнорировать свои чувства к Персефоне, но и позволить им завладеть собой она тоже не могла. Нужно было найти компромисс, решение, которое удовлетворило бы обе стороны, или хотя бы создало видимость удовлетворения. Она должна остаться владычицей Подземного мира, сильной и непоколебимой, и в то же время как–то… как–то удержать Персефону рядом, не поддаваясь безумному влечению.       К вечеру, когда тени сгустились и в Подземном мире воцарилась тишина, решение, казалось, пришло само собой. Аида почувствовала внезапную ясность в мыслях. Она не будет бороться со своими чувствами, но и не позволит им диктовать свои условия. Она просто внесет некоторые поправки в контракт, создав для Персефоны иллюзию свободы, а для себя – возможность контролировать ситуацию.       Она приказала доставить ей оригинал контракта и, склонившись над пергаментом, тщательно изучила каждую строчку. Затем, взяв перо, она внесла несколько изменений. Персефона получала право покидать Подземное царство по своему усмотрению, но не более чем на одни сутки верхнего мира. Этого времени, по ее расчетам, было достаточно, чтобы юная богиня могла удовлетворить свою потребность в свободе и общении с внешним миром, но недостаточно, чтобы она могла забыть о своем долге перед Подземным миром.       И, конечно, время, проведенное вне Подземного царства, Персефона должна будет отработать. Аида не собиралась делать никаких поблажек в этом вопросе. Подземный мир – это не место для развлечений, и каждый, кто здесь находится, должен выполнять свои обязанности. Но именно эта строгость, эта видимость справедливости, должна была скрыть ее истинные намерения, ее отчаянное желание удержать Персефону рядом. Аида верила, что чем меньше она будет контактировать с Персефоной, тем проще ей будет контролировать свои чувства. И эта небольшая свобода, эта иллюзия выбора, должна была сделать Персефону более сговорчивой и послушной, по крайней мере, на какое–то время.       Решив все, Аида почувствовала прилив сил. Она призвала свою тень и приказала ей найти Персефону. Тень скользнула сквозь стены и исчезла в лабиринтах Подземного мира. Через несколько минут она вернулась, сообщив, что юная богиня находится в саду Гекаты, вдали от дворца, в окружении распустившихся ядовитых цветов.       Аида немедленно отправилась туда. Сад Гекаты всегда был для нее странным местом. Здесь даже вечная тьма казалась гуще и плотнее, а воздух был пропитан дурманящим ароматом белладонны и аконита. Она нашла Персефону сидящей на каменной скамье в окружении пурпурных и черных ирисов. Юная богиня что–то тихо напевала, перебирая лепестки одного из цветов. Услышав шаги, Персефона подняла голову и ее глаза встретились с глазами Аиды.       — Добрый вечер, мисс Розенталь, — произнесла Аида, стараясь придать своему голосу как можно больше спокойствия и непринужденности. Она остановилась в нескольких шагах от Персефоны, не желая нарушать ее личное пространство.       Персефона улыбнулась, и ее улыбка, как всегда, ослепила Аиду.       — Госпожа Блэквелл, добрый вечер, — ответила она мягко, вставая со скамьи. — Не ожидала увидеть вас здесь.       — Я хотела поговорить с вами, — продолжила Аида, стараясь не выдать своего волнения. — Как и обещала, я подумала об изменениях в договоре, в случае ваших успехов в выполнении своих обязанностей.       Персефона замерла, ее глаза расширились от удивления.       — Вы серьезно? — спросила она, в ее голосе звучала надежда. — Вы действительно пересмотрели договор?       Аида кивнула.       — Да. Я ценю ваши усилия и считаю, что вы заслуживаете некоторой свободы. Но, разумеется, свобода подразумевает и ответственность. Я внесла некоторые изменения, которые, надеюсь, устроят нас обеих.       Аида выдержала паузу, наблюдая за реакцией Персефоны. Юная богиня казалась ошеломленной. Она не ожидала, что Аида так легко пойдет на уступки.       — Какие изменения? — наконец спросила Персефона, сгорая от нетерпения. — Что теперь будет в договоре?       