Бог озорства Чёрный Кролик Повелитель Несчастий

      На рассвете следующего дня с горы Шэнъюэ спустился ученик школы Сюэ Юй Кунцуэ. Темноволосый юноша, облачённый в белые одежды, казался иллюзией утреннего тумана, сошедшей с горных троп. Его одеяние было безупречно чистым, словно никогда не знало ни пыли дорог, ни прикосновения грязи, и мягко колыхалось при каждом шаге. Длинные рукава струились, подобно тонким облакам, а тёмные пряди волос спадали на плечи, подчёркивая бледность лица и холодную ясность черт.       В его руках был сложенный веер: светлый, с тонким снежным узором, едва различимым при первом взгляде. Он держал его бережно, с врождённой утончённостью, словно веер был продолжением его ладони. В каждом движении юноши читалось изящество: шаги были бесшумны, осанка – прямая, а взгляд спокоен и отстранён, будто он наблюдал мир издалека, не позволяя ему приблизиться. Даже утренний ветер, казалось, подстраивался под его ритм, обходя его фигуру стороной.       Провожать Цзэ Юня пришли Синь Чэн и Вэнь Хао. Двое седовласых старейшин перекинулись с юношей парой слов, а затем подозвали принца. Тот всё это время стоял в сторонке, стараясь не привлекать внимание, в отличие от «Сяо Цзи», который, стоило старейшинам отойти от молодого Павлина, тотчас же принялся донимать его расспросами.       — Этот юноша проводит вас на гору, – тем временем обратился Синь Чэн к Цзэ Юню, – будьте учтивы со старшими и уважайте правила чужой школы.       Принц почтительно поклонился.       — Этот ученик не заставит учителя за себя краснеть.       — Хорошо, – Первый Старейшина мягко улыбнулся, – позаботься и о своем друге. Мальчик очень просился пойти с тобой, но, боюсь, его кроличья кровь сильнее любых ограничений. Не позволяй ему попасть в беду.       Цзэ Юню очень захотелось закатить глаза, однако он не мог себе позволить подобного, потому лишь кивнул, соглашаясь.       — Доброй вам дороги, – подал голос Вэнь Хао, – берегите себя.       Так, попрощавшись со старейшинами, юный принц со своими спутниками отправился к ущелью, что разделяло границу Теневых Кроликов и гору Шэнъюэ – территорию Снежных Павлинов.       — А как мы попадем на другую сторону? – поинтересовался Цзэ Юнь. – Я бывал на границе, там ведь не пройти.       — Верно, – юноша в белом улыбнулся, спрятав пол лица за раскрытым веером, – для чужаков впереди нет ничего, кроме разверзшегося ущелья и клубящегося внизу ледяного хаоса. Но тем, кому было даровано право взойти на гору, открывается подлинное величие этого места.       Юный принц несколько неуверенно кивнул, не совсем понимая, чего ожидать. Однако даже в самых смелых своих фантазиях он не мог вообразить то, что открылось его взору, когда они добрались.       Над бездонной пропастью, высоко среди ветров и облаков, раскинулся мост из прозрачного, совершенного льда – древний артефакт, созданный не руками смертных, а волей самой горы. Он парил в воздухе без опор, протянувшись от одного края ущелья к другому, подобно застывшему лучу лунного света. Его поверхность была гладкой и чистой, и в глубине льда медленно переливалось холодное сияние, словно в нём текла заключённая веками сила.       Каждая ледяная плита была украшена едва заметными узорами – тонкими печатями, что вспыхивали слабым светом при приближении тех, кто был признан «своим». Сам воздух вокруг моста казался плотнее, тяжелее, и, шагнув на него, каждый невольно ощущал на себе безмолвный взгляд горы Шэнъюэ.       Внизу, под прозрачной толщей льда, бесновались снежные вихри. Белые потоки сталкивались и вздымались вверх, но, достигнув моста, бессильно рассеивались, не в силах коснуться его. Гул ветра напоминал далёкий рёв зверя, запертого в глубине ущелья, и лишь подчёркивал нерушимость пути над бездной.       — Дальше будет холоднее, – перед тем, как продолжить путь, адепт Павлинов достал из рукава мешочек цянькунь, в котором всё это время хранил зачарованные накидки для новоприбывших. Когда все утеплились и были готовы к подъёму, юноша добавил:       — На мосту нельзя прыгать или бегать. Не подходите к краю, иначе рискуете упасть. Не используйте свою ци. И ни в коем случае не рассказывайте истории из детского сборника инструктажа по безопасности школы Тигров «Тысяча и одно бамбуковое происшествие: истории для самых маленьких».       Последнее Цзэ Юнь счёл шуткой, однако, заметив серьёзное выражение лица Павлина, не решился даже улыбнуться.       А вот «Сяо Цзи», весь путь подозрительно молчаливый, разразился хохотом.       — Хотел бы я познакомиться с тем, из-за кого появилось последнее правило, – смахнув с уголка глаза невидимую слезинку, «божество» вновь расхохоталось.       Принц, неловко кашлянув, сделал пару шагов в сторону, всем видом показывая, что не имеет ничего общего с невеждой. Павлин же начал обмахиваться веером, явно раздражённый.       — Для этого, полагаю, тебе придется спрыгнуть в ущелье.       Глаза Цзэ Юня расширились в испуге.       — Этот человек… правда упал?       Юноша пожал плечами и первым шагнул на мост.       — Пойдёмте, нас уже ждут.       — Боги, малыш, если там все такие же скучные, без друзей ты точно не останешься, – «Сяо Цзи» покачал головой и без тени сомнения ступил на прозрачный лёд.       Цзэ Юню подъём давался тяжело. С каждым шагом дышать становилось труднее. Холодный ветер, пронизывающий до костей, рвал одежды и бил в грудь с упрямством живого существа, норовя лишить равновесия и столкнуть его в бездонное ущелье.       Его спутники, однако, будто вовсе не замечали этих испытаний: адепт Снежных Павлинов шёл спокойно и ровно, словно ледяной мост был для него привычной тропой, а холод лишь утренней прохладой. «Сяо Цзи» же выглядел непростительно беспечным: он ступал легко, раскачиваясь в такт собственным шагам, и негромко насвистывал какую-то навязчивую мелодию.       — Что? Юной госпоже не по силам ветра этих гор? – заметив недовольство Цзэ Юня, игриво поинтересовалось «божество».       Принц фыркнул, не удостоив наглеца даже взглядом. Однако... вскоре до его ушей долетел аппетитный хруст, вынудивший всё же повернуться.       — Печенье? Серьёзно?!       — Очень вкусное, между прочим! – заметил «Сяо Цзи», ничуть не смутившись.       — Откуда ты его вообще достал? – Цзэ Юнь остановился, скрестив руки на груди, словно пытаясь удержать остатки тепла.       — Матушка заботливо положила в дорогу, – Ванлэ Чжи Шэнь тоже остановился, – милейшая женщина, позаботилась, чтобы сыночек не голодал. А что? Тоже хочешь?       — Она не для тебя его приготовила…       «Сяо Цзи» вскинул бровь и, без малейшего колебания, отправил в рот ещё одно печенье. Этот жест поднял в душе принца бурю раздражения, однако, продолжить разговор они не успели: их короткая заминка всё же привлекла внимание адепта Снежных Павлинов.       — Что-то случилось?       Ванлэ Чжи Шэнь не растерялся, тут же жалобно всхлипнув:       — Он хочет отобрать моё печенье!       Цзэ Юнь задохнулся от возмущения.       — Я не…!       — Пожалуйста, не употребляйте еду на мосту, – несколько обречённо вздохнул юноша-проводник, лишь теперь осознав, что забыл упомянуть об этом правиле.       — Эх, ладно, – «Сяо Цзи» убрал мешочек со сладостями и стряхнул крошки с рук прямо на прозрачный лёд, чем вызвал ещё один тяжёлый вздох адепта Снежных Павлинов.

