Бог озорства Чёрный Кролик Повелитель Несчастий

      Павлины редко вступали в бой. Их искусство самосовершенствования было направлено на гармонию и созидание, а техники больше напоминали танец, призванный заворожить, а не навредить. Впрочем, истинный Павлин был способен сразить противника одним лишь взмахом веера. А сам веер, как и амулеты Кроликов, являлся особым предметом, который юные адепты получали ещё в начале своего пути и, наполнив своей ци, превращали его в незаменимый артефакт. Он становился неотъемлемой частью образа Павлина и его основным оружием. А в случае утраты веера или повреждения, Павлины теряли возможность использовать свои техники, а значит не могли самосовершенствоваться дальше. По этой причине все истинные адепты Сюэ Юй Кунцуэ бережно относились к своему артефакту, никогда с ним не расставаясь. А вот для тех, кто не носил в себе кровь Павлина, веер был не больше, чем безделушка.       — Противник всегда должен сомневаться, будет ли следующий шаг танцем или ударом, – голос Му Юйшэна звучал холодно и твёрдо, – именно это вам нужно усвоить. Баланс. Плавность. Терпение.       «Сяо Цзи» широко зевнул, прикрывая рот ладонью. Утомленный собственными жалобами на то, что их хотят заморить голодом, он не особо рвался в бой.       Цзэ Юнь же наконец вздохнул с облегчением и смог послушать ещё кого-то помимо своего спутника.       — Первый стиль – «Путь белого пера». Мягкий шаг, который маскирует нападение, – Му Юйшэн взмахнул веером, затем, сложив его, указал прямиком на «Сяо Цзи», – ты, выйди вперёд.       — Что-о-о? – жалобно протянул Ванлэ Чжи Шэнь. – Учитель Му, этот ученик совсем без сил.       Но тот оказался непреклонен, и «божеству» все же пришлось выйти в центр. Юный принц впервые ощутил, как в душе ликует злорадство. Но радость Цзэ Юня оказалась преждевременной. Следующим, на кого указал веер учителя, был он сам.       Принц и «божество» оказались бок о бок лицом к мужчине.       Му Юйшэн оглядев обоих, сделал шаг вперёд. Сначала показалось, что он оступился: его плечо мягко ушло назад, вес тела сместился, будто учитель собирался отступить. Веер в его руке приоткрылся на ширину ладони и замер. Но в следующий миг пол под ногами Му Юйшэна будто перестал существовать. Его стопа скользнула по дуге, не вперёд, а в сторону, и движение оказалось настолько тихим, что ни один из учеников не услышал шага. Тело оставалось расслабленным, дыхание – ровным, а взгляд всё тем же холодным и отстранённым. И лишь когда веер сложился мягким щелчком, стало ясно: дистанция исчезла. Му Юйшэн уже стоял там, где мгновение назад не должен был быть. Его сложенный веер касался горла воображаемого противника: не давя, не угрожая, а лишь обозначая точку, в которой бой был бы закончен.       Цзэ Юнь резко выдохнул, осознав, что в моменте перестал дышать. Изящество Павлина, сливающееся со смертоносной точностью, заставило его сердце забиться быстрее. Но всю магию момента разрушил «Сяо Цзи».       — Ого, учитель, это было великолепно, – присвистнув, Ванлэ Чжи Шэнь захлопал в ладоши.       Мужчина отступил так же плавно, как и атаковал.       — Ученик Сяо, вижу ты приободрился и готов повторить, – Му Юйшэн оглядел мальчишку с ног до головы, заметно помрачнев в последствии, – где твой веер?       — О! Э-э-э, я точно не обменял его на печенье сегодня утром, хе-хе-хе, – «божество» неловко хохотнуло.       Брови учителя сошлись на переносице, а лицо сделалось настолько суровым, что, казалось, ещё секунда и голова нерадивого ученика отправится в свободный полёт, однако, мгновение спустя, мужчина лишь тяжело вздохнул.       — Вернись на место.       «Сяо Цзи» дважды повторять не понадобилось: он чуть ли не вприпрыжку скрылся за спинами других адептов, а веер Му Юйшэна уже устремился к следующему ученику.       — Ты. Выходи.       Лю Шуйгун без лишних слов встал напротив Цзэ Юня.       По строю прошлись тихие смешки, но мгновенно стихли, стоило учителю взмахнуть веером – холодный взгляд мужчины напугал даже самых дерзких.       — Попробуйте повторить движение, – ровно сказал Му Юйшэн.       Цзэ Юнь вдохнул, сосредоточился и сделал первый шаг, стараясь скользить так же плавно, как учитель. Веер мягко раскрылся в руке, принц сделал замах и… веер выскользнул из его заледеневших от холода пальцев, пролетел по дуге и неожиданно угодил прямо в нос противника.       — Ай! – Лю Шуйгун отшатнулся, закрыв ладонью лицо.       Цзэ Юнь замер, краснея от неловкости.       Адепты вновь начали тихонько посмеиваться.       — Что ж, кажется, я не упомянул, что от атаки желательно увернуться, – спокойно заметил Му Юйшэн, словно ожидал подобного исхода, – попробуйте ещё раз.       — Подождите, учитель! – из толпы раздался голос «Сяо Цзи», и принц понял, что это не к добру. – Разве древнее правило школы Сюэ Юй Кунцуэ не гласит, что если ученика ударили веером по носу во время тренировки, особенно случайно, нужно выполнить обряд Цзюйби Ли? Три поклона, обмен комплиментами и торжественное обещание «больше не целиться в лицо».       Му Юйшэн нахмурился, обратив свой взор на говорившего и холодно подметил.       — Поразительная осведомленность об обрядах для того, кто не чтит чужие традиции и не соблюдает правила.       — Что же Вы, учитель, я очень чтю… чтую… чту! О! Чту все правила! – «Сяо Цзи» запинаясь, махнул руками, словно хотел подчеркнуть свою преданность.       Мужчина покачал головой.       — Впрочем, обряд действительно существует.       — Что? Нет! – выпалил Цзэ Юнь, отступая на шаг. – Я не стану… это же глупо!       — Точно! – подхватил Лю Шуйгун, скрестив руки на груди. – Я тоже против. Это… это унизительно!       — Зря вы сопротивляетесь, детишки.       Над павильоном раздался чистый женский смех, а затем перед учениками предстала незнакомая девушка в белоснежном ханьфу – явно мужском, с россыпью снежинок, вышитыми белыми нитками. Она заметно отличалась от других адептов школы Павлинов. Пока остальные придавали большое значение красоте, от неё веяло практичностью и лёгкой небрежностью. Особенно это отражалось в причёске: светлые волосы, собранные явно в спешке в небрежный пучок, были скреплены заколкой-шпилькой из дерева, которую можно было приобрести в деревне Инь Ту за смехотворную цену.       — Если не провести обряд Цзюйби Ли, то к утру вас настигнет гнев горы и ваши носы отвалятся!       — А-Лин… – Му Юйшэн, опустив голову, закрыл глаза ладонью. Он, похоже, и не собирался останавливать этот фарс.       Цзэ Юнь взглянул на Лю Шуйгуна, чьё лицо с каждым словом становилось всё более мрачным.       — Ну же, малыш, не хмурься, – мягко обратилась к нему девушка, – разве Змеям не пристало с достоинством принимать любой вызов?       Казалось, мальчишка готов вот-вот взорваться от злости. Заметив это и осознавая свою вину, принц всё же склонил голову.       — Прошу прощения, я…       — Какое убожество, – внезапно выдал Лю Шуйгун, словно выплюнув яд.       — Что? – Цзэ Юнь растерялся, но столкнувшись с полным презрения взглядом мальчишки, не решился уточнять. А тот тем временем развернулся и пошел к выходу из павильона, напоследок бросив испепеляющий взгляд в сторону «Сяо Цзи».       Девушка, внезапно появившаяся на тренировке, по-доброму усмехнулась.       — И всё-таки, какие же Змеи гордецы…

