Санаторий

Красочные картинки во дворе отличались от того, что Айзек видел во сне. За несколько дней до приезда ему снились сны, абсолютно уникальные. Настолько разные, что он никак не мог связать их воедино. Когда ему стало лучше в больнице, он не пытался позвонить отцу или Сюзи. Общественность вовсю обсуждала репортаж. Каждая побитая годами собака на улице знала, что Айзек Дуаге - позорник и подрастающий наркоман. Если бы он попытался просить прощения, то отец посчитал бы это неуважительным. Избавляясь от болезненных мыслей, Айзек мог только спать. Закрывая глаза, перед ним прорисовывалось бескрайнее поле вдоль шумящей реки и солнечные лучи, отражающиеся в висящих каплях на листве. Сны уносили его далеко от тех мест, где он рос. Это был рай - настоящий Эдемский сад без змея-искусителя. Ничто не могло быть слаще настоящей свободы. Стоя на пороге Лонгграсса, ему хотелось только сбежать. Здесь свобода была искусственной - выращенной в пробирке под наблюдением врачей и скрытая за услужливыми улыбками обслуживающего персонала. Всю свою жизнь со дня ухода матери Айзек ощущал пустоту. Ему протягивали руку, благодарили и даже признавались в любви, но ни в одном из этих жестов он не находил покоя. Всё было лживым. Порой Айзеку казалось, что людям станет легче, если он внезапно исчезнет без следа или поменяет фамилию на невзрачную. Это действительно могло что-то исправить. Для борьбы нужны силы. Их в себе Айзек найти не мог. Раздался радостный крик. Карлос бежал со всех ног, держа в руках тёплый плед и бережно прижимая его к своей груди. В глазах блестели капельки задора, а с губ не сползала ехидная улыбка. “Снова что-то задумал”, подумалось Айзеку. В санатории они провели всего одну ночь и один неполный день, но каждый уже судачил о Карлосе Гофмане. Кто-то находил его забавным молодым юношей, со страстью в голосе и дурной головой. Другие же считали, что сыну медийной личности не стоило так себя вести. Ни тех, ни тех Карлос не слушал, отдавая предпочтение пропускать нравоучения мимо ушей. - Ты не поверишь своим глазам, - восторгался он, сотрясаясь от предвкушения. - Однажды я видел итальянца, который вкушал пиццу с ананасами. Ты всё ещё уверен, что сумеешь меня удивить? Карлос открыл рот в форме буквы “о” и рассмеялся. - То же мне! Ты погляди сюда. Бережно, словно открывая праздничную фольгу с подарка на Рождество, Карлос отодвинул край пледа. Показалась пушистая мордочка - розовый носик, рыжее ушко и белое пятнышко на лбу в виде звезды. Голова меньше сжатого кулака. Малыш выглядел исхудавшим и пыльным, всё время пытался залезть обратно в укромное место. Его глаза - две чёрные бусинки - сужались до едва заметных точек. - Я нашёл его в кустах. Он так жалобно пищал. - Вряд-ли здесь можно держать животных. Улыбка, ярче прежнего, расцвела на губах. Карлос что-то задумал. Его многозначительный взгляд устремился за лес, в сторону старых заброшенных домов и амбаров, поросших густой травой. Бессонницей в ту ночь страдал не только Айзек. Как только стрелка на часах пробила семь утра, Карлос вышел во двор и долго бездумно бродил, пока случайно не оказался за колючим забором. Только обернувшись, он понял, что ушёл слишком далеко. Вместо ледяного весеннего ветра в воздухе витал аромат свежей листвы. На земле стояли трёхэтажные бетонные дома с разбитыми окнами - ранее жилые, ныне мёртвые. Пустые. После смерти хозяина конного клуба часть земли осталась нетронутой в дань уважения такому известному и доброму человеку, но ухаживать за местом никто так и не решился. То ли денег не хватило, то ли лень одолела людей. - Сходим туда, - сказал Карлос, - во время киносеанса. Отнесём котёнка. - А потом? Когда уедем что с ним будет? - С ней, - поправил юноша. - Я заберу её в город. - А сейчас? - Спрячь её у