Санаторий

Шкаф. Две дверцы, задняя стенка, боковые и дно, больше похожее на зыбучий песок. Недостаточно старое, чтобы отнести его к антиквариату, но достаточно, чтобы по нему ползали мошки со сломанными крыльями. Росси глядела на него, как на гроб - большой, уродливый пережиток времени, видавший и худшие дни. Отвратительный до жутких кошмаров по ночам. С одной стороны, его хотелось разрубить топором и сжечь на костре, вместо дров. Но голос разума убеждал, что есть тысяча причин отложить ненависть на другой день. Успеется уничтожить, но точно не сегодня. Шкаф хранил секреты и ответы на них, каждый длиной в столетие. Мебель переживает всё - рождение, взросление, свадьбу, похороны. Хранит воспоминания своих хозяев, пока они не решаются на переезд. Дальше он превращается в рухлядь. Возможно, его купит молодая девушка, обожающая давать вещам вторую жизнь, а может, он отправится на свалку, и в него каждый вечер будет справлять нужду работник. Он что-то знал. Тварь, предпочитающая называть себя призраком, сидела внутри, как подопытная крыса в клетке. Через пару минут её отправят на опыты, где сжарят хвост и выколют глаза, и тогда она точно станет бесполезной. Но не сегодня. Росси чувствовала, как шкаф стонет, когда открывается дверца. Протяжно мычит, сопротивляясь мукам, и умоляет поскорее это всё закончить. Зовет, когда ему одиноко. Мёрзнет и никак не может найти того, кто его согреет изнутри, не поджигая. Часы с кукушкой в коридоре это пульс. Пульс старого шкафа, который видел, куда делись хозяева дома до перестройки. Как нечто стащило их с кроватей в дождливую ураганную ночь, потом волокло по ступеням вниз головой. Торчащие гвозди разорвали им колени и запястья. Горло обхватили ржавые прутья забора в саду, прежде чем повесить тела на дерево. Они висели, как рождественские игрушки на ёлке, но это был вовсе не счастливый праздник зимы. Это было кровавое пиршество. Шкаф играл в гляделки и, кажется, проигрывал. Росси выставила доску с шахматами вперёд. - Присоединяйся, - томно сказала она, когда дверцы плотно захлопнулись. Сегодня он был не в настроении. Иногда он напоминал истеричную суку, которая бросает вещи от нехватки внимания. Гиперактивное существо без мамочки и папочки. - Поиграй со мной. Я же вижу, ты хочешь. Шкаф наклонился вбок. - Будь хорошим мальчиком и помоги мне. Белые шахматы двинулись в сторону. Он согласился. Росси передвинула чёрного ферзя. Белый конь атаковал короля, но сбился с пути и упал на пол, покатившись за кресло. Часы с кукушкой замолкли. Шкаф раскрыл створку двери и с силой захлопнул. - Не ругайся, - ласково отчитала Росси. - Повезёт в следующий раз. Шторы задвигались, как балерины во время кордебалета. Окно оставалось плотно закрытым. По батарее стучали из другой комнаты, наверное, Идир вылавливал тараканов обувной ложкой. Росси заставила себя кокетливо улыбнуться, чтобы не обидеть друга. Мебель всё чувствовала. Она знала, когда её пинают со злостью и отвращением, а когда на неё кладут полуживое тело и совершают акт любви. Наверняка в этих стенах совершалось многое. Землю купили в начале семидесятых годов. К середине уже стоял дом в два этажа. На первом жила прислуга - прачки, кухарки, швеи, а на втором расположился хозяин с супругой и дочерью. Росси огляделась. Комнаты ремонтировали не меньше, чем четыре раза после случившегося. Раньше здесь могла стоять кроватка с балдахином, комод с куклами в самодельных платьях и старые иконы, почерневшие от толстого слоя пыли. Маленькая девочка засыпала, смотря на звезды в окне, и загадывала желание стать самой узнаваемой