Аида достала из складок своего платья свернутый в свиток пергамент и протянула его Персефоне.       — Я внесла пункт, позволяющий вам покидать Подземное царство, если вам это необходимо, — начала Аида, наблюдая за тем, как меняется выражение лица Персефоны. — Но… не более чем на один день. Один день в верхнем мире, и затем вы должны вернуться. Также, время, проведенное вне царства, должно быть отработано. Ваши обязанности останутся прежними, и их выполнение будет контролироваться. Я не собираюсь потворствовать вашим капризам, Персефона. Но, думаю, это компромисс, который может устроить нас обеих.       Аида замолчала, давая Персефоне время переварить услышанное. Она не хотела давить на нее.       — Вот, ознакомьтесь, — Аида протянула свиток ближе. — Я не тороплю вас с ответом. Можете забрать его с собой и прочитать внимательно. Обдумайте все, и когда будете готовы, сообщите мне о своем решении.       Персефона взяла свиток, ее пальцы слегка коснулись пальцев Аиды. Взгляд ее был прикован к пергаменту, но в глазах играл неподдельный восторг.       — Спасибо, госпожа Блэквелл, — прошептала она, слегка покраснев. — Я… я обязательно все прочитаю. И я очень благодарна вам за эту возможность.       Персефона поклонилась и, крепко сжимая свиток в руке, повернулась, чтобы уйти. Она шла быстро, почти бежала, и Аида, глядя ей вслед, не могла не улыбнуться. В движениях Персефоны читалась такая детская радость, такая неподдельная надежда, что Аида невольно почувствовала укол вины. Она понимала, что манипулирует ею, что играет ее чувствами, но в то же время ей казалось, что она поступает правильно, что это единственный способ сохранить хоть какой–то контроль над ситуацией.       — Спокойной ночи, госпожа Блэквелл, — бросила Персефона через плечо, не переставая удаляться. И, не дожидаясь ответа, скрылась в тени сада Гекаты.       Аида еще долго стояла, глядя туда, где скрылась Персефона, словно ожидая, что та вернется. Она слышала удаляющийся шелест ее платья, смешанный с шепотом листьев. И только когда тишина вновь воцарилась в саду, Аида повернулась, чтобы уйти. Но тут из–за кустов белладонны, словно сотканная из ночи, появилась Геката. Ее глаза, обычно скрытые под густыми бровями, сейчас светились в полумраке, словно угли.       — Ты уверена, что не совершаешь ошибку, Аида? — прозвучал ее голос, тихий, но проникающий в самую душу.       Аида остановилась, не поворачиваясь к Гекате. Она знала, что богиня магии видела все, знала все ее мысли и чувства. И спорить с ней было бесполезно.       — За свою долгую жизнь я совершила массу ошибок, Геката, — ответила Аида, наконец повернувшись к ней лицом. — Но сейчас я чувствую, что это единственное верное решение. Это компромисс, который может удовлетворить нас всех.       Геката медленно приблизилась к ней, ее взгляд был пронзительным и оценивающим. Она молчала, словно выжидая, заставляя Аиду чувствовать себя некомфортно под ее пристальным вниманием.       — Мне кажется, или она тебе нравится, Аида? — наконец произнесла Геката, нарушая молчание.       Аида отшатнулась, словно получив удар. В ее глазах вспыхнул гнев.       — Не говори глупостей, Геката, — резко ответила она. — Я владычица Подземного мира, а она всего лишь… сотрудница. Между нами не может быть ничего, кроме… долга.       Геката усмехнулась, и этот звук был настолько же зловещим, насколько и понимающим.       — Долг, да? Интересный выбор слова, Аида. Ты так говоришь, словно боишься признать очевидное. И не нужно злиться, дорогая. Я же вижу твои мысли, словно они написаны на пергаменте. И чувства твои… они бурлят, словно лава в недрах Этны. Неужели ты думаешь, что я, старейшая из богинь, не замечаю, как ты смотришь на эту юную богиню? Как тщательно скрываешь свою одержимость? — Геката приблизилась еще на шаг, ее голос стал почти шепотом. — И не забывай, дорогая, я умею читать мысли. Вот сейчас, ты думаешь о ее улыбке, о том, как ее волосы ловят отблеск света. Ты вспоминаешь, как ее пальцы коснулись твоих, когда она брала свиток. И ты желаешь, чтобы это прикосновение продлилось вечность. Разве это похоже на долг?       