Глава 20. Благословение Элизиума
23 сентября 2025 г., 07:00
В дверь покоев Аиды негромко постучали. Сначала тихо, почти робко, но, не получив ответа, звук повторился, настойчивее и требовательнее. Геката терпеливостью никогда не славилась. Закатив глаза, она изобразила страдальческий вздох, словно ей приходилось заниматься самой утомительной работой на свете.
— Ну что за… Как подростки, которые только что узнали, что такое плотские удовольствия, — пробормотала она и снова постучала кулаком в дверь, на этот раз без тени стеснения.
За дверью наступило молчание, которое красноречивее всяких слов говорило о прерванном единении. Тихие шаги, звук переставляемой мебели, и вот, наконец, дверь приоткрылась. На пороге стояла Аида, волосы ее были слегка растрепаны, а на щеках играл румянец, совсем не вяжущийся с образом повелительницы мертвых. Ткань хитона кокетливо сползла с одного плеча, обнажая бледную кожу. Вид у нее был явно недовольный, да еще и немного виноватый.
— Если ты потревожила нас без веской причины, Геката, клянусь змеями Эриний, я превращу тебя в мерзкую пиявку и отправлю гнить в зловонные воды Кокита! — прошипела Аида, силясь вложить в каждое слово леденящую душу угрозу.
Геката, нимало не смутившись ядовитым выпадом, лишь криво усмехнулась.
— О, дорогая, я польщена, что мои визиты пробуждают в тебе столь бурные, хотя и несколько…хм…необычные фантазии, но боюсь, дело гораздо серьезнее.
— Что на этот раз? — с усталым вздохом проронила Аида, безуспешно пытаясь укротить непокорную прядь иссиня–черных волос.
И тут Геката впервые за долгое время одарила ее искренней, сияющей улыбкой.
— Элизиум, Аида. Он исцеляется.
Аида прикрыла глаза, глубоко вздохнула и резко развернулась обратно в покои.
— Дай нам пять минут, — бросила она через плечо Гекате, захлопнув дверь прямо перед ее носом.
Персефона вопросительно посмотрела на Аиду. Та лишь махнула рукой в сторону зеркала.
— Быстро приводим себя в порядок. Не хватало еще, чтобы Геката разнесла по всему Подземному миру, что мы тут… кхм… не государственными делами занимались.
Словно по команде, обе принялись за дело. Аида взмахом руки вызвала гребень из чистого обсидиана и быстро уложила непокорные пряди волос в строгий пучок. Персефона поправила складки хитона, слегка подкрасила губы рубиновой пылью и навела иллюзию легкого румянца на щеках, чтобы скрыть следы волнения. Пять минут истекли словно мгновение, и Аида снова распахнула дверь. Геката, стоявшая, заложив руки за спину и раздраженно постукивавшая носком сандалии по каменному полу, одарила их ироничным взглядом.
— Ну наконец–то! Я уж думала, вы там устраиваете оргию в честь исцеления Элизиума. Хотя, учитывая обстоятельства… — она многозначительно приподняла бровь.
— Иди уже, Геката, — огрызнулась Аида, стараясь не обращать внимания на колкости богини перекрестков. — Чем быстрее мы доберемся до Элизиума, тем быстрее ты успокоишься.
Геката фыркнула, но безмолвно последовала за ними в коридор. После леденящего душу путешествия в ладье Харона, от берегов царства теней до врат Элизиума, перед ними распахнулась поляна, залитая нежным, как мед, золотым светом. Элизиум преобразился, словно по мановению волшебной палочки. Из-под пелены увядания пробивалась изумрудная трава, усыпанная диковинными цветами, словно самоцветными искрами. Вдалеке звенели хрустальные ручьи, в их зеркальных водах плескалось лазурное небо, прежде невиданное в этих землях. Деревья, пробудившись от вековой дремы, раскинули шатры пышных крон, источая пьянящий аромат нектара и амброзии. И всюду звенел смех, искрилась радость душ, обретших, наконец, долгожданный покой в этом благословенном краю.
Персефона ахнула, пораженная увиденным. Даже Геката, видавшая виды, замерла в изумлении, позабыв о своем сарказме. Аида же, окинула взглядом поля Элизиума, и ее взгляд зацепился за группу детских душ, резвящихся у подножия исполинского дуба. Они носились друг за другом, плели венки из полевых цветов и звонко смеялись, словно забыв о горестях прошлой жизни. Аида нечасто видела подобное в своем царстве – детская невинность казалась странным гостем в мрачных пределах Подземного мира. И вдруг, одна из душ, маленькая девочка лет шести, с копной золотистых вьющихся волос, остановилась, словно пораженная увиденным. Ее большие голубые глаза расширились, и она начала истошно махать рукой в сторону Персефоны.
