Глава 30. Раскол
4 ноября 2025 г., 07:00
Персефона откинулась на спинку трона, словно бы сотканного из тьмы, и обвела взглядом своих союзников. Эреб, чье лицо оставалось нечитаемым даже в сумраке, стоял подобно скале, несокрушимый и неизменный. Эрида, с вечной искрой озорства в глазах, нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, словно предвкушая скорую бурю. Никта, сотканная из ночной мглы, казалась воплощением тихой, но всепоглощающей силы.
— Олимп уверен в своей неуязвимости, — проговорила Персефона, и ее голос эхом отразился от стен подземного зала. — Они считают, что власть над богами дает им неоспоримое право властвовать над всем миром. Мы покажем им, как они ошибаются.
Эрида звонко рассмеялась, и этот смех прозвучал диссонансом в мрачной атмосфере.
— Начнем игру? Я уже предвкушаю хаос! Кого первым столкнем с Олимпа? Аполлона, эту золотую куколку? Или Ареса, этого тупого вояку, чья сила меркнет перед истинной тьмой?
Эреб, как обычно, был немногословен, но его слова весили больше, чем пространные речи остальных.
— Олимп можно подорвать изнутри. Зевс погряз в алчности и самолюбовании. Гера полна обид и жажды власти, тем более она сейчас на нашей стороне. Остальных можно купить или запугать. Они – гниль, которую нужно лишь слегка подтолкнуть, чтобы она распространилась.
Эрида скривилась, словно откусила кислый лимон.
— Я не доверяю Гере, — фыркнула Эрида, кружась вокруг массивного каменного стола. — Эта двуличная змея сменит кожу, как только почувствует, что ветер подул в другую сторону. Она предала Зевса? Предаст и нас.
Персефона медленно повернулась к Эриде, в ее глазах мелькнула тень раздражения.
— Мы и не должны ей доверять, Эрида. Она жива ровно до тех пор, пока приносит нам пользу. Ее ненависть к Зевсу – наша лучшая гарантия. К тому же, я лично контролирую ее, — Персефона облизала губы, и в ее взгляде промелькнуло что–то хищное. — Если она вздумает предать нас, я собственноручно вырву ей сердце.
В разговор вступила Никта, чья фигура казалась тенью в тени.
— Но для того, чтобы ее контролировать, не обязательно совокупляться с ней, Хаос. У нас достаточно рычагов давления, чтобы удержать Геру в узде. Шаг влево, шаг вправо – и ее ждет незавидная участь. — Она шагнула вперед, и от ее голоса по спине пробежали мурашки. — Помни, чем больше ты вкладываешь в нее, тем больше потеряешь, если она все–таки предаст.
Персефона пожала плечами, словно отмахиваясь от предостережений Никты.
— Похоть всегда была одним из главных рычагов, Никта, ты же знаешь. Она ослепляет, лишает воли, позволяет манипулировать. А Гера… Гера жаждет мести, и готова пойти на всё, чтобы её получить. И если для этого нужно переспать со мной, что ж, тем хуже для нее. Это лишь доказывает, насколько отчаянно она хочет свергнуть Зевса. — Она встала с трона и подошла к окну, откуда открывался вид на мрачные просторы Подземного царства. — Скоро, очень скоро Олимп содрогнется. И Гера сыграет в этом не последнюю роль. Но до этого триумфального момента мы должны взрастить семена хаоса и раздора в бренном мире смертных.
Эрида радостно захлопала в ладоши, ее глаза вспыхнули еще ярче.
— О, это моя любимая часть! Смертные! Такие забавные, такие предсказуемые. У нас уже есть там несколько… хм… интересных партнеров. Картели, торговцы оружием, террористические ячейки. Мелкие, но амбициозные игроки, жаждущие власти и готовые на все ради нее. Я скормлю им идею, простую и понятную: Олимп слаб. Боги молчат. Помощи не ждите. Каждый сам за себя. И, поверьте, они с радостью ухватятся за эту возможность. Пусть города пылают, пусть реки окрасятся кровью, пусть воцарится хаос! Чем больше страданий, тем слабее Олимп. Я лично прослежу, чтобы все эти отбросы получили поддержку, оружие, информацию… пусть развлекаются.
Эреб еле заметно кивнул, словно одобряя план. Он медленно повернулся к Персефоне, его лицо по–прежнему скрывалось в тени.