себя. Айзек хотел протестовать. У него никогда не было домашних животных, потому что Рамон ненавидел всё пищащее и кричащее, включая маленьких детей. Дома нельзя было держать никого, кроме рыбок, но даже их у мальчика никогда не было. При виде миниатюрной рыжей мордочки он занервничал. Карлос не обратил внимания. Всучил плед и убежал в дом, на кухню за миской и водой. Айзек посмотрел на дёргающееся белое ухо и понял, что серьёзно попал. Поднимаясь по лестнице, он нервно крутил головой. Итан и Майлз обсуждали проблемы с душем в одной из спален. Две девочки сидели в зале и рисовали мелками на холсте. Санаторий кипел жизнью, как бурлящий котёл. Слышались ярые, страстные споры из кабинета психолога. Айзек крепче прижал малыша к себе и затаил дыхание. Быстро забежав в спальню, он опустил плед на кровать. Котёнок неохотно высунулся, всем своим видом показывая, что ему не нравится в душной комнате. Айзек его понимал. Отворив настежь окно, он стал охотно ждать, когда придёт Карлос. Но Карлос почему-то медлил. Шли минуты длинною в часы, котёнок стал жалобно поскуливать от голода, свернувшись клубочком на подушке. Айзек боялся его тронуть. Малыш казался ему настолько маленьким, что от одного прикосновения мог поломаться. Шёрстка стояла дыбом. Жизнь явно не была к нему милостива. Зимой на улице негде было скрыться, а летом приставали надоедливые жуки и клещи. Терпение было на исходе. Карлос ввалился в спальню, беспардонно хлопая дверью. Он совершенно не боялся быть пойманным помощниками с поличным. Миску поставили на пол. Котёнка спустили с кровати и ткнули мордочкой в воду. Боязливо обнюхав незнакомый предмет, он высунул язык. - Где тебя носило? - недовольно шикнул Айзек. - По пути я встретил Ирму. Она просила показать где закопано сокровище. - Что? - Сокровище, - твёрдо повторил Карлос, поглаживая котёнка по шёрстке. - Ты снова шутишь надо мной? Учти, я злопамятен. - Раньше здесь жили индейцы. Когда на землю вторглись чужаки, они прокляли их и поклялись, что Мать-покровительница отомстит за каждого. Они закопали старинное сокровище. Тот, кто его найдёт, может загадать желание и духи его исполнят. - Ты правда веришь в это? - Нет, - Карлос покачал головой, - но Ирма - да. Она чудачка. Говорит, что её прабабка была потомственной ведьмой. - Местная сумасшедшая? - Невежливо звать девушку сумасшедшей. Ирма особенная. Я думаю, что она забавная. Можно, я приглашу её за наш стол на ужин? Айзек кивнул. Запретив себе мечтать о дороге домой, он смиренно принял судьбу. Новые знакомства помогли бы скрасить утомительные часы пребывания в Лонгграссе. Было решено оставить котёнка до вечера в комнате. Карлос попросил у Итана неглубокую картонную коробку и посадил малыша внутрь. Сощурив глазки, он встрепенулся. Новые хозяева ему не нравились, но голодная жизнь была куда большим ужасом. Айзек достал из шкафа старую футболку, свернул в несколько раз и положил на дно. Котёнок довольно лёг, поджав лапки. Остаток дня Карлос травил несмешные анекдоты и упрашивал сходить в ботанический сад. По его словам, ближе к вечеру там можно было услышать плач индейских вдов, чьи мужья и дети умерли у них на руках. Теперь же они, облачённые в ветви деревьев, зазывали в чащу леса и сводили путников с ума. Айзек не находил в этом ничего романтичного. Когда тень легла за окном, дышать стало легче. Оставалось дождаться конца ужина. После трапезы в зале включали фильмы для постояльцев и помощников. По словам Итана, сегодня показывали “Крёстного отца”. Первую часть Айзек знал наизусть. Это был любимый фильм отца, потому что там играла Дайана Китон. Она нравилась ему не меньше Ингрид Бергман. На деле, ему нравились все киноактрисы, которых он видел на экране. Айзека порой забавляло то, насколько сильно отец ненавидел женщин и