— Леди Персефона! — прокричала она звонким голоском, и, оттолкнувшись от земли с невероятной легкостью, побежала навстречу богине весны.
Персефона, обернувшись на этот радостный крик, расплылась в улыбке. Сердце ее наполнилось необъяснимым теплом. Она присела на корточки, широко разведя руки в приветственном жесте.
— Лиза! — воскликнула она, и в голосе ее звучала неприкрытая нежность.
Персефона бережно заключила девочку в объятия. Маленькое тельце прижалось к ней, словно к родной матери. Аида и Геката, завороженно наблюдали за этой сценой. Аида, привычная к скорби и отчаянию, не могла скрыть удивления. В глазах Гекаты читалось нескрываемое любопытство.
— Лиза, как ты? Все ли тебе здесь нравится? — нежно спросила Персефона, отстранившись, чтобы лучше видеть девочку.
Лиза кивнула, ее глаза сияли от счастья.
— Здесь очень красиво, леди Персефона! Мне нравятся цветы и ручейки, и здесь много новых друзей. Но… — ее голосок задрожал, — Мне не нравится только одно. Вот он! — Нахмурив крохотный лобик, она указала тоненьким пальчиком на высокую, сумрачную фигуру Танатоса, застывшего вдали, словно изваяние скорби. — Он сказал, что я должна испить из Леты, а я не хочу! Я жду свою маму! Вы же обещали, что приведете ее ко мне… Вы ее видели? Она скоро придет?
Заметив замешательство в глазах Персефоны, Аида мягко шагнула вперед, ее обычно непроницаемое лицо смягчилось. Она опустилась на одно колено рядом с Лизой, ее темная мантия контрастировала с яркой зеленью травы.
— Лиза, дитя мое, — заговорила Аида, ее голос, обычно звенящий холодом, сейчас звучал успокаивающе. — Твоя мама… она еще не готова прийти в Элизиум. Она по–прежнему нужна в мире живых. У нее есть еще дела, незавершенные задачи, люди, о которых ей нужно заботиться.
На глазах Лизы выступили крупные слезы, которые тут же покатились по щекам, оставляя блестящие дорожки на нежной коже. Она всхлипнула, крепче прижимаясь к Персефоне. Аида бережно вытерла слезинки кончиком пальца.
— Но я могу кое–что для тебя сделать, — продолжила Аида, ее глаза встретились с широко раскрытыми, полными надежды глазами девочки. — Я могу показать тебе твою маму. Ты сможешь увидеть, как она там, как она живет. Ты этого хочешь?
Лиза кивнула, не отрывая взгляда от Аиды.
— Очень хочу! — прошептала она одними губами.
Аида закрыла глаза, сосредоточившись. В ее ладони вспыхнул слабый фиолетовый свет, формируясь в мерцающий овал. Внутри овала показалось изображение: комната в простом доме, залитая солнечным светом. Молодая женщина, с уставшим, но любящим взглядом, сидела за столом, кормя маленького мальчика кашей. Мальчик, круглолицый карапуз, морщился и отворачивал голову от ложки.
Лиза, не отрываясь, смотрела на это изображение. На ее лице отражалась смесь восторга и печали.
— Дэмиен! — воскликнула она, узнавая младшего брата. — Он никогда не любил овсянку! Он всегда ее выплевывал. Мама его не понимает, потому что он еще не умеет разговаривать. — Она посмотрела на Аиду, в ее глазах светилась мудрость, не сопоставимая с ее юным возрастом. — Она нужна ему сейчас, правда? Я знаю. Она должна его кормить и заботиться о нем. — Лиза смахнула остатки слез и выпрямилась. — Я не буду пить из Леты. Я буду здесь, в Элизиуме. Но я постараюсь быть хорошей девочкой, чтобы когда придет ее время, она смогла мной гордиться.
Аида улыбнулась, тронутая зрелостью этого маленького создания. Она понимала, какую жертву Лиза приносила, отказываясь от забвения ради благополучия своей матери. Жестом она развеяла видение, и фиолетовый свет погас.
— Ты – замечательная девочка, Лиза, — тихо произнесла Аида, поднимаясь с колена. — И твоя мама непременно тобой гордится. А теперь, иди. Твои друзья ждут тебя.
Лиза, словно повзрослевшая в одно мгновение, кивнула и, попрощавшись с Персефоной, побежала обратно к остальным детям. Наблюдая за ней, Персефона не могла сдержать слез умиления. Аида положила руку ей на плечо, утешая.