☾✦ ═══════༻ ᕱᕱ ༺═══════ ✦☽

      Путь юных адептов завершился у широкой арки, стенки которой играли сотнями оттенков голубого и белого, напоминая морские волны, внезапно захваченные морозом и навеки застывшие в отражении хрупкой красоты зимнего утра. За ней раскинулся внутренний двор школы Сюэ Юй Кунцуэ: узорчатые снежинки украшали изящные дорожки, замёрзшие пруды мерцали под инеем, а деревья были покрыты серебристым морозом вместо привычной листвы. Вся школа казалась запечатлённой в застывшем дыхании зимнего духа.       Цзэ Юнь остановился. Воздух здесь был необычайно чист и колюч, будто каждый вдох наполнял его лёгкие горной свежестью и особой магической энергией. Его взгляд бегал по узорам льда и инея, покрывавшим все здания, и в груди разливалось искреннее восхищение.       Адепт Снежных Павлинов вышел вперёд, повернулся к ним и торжественно произнёс:       — Добро пожаловать в Сюэ Юй Кунцуэ.       Цзэ Юнь почувствовал, как слова Павлина, простые, но наполненные достоинством, ещё сильнее подчёркивают величие этого места, и едва смог сдержать восторг.       И вот, когда из-за ледяной арки к ним вышел человек, воздух вокруг ощутимо переменился: будто кто-то незримой ладонью пригладил ветер, приглушил хруст снега и заставил зимний двор замолчать. Даже холод стал другим: чище, ровнее, без той колкой злости, что щиплет кожу.       Он был высок и грациозен. Волосы собраны в сложную причёску, но серебряная шпилька, вплетенная в них, казалась необычайно простой для него, ведь единственным её украшением был вырезанный узор в виде маленького облака. Голубые глаза мужчины сияли ясным холодом, не жестоким, а безупречно ровным, как лёд в высокогорном озере. Лицо обладало правильными, тонкими чертами, не выражая ни спеси, ни любезности, лишь спокойное достоинство, отчего у Цзэ Юня на миг возникло нелепое чувство, будто он смотрит на идеально выточенную статую, внезапно решившую шагнуть с пьедестала. Одет незнакомец был в белоснежное ханьфу, сверкающее россыпью тысячи снежинок, струилось по фигуре плавными волнами, не цепляясь и не споря с лёгкостью его походки. Шаг его был тихим, но от этого не менее ощутимым.       Юный Павлин, заметив его, отошёл в сторону, с почтением склонив голову и изящно взмахнув раскрытым веером.       — Этот ученик приветствует господина Сюэ Фэнхуана.       И только тогда принц понял, что перед ним не простой человек. Он растерянно взглянул на «Сяо Цзи», словно тот мог подсказать как себя вести, но тот, по обыкновению, расслабленно стоял, облокотившись на арку, и не выражал ни благоговения, ни почтения по отношению к высокому мужчине. Напротив, на его губах играла шальная улыбка, а в глазах отразилось странное выражение, которому Цзэ Юнь не смог дать определение.       Мужчина, тем временем, коротко кивнул в ответ на приветствие, затем обратил свой взор на гостей школы. Его внимательный, изучающий взгляд скользнул по обоим и, лишь на миг, в его глазах отразилось разочарование, которое он поспешно скрыл за длинными светлыми ресницами.       — Добро пожаловать, юные заклинатели, – начал он обыденным тоном, – школа Сюэ Юй Кунцуэ рада новым лицам и почтёт за честь принять самогó второго принца в свои ряды, – он легко взмахнул рукой, приглашая пройти дальше, – дорога, возможно, выдалась тяжёлой? Сегодня Шэнъюэ особенно взволнованна.       