Lust for Chaos

      Персефона чувствовала, как по щекам катятся слезы. Она не могла поверить, что их встреча закончилась таким кошмаром. Взяв себя в руки, она вытерла слезы и поспешно вышла из кафе, стараясь не привлекать к себе внимания. Ей нужно было предупредить Аиду, Деметра не остановится ни перед чем.       Тем временем, Деметра, словно разгневанная фурия, в мгновение ока материализовалась посреди сверкающего холла корпорации «Олимп Индастриз», возвышающейся над Афинами подобно современному Парфенону. Здесь, на последних этажах небоскреба, находился офис самого Зевса, генерального директора и верховного босса, как его за глаза называли сотрудники. Холл поражал великолепием: мраморные колонны в стиле хай–тек, огромные плазменные панели, транслирующие биржевые сводки и рекламные ролики новой линейки электромобилей «Громовержец», и, конечно же, идеальный порядок, словно здесь никогда не ступала нога простого смертного. У ресепшн восседала Гермес, секретарь Зевса, сама воплощенная грация и эффектность, смерила Деметру ледяным взглядом из–под очков в тонкой оправе. Ее безупречный костюм цвета морской волны и короткая стрижка подчеркивали деловой образ, никакого намека на крылатые сандалии или кадуцей.       — Госпожа Розенталь, добрый день, — ледяным тоном произнесла Гермес, даже не потрудившись улыбнуться. — У вас назначена встреча? Генеральный директор очень занят.       Деметра испепелила ее взглядом.       — Мне не нужно никакого назначения, Гермес. Скажи Зевсу, что я здесь, и это срочно. Он не посмеет меня игнорировать.       Гермес лишь надменно приподняла бровь.       — Боюсь, это невозможно. Генеральный директор сейчас принимает делегацию из Евросоюза. И даже если бы он был свободен, я не уверена, что он был бы рад видеть вас без предварительной договоренности. Как вы знаете, правила есть правила, даже для богинь.       Деметра не смогла сдержать свою ярость.       — Правила созданы для смертных, а я – богиня! Ты знаешь, кто я такая! Не смей мне перечить! – крикнула она, привлекая внимание нескольких охранников, облаченных в черные костюмы, выглядевших как современные Церберы. Они немедленно направились в ее сторону. — Я должна увидеть Зевса прямо сейчас! И я не уйду, пока не поговорю с ним.       Гермес вздохнула, сохраняя невозмутимое выражение лица. Она знала, что спорить с Деметрой бесполезно, особенно когда та в таком состоянии. Нажав на кнопку интеркома, она произнесла тихим, но отчетливым голосом:       — Генеральный директор, у нас небольшая проблема. Госпожа Розенталь настаивает на немедленной встрече. Говорит, вопрос срочный.       Повисла тишина, которую нарушал лишь приглушенный гул работающих серверов. Затем, из динамика раздался глубокий, властный голос Зевса:       — Гермес, проведи Деметру. И отмени все остальные встречи на сегодня. Полагаю, это будет…интересно.       Гермес кивнула, как будто Зевс мог ее видеть, и жестом указала охранникам остановиться. Она обратилась к Деметре, ее голос, хоть и оставался профессиональным, все же смягчился:       — Прошу, госпожа. Генеральный директор ждет вас.       