насколько падок на них был. За столом во время ужина их было двое. Ирма - таинственная незнакомка - не явилась, сославшись на плохое самочувствие. По лицу Карлоса пробежала едва заметная грусть. Может, он был увлечён ею, как увлекается незрелый юноша при виде девушки? Айзек гадал. Нет, это вряд ли. В его словах было восхищение. Он ласково звал её “чудачкой” без насмешки и грубости. Если там и пахло симпатией, то только платонической. Киносеанс начался ровно в половину восьмого. Кресла в зале расставили в два ряда, поставили рядом низкие столики и заполнили их угощениями. Включился экран. Сегодняшним вечером народу было намного меньше, чем вчера. Большинство ждали своей очереди позвонить домой или сидели по комнатам. Айзек то и дело поглядывал на настенные резные часы. Его стрелки словно назло замедлялись. По бокам сидели Итан и Майлз - не сильно увлечённые просмотром, они обсуждали что-то своё. На середине фильма Карлос ткнул Айзека под ребра. - Хэй? - Уже пора? - взволнованный, он был готов помчать тот час. - Погляди, - Карлос выставил указательный палец и ткнул им в кресло девушки напротив. Рыжеволосой Марины. Той самой, что сидела с грустными пустыми глазами. - Что там? - Она весь вечер смотрит на тебя. - Ну и подумаешь. Что с того? Карлос ткнул под ребра сильнее. - Кажется, она тобой заинтересована. Кто бы стал глазеть на твою физиономию так долго? Айзек усмехнулся и сделал вид, что не слушает. - Ты не хочешь завести себе подружку? - Карлос не унимался. - Марина кажется хорошей девушкой. Я мало знаю о том, кто она. Но подумай! Такая возможность! Как ты можешь быть холоден в этой ситуации? У тебя что, совсем нет сердца? - Зато у тебя, я погляжу, оно вмещает всех разом. - Не-е-ет, - протянул Карлос. - Я верю, что найду любовь на поле, как мой отец. Моя мать была дочерью его тренера, ты представляешь? Это судьба. Они живут душа в душу уже двадцать семь лет. - Пора выдвигаться. Айзек осмотрелся. Помощники совсем выбились из сил за день и не обращали внимания на мелочи. Перед их лицом спокойно прогуливались неусидчивые гости. Айзек привстал с кресла, но Карлос дёрнул его за руку обратно. - В чём дело? - Боюсь, что я не смогу пойти с тобой, - изрёк он. - Когда я столкнулась в коридоре с Ирмой, Майлз стал расспрашивать, что я делал у леса. Кажется, его доверие утрачено. - И что ты хочешь этим сказать? - Тебе придётся идти одному, - Карлос вынул из кармана брюк свёрнутый листок и вложил в ладонь Айзека. - Это подробный путь до заброшки. Ступай и ни в коем случае не сворачивай с дорожки. - Да ты издеваешься надо мной. - Торжественно клянусь, что завтрашнюю половину завтрака отдам тебе. Слово чести! Айзек тяжело вздохнул. Ничего не поделаешь. Отпросившись у Итана, он достал коробку из-под кровати и, подобно отброшенной тени, скользнул к выходу. Дверь отворилась тихо. Никто не заметил, как он ушёл. Услышав завывание ветка, котёнок стал громко пищать. Где-то вдалеке ему отвечали вечерние птицы своим устрашающим карканьем, и летали над головой. Айзек почуял его беспокойство. За лесом было далеко не так, как в санатории. Никакого трехразового питания, мягких подушек и музыки из колонок. Будь он кошкой, ни за что не согласился жить в таких условиях, но малышу выбирать не приходилось. Помощники запрещали держать животных в доме. В разрушенных постройках было не так уж и печально, как казалось на первый взгляд. Следуя по нарисованной карте, Айзек ступил в высокую траву, что доставала до колен. Ветер почти не дул. Птицы внезапно смолкли, словно ожидали начала представления. Поле в миг стало для них сценой в театре, а маленький городской человечек - актёром, который забавно кривляется и совсем не понимает своей роли. Но Айзек понимал, что времени у него катастрофически мало и тратить его на