актрисой. Росси погладила шкаф по боковой стенке. Он замурлыкал, словно изголодавшийся уличный кот, никогда не видевший человеческой ласки, и раскрыл дверцу. - Спасибо, что впустил. Пол прогнулся под весом её ног. Заскрипел, как старуха, пережившая войну в бегах, и смолк. Комнатная лампочка потухла. Прижавшись теснее спиной к пыльным полкам и чистой, пахнущей порошком одежде, Росси прикрыла глаза. В этом доме всегда светило солнце. Окна выходили на главный двор, где ровно в четыре часа утра поднимались первые лучи. Вместе с ними вставали отдохнувшие хозяева. Было шумно: гремели чашки, по ступенькам бегали дети, в соседней комнате гладили постельное бельё. В семидесятых воздух пах иначе. Времена, когда не существовало дисков и мобильных телефонов. До прихода Джимми Картера к власти ещё два года, а до распада Советского Союза два десятилетия. Мужчина родом из маленького города в Небраске мечтает о карьере судьи, которая поможет ему пробиться выше и прокормить семью - идеальный сюжет для классического романа. Целеустремлённый молодой человек - это живое воплощение беспокойного духа, рвущегося к новым свершениям. Уильям родился в хорошо обеспеченной семье и получил достойное образование прежде, чем покинуть мать с отцом, и отправиться к достижению своих целей. У него было всё: машина, жена, как из журналов по домоводству, умница-дочка. Он никогда не жаловался на жизнь, был трудолюбив и покладист. Росси смотрела на него издалека, словно оказалась посреди поля, которое ещё не успело стать конюшней и цветочным садом. Уильям казался простым представителем среднего класса, не имеющий никаких отличительных признаков. Но шкаф шептал. Росси внимательно слушала. На заднем дворе дома Уильям откопал сокровище - то самое, за которым так охотилась Ирма - и загадал желание. Как любому мужчине тех времён, ему была нужна блестящая карьера. Поднеся к губам лазурно-голубой камень, Уильям просил души покойных предков об услуге. Росси почувствовала дыхание на шее. Что-то большое и зловещее стояло за спиной, словно выжидало финала. Он тоже был в этом доме перед исчезновением хозяев. Смотрел из-за угла, как напуганный пёс, пока Уильям поклонялся Матери-покровительнице. Существо, рождённое до сотворения мира, хотело не только отдавать смертным свои божественные дары. В ночь, когда ураган сотрясал землю, а деревья клонили свои ветви, жильцы дома отплатили ей. Росси открыла глаза. В щели между дверцами шкафа она видела не свою комнату. Стены приобрели светло-коричневатый оттенок, письменный стол превратился в большой стеллаж, а светлый ковёр усыпался узорами. Шкаф зашипел. На лестнице раздались громкие шаги, похожие на топот десятков оленей. Отец иногда брал Росси на охоту, и она знала, как звучит испуганное животное, бьющееся в агонии. В комнате открылась дверь. Мужчина в жакете упал на колени, держась поперёк живота. Сквозь мозолистые пальцы сочилась кровь. Следом зашёл Уильям. Его крупные плечи закрыли собой весь проход. В глазах мужчины плескалось что-то нечеловеческое. Зрачки напоминали маленькие зеркала, отражение в которых показывало ту сторону. “Это был не он”, подумала Росси, но быстро отказалась от этой мысли. Человек, держащий нож с толстой рукоятью над своим дворецким, был никто иной, как Уильям. Раненый пытался кричать и молить Бога, чтобы этот кошмар поскорее закончился. Дворецкий покорно лежал на спине, когда хозяин наносил новые удары в область сердца. Понадобилось меньше минуты. Слабые бледные руки опустились по бокам от тела. Уильям присел рядом, рассматривая его ближе. Затем, кончиком ножа выколол жертве