Деметра прошагала мимо нее, не удостоив даже взглядом. Охранники почтительно посторонились, пропуская ее к огромным, инкрустированным молниями дверям, ведущим в личный кабинет Зевса. Двери бесшумно открылись, явив взору Деметры обиталище власти и величия. Кабинет Зевса был воплощением современного Олимпа: панорамные окна от пола до потолка открывали захватывающий вид на Афины, утопающие в лучах заходящего солнца. Мебель из темного дерева, массивный стол, заваленный документами и гаджетами, антикварные вазы, соседствующие с современными произведениями искусства – все это создавало атмосферу силы и респектабельности. Но главным элементом кабинета был сам Зевс. Он стоял у окна, спиной к входящей, в дорогом костюме, сшитом на заказ, безупречно сидящем на его мощной фигуре. Его короткие, седые волосы были аккуратно зачесаны назад, а в сильных руках он держал бокал с чем–то янтарным. При его появлении всегда ощущалась мощная энергетика, словно воздух вокруг него потрескивал от электричества.       — Деметра, дорогая, какая неожиданность, — произнес он, поворачиваясь и одаривая ее фальшивой улыбкой. — Не припомню, чтобы ты когда–нибудь удостаивала мой скромный офис своим визитом. Что–то случилось?       Он сделал глоток из бокала, наблюдая за Деметрой через край. Громовержец знал, что за этим визитом стоит что–то серьезное. Зевс всегда умел считывать эмоции и предугадывать поступки окружающих, это было необходимо для удержания власти в его руках. И сейчас он чувствовал, что Деметра на взводе, и лучше не злить ее еще больше. Да и тема, судя по всему, касалась семьи, а это всегда было взрывоопасно.       Не ответив на приветствие, Деметра приблизилась к столу, и с силой обрушила на него руки, так что Зевса ощутимо тряхнуло. Два изумрудных копья ее глаз пронзили его насквозь, замораживая саму кровь.       — Блэквелл! Вот что случилось, Зевс! Эта мерзавка посягнула на то, что по праву рождения принадлежит мне, мою бесценную дочь!       Зевс нахмурился, отставляя недопитый кубок. Он не терпел криков в своем кабинете, но понимал, что сейчас не время для препирательств.       — Аида? Не думаю, что это возможно, ты знаешь ее не хуже меня. Ее не интересуют юные богини.       — В том–то и проблема, Зевс! — выпалила Деметра, презрительно скривив губы. — Я слишком хорошо вас обоих знаю. Вы все слеплены из одного порочного теста. Вечно стремитесь затащить в постель очередную юную овечку! Но Персефона не будет одной из них. Я просто не позволю этому случиться!       Зевс откинулся в кресле, поджав губы в жесткую линию. В омутах его глаз, обычно игравших хитринкой, плескалась опасная тьма. Взгляд, как лезвие, скользнул по Деметре.       — Умерь свой пыл, Деметра. И не забывай, перед кем ты изливаешь желчь. Следи за каждым словом.       Деметра криво усмехнулась, и в этой усмешке клокотала одна лишь горечь, как яд.       — Следить за словами? Это ты должен был делать много лет назад, когда… когда силой увлек меня в свои объятия! Или ты забыл, что Кора – твоя дочь, твоя плоть и кровь? И я не позволю какой–то выскочке Блэквелл сломать ее жизнь, как ты когда–то сломал мою.       Зевс взметнулся из кресла, словно ужаленный, и кулак его обрушился на стол с громом, расколовшим тишину.       — Замолчи! Ни звука больше!       Напряжение в кабинете сгустилось до предела, стало почти физическим, обжигающим кожу. Деметра знала – она затронула самое болезненное, самое тщательно оберегаемое. Кроме них двоих, никто не подозревал, что Персефона – дитя Зевса. Давняя тайна, постыдный грех молодости, похороненный глубоко в прошлом. Раскрытие этого секрета грозило обернуться чудовищным катаклизмом, подорвать его величие и разрушить хрупкое равновесие власти на Олимпе.       — Даже не смей помышлять об этом! Это останется между нами, погребенным под семью печатями! Я сам поговорю с Аидой. Сам улажу эту грязную историю раз и навсегда. Но ты… ты не вмешивайся. Доверься мне.       