Свет в окне

Шаги отзывались эхом в тёмном, пустом помещении. Кассандра могла слышать собственное сердцебиение — с нарастающим страхом ритм ускорялся. Здание изнутри напоминало заброшенный мрачный дворец, где с каждым её шагом становилось всё темнее. — Никс… Никс… Никс… — прошептал юный женский голос из одной из комнат, утопающей во мраке. Страх перехватил дыхание, но колдунья всё же нашла в себе силы заглянуть в темноту в поисках источника звука. Там никого не было — что лишь усилило тревогу. В поисках выхода она поспешила дальше по коридору, пока не услышала другой голос — взрослый, уверенный: — Никс. Иди ко мне. Я жду, — послышалось из темноты. — Никс… Никс… Никс… Кассандра побежала, задыхаясь от ужаса. Она неслась, пока голос вдруг не раздался прямо перед ней — теперь уже старческий, хриплый, с каким-то механическим, искажённым тембром: — Никс… Никс… Ты наша… Наша Никс… Она замерла, не в силах даже закричать. Бежать было некуда. Перед ней — только густая тьма, и эти проклятые голоса со всех сторон. Казалось, они ищут её, зовут, хотят поймать. Попятившись назад, она вдруг упёрлась спиной во что-то — или кого-то — высокого. Сердце будто выскочило из груди. Кассандра зажмурилась и вскрикнула, но чья-то рука мгновенно закрыла ей рот, не давая издать ни звука. Открыла глаза она уже на берегу реки, залитом золотым светом заката. Тёплые лучи играли на воде, ветер шевелил траву. Чьи-то сильные руки отпустили её, и Кассандра, всё ещё потрясённая, обернулась. Это был Морфей. Боги… как же она была рада его видеть! Но её разум всё ещё не мог вернуться в норму после кошмара. — Не бойся, колдунья. Всё в порядке. Это всего лишь я, — сказал он мягким, успокаивающим голосом. Растерянная, напуганная, она бросилась к нему и обняла. Через прикосновение он чувствовал, как бешено колотится её сердце. С сожалением он обнял её в ответ. Он не посылал ей этот сон. И сам был обескуражен тем, во что тот превратился. Ей же было… приятно. Легко. Только во сне она чувствовала себя такой маленькой и испуганной, как ребёнок. Хотелось защиты, ласки. В реальности ведьма никогда бы не позволила себе подобного. Но во снах человек оголяется. Становится одной сплошной хрупкой эмоцией. Она знала, что это сон. Такие уже бывали. Но… впервые кто-то пришёл и вытащил её из тьмы. Кассандра подняла на него свои большие, золотые глаза. В этот миг ей хотелось любить его — глупой, наивной любовью, которая может случиться только во сне. Без здравого смысла, без страха последствий. Ведь это всего лишь её ночное видение. Никто о нём не узнает. Даже она сама, может быть, скоро забудет. Она потянулась к нему — и поцеловала. Обняла крепче. Это было то, чего так отчаянно хотела её уставшая, несчастная сущность. Немного иллюзии. Немного тепла. Морфей на секунду застыл, затем поддался соблазну. Она всё забудет к утру — а он был не против. В конце концов, он не робкий юнец. Бог Сна запустил пальцы в её густые чёрные волосы, откинул их назад, оголяя изящные ключицы и шею. Затем развязал узелок на груди — тот, что удерживал её ночную сорочку на тонком теле. На зелёной, мягкой, как вельвет, траве вдруг появилось большое покрывало из винно-красной ткани, расшитой золотом. Морфей мягко уложил её на него, спускаясь поцелуями к шее. Её кожа казалась неземной — бледной, гладкой, пахнущей цветами маттиолы и свежестью ночного леса. Прежде ему не встречалось столь совершенных смертных. — Ты прекрасна, — прошептал он ей на ухо. Она рассмеялась — звонко, чарующе — и с грациозным движением