глаза и сделал прорезь на горле. Бечевкой он обвязал ноги и потащил труп, как мешок старой картошки из погреба. Росси подавила рвотный рефлекс. Когда дверцы шкафа открылись, она выбежала к приоткрытому окну. Свежий ветерок после дождя немного унял позывы. Ей вспомнилось, как Найт за чашкой кофе в обед рассказывал о рисунках в блокноте Айзека. Говорил про странное уродливое дерево. Насмехался над всеобщей одержимостью мистикой. Росси не могла позволить себе улыбаться. - Это ведь был ты? - спросила она у шкафа. - Он убил тебя здесь? Пол прогнулся. Казалось, он сейчас зайдётся в истерике. Часы с кукушкой громко затикали. - Где стоит дерево? В ответ - тишина. Капли на окне собрались в кривую лужу, похожую на указатель. Сад, тропинка, колючий забор. Проклятое место стояло посреди заброшенной конюшни, там, закрытое гнилыми досками. Росси сняла со спинки кресла свою лёгкую куртку и направилась к выходу. Дождь только что закончился, значит, есть около двадцати минут, чтобы дойти. Несколько недель назад она планировала побег. Решение отца купить место в санатории её ни капли не радовало. Пусть Росси понимала, что так будет лучше для всех, она не могла смириться с жизнью в неволе. Отец никогда не заставлял своих детей сидеть в четырёх стенах над уроками. Он искренне считал, что познания приходят вместе с мироощущением. Обойти помощников было несложно. За последние дни Майлз стал рассеянным и нервным - это было видно по складке между бровей и дрожащим рукам. Итан ещё не вернулся. Только Идир старался поддерживать здоровую атмосферу в коллективе. Росси дёрнула ручку, но она не поддалась. Навалившись всем весом, девушка прижалась плечом. Безуспешно. Дверь была закрыта. Возможно, в целях безопасности Майлз мог запереть замки, чтобы никто не пересекался с Дэниелем Пирсом из соседней комнаты. Буйный молодой человек не хотел успокаиваться даже спустя почти шесть часов. Помощники ходили по коридору раз в полчаса, сменяя друг друга. Росси полезла в выдвижной ящик стола. Запасной ключ звонко прокатился по дну. Коснувшись его, её переполнил адреналин, и с каждой секундой это чувство возрастало. Оставалось немного. - Стой, - послышался из-за двери знакомый голос, - не надо. Девушка замерла в ожидании. Шкаф закрылся со стыдливым визгом. Голос. Этот голос. Боже, как давно она его не слышала. - Подойди поближе. Сжав ключ в ладони до покраснения, Росси попыталась успокоиться. Перед глазами возникла грубая пелена. Она, словно в тумане, добрела до двери и упёрлась лбом. Душевная боль сковала грудную клетку. - Это правда ты? - с надеждой спросила девушка. Фантом на той стороне запел тонко, протяжно, как в детстве. - Мы гномы, хоп-са-са, хоп-са-са. Под грибами наши будки, хоп-са-са, хоп-са-са. Едим муравьёв, цапкие лапки, да-да-да, да-да-да. А на головах красные шапки, это наш, это наш знак. - Господи, - надломился её голос. - О Господи. Никодим, что ты… - Я знал, что ты сюда приедешь. Они сказали мне об этом. Но, кажется, никто и пальцем пошевелить не хочет, чтобы спастись. Что за дрянное место и как тебя сюда занесло? Натворила же ты делов. - Я проиграла отцовские деньги в казино, - посмеялась Росси, - почти все, что он откладывал на новую машину. Сто тысяч или даже больше. - Невероятно, - прохрипел он, - моя сестрёнка стала совсем большой. За тобой уже не нужно присматривать. - Открой мне дверь, - взмолила она, - я хочу на тебя посмотреть. - Не могу, - обречённый ответ заставил девушку поджать губы. - Нельзя. Я уже совсем не тот, не стоит это видеть. Тело… всё такое же, как в ту ночь, словно я застрял. Не могу