глупости не стоит. В бетонном трехэтажном здании было разбито всего одно окно, остальные заколотили досками. Сняв с плеч куртку, Айзек перекинул её через раму, чтобы не порезаться о мелкие мутные стёкла, и перелез. Стук сапог о пол раздался эхом. Поднялась пыль и ударила в нос. Айзек поторопился отыскать уютный уголок. Котенку в коробку положили три куска котлеты и два кусочка колбасы. А также тёплые носки вместо одеяла, чтобы было не так холодно. Карлос сказал поставить “домик” туда, где меньше задувает ветер и попадает днём солнце. Большего они дать не могли. - Всего месяцок, - ласково убеждал Айзек то ли животное, то ли самого себя. - Потерпишь ведь? Смахнув десятилетнюю пыль со сломанного стола, он поставил коробку. Проверил, не дует ли. Прислушался к шороху вдоль стен. Отыскал дощечку и поставил, как ограду от мышей. Поцеловал указательный и средний палец и погладил ими котёнка по рыжеватой голове. Уходить совсем не хотелось. Тьма, похожая на густой непроходимый туман, не пугала Айзека. Наоборот, его прельщала пелена, за которой можно было ненадолго скрыться от назойливых глаз помощников. Он ощущал себя маленьким ребёнком, который тянет упавшее на пол в рот, потому нянечки не отходят дальше, чем на три шага. С одной стороны, было приятно. Заботой Айзек избалован не был. Воспитатели в школе не ходили за ним по пятам, но если случалась непредвиденная ситуация, то обязательно сообщали отцу. В Лонгграссе же помощникам было выгоднее решить проблему на месте, чем привлекать лишнее внимание. Айзек ощупал карманы по привычке. Четыре дня в неделю там лежали самокрутки, в остальные три - деньги на них. Первый лёгкий наркотик пришёл в его жизнь после развода родителей в пятнадцать лет. По неосторожности румяный школьник увязался за старшеклассниками в тёмный переулок, а потом тьма рассеялась и показались звёзды. Стало легко и совсем не больно. Он больше не плакал по ночам, сдавливая всхлипы подушкой, как столетний мученик. Но такой сын портил репутацию. Мало было улыбаться на фото для прессы, нужно было поверить в то, что быть членом семьи вице-президента Флориды Рамона Дуаге действительно честь. Айзек знал с малых лет, что лучше всего утешают не громкие и дорогие подачки, а бытовые, приятные сердцу вещи. Кто бы мог предсказать, что к двадцати годам он найдёт покой в раздоре разума и души? Но глядеть на ночное небо без фиолетовых вспышек было радостно. Он никогда не думал, что ощутит это вновь. Айзек приложил ладонь к груди, туда, где всё ещё билось сердце. Настоящее сумасшествие. За спиной раздался противный хруст пересохшей ветки. Красота картина вокруг вмиг перестала иметь такое большое значение. На смену мимолётной лёгкости пришёл липкий страх и паника. Время позднее. На улице непроглядная темнота, а он ушёл слишком далеко. Какой разумный человек станет бродить рядом с диким лесом в такое опасное время? Айзек бы ни за что не стал бросаться в неизвестность, но так сложились обстоятельства, о чём он всячески жалел. А может умереть от руки маньяка в десятках миль от шумного города намного лучше, чем вернуться домой? Ветка хрустнула ещё громче. Выдохнув горячий воздух, он сжал кулаки, надеясь увидеть большую жирную крысу, которая учуяла знакомый запах еды. Среди высоких стволов деревьев показалась фигура - высокая, но тощая, как из детских страшилок. В тени сумерек он выглядел, как монстр с проволокой вместо волос, которой связывает своих жертв и утаскивает в укромное место. Быть может, будучи несмышлённым ребёнком Айзек бы упал на колени и стал рыдать, но он только громко удивился: - Что ты здесь делаешь? Вопрос сорвался неожиданно. Страх медленно растворился превращаясь в негодование. - Как грубо, - с усмешкой на губах парировал внезапный собеседник. Облокатившись на дуб, он