☾✦ ═══════༻ ᕱᕱ ༺═══════ ✦☽

      После первой тренировки, адепты начали медленно расходиться по разным уголкам школы. У каждого был свой путь и цель пребывания в Сюэ Юй Кунцуэ, оттого разнились и занятия. Пока одни отдыхали, в ожидании вечерней медитации, другие последовали за Му Юйшэном, желая углубиться в боевые искусства. Цзэ Юнь же выбрал заклинания. По сути своей не жалующий насилие, он желал получить знания, которые помогли бы обойтись без меча. «Сяо Цзи» же, как его «верная тень», последовал за ним, сокрушаясь насчёт того, что утром принц проснётся без носа. Цзэ Юнь старался его не замечать, однако назойливая болтовня всё же достигала его ушей.       — Шицзэ! – внезапно крикнул кто-то позади, привлекая внимание и принца, и «божества». Оба обернулись, увидев, как один из адептов Кроликов подбежал к темноволосой женщине, выходящей из здания справа от них. На ней было белоснежное ханьфу со снежным узором, как и у всех, кто находился на горе, однако на груди ярким фиолетовым пятном выделялся амулет с белым кроликом.       Цзэ Юнь сразу узнал её.       — Это же внучка Старейшины Синь. Я видел её в прошлом году на Бао Чэн Цзи.       — А в этот раз её не было по понятным причинам, – хмыкнул «Сяо Цзи», намекая на заметно округлившийся живот женщины, который, тем не менее, казалось, ничуть не мешал ей бодро шагать по заснеженным улицам, – и кто же из Павлинов, интересно сумел охомутать принцессу Инь Ту?       — Кажется, это кто-то из братьев Му, – задумчиво произнёс Цзэ Юнь, не заметив, что настроение его спутника резко переменилось.       Особенно помрачнел Ванлэ Чжи Шэнь, когда мужчина, вышедший из того же здания, накинул на плечи внучки старейшины меховую накидку, которую держал в руках, и что-то сказал, нахмурив брови. Та рассмеялась, подняв сияющий взгляд, очевидно, на мужа.       «Сяо Цзи» фыркнул.       — А у сестрицы всё ещё отвратительный вкус…       Цзэ Юнь пригляделся, пытаясь понять, что тот имел ввиду. Мужчины не было во время приветствия новоприбывших, но аккуратные черты лица, светлые волосы, собранные в низкий хвост, и высокая, статная фигура явно указывали на родство с главой школы и его братьями. Он был хорош собой, явно обходителен и никак не подходил под определение «отвратительный вкус».       — А в чём дело? – всё-таки не сдержал своё любопытство принц, а догадка, тут же пришедшая ему в голову, заставила его сердце взволнованно замереть. – Неужели это твоя возлюбленная?!       — Что? – «Сяо Цзи» на мгновение замер, удивлённо моргнув, затем хохотнул. – Малыш, попридержи свою фантазию.       Сказав это, он ловко взобрался по ступенькам и махнул рукой, приглашая принца.       Внутри их уже ожидал Му Хуачжи и ещё несколько адептов. Среди них – Лю Шуйгун, который, заметив Цзэ Юня и «Сяо Цзи», хмыкнул, отвернувшись к окну.       — Похоже, все здесь? – поинтересовался учитель тихим голосом. – Тогда начнём…