Цзэ Юнь невольно выпрямился, последовав за мужчиной. Он чувствовал, что даже спокойный тон господина Сюэ Фэнхуана способен задавать правила этой зимней крепости.       — Нет, мы поднялись без происшествий, – учтиво ответил принц, но не успел он что-либо ещё добавить, как в разговор вмешался «Сяо Цзи».       — Если не считать, что он чуть не отморозил свой хвост.       Эти слова вызвали молчаливый гнев юного принца. Впрочем, испепеляющий взгляд последнего, только в очередной раз позабавил «божество».       — Не припомню, чтобы у адептов Инь Ту были хвосты… – несколько озадачился Сюэ Фэнхуан, затем, резко смущённо выдохнул, кажется, осознав, что не так понял.       — Ветра сегодня действительно были особенно холодны, – вмешался юный Павлин, ощутив возникшую неловкость, – адепт Сяо Цзи вероятно разгневал Шэнъюэ своим поведением.       — Что? Если гора имеет что-то против морковного печенья, я отказываюсь тут учиться, – заявило «божество», изображая оскорбление.       Сюэ Фэнхуан, отвернувшись, прикрыл рукавом лицо, казалось, пытаясь скрыть улыбку, однако дрогнувшие плечи всё же выдали его настроение.       — Госпожа Му Чжэнь, пожалуй, будет счастлива услышать эти слова, – заметил адепт Снежных Павлинов, лёгким кивком поприветствовав идущих им навстречу других учеников школы. Цзэ Юнь тоже обратил на них внимание, мысленно подметив, что все в Сюэ Юй Кунцуэ уделяли своему внешнему виду особое внимание. В отличие от Теневых Кроликов, которые могли позволить себе выглядеть неопрятно, Павлины все, без исключения, были безупречны.       — Тогда сочту за честь с ней познакомиться, – игриво ответил «Сяо Цзи», в мгновение ока позабыв, что только что «оскорбился».       За беседой дорога показалась короткой, и вскоре Сюэ Фэнхуан остановился, указав на одноэтажное здание с левой стороны широкой дороги.       — Так как вы прибыли до официального набора для ежегодного обмена учеников, мы не успели подготовить комнаты. Этот дом послужит вам временным жилищем. Юнь Лань живёт по соседству, обращайтесь к нему, если что-то понадобится.       Цзэ Юнь повернул голову к адепту Снежных Павлинов. Тот слегка поник, услышав слова Сюэ Фэнхуана, но промолчал.       «Сяо Цзи» же присвистнул, оглядев жилище, которое для них подготовили.       — Кто бы мог подумать, что скромным Кроликам выделят целый дом. Печально, что на время…       — К слову, ученик Сяо, – обратился Сюэ Фэнхуан к «божеству» с некоторым интересом в голосе, – мне впервые приходится видеть адепта Инь Ту без амулета.       «Сяо Цзи» же нисколько не растерялся, когда подметили его маленькую оплошность. Напротив, окинув мужчину оценивающим взглядом, тот с улыбкой парировал.       — Признаться, мне тоже впервые приходится сталкиваться с Павлином без веера.       Цзэ Юнь, не удержавшись, впечатал ладонь в свой лоб, желая провалиться сквозь землю.       Сюэ Фэнхуан замер, удивлённо захлопав ресницами, затем спешно проверил глубокие рукава своего ханьфу и озадаченно выдал:       — Действительно…       Юнь Лань, заметив это, обеспокоенно поинтересовался.       — Глава, Вы снова забыли свой веер?       Мужчина неопределённо качнул головой и, не попрощавшись, быстро зашагал прочь. Цзэ Юнь, сопроводил главу школы удивлённым взглядом, затем с немым вопросом уставился на Юнь Ланя, но тот лишь в очередной раз тяжело вздохнул.