— Они учат нас, смертных богов, — прошептала она, — тому, что истинное бессмертие – это не вечная жизнь, а вечная память в сердцах тех, кто нас любит.
Геката, все еще немного ошеломленная увиденным, откашлялась и попыталась вернуть себе привычный саркастический тон.
— Ну, что ж, довольно сантиментов. Полагаю, нам следует убедиться, что исцеление Элизиума – не просто кратковременный всплеск, а надежная тенденция. В конце концов, я не планирую наведываться сюда каждый день, чтобы умиляться детским забавам.
Аида с Персефоной переглянулись, и, обменявшись улыбками, последовали за Гекатой вглубь Элизиума, чтобы своими глазами убедиться в полном и окончательном выздоровлении этой благословенной земли.
Геката шла впереди, как всегда, вышагивая уверенно по едва пробивающейся траве. Она срывала по пути диковинные цветы, небрежно разглядывая их и тут же отбрасывая в сторону. Аида и Персефона шли следом, стараясь не отставать. Персефона то и дело наклонялась, чтобы рассмотреть какое–нибудь необычное растение или понаблюдать за игрой золотых рыбок в хрустальном ручье. Аида же внимательно сканировала местность, стараясь уловить малейшие изменения в потоках энергии.
— Что скажешь? — спросила Аида, когда они остановились у подножия гигантского дуба, чьи ветви тянулись к небесам, словно живые.
— Вполне неплохо, — ответила Геката, скрестив руки на груди. — Но нужно время. Элизиум был поражен слишком сильно. Ядро исцелено, это факт. Но убедиться, что не будет рецидива, мы сможем только со временем. Главное, чтобы вы не расслаблялись. Энергетический баланс нужно поддерживать постоянно.
Геката лукаво подмигнула, и Аида покраснела, отводя взгляд. Персефона, невинно хлопая глазами, сделала вид, что не поняла намека.
— Мы сделаем все необходимое, — твердо ответила Аида, стараясь вернуть себе самообладание. — Элизиуму больше не грозит увядание.
Они еще долго гуляли по Элизиуму, обсуждая различные аспекты его восстановления. Геката, несмотря на свой саркастический характер, давала ценные советы, основанные на ее глубоком знании магии и энергетических потоков.
Когда солнце стало клониться к горизонту, Геката остановилась и посмотрела на Аиду.
— Что ж, моя работа здесь закончена. Пора мне навестить «Инферно Инкрустед». Дела сами себя не сделают. И тебе, Аида, я бы посоветовала наведаться туда в ближайшее время. Ты слишком долго отсутствовала. В мире смертных все меняется с бешеной скоростью. Полагаю, ты не хочешь, чтобы твоя корпорация упустила выгоду.
С этими словами Геката исчезла в фиолетовом облаке дыма, оставив Аиду и Персефону наедине в благоухающем Элизиуме.
Аида нежно взглянула на Персефону.
— Я кое–что хочу тебе показать, — прошептала она, взяв ее за руку. — В ее прикосновении чувствовалась сила и уверенность, но и бережная нежность, которую она редко позволяла себе проявлять. — Место, о котором ты, возможно, еще не знаешь.
Не дожидаясь ответа, она повела ее сквозь цветущие поля Элизиума, мимо журчащих ручейков и раскидистых деревьев, вглубь, где земля начинала немного подниматься, переходя в поросшие мхом скалы.
Вскоре они вышли к каскаду водопадов. Вода низвергалась с нескольких уровней, образуя изумрудные заводи, окружённые папоротниками и дикими орхидеями. Лучи заходящего солнца пробивались сквозь листву, окрашивая брызги в золотистый цвет. Звук падающей воды заглушал все остальные звуки, создавая атмосферу умиротворения и безмятежности. Аида остановилась, наблюдая за реакцией Персефоны.
Персефона, завороженная, подошла ближе к воде. Ее взгляд был полон восхищения. Она сняла сандалии и опустила ноги в прохладную воду, ощутив ее освежающее прикосновение.
— Прекрасно, — выдохнула она, и, будто повинуясь внезапному порыву, шагнула под один из водопадов.
Вода обрушилась на нее мощным потоком, омывая ее тело, рассыпаясь тысячами сверкающих искр. Ее волосы, распущенные по плечам, намокли и потемнели, облепив лицо и шею. Одежда прилипла к телу, подчеркивая каждый изгиб. Аида замерла, застыв в тени, с нескрываемым восторгом наблюдая за ней. Такого зрелища ей еще не доводилось видеть. В лучах заходящего солнца Персефона казалась божественной нимфой, рожденной из воды и света. Ее влажные губы были приоткрыты, на лице играла блаженная улыбка. Аиде с трудом удалось подавить невольное желание подойти ближе, коснуться ее, разделить с ней этот момент.
