Бог озорства Чёрный Кролик Повелитель Несчастий

      Через семь дней Сюэ Юй Кунцуэ открыла свои двери для адептов других школ, прибывших для ежегодного обмена опытом. Своих адептов Павлины отправили ещё три дня назад, а теперь торжественно приветствовали прибывших, собравшись на главной площади.       Цзэ Юня и «Сяо Цзи» так же позвали принять участие. Они стояли в строю, вместе с новоприбывшими адептами, устремив взгляды на пятёрку учителей, среди которых был уже знакомый им Сюэ Фэнхуан. Остальные, такие же светловолосые, как и глава школы, стояли по левую руку он него. Первый – Му Жуян, был правой рукой Сюэ Фэнхуана, а так же самым старшим из его братьев. Это был высокий мужчина, с золотистыми кудрями, чьи выразительные глаза, цвета янтаря, смотрели на окружающих с теплотой. Второй – Му Юэян, излучал тихую загадочность, как безмолвная зимняя ночь. Он, как и все адепты школы Сюэ Юй Кунцуэ, был облачён в белоснежное ханьфу, мягко обвивавшее его стройную фигуру и подчеркивавшее его утончённость. Светлые волосы аккуратно спадали на плечи, а холодные серые глаза, спокойные и глубокие, казались отражением морозного неба, хранящими в себе покой и скрытую мудрость. Третий – Му Юйшэн. Производил впечатление серьёзного и непреклонного человека. Его лицо было хмурым, а слова короткими и острыми, будто он предпочитал держать чувства при себе. И, наконец, четвёртый – Му Хуачжи был заметно ниже своих братьев и отличался некоторой внешней застенчивостью. Его движения были несколько неловкими, будто он всё ещё учился держаться уверенно под пристальными взглядами окружающих. В руках он нежно сжимал веер, украшенный изящным узором снежной орхидеи – символом чистоты и утончённости. Несмотря на свою робость, в его светлом взгляде пряталась искренняя доброта, а лёгкая улыбка придавала ему особое очарование.       Му Жуян поднял руку, призывая всех к вниманию.       — Сегодня вы познакомитесь друг с другом, с вашими наставниками, а также с правилами школы Сюэ Юй Кунцуэ. Эти правила будут сопровождать вас каждый день, в каждом действии – от первого удара веером до последней медитации.       Он сделал шаг в сторону, и вперёд вышел Юнь Лань. Развернув свиток, он начал зачитывать имена новоприбывших.       — Линь Жу из школы Танг И Мэн.       — Здесь! – из толпы раздался голос одного из учеников.       — Хань Мэй из школы Мэй Ху Мэнь.       — Здесь!       — Чэнь Бай из школы Шицзин Линмэнь.       — Здесь!       — Цзэ Юнь из школы Инь Ту.       — Здесь! – отозвался принц.       — Лю Шуй… гун, – на этом имени голос адепта Снежных Павлинов, зачитывавшего список, будто запнулся. Он прикрыл свои губы рукавом ханьфу, скрыв улыбку, но глаза его блеснули, выдавая веселье.       — Повтори, – попросил Му Жуян.       Юнь Лань неловко кашлянул, взяв себя в руки, и вновь зачитал имя:       — Лю Шуйгун из школы Ху Шэ Мэнь.       Тонкое хихиканье, сдавленное, но отчётливое, раздалось слева от Цзэ Юня. Он, конечно, знал этот звук.       «Сяо Цзи».       — Что смешного? – прошептал Цзэ Юнь, но не получил ответа.       Смех стал отчетливее, и Цзэ Юнь почувствовал, как к щекам приливает кровь. Он перевёл взгляд на «Сяо Цзи», который прикрывал рот ладонью, будто искренне пытался сдержать смех. Но глаза у него искрились, полные откровенного удовольствия. Со стороны других адептов школы Кроликов так же раздались тихие смешки. Даже Сюэ Фэнхуан прикрыл лицо веером, и по его дрожащим плечам стало понятно, что он не смог остаться равнодушным к этому нелепому веселью. Цзэ Юнь же ничего не понимал, отчего начинал злиться.       — Объясни уже!       — Ну как же! – задыхаясь, произнёс «Сяо Цзи». – Суши нижнее бельё, братец Кролик, перед нами «самец, вызывающий влажность», ха-ха-ха.       Цзэ Юнь шутку не оценил, хотя понял, что дело было в диалекте Кроликов, где имя мальчика использовалось для обозначения мужчин с излишней сексуальной активностью. Принц покосился в сторону ученика, чьё имя вызвало такую реакцию.       Тот самый Лю Шуйгун стоял в строю на несколько человек дальше. Он был не выше «Сяо Цзи», а может, даже чуть ниже, с тонкой, почти щуплой фигурой. Тёмные волосы были завязаны в высокий хвост, а из-под густой чёлки выделялись глаза – ярко-зелёные, почти светящиеся на фоне бледной кожи. Лицо его было в меру симпатично, но излишне напряжено, а кончики ушей налились кровью – он явно всё слышал.       — Тишина! – над площадью пронёсся холодный, строгий голос Му Юйшэна.       Смешки резко стихли, а Му Жуян кивком велел продолжить зачитывать имена.       Так, убедившись, что все на месте, учителя начали рассказывать о правилах школы и занятиях, которые будут проводиться.       Адепты в строю очень быстро заскучали, особенно «Сяо Цзи», который безудержно стал зевать ещё в начале речи, а к середине уже стал клониться набок, чуть ли не всем весом наваливаясь на Цзэ Юня. Последний несколько раз пытался его отпихнуть, но безрезультатно.       Ближе к полудню их наконец отпустили отдыхать перед началом занятий.       «Сяо Цзи», конечно же, тут же направился к «влажному господину», громко выкрикнув при этом его имя. Принц был вынужден пойти следом.       — Что? – холодно отозвался Лю Шуйгун, явно не намеренный вести беседу.       — Ну что же ты так, – Ванлэ Чжи Шэнь театрально развел руки, – давай будем друзьями.       Паренёк нахмурился, бросив взгляд на Цзэ Юня.       — Твой слуга не дружит с головой?       Принц неловко отвел взгляд.       — Он не мой слуга…       — Не важно, – Лю Шуйгун гордо вскинул подбородок, – и мне не нужны друзья.       — И он ушёл, отвергнув протянутую руку, – со смешком заключил «Сяо Цзи», проводив мальчишку взглядом.       — Зачем ты к нему вообще подошёл? – Цзэ Юнь неодобрительно покачал головой.       — Затем, что он явно такой же зануда, как и ты. Поверь мне, малыш, вы поладите.       Лицо принца скривилось. Он-то точно знал, что такого никогда не будет.