притянула его ближе. Он ощутил в этом движении силу, которой не ожидал. На миг взглянул в её золотисто-янтарные глаза — в них блестело первобытное, дикое желание. Что-то изменилось. Она не отдавалась ему — она брала. Молодая ведьма точно знала, чего хотела, и не стеснялась ни на миг. Страх, что был в начале, исчез. Осталась властность — в царапающих спину руках, в поцелуях, в укусах. В её голосе, шепчущем дурманящие слова на ухо. Это опьяняло. Это разжигало всё сильнее. Пока, наконец, не взорвалось оглушающим пиком. Кассандра проснулась от резкого, горячего чувства физического наслаждения. Лениво потянулась, всё ещё смакуя остатки сна, чьи очертания пока были удивительно ясны. — О, ты уже проснулась, — дверь отворилась, и в комнату вошёл её попутчик с подносом скромного завтрака. — С добрым утром. Реальность обрушилась на неё с чувством неловкости. Она поспешно отвела взгляд. «Вот чёрт… приснится же такое», — раздражённо подумала Кассандра. Теперь придётся смотреть ему в глаза весь день, мучаясь идиотским стыдом — хотя он был совершенно ни при чём. Она надеялась, что он не заметит её замешательства. Потому что объяснять она ничего не собиралась. — С добрым, — постаралась улыбнуться как ни в чём не бывало. — Как спалось? Что снилось? — спросил он, ставя еду на стол. — Ничего не снилось. Спала как убитая, — соврала она и, поднявшись с постели, поправила сорочку. Завернулась в покрывало и уселась в кресло у огня, без особого аппетита приступая к завтраку. — Почему не разбудил раньше? — спросила она, не глядя ему в глаза. — Твой кот проснулся первым. Мне всё равно не спалось — пошёл накормить его. А ты спала так сладко… Зачем будить? В повозке ещё натрясёшься за день. — Не так уж там и трясёт. — Ты ведь сюда на санях приехала. В них мягче, — усмехнулся Морфей. — А уеду, значит, на колеснице? — Ну… как сказать. Ты ещё не смотрела в окно? — Что там могло измениться за ночь? Кассандра отложила еду и вскочила, распахнула шторы — и замерла. Весь снег исчез. Лишь кое-где виднелись крошечные сугробы — последние крепости зимы, обречённые под солнцем. — А как же мы… — она обернулась, растерянная. — Всё в порядке. Сани немного модифицировали: теперь у них есть колёса. Скоро всё будет готово, и мы без проблем доберёмся до юга к вечеру. Кстати, у тебя есть что-то полегче из одежды? — До юга к вечеру? Это невозможно. Там неделя пути как минимум. А одежду подыщу в ближайших городах — пока что не вижу смысла менять гардероб. — Ты так говоришь только потому, что не знаешь, где мы сейчас. Очень скоро тёплая одежда тебе больше не понадобится. — Иногда ты меня пугаешь. Кажется, ты сумасшедший, — взглянула она на него подозрительно. Он лишь азартно улыбнулся и вышел. В конце концов, он не соврал. Кто-то действительно переделал сани — теперь это была полноценная карета. Кассандра опасалась, что они застрянут на размокшей дороге, но ничего подобного не случилось. Они благополучно тряслись весь день в пути. К обеду её смущение из-за сна почти сошло на нет. Она свыклась с мыслью: “Ну, подумаешь, глупость приснилась…” и уже не отводила глаз от своего доброго спутника. Правда, его взгляд порой казался ей странным — но она списывала это на самовнушение. В этот раз они не играли в шахматы. Он где-то достал книгу — о героях древности — на незнакомом ей языке. Читал вслух, сразу же переводя. Кот то спал, то мурчал попеременно у неё и у него на коленях. Сама же Кассандра так и не смогла уснуть, хотя усердно пыталась сократить время дороги. К вечеру в карете стало