— Пока Эрида сеет хаос среди смертных, мы должны ослабить Олимп изнутри. Начнем с малого. С тех, чье исчезновение не вызовет бурной реакции, но посеет сомнение и страх. Второстепенные божества, нимфы, сатиры… тех, кто служит Олимпу, но не принадлежит к его ядру. Устранять тихо, незаметно. Оставить следы, указывающие на внутренние распри, на недовольство властью Зевса. Пусть боги грызутся между собой, подозревая друг друга. Когда придет время, мы ударим по сильным мира сего. Но сначала – слабое звено. Пусть знают, что никто не в безопасности.
Он сделал паузу, и его взгляд, казалось, пронзил тьму.
— Я предлагаю начать с Мома. Бога насмешек и порицания. Его ядовитый язык раздражает многих, но никто не осмеливается его остановить. Он станет идеальной первой жертвой. Устраним его так, чтобы подозрение пало на Аполлона. Ненависть между ними общеизвестна. Пусть Аполлон попытается доказать свою невиновность. Это внесет раскол в их ряды.
Персефона задумчиво кивнула.
— Хороший выбор, Эреб. Мом – как заноза в заднице у всего Олимпа. Его исчезновение обрадует многих, но в то же время посеет страх. Эрида, начинай свою игру. Эреб, подготовь все необходимое для устранения Мома. Никта, тебе поручаю распространить слухи и подозрения вокруг Аполлона. Пусть все знают, что он был последним, кто видел Мома живым, — Она обвела всех союзников тяжелым взглядом. — Скоро на Олимпе прольется первая кровь. И это будет лишь началом конца.
***
Аида восседала в своем кабинете «Инферно Инкрустед». В последнее время верхний мир требовал ее присутствия все чаще, превращая редкие визиты в повинность, продиктованную последними событиями. На столе, заваленном эскизами новых украшений, чертежами, сметами и россыпями драгоценных камней, царил хаос, вторя смятению в ее душе. Все мысли, словно прикованные цепью, кружили вокруг Персефоны. Проклятый договор! Проклятая мать! Проклятая жажда власти, из–за которой она оказалась в этой ловушке! Аида судорожно сжала в руке четки из обсидиана, пытаясь обуздать клокочущую ярость, грозившую вырваться наружу. В отчаянной попытке найти хоть какую–то зацепку, она нанесла визит к Мойрам. Лахесис, с непроницаемым лицом, плела нить чужой судьбы, а Атропос, словно отстраненная от мирских забот, лениво потягивала нектар. Никаких откровений, лишь уклончивые взгляды и избитая фраза: «Судьба непредсказуема, Аида. И даже боги не властны над ее прихотливыми изгибами». Бесполезно, как она и предполагала. Доверять этим старым пряхам – все равно что просить помощи у Цербера, наивно полагая, что он смилуется и не вопьется клыками в твою плоть. Дверь кабинета распахнулась без стука, впуская Гекату. В строгом брючном костюме, с собранными в тугой узел волосами, она выглядела воплощением делового прагматизма. Она подошла к столу, не обращая внимания на угрюмый вид Аиды, схватила пульт от телевизора и включила новостной канал. На экране замелькали кадры: роскошный особняк в Афинах, обнесенный полицейскими лентами, суетящиеся криминалисты в белых комбинезонах, репортеры, толпящиеся за ограждением. Репортер вещала взволнованным голосом: «Сенсационное известие потрясло сегодня Афины! В своем доме найден мертвым бог насмешек и порицания, Мом. По предварительным данным, смерть наступила в результате насильственных действий. На месте преступления работают лучшие криминалисты, ведется следствие. Пока мотивы убийства не установлены, но уже выдвигаются различные версии, в том числе и связанные с профессиональной деятельностью погибшего. Напомним, что Мом был известен своими ядовитыми комментариями и критикой в адрес как богов, так и людей. Это уже вызвало волну обсуждений и множество вопросов о безопасности богов на Олимпе и в бренном мире. Представители «Олимп Индастриз» отказываются давать комментарии. Это первая смерть бога за последние сто лет.» Геката выключила звук. — Забавно, не правда ли? Мертвый Мом. Идеальная искра для олимпийской паники. И заметь, ни звука от Зевса. Либо он в курсе, и тогда небеса скоро рухнут, либо он настолько ошеломлен, что не видит дальше своего трона. — Она