☾✦ ═══════༻ ᕱᕱ ༺═══════ ✦☽

      Утро в столовой Сюэ Юй Кунцуэ начиналось не со звона чаш и не с ароматов жареного риса, а с мягкого шелеста шагов и приглушённых вздохов. Как и всё в этой школе, трапезная выглядела почти нереально: длинные столы из светлого дерева, тонкие занавеси цвета зимних облаков, узкие окна, пропускающие серебристый свет раннего солнца. Казалось, сюда входил не юный люд, а стая хрустальных духов, которым пища нужна лишь для красоты.       Цзэ Юнь сел за один из столов, положив перед собой деревянный поднос. На нём – три крошечных паровых пельмешка, половина ложки риса, два ломтика маринованного корня редьки и мисочка бледного супа, который прозрачностью напоминал талую воду после снегопада.       — Опять эти… благородные утренние порции, – раздался вздох рядом.       На восьмой день пребывания на горе Шэнъюэ запасы еды «Сяо Цзи» наконец иссякли и ему пришлось, как и остальным ученикам, принимать пищу, которую подавали в общей столовой. Очевидно, он не был доволен подобным раскладом, что демонстрировал с большим усердием, ничуть не стесняясь.       — Ты посмотри, – он поднял один из пельмешков двумя пальцами, – это же не еда. Это… угощение для птиц! Причём для очень изнеженных птиц. Павлины, небось, и те возмущаются.       Он аккуратно положил пельмень обратно и с тоской посмотрел по сторонам.       Адепты Сюэ Юй Кунцуэ ели чинно: кто-то брал маленький кусочек, кто-то сдувал пар с ложки, кто-то даже закрывал глаза, будто пробовал тончайший кулинарный шедевр. Даже их движения казались частью какой-то утренней медитации.       — Вот же наказание судьбы, – продолжил ворчать «Сяо Цзи», – в нашей школе первым делом подают жареную лапшу, потом суп с мясом, потом сладкие булочки… а если хорошо попросить, наставник ещё и вина плеснёт. Для разогрева духа! А здесь… – он ткнул пальцем в свой суп, – разогреешь разве что жалость к самому себе.       Цзэ Юнь аккуратно ел, не особо задумываясь над вкусом. Его не волновали ни маленькие порции, ни белые одежды, которые легко было испачкать. На последнее, к слову, «божество» так же успело пожаловаться, успешно испортив с десяток ханьфу за пару дней.       — Утро ещё даже не началось, а ты уже пожаловался на всё, что существует.       — Уж прости, что забираю твой хлеб, малыш, но я не в силах смириться. Если мы будем так питаться, к первому же изгнанию духов я стану лёгким как перышко. И духи меня унесут ветром, вот увидишь.       — Хорошо бы, – пробормотал Цзэ Юнь себе под нос.       — Что ты сказал? – сладко поинтересовался «Сяо Цзи».       Принц кашлянул, решив не отвечать.       А завтрак в Сюэ Юй Кунцуэ был долгим и очень скромным.       «Сяо Цзи» же, судя по его недобрым взглядам на миниатюрные пельмешки, точно планировал продолжать ворчать ещё долго.