уйти. Они сказали, что мне нельзя подняться наверх, пока он жив. - Расскажи мне всё. Я тебя прошу, расскажи. Кто были те люди? Ты знал их? - Было темно. Я был немного пьян. Глаза затуманились, как в дождливую погоду. Я всё ещё чувствую тот сильный ветер, гоняющий по крышам. Здесь так же холодно. - Кто он? Как зовут того сукиного сына. Клянусь, я сделаю всё, чтобы его найти. - Он здесь. Росси подалась вперёд, прижимаясь к двери всем телом. Кончики пальцев похолодели. Ей казалось, что она всё ещё в другом промежутке времени, где судьба сложилась иначе - брат жив. Но тусклый уставший голос ему не принадлежал. Никодим всегда веселился и любил шутить. Когда происходило что-то страшное, то он замолкал или говорил коротко. - Что? - Росси не смогла разобрать последние слова. - Он здесь. - Где здесь? - В доме. Сердце ухнуло вниз. Росси попыталась сосредоточиться. - Кто? Он промолчал. - Я спрашиваю кто? - Нужно быть осторожной, - сказал Никодим. - Я видел мать. Она ходит где-то здесь. Предлагает желание. Это кровавый соблазн, не ведись на него. Предлагает самое скрытое желание, чтобы заманить. Не слушай никого. Они сказали, что я попаду наверх, только когда его не станет. Если он умрёт, то меня отправят в лимбо. Но тебе нельзя убивать, иначе это будет считаться местью, а месть это грех. Я не хочу в ад, пожалуйста. - Кто он? Я тебя умоляю. Никодим, как его имя? - Мать идёт, слышишь? Не загадывай желание. - Постой! Не уходи. Росси сунула ключ в замок и дёрнула дверь со всей силы. Мелкая дрожь отразилась от стен, но в лицо ей дул лишь холодный ветер. В коридоре было темно и пусто. Свет горел только на первом этаже, у подножья лестницы. Девушка ущипнула себя за бок, но ничего не изменилось. Никодим ушёл, а вместе с ним ответы на вопросы. Росси пыталась вспомнить тот самый год. Полиция искала преступников. Кто-то сказал, что их было трое, а кто-то утверждал, что к смерти причастен всего один. Никодим никогда не выделялся крепким телосложением или хорошей выносливостью, потому, да, в драке один на один у него было мало шансов. С виска текла кровь, глаза помутнели, а руки висели по швам. Нет, один человек не мог совершить настолько ужасное преступление. Кто? Щеки Росси налились красным от злости. Кто из жильцов мог это сделать? Гости приехали из разных штатов, со всех уголков страны. Кому из них понадобилось лишать жизни восемнадцатилетнего парня? - Росси! Навстречу бежала Ирма, сжимая что-то в руке. Её волосы вились в беспорядке. Она глубоко вздыхала и взмахивала руками. - Что случилось? - сохраняя спокойствие спросила Росси. - Идём. Мне нужно тебе кое-что показать. - Уже поздно. Это может подождать до утра? - Это насчёт Катерины. Больше вопросов она не задавала. Ирма нервничала - может, даже чуть сильнее, чем обычно - пока рассказывала по пути историю. После ужина её поплохело. Боль в руке напомнила о авиационной катастрофе, и она приняла это за знак. Духи вышли из своей укромных мест. Страхи обострились, как и шестое чувство. Ирме снова казалось, что она падает из кабины самолёта вниз, но теперь её окружали не тропические леса, а люди в белых балахонах с ножами и повязками на глазах. Войдя в комнату, она заперла дверь. Помощникам не стоило знать, чем они занимаются в свободное время. В санатории было много проблем - от тревожных гостей до бытовых поломок. Майлз ходил в сад во время перерывов покурить. Ирма случайно увидела в кармане пальто пачку сигарет с размокшей этикеткой. - Что такое? - встревожилась Росси и осмотрелась вокруг. Никаких признаков потустороннего присутствия в комнате не было. - Смотри, - Ирма