пронзила Аиду острым взглядом. — Как думаешь, это проделки Персефоны? Если так пойдет и дальше, Зевс объявит охоту на нее, и ни ты, ни я не сможем вечно ограждать ее от ответственности. Нам нужно действовать, Аида. И ты это понимаешь не хуже меня. В этот момент дверь в кабинет снова распахнулась, и на пороге возникла Гермес. В безупречно скроенном деловом костюме, с планшетом в руках и неизменной легкой улыбкой на губах, она больше походила на высокооплачиваемую секретаршу, чем на вестника богов. Тем не менее, аура власти и скорости, окружавшая ее, выдавала истинную сущность. — Аида, Геката, — произнесла Гермес своим мелодичным голосом. — Зевс требует вашего немедленного присутствия на экстренном заседании в зале совета. Он крайне обеспокоен… э… последними событиями. И требует незамедлительного обсуждения сложившийся ситуации. Геката обменялась с Аидой красноречивым взглядом. «Ну вот, что и требовалось доказать,» — словно говорила эта ее мимолетная гримаса. Вся самоуверенность и показное спокойствие только что улетучились, оставив лишь тревогу и легкую панику. Аида устало вздохнула, отложив четки из обсидиана. Она предчувствовала этот день, но надеялась, что он наступит не так скоро. Вставая из–за стола, она окинула взглядом свой кабинет, словно прощаясь с ним. Разбросанные драгоценности, эскизы и чертежи – всё это казалось таким незначительным и бессмысленным перед лицом надвигающейся бури. Аида, Геката и Гермес одновременно шагнули в портал, который Гермес, как всегда, умело создала. Мгновение — и они оказались в зале советов «Олимп Индастриз». Величественное помещение, обычно залитое золотым светом, теперь утопало в тревожной полутьме. В воздухе ощущалось напряжение, словно перед грозой. Зевс восседал во главе стола, нахмурившись и постукивая пальцами по поверхности. Его взгляд был полон гнева и растерянности. Вокруг, на своих местах, сидели остальные олимпийские боги. Афродита нервно теребила ожерелье, Посейдон мрачно сверлил взглядом пол, а Гера… Гера казалась подозрительно спокойной, даже довольной. — Наконец–то вы здесь, — прогремел голос Зевса, когда трио приблизилось к его трону. — Я думаю, вам известно, что произошло. Мом мертв. Аполлон пропал. Зевс обвел взглядом собравшихся. — Все улики указывают на Аполлона. Общеизвестно, что у них была давняя вражда. И теперь он исчез, словно его и не было. Мы понятия не имеем, где он. Это неслыханно! Бог пропадает средь бела дня! Арес вскочил со своего места, сжимая кулаки. — Не нужно гадать! Аполлон всегда был слабаком и завистником. Скорее всего, его переманили на темную сторону, пообещали власть и признание, и он убил Мома, чтобы доказать свою преданность! Я предлагаю немедленно объявить его преступником и начать охоту. Найдем и линчуем его! Нельзя оставлять это безнаказанным! Прежде чем Зевс успел ответить, в зале раздался звонкий голос Артемиды. Она встала, ее взгляд, обычно мягкий, стал стальным и непримиримым. — Позволь не согласиться, Арес. Обвинять Аполлона, не имея ни единого доказательства, лишь на основании старой вражды – абсурд! Мой брат, возможно, и обладает сложным характером, но он никогда не опустится до убийства. И уж тем более, он не предаст Олимп, чтобы примкнуть к каким–то темным силам. Вы же сами знаете, что он предан свету и искусству. Вам всем просто нужен козел отпущения, чтобы успокоить свои трусливые души! Ты, Арес, всегда был предвзят к Аполлону, потому что он в сто раз талантливее тебя в любом искусстве, кроме, пожалуй, искусства войны. Но даже там он бы победил тебя в тактике! Арес побагровел от ярости, готовый броситься на Артемиду, но его остановил суровый взгляд Зевса. — Достаточно! В зале совета запрещены личные выпады. Артемида, я понимаю твое чувство, но исчезновение Аполлона действительно вызывает вопросы. Где он? Почему не явился на заседание? Мы обязаны рассмотреть все версии. Посейдон, до этого молчаливо наблюдавший за перепалкой между Аресом и Артемидой, поднялся, и его голос, подобно раскату грома, прокатился по залу. — Хватит тратить время на пустые споры! Все очевидно. Это