Аида сжала кулаки.       — Хватит, Геката, — прошипела она, стараясь сохранять самообладание. — Ты переходишь границы. Мои чувства – это мое личное дело, и я не позволю тебе копаться в моей душе.       Она попыталась оттолкнуть Гекату, но та осталась неподвижной, словно каменная статуя.       Геката лишь покачала головой, с печалью глядя на Аиду.       — Ты обманываешь себя, Аида. Ты боишься любви, боишься потерять контроль. Но любовь – это не слабость, а сила. Она может созидать и разрушать, но она всегда делает нас живыми. А ты, дорогая, все больше напоминаешь тень. Ты заперла себя в этом царстве тьмы, отгородившись от всего мира. Неужели ты не видишь, что Персефона – это луч света в твоей жизни? Неужели ты готова его погасить из–за своего страха? — Геката замолчала, пристально глядя в глаза Аиде. — Кстати о твоих любовницах. Чары Минфы уже давно не действуют на тебя, дорогая. Ты ведь ищешь чего–то большего, чего–то, что заставит тебя чувствовать.       Аида отвернулась, не в силах выдержать пронзительный взгляд Гекаты. Она знала, что богиня права. Она действительно боялась. Боялась полюбить, боялась открыть свое сердце. Она так долго пряталась за маской владычицы Подземного мира, что разучилась быть собой. Она тихо прошептала, чтобы Геката не слышала:       — А как же… мой долг перед царством? Я должна быть сильной, непоколебимой. Я не могу позволить себе слабость.       Геката склонила голову вбок, будто прислушиваясь к её мыслям.       — А что, если твоя сила заключается не в том, чтобы быть непоколебимой, а в том, чтобы быть честной с собой? Подумай об этом, Аида. Время все расставит на свои места.       Она загадочно улыбнулась и, растворившись в тенях, исчезла так же внезапно, как и появилась, оставив Аиду наедине со своими мыслями.              

***

      Персефона не бежала — она летела. Каждый шаг отзывался эхом восторга в ее душе. Она проносилась мимо бледных кипарисов и безмолвных статуй, не замечая их обычного гнетущего присутствия. Ветер свистел в ее ушах, заглушая шепот духов, и она, казалось, парила над самой землей, ведомая лишь неудержимым порывом. «Свобода!» — кричала она про себя, вторя восторгу, что клокотал в ее груди. Она могла покидать Подземное царство! Хоть всего на один день, но это был луч надежды, пробившийся сквозь толщу вековой тьмы. Это было больше, чем она могла мечтать.       Она знала, что ей придется вернуться. Знает, что «отработка» будет утомительной, а надзор — неусыпным. Но теперь даже эта перспектива не казалась невыносимой. Ведь теперь у нее была надежда, маяк, который указывал путь сквозь бесконечную ночь. А еще… еще была Аида. Осознание этого факта заставило ее запнуться, и она чуть не упала. Да, ей придется вернуться, но в этот раз возвращение не казалось катастрофой. Она вернется в место, где ее ждет не только долг, но и… она.       В последнее время Персефона все чаще ловила себя на том, что ее мысли занимала госпожа Блэквелл. Не как правительница Подземного царства, чья власть вызывала трепет и уважение. И не как искусная мастерица, чье мастерство она так стремилась постичь. Нет, ее влекло к Аиде как к… женщине. Она боялась признаться себе в этом, боялась даже думать об этом. Но каждый раз, когда их взгляды встречались, у Персефоны перехватывало дыхание, а бабочки начинали трепетать в животе.       Персефона помнила прикосновение ее пальцев, когда забирала свиток. Мимолетное, почти случайное касание, но в его искре она чувствовала мощное электрическое напряжение. Чувствовала, как Аида тщательно скрывает свои чувства за маской беспристрастности и холода. И почему–то в этой маске она хотела найти трещину. Хотела увидеть, что скрывается по ту сторону безупречного спокойствия. Персефона ускорила бег. Она хотела поскорее оказаться в своих покоях и, наконец, прочитать свиток. Прочитать каждое слово, каждое условие, каждое обещание свободы, дарованное ей Аидой.       