В этот момент двери кабинета с тихим щелчком открылись, и в комнату вошла Гера. Она была высокой, статной женщиной с пепельными волосами, собранными в сложную прическу, и точеным лицом, на котором, казалось, навеки застыло выражение аристократического презрения. На ней был строгий костюм цвета слоновой кости, подчеркивающий ее безупречную фигуру, а в ушах сверкали бриллианты размером с голубиное яйцо. Гера скользнула взглядом по напряженным лицам Деметры и Зевса, и в ее глазах мелькнуло нескрываемое любопытство.       — Прошу прощения, что прерываю, — произнесла она ледяным тоном, — но у меня неотложное дело с Зевсом. Кажется, я попала в не самый подходящий момент?       Деметра бросила на Геру испепеляющий взгляд, полный ненависти и презрения. Она всегда чувствовала к сестре смесь зависти и отвращения. Зависти – к ее положению, к ее безупречной внешности, к ее власти. Отвращения – к ее холодной, расчетливой натуре, к ее безжалостности и лицемерию.       — Ты никогда не выбираешь подходящий момент, Гера, — прошипела Деметра. — Ты всегда появляешься, как стервятник, готовый расклевать чужие несчастья.       Гера лишь надменно приподняла бровь, демонстрируя полное пренебрежение к словам сестры.       — Боюсь, ты ошибаешься, Деметра. Я пришла сюда, чтобы узнать, что происходит. Я слышала крики из своего кабинета. И, как первая леди «Олимп Индастриз», имею право знать, какие страсти кипят за закрытыми дверями кабинета моего мужа. В конце концов, корпоративная этика обязывает нас быть в курсе всего, не так ли, Зевс?       Зевс бросил на Геру предупреждающий взгляд, полный скрытой угрозы. Он понимал, что Гера плетет свою паутину интриг, и ему было совсем не до этого.       — Как видишь, Гера, у нас тут небольшая дискуссия, — уклончиво ответил Зевс, стараясь сохранить видимость спокойствия. — Деметра просто выражает свою обеспокоенность будущим Персефоны. Ничего серьезного, право слово. Ты же знаешь, какая она у нас любящая мать.       Гера окинула Деметру долгим, изучающим взглядом, словно сканируя ее на наличие лжи. Она не верила ни единому слову Зевса, прекрасно зная его склонность к преувеличениям и сокрытию правды. Но сейчас, в присутствии Деметры, она не стала настаивать на выяснении деталей.       — Если ты так говоришь, Зевс, — сухо произнесла она, — тогда я не буду мешать вашему уединению. Надеюсь, вы разрешите все разногласия мирным путем. И помните, что любые скандалы внутри компании негативно сказываются на ее имидже.       С этими словами Гера развернулась на каблуках и направилась к выходу, оставив Деметру и Зевса наедине с их неразрешенными противоречиями и клубящейся в воздухе ложью. Деметра с ненавистью смотрела ей вслед, понимая, что Гера непременно вернется, как только почувствует запах крови. Она была хищницей, готовой разорвать любого, кто осмелится встать на ее пути.       Зевс тяжело вздохнул, вновь опускаясь в кресло. Он понимал, что ситуация вышла из–под контроля. Теперь, когда Гера стала свидетельницей их ссоры, сохранить тайну рождения Персефоны будет гораздо сложнее. Необходимо было срочно что–то предпринять, чтобы предотвратить надвигающуюся катастрофу. И начинать нужно было с Аиды.       — Я поговорю с Аидой, — повторил Зевс, стараясь придать своему голосу уверенность. — Я заставлю ее оставить Персефону в покое. Обещаю. Но ты, Деметра, не вмешивайся. Дай мне разобраться с этим самому. Если ты действительно заботишься о будущем своей дочери, доверься мне хоть раз. И запомни, ни слова Гере. Или последствия будут непредсказуемыми.       Деметра молчала, прожигая Зевса взглядом, полным презрения и разочарования. Она знала, что ему нельзя верить, но другого выбора у нее не было. Пришлось согласится. Она горько усмехнулась, в ее глазах не осталось и следа былого тепла.       — Довериться тебе? После всего случившегося? Ты смеешься, Зевс. — Она развернулась, ее движения были резкими и порывистыми. — Но ради Коры… ради нее я сделаю это. Но если ты хоть на йоту подведешь меня, ты сильно пожалеешь. — С этими словами Деметра быстрым шагом покинула кабинет, оставив Зевса наедине со своими мрачными мыслями. Двери за ней закрылись с тихим щелчком, словно ставя точку в этом тяжелом разговоре.       Зевс устало потер переносицу, чувствуя, как головная боль подступает все ближе. Он нажал кнопку интеркома:       — Гермес, зайди ко мне.       Гермес появилась почти мгновенно, ее лицо, как всегда, ничего не выражало.       — Гермес, мне нужна твоя помощь. Свяжись с Аидой. Организуй мне встречу с ней сегодня же. Скажешь, что вопрос государственной важности.       Гермес кивнула, записывая что–то в свой блокнот.       — Будет исполнено, отец. Что–нибудь еще?       — Да, Гермес. И будь максимально осторожна. Гера сегодня не в духе. Не нужно, чтобы она узнала об этой встрече.       Гермес снова кивнула и бесшумно исчезла за дверью.       Зевс тяжело вздохнул, откидываясь в кресле. Ему предстоял неприятный разговор. Аида была его старшей сестрой, и отношения у них всегда были сложными. Он уважал ее за ум и проницательность, но всегда побаивался ее ледяного спокойствия и умения манипулировать окружающими. Она никогда не упускала возможности напомнить ему о его ошибках и промахах, и эта встреча не предвещала ничего хорошего. К тому же, он понимал, что Аида не так проста, как кажется. Если она заинтересовалась Персефоной, значит, у нее были на то свои причины. И эти причины вряд ли обрадуют Деметру.       Мысль о встрече с Аидой тяготила его. Он знал, что она не будет церемониться и сразу перейдет к делу. Он ненавидел эти разговоры по душам, он всегда предпочитал действовать грубой силой. Но в данном случае сила была бесполезна. С Аидой нужно было играть тонко и расчетливо, иначе можно было все испортить. Он налил себе новый бокал виски, надеясь, что это поможет ему успокоиться и настроиться на предстоящий разговор.       Он сделал большой глоток, чувствуя, как алкоголь согревает горло. Нет, встреча точно не будет простой. Он вдруг резко встал и подошел к окну, вглядываясь в раскинувшийся внизу город. Улицы светились огнями, жизнь вокруг кипела. И никому даже в голову не приходило, какие страсти и интриги плетутся за стенами этого величественного здания – штаб–квартиры «Олимп Индастриз». Ох, если бы они только знали… Зевс покачал головой. Нет, он не допустит катастрофы. Он все уладит. Он всегда все улаживал. Нужно просто немного терпения и хитрости.              

***

      Гермес, не теряя ни секунды, покинула кабинет Зевса. Ее ловкие пальцы скользили по сенсорному экрану коммуникатора, набирая короткое сообщение. «Вызываю портал». Она знала, что Зевс не терпит промедлений, и чем быстрее будет организована встреча, тем лучше. Гермес, словно вихрь, пронеслась по коридорам «Олимп Индастриз», ее идеально выглаженная юбка–карандаш едва колыхалась при ходьбе. Она была олицетворением эффективности – безупречный секретарь и верная слуга Зевса. Ее бесстрастное лицо не выдавало ни малейших эмоций, лишь быстрые глаза сканировали пространство вокруг, выявляя потенциальные угрозы или прослушивающие устройства. Как посланница богов, она могла перемещаться между мирами по собственной воле, не нуждаясь в сложных ритуалах или магических артефактах. Достаточно было лишь сосредоточиться на цели и призвать силу Олимпа.       