дело рук Персефоны и ее приспешников. Они пытаются саботировать нас изнутри, сеять раздор и страх. Мом был неприятен, но безобиден. Его устранение – это показательная акция, чтобы посеять панику. Кто выиграет от хаоса? Персефона! Она ослеплена яростью и мечтает прибрать власть к рукам. Уверен, Аполлон втянут в это дело, как марионетка. Возможно, он предал нас, соблазнившись обещаниями о большей силе. Нужно действовать решительно и отправить отряд на ее поиски. Уверен, там мы найдем и Аполлона, и разгадку убийства Мома. В разговор неожиданно вмешалась Гера. Ее голос, обычно властный и повелительный, источал ледяное спокойствие. — Какой же ты дурак, Посейдон. Считать, что Персефоне, Хаосу во плоти, нужен второсортный божок, чтобы добиться своих целей, – верх наивности. Зачем ей смерть Мома, когда у нее есть Тифон, чудовищная сила, способная уничтожить Олимп в мгновение ока? Предполагать, что Персефона будет тратить время и ресурсы на такую мелочь, – значит недооценивать ее. На мой взгляд, мы ищем виновного не там. Я уверена, что Аполлон сам стал убийцей. В зале воцарилась тишина. Взгляды всех собравшихся обратились к Гере. Она, словно наслаждаясь произведенным эффектом, продолжила: — Вспомните, каким надменным и самовлюбленным был Аполлон. Он считал себя выше всех, неприкасаемым. Но внутри него кипела зависть к тем, кто превосходил его в чем–либо. Мом, своим ядовитым языком, постоянно колол его, унижал его талант. День за днем, год за годом. Разве мог гордый Аполлон выдержать такое? Нет. Он сломался. Он убил Мома, чтобы доказать свою силу, чтобы заставить всех замолчать. А потом испугался содеянного и сбежал. Трусливый убийца! Зевс нахмурился, обдумывая слова Геры. В ее версии была своя логика. Аполлон всегда был импульсивным и вспыльчивым. Возможно, Мом действительно довел его до точки кипения. Он окинул взглядом совет. Напряжение в зале достигло предела. Нужно было что–то решать. — Прекратите! — прогремел он. — Мы не будем объявлять войну раньше времени, не имея веских доказательств. И не будем слепо обвинять Аполлона. Посейдон вспыхнул гневом, его лицо побагровело. — Да ты даже не видишь, что происходит, Зевс! Пока вы тут устраиваете балаган, играете в демократию и протираете свои олимпийские задницы, Персефона плетет сеть предательства, и рано или поздно она задушит нас всех! Слепой ты, Зевс! Ослеплен своей властью и самонадеянностью! Ты поймешь, что я был прав, когда эта девчонка займет твое место, переступив через твой труп, но тогда будет слишком поздно! Он указал дрожащим от ярости пальцем на Герy. — А ты, королева лицемерия! Ты только и ждешь случая, чтобы всадить нож в спину моего брата! Ты никогда не упускаешь возможности посеять раздор и подлить масла в огонь! Ты прекрасно знаешь, что Персефона за этим стоит, но тебе это только на руку! Ты мечтаешь о том дне, когда Зевса не станет, и трон освободится! Посейдон смерил презрительным взглядом каждого присутствующего, словно желая испепелить их одним лишь взором. Он с силой ударил кулаком по столу, так что тот содрогнулся. — А знаете, плевать! Мне надоело тратить время на пустые заседания. Я сам найду девчонку, и заставлю ответить за все! А вы сидите здесь и дальше, решайте, кто виноват, а кто нет. Смотрите, как рушится мир вокруг! С этими словами Посейдон развернулся и, не дожидаясь пока Зевс ответит, широким шагом покинул зал совета. Вслед ему неслись возмущенные возгласы богов и гневный крик Зевса. Гера с презрением усмехнулась, наблюдая как удалялся Посейдон. «Пусть идет», — подумала она. «Больше хаоса, больше крови. Тем лучше для нас». Аида, до этого молча наблюдавшая за разворачивающейся драмой, глубоко вздохнула, ощущая, как с каждой минутой ситуация выходит из–под контроля. Она понимала, что над Олимпом сгущаются тучи, и разразившаяся буря затронет всех, независимо от их воли. Нужно было действовать. Но как? И кому можно доверять в этом клубке лжи, интриг и предательства? Она украдкой взглянула на Гекату. В ее глазах тоже читалась тревога. Нужно было поговорить. Наедине. И как можно скорее.
