Lust for Chaos

      Всю эту неделю Аида изводила себя. Она то и дело ловила себя на желании увидеть Персефону, просто мельком, убедиться, что с ней все в порядке. Она слонялась по коридорам замка в надежде случайно столкнуться с ней, поймать ее взгляд, полный либо укора, либо презрения. Но Персефона будто испарилась. Аида узнавала, что юная богиня работает в архиве, потом в зале для медитаций душ, потом в саду Гекаты, но к тому моменту, как она добиралась до указанного места, Персефона уже оказывалась в другом конце здания. Это не было неожиданностью. Аида прекрасно понимала, что Персефона избегает ее. Конечно, она прочитала свой контракт, увидела внесенные изменения и, несомненно, осталась недовольна. Аида подозревала, что условия и правда больше отвечают ее собственным интересам, как правительницы Подземного Царства, чем интересам новой сотрудницы. Но она ничего не могла поделать. Подземный мир всегда был и останется ее главным приоритетом, и никакая симпатия, возникшая к юной богине, этого не изменит.       Она вышла из своей мастерской, в которой последние дни работалось особенно тяжело, несмотря на благословенную тишину и привычный полумрак. И, наверное, в сотый раз повторила себе, что она богиня мертвых, владычица теней, и не может позволить себе идти на поводу у смазливого личика, пусть даже такого, как у Персефоны. В конце концов, что ей, Аиде, до капризов какой–то богини весны, пусть даже несправедливо заключенной в рамках договора? Она обязана думать о благе своих подданных, о порядке в царстве, а не о чьих–то сиюминутных желаниях.       Несмотря на все свои доводы, Аида все равно продолжала ощущать укол совести. Она могла, конечно, не пересматривать условия договора вовсе, оставив Персефону в полном заточении. Но тогда ею бы руководил лишь эгоизм и желание наказать юную богиню за строптивость. Аида искренне верила, что один день в два месяца для Персефоны лучше, чем полное отсутствие свободы. Но, судя по поведению Персефоны, та ее благородный порыв совершенно не оценила. Что ж, тем хуже для нее.       Она остановилась в коридоре, прислонившись к стене. Перед внутренним взором возник образ Персефоны: ее большие, полные жизни глаза, лучезарная улыбка, робкая, но в то же время искренняя благодарность за новые знания. Аида поморщилась от этого наваждения. Слишком опасно позволять себе такие мысли, слишком легко забыть о долге. Она вздохнула и, собравшись с духом, направилась к библиотеке, решив провести там остаток дня, изучая древние манускрипты. Может быть, хоть это поможет ей отвлечься от навязчивых мыслей о богине весны.       Но даже чтение не помогало. Строки расплывались перед глазами, мысли снова и снова возвращались к Персефоне. «Что она сейчас делает? С кем разговаривает? Думает ли она обо мне?» — эти вопросы терзали Аиду, не давая ей покоя. Она захлопнула книгу и откинулась на спинку кресла. Признаться самой себе, она скучала. Ей не хватало ее присутствия, ее наивности, ее искреннего интереса к Подземному Царству. Ей не хватало Персефоны. И это было невыносимо.       Аида глубоко вздохнула, словно освобождаясь от тяжкого бремени, и, резко встав с места, вышла из библиотеки. Шаги ее звучали четко и решительно в гулкой тишине коридора. Она направлялась куда–то, не имея четкого плана, просто подчиняясь нахлынувшему порыву. В груди теснилось какое–то странное предчувствие, заставляющее ее двигаться вперед.       Проходя мимо лифтов, ведущих в верхний мир, она случайно заметила, как в одну из кабин зашла Минфа. Нимфа выглядела взволнованной и куда–то спешила.       «Куда это она собралась?» — мелькнула мысль у Аиды. Минфа не предупреждала ее о визите в «Инферно Инкрустед». Любопытство взыграло в ней с новой силой.       Не раздумывая ни секунды, Аида материализовала свой шлем, который не раз выручал ее в те моменты, когда она хотела остаться незамеченной. Искусно выполненный из обсидиана и серебра, он был частью ее силы и гарантировал полную невидимость для всех, кроме самых могущественных сил. Накинув шлем, она стала призрачной тенью, скользнувшей следом за Минфой в лифт.       Когда лифт плавно остановился, открыв двери в просторный холл ювелирной корпорации «Инферно Инкрустед», Аида осторожно выглянула из кабины. Атмосфера здесь всегда кипела жизнью: полубоги, демоны, смертные – все суетились, решая вопросы, связанные с производством и продажей уникальных украшений. Она быстро огляделась в поисках Минфы и заметила, как та уверенно направляется в сторону кабинетов, расположенных в конце коридора. Там располагался отдел «Божественной Координации», занимавшийся разработкой и внедрением магических систем в ювелирные изделия. Аида с трудом подавила раздражение. Что нимфа забыла в этом отделе? Она видела, как Минфа постучала в одну из дверей, и сквозь приглушенный шум Аида расслышала глубокий, баритональный голос, принадлежащий Гераклу, одному из самых талантливых полубогов отдела. Дверь приоткрылась, и Минфа, лучезарно улыбнувшись, вошла внутрь. Не теряя ни секунды, Аида, оставаясь невидимой, скользнула следом.       