В мгновение ока Гермес оказалась в мрачном царстве Аиды. Подземные чертоги были окутаны вечным полумраком, освещенным лишь тусклым светом магических кристаллов. Скалы из черного обсидиана возвышались над головой, словно клыки огромного чудовища. В воздухе ощущался запах серы и тления, напоминающий о вечном круговороте жизни и смерти. Гермес сморщилась, но профессионализм взял верх – она быстро восстановила самообладание и направилась к покоям Аиды. Она знала, что ее внезапное появление вряд ли обрадует владычицу Подземного мира, но приказ Зевса был превыше всего.       Раздался тихий щелчок открывающейся двери, и Гермес замерла на пороге, пораженная увиденным. Аида, облаченная в шелковое платье цвета воронова крыла, страстно целовала Персефону, прильнувшую к ней всем телом. Лицо Аиды было искажено вожделением, а в глазах горел голодный огонь. Персефона, казалось, отвечала на поцелуй с не меньшей пылкостью. Гермес невольно отвернулась, чувствуя себя неловко и в то же время заинтригованной. Она привыкла к властным и жестоким богам Олимпа, но никогда не видела их столь уязвимыми и страстными.       Аида резко отстранилась от Персефоны, ее лицо омрачилось гневом.       — Что это значит, Гермес? Как ты посмела ворваться в мои владения без предупреждения? — ее голос прозвучал ледяным эхом в просторном зале.       Персефона слегка порозовела и опустила глаза, стараясь скрыть смущение. Гермес быстро взяла себя в руки и, склонив голову, произнесла:       — Прошу прощения за вторжение, госпожа Блэквелл. Я пришла с посланием от Зевса. Он просит о немедленной встрече с вами по вопросам государственной важности.       Аида нахмурилась и, не отрывая взгляда от Персефоны, процедила сквозь зубы:       — Зевс? И почему он не явился собственной персоной.       Гермес сдержанно ответила:       — Отец посчитал, что это дело требует немедленного решения и поручил мне организовать встречу как можно скорее.       После короткой напряженной паузы Аида, словно приняв решение, кивнула:       — Хорошо. Передай Зевсу, что я согласна встретиться с ним незамедлительно в Садах Гесперид. Это нейтральная территория, и никаких провокаций я не потерплю.       Гермес поклонилась и, не теряя времени, исчезла, оставив Аиду и Персефону наедине. Аида повернулась к Персефоне, ее взгляд смягчился, но в нем все еще читалась тревога.       — Деметра, должно быть, уже известила Зевса о нашей… связи. Иначе он бы не прислал Гермес, такую тихоню и переносчицу самых грязных секретов. Этот лицемер почувствовал запах жареного и решил вмешаться. Это даже облегчит мне задачу. Не придётся юлить и ходить вокруг да около, можно будет сразу перейти к делу.       Персефона подошла ближе и нежно взяла Аиду за руку.       — Ты уверена, что все будет хорошо? Зевс ведь… он не станет церемониться, если почувствует угрозу своей власти.       Аида усмехнулась, ее глаза вспыхнули искорками.       — Пусть только попробует. Даже Зевс не осмелится открыто конфликтовать со мной. Нам с тобой будет проще, чем каждому по–отдельности.       Персефона нахмурилась.       — Я хочу пойти с тобой. Я хочу быть рядом, когда ты будешь разговаривать с Зевсом. Я не хочу, чтобы ты оставалась одна против него.       Аида нахмурилась.       — Нет, мое сокровище. Это слишком опасно. Зевс может использовать тебя как рычаг давления. Тебе нельзя появляться на этой встрече. Ты останешься здесь, в безопасности.       — Но…       — Никаких «но», — отрезала Аида. — Я не позволю тебе рисковать. Этот разговор касается только меня и Зевса. Дай мне разобраться с этим самой.       