чиркнул зажигалкой и потянулся дымок. “Мистер Келли”, пронеслось в памяти Айзека, “у нас запрещено курить”. - Ты следишь за мной? - Тебе понравится, если я скажу “да”? Айзеку с первого дня показалось, что он странный. Вычурной и резкий. Самый обычный представитель “золотой” молодёжи, коих в мире пруд пруди, но каждый обязательно скажет, что особенный. Айзек знал о нём ничтожно мало - ни имени, ни из какой семьи он явился - но по манере речи и по тому, как он старался держаться на публике мистер Келли был из большого города. Не просто большого, а самого крупного. Возможно, из Нью-йорка или Вашингтона. Просыпался ближе к полудню, раскидывал вещи по комнате, ругался с домработницей, а потом ехал к друзьям в ночной бар и оставлял там чью-то годовую зарплату. Айзек увидел в этом себя и его передёрнуло. - Хочешь? Рука с тонкими пальцами протянула золотую пачку “Бэнсон энд Хэджес”. Классические сигареты родом из Северной Ирландии. У него явно был утонченный вкус. - Не курю, - отказался Айзек. - Так ты ходишь сюда только ради перекура? Затушив сигарету о подошву ботинок, молодой человек кивнул головой на разбитое окно, через которые несколько минут назад Айзек вылез обратно наружу. - Знаешь какая это порода? - Что? - Кот, - пояснил он. - Твой дружок нашёл кота, но вы принесли его сюда, в коробке. Ты знаешь кто это? За некоторыми породами нужен особый уход, иначе они начинают болеть и линять. - Без понятия, - Айзек повёл плечами. - Обычная, рыжая. И это "она". - И как её зовут? - Мы об этом не думали. Мистер Келли улыбнулся. При свете луны его взгляд казался хищным, необузданным и резвым. Глядишь, вот-вот накинется. Он покачивался, как тростинка на ветру, шагал, как модель с подиума и разговаривал, как оператор "секса по телефону" - томно и шёпотом. - Нам пора, - напомнил он Айзеку. - Думаю, твой дружок не сможет так долго отвлекать Итана от твоей пропажи. - А тебя искать не станут? - Не станут. Я отпросился. - Отпросился? Разве так можно? - Мне можно всё, милый. Не сомневайся. - Как скажешь, Келли. - Найт, - мягко поправил юноша. - Меня зовут Найт Келли. Приятно познакомиться. Обойдёмся без официальщины. Когда они вернулись в санаторий, было почти десять. Из спален помощников горел свет включенных настольных ламп. На крыльце стоял Карлос. Вид у него был малость встревоженный. Издалека было заметно, как шевелятся его губы то ли в молитве, то ли в нецензурной ругани. Карлос озирался по сторонам. Распорядок дня требовал от постояльцев послушания, значит, в это время они уже давно должны были сходить в душ, расстелить кровати и лечь смотреть десятый яркий сон. Пропажу Айзека никто не заметил. Карлос умело пользовался языком, цитируя Итану и Майлзу вырезки из новостных статей и газет, которые были на слуху в последнюю неделю, потому спустя полчаса работники санатория готовы были на всё, лишь бы он умолк. Он был прирождённым болтуном, но речь порой звучала нескладно - то слишком быстро, то непозволительно медленно. Это утомляло ещё сильнее. Карлос нервничал. Спустя десять минут после ухода Айзека, он начал жалеть, что позволил ему идти одному. Если верить детским страшилкам и принимать их за чистую правду, то, сойдя с тропинки, можно перешагнуть черту между миром живых и мёртвых. Лес кишил призраками и тварями, которые желали заглотить человеческую плоть не пережевывая, но кроме пары белок на верхушках елей Карлос никого не видел. Истории придумывают для местных детей, чтобы им не взбрело в голову гулять в опасных местах, не более того. Вернувшись, Айзек хлопнул по плечу и сказал: - Готово. Надеюсь, она не сильно расстроена, что мы не выделили ей пятизвёздочный отель. Карлос одобрительно кивнул и внезапно застыл, приоткрыв рот. Найт Келли прошёл мимо, подмигнул и ушёл к себе, не попрощавшись.