Lust for Chaos

      Время тянулось медленно, словно застывшая лава. Каждый день в Подземном Царстве казался неделей, наполненной монотонной работой и редкими моментами общения с Аидой. Персефона старалась впитывать каждое ее слово, каждый жест, каждое мимолетное прикосновение. И чем больше она узнавала Блэквелл, тем сильнее ею восхищалась. За непроницаемой маской строгости скрывался острый ум, глубокая эмпатия и невероятная преданность своему долгу. Аида была воплощением порядка и справедливости в хаотичном царстве теней.       Обучение шло своим чередом, но Персефона не могла скрыть своего волнения. Она ловила себя на том, что засматривается на Аиду, любуется ее грацией и силой. Случайные прикосновения, которые раньше казались невинными, теперь вызывали у нее жар в щеках. Она мечтала о более тесных отношениях, о возможности узнать Аиду не только как наставника, но и как женщину. Но Владычица Подземного Царства оставалась неприступной крепостью.       Каждый раз, когда Персефона пыталась сократить дистанцию, Аида вежливо, но твердо ее отстраняла. Будто чувствовала ее намерения и старалась их пресечь. «Не время для отвлекающих факторов, мисс Розенталь,» — говорила она, ее голос звучал холодно и отстраненно. «Нам нужно сосредоточиться на работе.» И Персефона, сгорая от стыда и разочарования, послушно отступала. Неужели она все себе надумала? Неужели Аида действительно не видит в ней ничего, кроме ученицы?       Сомнения терзали ее душу. Может, она слишком поторопилась? Может, Аида просто не заинтересована в отношениях с кем–либо? А может, она вообще считает ее недостойной своего внимания? Персефона чувствовала себя глупо, наивно и уязвимо. Она хотела бы забыть о своих чувствах, но чем больше старалась, тем сильнее они разгорались. И с каждым новым днем, проведенным рядом с Аидой, надежда на взаимность таяла, словно воск в пламени.       Персефона продолжала работать, учиться и ждать. Она знала, что ее чувства к Аиде могут быть безответными, но не могла их контролировать. Она просто хотела быть рядом, помогать ей, разделять ее бремя. Даже если это означало страдать в тишине, наблюдая за тем, как Владычица Подземного Царства остается холодной и неприступной, как мраморная статуя, прекрасная и недосягаемая.       Но всякому самообладанию приходит конец. И это произошло в один из очередных дней. Тогда Аида склонилась над верстаком, в полумраке её лицо казалось еще более скульптурным. В руках она держала замысловатый инструмент, которым оттачивала грань огромного аметиста. Тишину нарушало лишь тихое потрескивание ламп и негромкое шуршание металла о камень. Персефона, сидящая напротив и старательно выполнявшая задание, внезапно почувствовала, что воздух вокруг нее сгустился, стал вязким и обжигающим. Она подняла взгляд. Именно в этот момент она и увидела каплю.       Капля пота, словно бриллиант, замерла на тонкой шее Аиды, у самого начала ворота рубашки. Медленно, неотвратимо, она начала свой путь вниз, огибая изящную ключицу, чтобы бесследно исчезнуть в манящей тени ложбинки между грудей. В голове Персефоны вспыхнул пожар. Сознание на мгновение покинуло её, оставив наедине с безумным желанием. Она представила, как мягко касается кончиком языка этого соленого следа, как обжигает теплом своей кожи холодную кожу Аиды. Как вкус пота, смешанный с ароматом камня и стали, обжигает её губы, пробуждая дикие, неконтролируемые инстинкты.       Её руки, до этого послушно державшие инструмент, задрожали. Взгляд приковался к этой крошечной капле, ставшей символом всего того, что она так отчаянно желала, но не могла получить. Она представила, как преодолевает это разделяющее их пространство, как протягивает руку и нежно касается шеи Аиды, как чувствует под пальцами бьющийся пульс. Как наклоняется ближе, вдыхая ее запах, чувствуя тепло ее тела, словно приближаясь к горячему источнику в ледяной пустыне.       В фантазиях Персефоны Аида поднимает на нее свой взгляд, в котором больше нет ледяной отстраненности, а плещется искра удивления и… желания. Она видит, как губы Аиды слегка приоткрываются, как она замирает, ожидая дальнейших действий. И Персефона, окончательно потеряв рассудок, прижимается к ней, обвивая ее шею руками, целуя ее в губы, горячо и требовательно, выплескивая все свои чувства, всю свою тоску, всю свою безумную любовь.       Очнулась Персефона от собственного учащенного дыхания. Капля исчезла, впитавшись в ткань рубашки. Аида продолжала работать, не обращая на нее никакого внимания. Сердце колотилось как пойманная птица, в висках стучала кровь. Стыд и страх ледяной волной окатили ее. Она снова опустила глаза на свою работу, стараясь унять дрожь в руках. «Не время для отвлекающих факторов,» — прозвучали в ее голове слова Аиды. И Персефона поняла, что пропасть между ними стала еще глубже.       Тишина в мастерской вновь обрела свою густую, звенящую форму. Персефона сконцентрировалась на своей работе, но мысли ее витали где–то далеко, все еще не в силах сбежать из плена внезапных фантазий. Неожиданно Аида прервала молчание, не отрывая взгляда от обрабатываемого аметиста.       — Мисс Розенталь, кажется, на этой неделе вы хотели взять свой заслуженный выходной? Наверняка вас там с нетерпением ждут друзья.       Персефона вздрогнула, словно ее мысли были прочитаны. Аида подняла на нее свой проницательный взгляд, и Персефона почувствовала, как щеки начинают гореть.       — Д–да, — запинаясь, ответила она. — Я собиралась встретиться с… друзьями. Мы давно не виделись. Думаю, мне нужно немного развеяться.       Аида кивнула, задумчиво рассматривая камень в своих руках.       — Это разумно. Отдых необходим для эффективной работы. Скажите, мисс Розенталь, а среди ваших… друзей… есть кто–то особенный? Парень? Девушка? Просто интересно, как вы проводите свое свободное время.       Персефона почувствовала, как кровь приливает к лицу. Вопрос был задан небрежным тоном, но она уловила в нем скрытое любопытство. Перед ней открылась крошечная щель в неприступной крепости Аиды, и она замерла, не зная, как поступить. Аида тем временем, словно осознав свою оплошность, резко прикусила язык, и ее взгляд стал еще более непроницаемым. Она вдруг показалась весьма заинтересованной в ответе Персефоны, что никак не вязалось с ее обычным поведением.       Персефона, задыхаясь от волнения, попыталась собрать мысли в кучу.       — Нет, у меня… никого нет, — прошептала она, опуская глаза. Ей казалось, что сердце сейчас выпрыгнет из груди. Она чувствовала на себе пристальный взгляд Аиды, словно та пыталась заглянуть ей в душу. Собравшись с духом, Персефона подняла голову. В ее глазах плескалась надежда, смешанная со страхом. — Но есть кое–кто, о ком я постоянно думаю, — добавила она тихо.       Внутри Аиды словно распустился неведомый цветок. Легкая волна тепла прокатилась по всему телу. Неужели у нее действительно есть шанс? Возможность, о которой она даже боялась мечтать? Но тут же, словно ледяной водой, ее окатила волна самообладания. Нельзя! Нельзя поддаваться этим наивным надеждам. Кому, как не ей, знать, что нельзя доверять взбалмошным девам? Разве не ее предала та, кому она пыталась открыть свое сердце? Воспоминания острым осколком вонзились в память. Месяц мучительного молчания, попытки Минфы пробиться в Подземный Мир, мольбы о прощении. Аида закрыла ей все пути, не желая слышать ни единого слова оправдания. Предательство – это то, чего она не прощала. Но сейчас, глядя в чистые, полные надежды глаза Персефоны, она вдруг осознала, что, возможно, слишком долго жила прошлым.       Перед глазами всплыла картина: залитый солнечным светом кабинет, хохот Геракла, похотливые взгляды Минфы… А потом – ледяной ужас осознания, обжигающий холодом презрения взгляд в глаза Минфы, по которым было видно что она даже не считает себя виноватой. Руки непроизвольно сжались в кулаки. После того случая Аида зареклась открывать кому–либо свое сердце. Она утонула в работе, в бесконечных заботах о своем царстве, стараясь заглушить боль утраты и разочарования. Она построила вокруг себя неприступную стену, отгораживаясь от всех, кто мог причинить ей боль.       Но разве не лжет она самой себе, изображая бесстрастность? Разве не тянется ее душа к этой юной богине, словно к глотку свежего воздуха в затхлом склепе? Зачем она терзает себя этим напускным безразличием? Ведь это ложь! Она жаждет Персефону, как путник в пустыне жаждет воды. Дни напролет она занималась с ней не только для того, чтобы передать свои знания, но и для того, чтобы просто быть рядом, чувствовать ее присутствие, вдыхать пьянящий аромат ее юного тела. Она хотела ее… Она хотела прикоснуться к этой нежной коже, увидеть в ее глазах отражение своей тоски, почувствовать ее губы на своих… Аида вздрогнула, словно от удара. Что она творит? Она позволяет себе думать о том, что еще вчера казалось немыслимым. Но желание, словно дикий зверь, вырвалось на свободу и требовало выхода.       Аида отложила аметист, и в тишине мастерской этот звук прозвучал оглушительно. Она поднялась. Персефона невольно втянула голову в плечи, ожидая бури. Но вместо этого Аида сделала шаг. Ещё один. И вот она уже стоит вплотную, ее темная тень накрывает Персефону, словно крыло ночи. В глазах Владычицы Подземного Царства, обычно холодных и непроницаемых, полыхает огонь.       Без единого слова, одним резким движением Аида притянула Персефону к себе. Так сильно, что у той перехватило дыхание. Ее губы накрыли губы Персефоны в жадном, отчаянном поцелуе. В нём была и горечь многолетней тоски, и страх перед уязвимостью, и необузданная, животная страсть, которую Аида так долго подавляла. Она впилась в губы Персефоны, терзая их, словно пытаясь выпить из нее всю юность, всю свежесть, всю жизнь. Язык Аиды ворвался в рот Персефоны, исследуя каждый изгиб, каждый уголок. Персефона ответила на поцелуй робко, неумело, но с каждой секундой ее объятия становились крепче, а поцелуи смелее.       Тела горели, сердца колотились в бешеном ритме. Аида отстранилась на долю секунды, переводя дыхание. Её взгляд был полон смятения и почти животной похоти. Персефона же смотрела снизу–вверх с обожанием и трепетом. Они обе понимали, что еще одно мгновение, и они отдадутся во власть страсти прямо здесь, на полу мастерской, среди камней и инструментов. Но Аида сделала над собой неимоверное усилие. С трудом оторвавшись от губ Персефоны, она отступила на шаг.       — Простите, — прошептала она хриплым голосом, ощущая, как кровь приливает к щекам. — Я… я не должна была этого делать.       Персефона молчала, зачарованная и растерянная. Её губы горели, а сердце бешено колотилось. Она не знала, что сказать, что подумать. Она мечтала об этом моменте, но реальность оказалась намного более пугающей и волнующей, чем ее фантазии. Аида же, словно очнувшись от наваждения, отвернулась и быстро вышла из мастерской, оставив Персефону одну, в смятении чувств и мыслей.