разжала ладонь. Теннисный мячик осторожно поместился в её худенькой ручке. Затем, плавными движениями она бросила его к стене. Мячик отскочил и остановился у двери. Белая ткань, которой он был обтянут, вся порвалась. - Где ты его нашла? - В подсобке. Кто-то забыл закрыть дверь. - И зачем ты взяла? Чужое же. - Катерина попросила меня. Мячик дёрнулся. Слегка, словно на него подуло ветерком из окна. Странно, ведь всё было закрыто. А мячик дёрнулся интенсивнее и покатился к столу, как убегающая мышка. Росси взяла Ирму за руку и сжала. Не произнося ни слова, они обменялись многозначительными взглядами. Смешалось всё: страх, безумие и интерес. Катерина сидела в комнате, смотря на них своими детскими невинными глазками полными задора. - Чего она хочет? - Играть! - Ирма принялась бросать мячик невидимой девочке. Это могло многое значить. - Спроси у неё про мать. Похлопав глазками-бусинками, Ирма отвязала мешочек с камнями от пояса. По полу пробежалась дрожь. Сев на колени, девушки внимательно рассматривали вырезанные буквы. Росси охватила лёгкая тревожность. Девочка могла видеть Никодима, точно так же, как и Мать-покровительницу. Значит, она была в курсе всего, что происходит в доме, но не пыталась им помочь. “Страшно” - выпало на костях. - Почему? “Она зовёт меня в сад” - Зачем? “Не помню” - Где ты сейчас? “Подвал” - Что в подвале? Девочка не ответила. Камни разлетелись в разные стороны. Послышался звон разбитого окна. Ирма прижала голову к коленям. Несколько камней отлетели в лицо, оставляя ярко-розовые царапины неровными углами. Теннисный мячик подпрыгнул на люстру и зацепился между прутьев. Две лампочки перегорели, одна раскрошилась на ковёр, как мягкий песок. За дверью послышался скрежет острых когтей о паркет. Шум напоминал шёпот десятков голосов, слившихся воедино. Это были голоса солдат прошлого, храбрых и умелых, державших копьё за свою землю. Это был последний крик о помощи перед тем, как опуститься на колени перед захватчиком. Яркий, резвый, как салют в новогоднюю ночь. И стих. Ирма достала из сумки ватные диски и йод. Даже мелкие раны стоило обработать. - Сколько у нас осталось времени? - спросила Росси, проводя пальцем по всей длине своей косы. - Мало. Чертовски мало. - Бабушка говорила, - Ирма взяла лицо подруги в ладони и прижала намокшую вату к царапине, - что души злятся, потому что не могут найти дорогу обратно. Нет возможности вернуться и нет возможности пойти дальше. Тупик. Впереди их ждёт только пустота, и это злит. - Нам никто не поверит. Майлз не придаёт особого значение всему, что происходит. Идир тоже. Они думают, что мы это выдумали, потому что у нас не всё в порядке с головой. - Но ты же ведьма, - ласково напомнила Ирма. - Заколдуй их. Пусть делают всё, что мы скажем. - Я бы с радостью, да вот растеряла по дороге все навыки. - Странно, - отозвалась Ирма, - меня же у тебя околдовать получилось. Росси улыбнулась сквозь боль. Йод щипал кожу на щеке. - Нужно провести ритуал очищения. Избавиться от того, что мешает душам упокоиться. Найти первоисточник. - И рассказать остальным, - решила Росси. - Я не умоляю наших возможностей, но времени катастрофически мало. Оно пришло к нам, придёт и к другим. Кто знает через сколько ситуация станет хуже? - Я люблю твою готовность действовать, - Ирма похлопала её по плечу, - но нужно быть осторожным со всеми. И когда я говорю “со всеми”, это значит абсолютно со всеми. Девушка кивнула. Мать-покровительница знала слишком хорошо, чего они хотят и чем можно усладить человеческую плоть. И далеко не каждый в силах дать отпор зову природы.