Освободившись от плена водопада, Персефона повернулась к Аиде, ее глаза сияли.
— Иди ко мне, — позвала она, протягивая руку.
Аида, секунду помедлив, сбросила свою темную мантию на траву и, засучив рукава туники, шагнула в воду. Прохлада быстро охватила ее тело, приводя в чувство. Подойдя к Персефоне, она взяла ее за руку. Их пальцы сплелись.
Сердце Аиды забилось чаще. Она шагнула за спину Персефоны, обнимая ее крепко, словно боясь выпустить. Ее руки скользнули по влажной ткани, очерчивая изгибы ее тела. Она чувствовала трепет весны, бьющийся под ее ладонями. Губы Аиды коснулись шеи Персефоны, нежно, почти невесомо. Она чувствовала биение ее пульса, ускоряющегося с каждой секундой. Легкие покусывания охватили эрогенные участки, заставляя Персефону чуть заметно вздрогнуть.
— Аида… — прошептала Персефона ее имя, и этот стон прокатился по водопадам, сливаясь с шумом воды. Аида, будто повинуясь безумному порыву, сжала одной рукой грудь Персефоны сквозь мокрую ткань, ощущая ее набухшие соски. Другая рука, дрожа, начала пробираться под подол ее платья, касаясь шелковистой кожи бедер. Она жаждала ее, с каждым днем все сильнее, как воздух, как свет.
Пальцы Аиды наконец пробрались в центр вселенского жара, нащупали клитор, пульсирующий от желания. Персефона прикусила губу, сдерживая стон, ее тело напряглось в ожидании. Она жаждала, чтобы Аида продолжала, чтобы та не останавливалась ни на мгновение.
Аида начала медленно, словно пробуя ее на вкус, а затем, чувствуя нарастающее возбуждение Персефоны, начала наращивать темп, нежно, но уверенно раздражая клитор. Персефона задышала чаще, ее тело извивалось в руках Аиды, и она чувствовала, как влага пропитывает ее пальцы.
Сгорая от нетерпения, Аида продвинулась дальше, медленно погружая палец в святилище богини весны. Там было влажно, тепло и невероятно восхитительно, словно в самом сердце распускающегося бутона. Персефона застонала громче, запрокинув голову назад, и Аида почувствовала, как судороги удовольствия пронзают ее тело.
Мир вокруг Персефоны сузился до ощущения прикосновений Аиды, до влажного тепла ее дыхания на шее. Она крепче сжала ее руку, позволяя вести себя в этом безумном танце желаний. Второй палец Аиды скользнул внутрь, заполняя ее собой, растягивая и лаская одновременно. Персефона почувствовала, как внутри нее все сжимается и пульсирует, как волна поднимается из глубин и грозит захлестнуть с головой. Она уже не контролировала себя, предоставив Аиде полную власть над своим телом и душой. Лишь тихие стоны вырывались из ее горла, смешиваясь с шумом водопада.
Аида, чувствуя близость пика, углубила поцелуй. Теперь ее губы жадно впились в шею Персефоны, оставляя багровые следы. Ее пальцы двигались быстрее, ритмичнее, и она чувствовала, как мышцы Персефоны сокращаются в предвкушении. Она ощущала ее возбуждение, как свое собственное, и этот взаимный огонь разжигал в ней еще большую страсть. Она хотела дать ей все, что могла, хотела, чтобы этот момент длился вечно.
Внезапно Персефона закричала, ее тело выгнулось в дуге, и волна оргазма накрыла ее с головой. Она дрожала, извивалась, цепляясь за Аиду, словно за спасительный круг. Аида, ощущая ее оргазм, тоже была на грани. Она ускорила движение пальцев, и вскоре ее собственное тело содрогнулось в экстазе. Она держала Персефону крепко, боясь выпустить, пока буря страстей не утихла.
Обессиленные, они долго стояли, обнявшись под водопадом, наслаждаясь близостью и тишиной. Вода омывала их тела, смывая остатки напряжения и страсти. Персефона откинулась на плечо Аиды, закрыв глаза. Ее дыхание постепенно выравнивалось.
— Спасибо, — прошептала она, не открывая глаз. — Это было… невероятно.
Аида не ответила, лишь сильнее прижала ее к себе. Она знала, что слова сейчас излишни. Они были связаны друг с другом сильнее, чем когда–либо прежде, и эта связь была сильнее любых слов.