Персефона с мольбой посмотрела на Аиду. Она не хотела оставаться в стороне, зная, что ее возлюбленной предстоит столкнуться с Зевсом. Она понимала, что Аида пытается ее защитить, но чувствовала, что ей нужно быть рядом.       — Позволь мне пойти с тобой, Аида. Я буду молчать, я буду незаметной. Я просто хочу быть рядом, чтобы поддержать тебя. Пожалуйста…       Аида тяжело вздохнула. Она знала, что спорить с Персефоной бесполезно, особенно когда ее глаза наполнены такой искренней тревогой. Но опасения по–прежнему терзали ее сердце.       — Хорошо, — наконец сказала Аида. — Ты пойдешь со мной, но на моих условиях. Ты наденешь мой шлем невидимости. Он спрячет тебя от глаз Зевса и его приспешников. Ты будешь рядом, но никто не сможет тебя увидеть. И помни, – если случится что–то непредвиденное, ты должна сразу же уйти. Не вмешивайся ни под каким предлогом. Ты обещаешь?       Персефона кивнула, ее глаза засияли от радости.       — Обещаю, Аида. Я буду делать все, что ты скажешь. Главное, чтобы я была рядом с тобой. Она нежно поцеловала Аиду и та достала из тайника шлем невидимости.       Аида надела на Персефону тонкий, практически невесомый шлем, он плотно облегал голову, мгновенно делая девушку невидимой. Теперь она могла лишь слышать и чувствовать, но не быть увиденной. Убедившись, что заклинание работает, Аида перенесла их в Сады Гесперид.       Сады Гесперид представляли собой впечатляющий оазис посреди небоскребов «Олимп Индастриз». Это был тщательно охраняемый парк на крыше, где мирно росли экзотические растения и журчали искусственные водопады. Здесь, вдали от суеты и шпионских гаджетов, обычно проходили конфиденциальные встречи богов–акционеров. Мраморные беседки, скрытые в тени раскидистых деревьев, предлагали приватность, а система шумоподавления гарантировала, что ни одно слово не будет услышано посторонними. Воздух был наполнен ароматом редких цветов и свежестью воды, создавая иллюзию спокойствия и умиротворения.       Зевс уже ждал Аиду, стоя у одной из беседок и нервно потягивая свой виски. Он был одет в строгий деловой костюм, но даже он не мог скрыть его внушительную фигуру и властный взгляд. Увидев Аиду, он выпрямился и натянуто улыбнулся.       — Аида, сестра, рад видеть тебя. Надеюсь, путешествие не было утомительным? — его голос звучал неестественно дружелюбно.       Аида подошла ближе, держась с достоинством. Рядом с ней, невидимая для Зевса, стояла Персефона, внимательно следя за каждым движением бога.       — Зевс, оставим любезности. Мы оба знаем, что это не дружеский визит. Какие государственные вопросы ты хотел обсудить? И почему для этого понадобилось мое присутствие?       Зевс поджал губы. Ему, конечно, хотелось отсрочить неприятный разговор, перекинувшись парой ничего не значащих фраз, но Аида не любила долгих предисловий, приправленных обоюдной лестью. Что ж, придется перейти к сути. Он сделал еще глоток виски, покосившись на неприступное лицо Аиды.       — Аида, полагаю, ты и сама догадываешься, о ком пойдет речь. О Персефоне, разумеется. Деметра, крайне обеспокоена ее… новыми увлечениями. И, скажем так, некоторыми слухами, дошедшими до ее чувствительных ушей. Слухами о ее… тесной связи с тобой.       Аида вздернула бровь, демонстрируя полное спокойствие.       — Слухи, Зевс? Разве ты, владыка Олимпа, веришь слухам? Или тебя так сильно беспокоит мнение Деметры? Напомню, что Персефона – совершеннолетняя богиня и вольна сама решать, с кем ей проводить время. Или ты решил, что можешь вмешиваться в дела чужих личных отношений?       