Внутри кабинета царила творческая атмосфера. На стенах висели эскизы украшений, на столе беспорядочно лежали инструменты и образцы камней. Геракл, высокий и мускулистый полубог, стоял у окна, задумчиво глядя на панораму центральных Афин. Услышав шаги, он обернулся и усмехнулся, увидев Минфу.       — Минфа? Не ожидал тебя так скоро. Или ты уже соскучилась? А как же твоя Аида? — Он произнес последнее имя с явным сарказмом.       Минфа подбежала к нему и обвила руками его шею.       — Перестань, Гер. Ты же знаешь, Аида тебе и в подметки не годится. С ней только мрачные разговоры про души и загробный мир, а с тобой – огонь и страсть. — Она провела пальчиком по его щеке. — Я выкроила минутку, чтобы увидеть тебя. Неужели этого недостаточно, чтобы ты перестал ворчать?       Геракл притянул ее к себе, крепко обхватил ее ягодицы руками и страстно впился в ее губы. Минфа ответила на поцелуй не менее пылко, прижавшись всем телом к его мощной фигуре. Их дыхание участилось, поцелуй становился все более требовательным. Руки Геракла скользнули под ее тунику, лаская ее спину. Он оторвался от ее губ и прошептал ей на ухо:       — Я тоже скучал. Очень скучал.       Аида замерла, прижавшись к стене, будто та могла ее скрыть от увиденного. Она, конечно, подозревала измены Минфы, но столкнуться с ними вживую оказалось все равно неприятно. Странное дело, но ревности она не чувствовала. Ощущение было скорее похоже на горькое разочарование, как будто обнаружилось, что любимая игрушка сломана. Минфа всегда была ветреной и непостоянной, она любила флирт и развлечения. Аида воспринимала это как данность, как часть неукротимой натуры нимфы. Но видеть ее в объятиях другого, слышать ее слова, полные лжи и притворства… это все равно ранило. В груди разливалось неприятное чувство пустоты и осознания, что все эти годы она жила в какой–то иллюзии, позволяла себя обманывать. Что ж, сама виновата. Не стоило ожидать верности от нимфы, воспитанной среди цветов и поющих птиц, для которой жизнь – это сплошной праздник.       Она наблюдала за этой сценой, как будто смотрела пьесу в театре. Актеры играли свои роли старательно, с полной отдачей. Минфа щебетала что–то Гераклу, он отвечал похотливым взглядом. Все было предсказуемо и банально. Аиде стало скучно. В этом не было ни глубины, ни искренности, только плотские желания и мимолетное влечение. И это вызывало не ревность, а скорее презрение. Презрение к слабости и беспринципности. Презрение к самой себе за то, что позволила себе когда–то привязаться к этому легкомысленному созданию.       И именно в этот момент, когда Минфа опустилась на колени перед Гераклом, высвобождая из его штанов налитый кровью член, Аида не выдержала. В голове что–то щелкнуло. Нет, это было уже слишком. Она сняла шлем, позволяя себя увидеть. Геракл запнулся на полуслове, широко раскрыв глаза от удивления. Минфа, не поднимая головы, блаженно простонала.       Аида холодно посмотрела на этих двоих, полных похоти и эгоизма. В ее взгляде не было ни гнева, ни возмущения, только ледяное презрение.       — Продолжайте, не стесняйтесь, — произнесла она равнодушным тоном, нарушая гнетущую тишину. Минфа, наконец, осознала, кто стоит рядом, и медленно подняла голову. На ее лице застыл испуг, смешанный с виной.       Не дожидаясь их реакции, Аида развернулась и вышла из кабинета, оставив за собой шлейф ледяного безразличия. Ей было противно. Противно от увиденного, противно от осознания своей наивности. Она и представить себе не могла, что эта ситуация так разочарует ее. Ей хотелось одного – поскорее забыть об этом. Подземный мир ждал ее, там было много важных дел и забот, которые не могли ждать. И уж точно – куда больше искренности, чем в этом грязном, пропитанном ложью и похотью кабинете.       Аида вернулась в лифт, накинув шлем невидимости. В голове была лишь одна мысль: как можно скорее покинуть этот мир лжи и обмана. Спускаясь в свое царство, она чувствовала, как тяжесть разочарования с каждой секундой отступает, уступая место привычной власти и контролю. Подземный мир был ее обителью, местом, где она правила железной рукой, где все подчинялись ее воле. И пусть здесь не было легкомысленного веселья, зато царили порядок и справедливость, столь необходимые для удержания баланса между жизнью и смертью.       