душно. Они остановились. — Здесь у меня есть поместье. Приглашаю тебя стать моей гостьей, — сказал Морфей. — А как же инквизитор? — настороженно спросила Кассандра. — Не волнуйся. Мы не так уж далеко от него. Нужно затаиться и кое-что разузнать. Если он узнает, что мы ищем его — провал неминуем, дорогая госпожа. Дверь кареты снаружи открыл светловолосый мужчина с ярко-голубыми глазами. Галантно поклонился. Воздух… был другим. Тёплым. Словно чуть солоноватым. Солнце ещё не село, хотя в карете казалось, что давно стемнело. — Познакомься, Кассандра. Это мой помощник — Коринфин, — сказал Морфей. — Он к твоим услугам. Я заранее отправил ему весточку о нашем прибытии. Коринфин подал ей руку, помогая выйти. Кассандра, озадаченная, огляделась. Зимы не было. Деревья зеленели. Некоторые она даже не могла опознать. Под ногами — густая трава, а впереди — белокаменное поместье с мраморными колоннами. В горшках — цветы невиданной красоты. Пели птицы. — О, ты выглядишь удивлённой, — усмехнулся Морфей, выходя следом с её питомцем на руках. — Кажется, ты говорила, что мы никогда не доберёмся до юга к вечеру? — Беру свои слова назад, — выдохнула она. — Позволь Коринфину проводить тебя в комнату. Я улажу кое-какие дела — и вернусь, — сказал Морфей, передавая кота слуге. Кассандра молча кивнула и последовала за улыбающимся мужчиной в светлых одеяниях. — Господин не говорил, что его спутница столь прекрасна, — улыбнулся Коринфин, распахивая перед ней двери. — Вы, должно быть, изнемогали в карете? — Немного, — ответила она сдержанно, осматриваясь. Внутренний дворик был закрыт — прохладный, уютный. В тени раскидистых деревьев прятался бассейн, окружённый мраморными колоннами и цветами. Вокруг стояли лежанки, устланные дорогими тканями. — Здесь вы можете охладиться в любое время. Придёт служанка, стоит лишь позвать, — пояснил он. Он провёл её по открытому коридору к большой двустворчатой двери и жестом пригласил войти. Комната была роскошной — впрочем, как и всё вокруг. Большие окна были зашторены. Кассандра потянулась их раскрыть, но Коринфин мягко остановил её: — Господин просил не открывать их до его визита. Это будет сюрприз. А пока — примерьте одежду. Я сам подбирал. Надеюсь, вам понравится и размер подойдёт. Морфей писал, что вы весьма утончённы. Боюсь, я недооценил вашу утончённость. Если что-то не подойдёт — всё быстро подгонят. — Спасибо, Коринфин, — кивнула она, глядя на легкие белые платья, разложенные на кровати. — К вашим услугам, госпожа, — театрально поклонился он. — Я заберу вашего питомца, верну его позже. Он будет накормлен и счастлив. Кассандра растерянно взглянула на довольного кота в его руках. — Хорошо, — тихо выдохнула и закрыла за ними дверь.       •       Она быстро привела себя в порядок и облачилась в лёгкое белое платье из полупрозрачной ткани. Оно было бы чересчур вызывающим в её родных краях… но, наверное, здесь так принято. Сама она не знала — где именно они находятся. Надев тонкие сандалии с позолоченными застёжками, она вышла во дворик. Там всё дышало покоем: журчала вода, пели птицы. — Тебе идут здешние одежды, — прозвучал спокойный голос Морфея. Он появился из-за колонны, всё в том же чёрном, но в более лёгком одеянии. — Спасибо. Это… очень кстати. А почему нельзя открывать окна? — О, узнаю тебя. Неукротимое любопытство, — он улыбнулся и подал ей локоть. — Пойдём. Я покажу.       •       Они вышли другим путём, чем она входила в первый раз, прогуливаясь по вымощенной дорожке, петлявшей по дикому, неухоженному ландшафту. В какой-то момент он остановился: — Закрой глаза. Всего на минуту. Не подглядывай — иначе сюрприз испортишь. — Это обязательно? — Златоглазая госпожа, разве я когда-нибудь сделал тебе что-то дурное? — закатил глаза он. — Прошу. Доверься. — Ладно… Прости, — она закрыла глаза, подставив лицо ласковому, тёплому ветру.       •       Он подвёл её к кромке воды. Склонился и расстегнул замочки её сандалий. — Не бойся. Песок мягкий, как шёлк. Ступай босиком, — шепнул он. Она повиновалась. Слушала приближающийся, странный, но завораживающий шум — и не могла понять, что это. Соленая волна обдала её ступни. Он склонился к уху: — Открывай. Взмах ресниц — и перед ней раскинулся бескрайний морской горизонт. Волны покачивались в лучах уходящего солнца. Шум, что она слышала, принадлежал прибою. — Это море, дорогая златоглазая. Поздравляю. Твоё желание сбылось. Кассандра затаила дыхание, не веря глазам. — Спасибо, — прошептала едва слышно. — Не стой, — рассмеялся он. Она ступила в воду, приподняв юбку. Волны ласкали её ступни, зазывая всё глубже. И она повиновалась. Сняла платье и протянула ему. Он учтиво отвернулся. — Не заходи глубоко, если не умеешь плавать, — послышался его голос. — Умею, господин. Не беспокойся, — улыбнулась она и нырнула навстречу волнам.       •       Вода приняла её как свою. Не было ни мыслей, ни тревог. Она старалась насладиться каждым мигом. За зашторенным окном показалась светловолосая голова — кто-то тайно наблюдал. Но в этот момент это осталось незамеченным.       •       Выйдя из воды, она выглядела как героиня из старых сказок. Волосы прилипли к телу, платье, надетое на влажную кожу, просвечивало. — Что ты засмущался, Морфей? — подошла она. — Не хочу, чтобы тебе было неловко. Смотреть на обнажённую даму — неприлично. — Да брось. В мире всего два тела — мужское и женское. В этом нет никакой тайны. Расслабься, — усмехнулась она, заметив мраморную беседку с уже накрытым столом. — Приятный сюрприз, господин. Я впечатлена. — Думал, сегодня поужинаем здесь. Погода располагает. — Ну тогда вперёд, — взяла его под руку.       •       Ужин был роскошным. Видно, что повара постарались. — А твой друг не ужинает с нами? — спросила Кассандра. — Обычно нет. А ты хотела бы? — Даже не знаю. Просто странно, что его оставили в стороне. — Завтра обязательно приглашу его. — Не подумай, что я капризничаю. Я благодарна тебе за всё. Просто мысли вслух. В конце концов — ты хозяин. — Иногда я, как видно, упускаю детали… и людей. Ты права. Надо подумать об этом. — Эй, не превращай такой вечер в философскую лекцию. Я не для того сюда пришла! — запротестовала она. Морфей рассмеялся.       •       Он хотел что-то сказать — но из кустов с громким мяуканьем вылез Уголёк. — А ты что здесь делаешь? — Кассандра встала и подняла кота на руки. Вскоре прибежал запыхавшийся Коринфин. — Ты должен был следить за этой бестией, — вздохнул Морфей, разочарованно глядя на него. — Я старался. Но у этой бестии характер. Вы бы сами не уследили. — Со всякими свирепыми чудищами, дорогой друг, доброта и ласка порой эффективнее дисциплины, — усмехнулся Морфей. Но тут он заметил, как слуга взглянул на ведьму — на долю секунды, скользнув взглядом по её влажному, полупрозрачному платью. Это вызвало в божестве неприятное, колючее чувство. Он тут же оказался рядом, аккуратно взял кота и передал его слуге. — Попрактикуйся в доброте и ласке, — отчеканил он, — а я покажу моей гостье сад и дорогу к поместью. Коринфину ничего не оставалось, кроме как повиноваться.