Зевс поставил стакан на мраморный столик с неожиданной силой.       — Это не просто личные отношения, Аида! Это подрывает устои Олимпа! Подобные… связи ставят под сомнение нашу власть, наш авторитет! Как мы можем управлять миром, если не можем контролировать собственные семьи? Деметра в ярости! Она грозится лишить мир урожая, если Персефона не вернется. Ты понимаешь последствия?       Аида холодно усмехнулась:       — И ты готов на любые подлости, лишь бы ублажить Деметру… Даже разрушить хрупкое счастье Персефоны. Что ж, Зевс, боюсь, ты просчитался. Отныне мы неразделимы, как ночь и тень. И если Деметра осмелится обрушить голод на мир, пусть винит лишь себя. В отличие от вас, надменных и лицемерных богов, я способна обеспечить процветание своему царству. И не забывай, в моих руках – власть, о которой вы и не мечтали. Не испытывай мое терпение.       Зевс побагровел. Его кулаки сжались, но он вовремя взял себя в руки. Знал, что открытый конфликт с Аидой обернется катастрофой. Она слишком сильна, слишком независима. Методы кнута не сработали, пора переходить к прянику, пусть и отравленному. Он расслабил плечи, на лице появилась подобие дружелюбной улыбки.       — Ну, Аида, не пылай гневом. Разве смею я судить о твоих… склонностях? Каждый волен утолять свою жажду по–своему. Просто Деметра… её сердце изранено, пойми, она мать. И разве я, громовержец, не ведаю, что таит в себе юность? Персик нежной кожи, налитые груди с сосками цвета утренней фиалки, бедра, полные сока жизни… — Зевс хищно облизнулся, словно пробуя свои слова на вкус. — Разве возможно устоять перед таким искушением? Но мы оба знаем, она еще слишком наивна, невинна, чтобы постичь глубину желаний богов. Скажи, разве мало нимф, чья красота затмит даже утреннюю зарю, и чье ложе всегда готово принять тебя? Бери любую, Аида, они падут к твоим ногам. Зачем тебе связывать себя с Персефоной?       Аида скривилась от отвращения. Зевс перешел все границы. Он предлагал ей размен, считая, что ее любовь к Персефоне – всего лишь прихоть, временное увлечение. Ей хотелось плюнуть ему в лицо, заставить его проглотить каждое мерзкое слово, но она сдержалась, помня о Персефоне, невидимо стоящей рядом.       — Ты меня отвращаешь, Зевс. Твои слова – мерзость, твои мысли – грязь. Я не нуждаюсь в твоих подачках и не собираюсь отчитываться перед тобой за свои чувства. Персефона – мой выбор, моя любовь, и я ни на кого ее не променяю. Если ты действительно заботишься о благе Олимпа, оставь нас в покое. И передай своей истеричной доносчице, что если она посмеет навредить Персефоне, я обрушу на нее весь ужас своего царства.       Зевс, казалось, ничуть не смутился ее гневной тирадой. Напротив, в его глазах появился какой–то странный блеск, словно он наслаждался ее яростью.       — Ну–ну, Аида, не будем горячиться. Давай взглянем на ситуацию трезво. Ваши отношения… они обречены. Персефона – богиня весны, жизни, света. Ты – владычица Подземного мира, смерти, тьмы. Вы не можете быть вместе. Рано или поздно она возненавидит тебя, захочет вернуться к солнцу, к зелени, к своей матери. Неужели ты хочешь причинить ей такую боль?       Аида презрительно фыркнула:       — Ты не понимаешь любви, Зевс. Для тебя это лишь игра, способ укрепить свою власть. Персефона знает, на что идет. Она сама выбрала меня, мою тьму, мое царство. И ей там хорошо. А что касается будущего… мы его создадим сами. Если не будет детей, у нас будет неразрывная связь душ, которая ничто не сможет поколебать, и ты не имеешь права решать за нее.       Зевс склонил голову набок, продолжая свою игру.       — Дети… да, это серьезный вопрос. Вы, женщины, конечно, забавные, когда увлечены друг другом, но природа берёт своё. Ты, Аида, владычица мертвых, никогда не познаешь радость материнства. Ты не сможешь подарить Персефоне ребенка, продолжателя рода. Ваш союз бесплоден, как зимняя земля. Неужели ты хочешь обречь ее на вечное одиночество, на отсутствие семьи, на невозможность ощутить тепло маленьких ручек? Разве это любовь? Это эгоизм, чистой воды эгоизм! И как это будет выглядеть? Две женщины, правящие Подземным Царством? Что будет с престолонаследием? Кто возглавит царство мертвых после вас? Ты обрекаешь на кризис не одно поколение!       Он выдержал паузу, наблюдая за реакцией Аиды. Он видел, как ее лицо побледнело, как в глазах мелькнула тень сомнения. Зевс знал, что задел ее за живое. Он продолжил, надавливая на больную точку:       — Подумай, Аида, о будущем. Персефона когда–нибудь устанет от тебя. Она затоскует по детям, по семье, по нормальной жизни. И тогда она проклянет тот день, когда связала свою жизнь с тобой. Неужели ты хочешь этого для нее? Неужели ты хочешь видеть ее несчастной? Отпусти ее, Аида, позволь ей вернуться к свету, к жизни, к возможности стать матерью. Сделай это ради ее счастья.       Аиду пронзила боль. Слова Зевса, словно отравленные стрелы, вонзились в самое сердце. Она прекрасно знала, что он прав. Она никогда не сможет дать Персефоне того, чего она хочет. Она чувствовала себя эгоисткой, влюбившей ее в себя. Но мысль о том, чтобы отпустить ее, была невыносима.       Невидимая Персефона, почувствовав колебание в сердце Аиды, нежно сжала ее руку. Ее прикосновение, легкое, словно дыхание весеннего ветра, проникло сквозь броню отчаяния, напомнив о силе их связи. Аида ощутила тепло ее любви, непоколебимую верность, которая не нуждалась в словах. В этот момент она совершенно ясно осознала, что слова Зевса – лишь эхо его собственных страхов и амбиций, не имеющие ничего общего с реальностью их отношений. Персефона выбрала ее, тьму Подземного мира, не по принуждению, а по зову сердца, и эта любовь была сильнее любых пророчеств и предрассудков.       Аида выпрямилась, отбросив сомнения, словно ненужный плащ. Ее глаза вновь наполнились решимостью, взгляд был тверд и непоколебим. Она посмотрела прямо в глаза Зевсу и произнесла с ледяным спокойствием:       — Ты ничего не знаешь о нашей любви, Зевс. Ты судишь о ней, основываясь на своих представлениях о власти и долге, но любовь – это нечто большее. Персефона выбрала меня, зная все мои недостатки, зная, что я не могу дать ей детей. И она ни о чем не жалеет. И я уверена в её выборе, так как люблю её всей душой. В нашей связи нет места эгоизму, есть лишь безграничная преданность и взаимное уважение. Мы сами решим, как нам жить, как нам любить, и кто будет править нашим царством после нас. И ничто, слышишь, Зевс, ничто не сможет нас разлучить.       Она сделала паузу, словно собираясь с силами, чтобы нанести последний, решающий удар.       — А теперь, если ты закончил свой дешевый балаган, мне пора. У меня есть дела поважнее, чем выслушивать твои лицемерные речи. И передай Деметре, что если она хотя бы пальцем тронет Персефону, я превращу ее плодородные поля в бесплодную пустыню, а ее саму – в тень, блуждающую по берегам Стикса.       С этими словами Аида взяла Персефону за невидимую руку и, не оглядываясь, покинула Сады Гесперид, оставив Зевса стоять в одиночестве, с бокалом недопитого виски в руке, погруженного в мрачные размышления. Власть его была велика, но перед силой настоящей любви она оказалась бессильна.