Добравшись до своего кабинета, Аида первым делом вызвала к себе Танатоса. Он был предан ей до мозга костей и исполнял любые ее приказы, не задавая лишних вопросов. Аида приказала ему выяснить все о деятельности Минфы в последнее время, о ее связях и планах. Бог кивнул и бесшумно исчез, оставив Аиду в одиночестве. Ей нужно было время, чтобы все обдумать и принять решение, но одно она знала точно: больше не позволит себя обманывать.       Проведя несколько часов за пересмотром финансовых отчетов и решением насущных проблем Подземного мира, Аида почувствовала усталость. Мысли о Минфе все еще донимали, словно назойливая муха, и она решила отвлечься прогулкой по своим садам. Темные и мрачные, они были наполнены ядовитыми цветами и колючими кустарниками, отражая ее душевное состояние. В глубине сада, у самого берега реки Стикс, Аида заметила одинокую фигуру. Приблизившись, она узнала Персефону, возвращавшуюся из владений Гекаты.       Аида присмотрелась к Персефоне. Она все чаще замечала её во владениях Гекаты, в самой темной и отдаленной части Подземного Царства. Неужели суровая богиня перекрестков тоже пала под обаянием юной Персефоны? Не уж то и в ее сердце растопился лед? Аида хмыкнула про себя. Все это было странно и настораживающе. Она остановилась в нескольких шагах от Персефоны, наблюдая за тем, как та задумчиво смотрит на темные воды Стикса.       Аида откашлялась, привлекая внимание Персефоны. Та вздрогнула и обернулась, на лице промелькнула тень смущения.       — Мисс Розенталь, — произнесла Аида ровным голосом, — что вы делаете в столь поздний час у реки Стикс?       Персефона слегка поёжилась, но взгляд ее остался твердым.       — Госпожа Блэквелл, я… я просто наслаждалась тишиной. Воздух здесь особенный, успокаивающий.       Аида прищурилась, втягивая носом воздух.       — Действительно. Я чувствую легкий аромат… аконита? Сегодня у вас был урок варения ядов, не так ли?       Персефона зарделась.       — Да, госпожа Блэквелл. Геката любезно согласилась поделиться своими знаниями. Яды… это, конечно, увлекательно, но, признаться, больше всего мне хотелось бы научиться у вас, как работать с камнями. Как вы видите их суть, их силу. Меня восхищает ваше мастерство.       Аида вскинула бровь.       — И это после того, как вы целую неделю избегаете меня, мисс Розенталь? Неужели мое общество вдруг стало столь желанным? — С легким сарказмом спросила Аида и направилась к Персефоне, сокращая между ними расстояние.       Персефона опустила взгляд, теребя край своего темного платья. Она знала, что утаивать что–либо от Аиды бессмысленно.       — Вы правы, госпожа Блэквелл. Я была… расстроена изменениями в контракте. Мне не нравится перспектива отрабатывать дни, проведенные в мире живых, как будто я провинилась в чем–то.       — Разве вам не кажется, что я пошла на максимальные уступки? — тихо ответила Аида. — Я знаю, как для вас важна связь с вашим миром. Раньше вы вообще не могли покидать подземный мир. Теперь же, раз в два месяца, у вас есть возможность провести в верхнем мире целые сутки.       Аида приблизилась еще больше, и Персефона почувствовала ее взгляд, пронизывающий насквозь.       — Я понимаю, что и вас это не радует, — прошептала она. — Но раз уж я вынуждена проводить здесь большую часть времени, то хочу получить от этого максимум пользы. Поэтому я и надеюсь на ваши уроки, госпожа Блэквелл. Хочу научиться видеть то, что видите вы, чувствовать силу камней так, как это делаете вы.       Аида внимательно слушала, наблюдая за Персефоной. В ее глазах больше не было смущения. Она говорила искренне и с твердой решимостью. В уголках губ Аиды тронула легкая улыбка, которую она изо всех сил старалась скрыть.       — Что ж, — проговорила она, — на этот уступок вы уж точно можете рассчитывать, мисс Розенталь. Боюсь даже представить, что будет если я вам откажу, зная ваши увлечения ядами.       Персефона облегченно вздохнула.       — Если вы позволите, я готова начать хоть завтра, — с энтузиазмом предложила она. — Мне не терпится узнать секреты обработки камней.       Аида кивнула, разворачиваясь в сторону дворца.       — Тогда приходите завтра ко мне в кабинет, скажем, в полдень. Уверена, я смогу найти для вас несколько подходящих камней, чтобы начать. А пока… не забудьте хорошо отдохнуть. Уверена, занятия будут непростыми.       Она бросила последний взгляд на Персефону и направилась к дворцу, оставляя юную богиню стоять у реки Стикс, погруженную в свои мысли. На губах Аиды играла довольная улыбка, и она предвкушала предстоящие занятия. Она уже представляла себе, как будет обучать Персефону, как будет делиться с ней своими знаниями и опытом. И, возможно, в процессе обучения она сможет лучше понять и узнать эту загадочную и притягательную девушку.