Ветер в волосах, сердце колотится в унисон шагам, Персефона влетела в коридор, ведущий к ее покоям. Она неслась вперед, словно стрела, выпущенная из лука, вся ее концентрация была направлена на одну цель – добраться до свитка. Настолько поглощенная своими мыслями и чувствами, она едва заметила призрачную фигуру, материализовавшуюся прямо перед ней.       Раздался тихий вздох, и Персефона чудом успела затормозить, прежде чем врезаться в Алетейю, обычно отличавшуюся своей невозмутимостью. Алетейя пошатнулась, ее полупрозрачные руки взметнулись в воздух в попытке удержать равновесие.       — Мисс Персефона! Что случилось? Вы в порядке? — прозвучал ее тихий, слегка дрожащий голос.       Персефона, тяжело дыша, махнула свитком в руке.       — Все в порядке, Алетейя, просто… госпожа Блэквелл внесла изменения в договор! Я могу… я могу покидать Подземный мир!       Глаза Алетейи расширились от изумления. Служанка знала, насколько сильно Персефона тосковала по солнечному свету и запаху цветов.       — Ох, богиня! Это чудесная новость!       Персефона, не в силах сдержать волнение, оттолкнула дверь в свои покои и, бросив свиток на стол, поспешно развернула пергамент. Алетейя бесшумно скользнула за ней, наблюдая за госпожой с неподдельным интересом. Персефона быстро пробежала глазами по строчкам, выискивая главное.       — Вот! — воскликнула она, указывая пальцем на один из параграфов. — Персефоне Розенталь дозволяется покидать Подземное царство на срок не более двадцати четырех часов, начиная с рассвета и заканчивая закатом следующего дня. По истечении указанного срока Персефона Розенталь обязуется вернуться в Подземное царство без промедления…       Она перечитала эту строчку несколько раз, не веря своему счастью. Целые сутки! Целый день, проведенный на солнце, вдыхая ароматы цветов и слушая пение птиц! На миг в ее голове промелькнула крамольная мысль: а что, если она задержится? Если она останется в верхнем мире чуть дольше, чем положено? Но эта мысль тут же испарилась, будто ночной мираж. Сейчас это не имело значения. Главное, что теперь у нее была возможность вернуться. И она ей воспользуется. По крайней мере, пока она не вернется в верхний мир, ей это не нужно.       В голове Персефоны тут же замелькали цифры. Двадцать четыре часа свободы за какой срок службы? Свиток нужно прочитать внимательнее. Она принялась тщательно изучать документ, выискивая пункт, регулирующий «отработку». Ага, вот он: «За каждый день пребывания в верхнем мире Персефона Розенталь обязуется провести в Подземном царстве дополнительных двенадцать дней, выполняя поручения, определенные владычицей Аидой». Двенадцать дней за один день?       Персефона схватила перо и лист пергамента. Если сегодня четвертый день «отработки», то, чтобы оказаться в верхнем мире через семь дней, ей нужно будет пробыть в царстве мертвых… восемьдесят дней! Или, другими словами… она принялась судорожно считать. Восемьдесят дней – это два полных месяца и ещё двадцать дней. Два с половиной месяца в мрачном, унылом царстве теней ради одного дня под солнцем!       Нахмурившись, Персефона отложила перо. Подачка Блэквелл оказалась не такой уж и щедрой. За один день свободы придется заплатить непомерно высокую цену. В груди поднималось отчаяние. Снова эта клетка, снова ожидание бесконечных дней. И ради чего? Чтобы на один день вдохнуть свежий воздух и согреться в лучах солнца? Возможно, это того и не стоит.       Алетейя, наблюдая за меняющимся выражением лица госпожи, робко приблизилась.       — Мисс Персефона, что–то не так? Выглядите расстроенной. Все ли в порядке с условиями договора? Персефона тяжело вздохнула, понимая, что не может скрыть свое разочарование. — Все в порядке, Алетейя, просто… цена свободы оказалась выше, чем я предполагала.