Мы не спасаем героев

Где-то в горах. Ранее утро. Ветер рвано подвывал между скал, поднимая с собой мелкие хлопья снега. Одинокий ветхий дом у подножья скалы выглядел тут совсем чужим, совсем ни к месту. Рон Уизли натянул капюшон пониже и раздражено выдохнул в ворот мантии. Камин в доме, у двери которого и стоял Рон, служил последней точкой трансгрессии — ближайшей к указанному Кингсли месту в горах. Вчера вечером тот отправил Рону краткое послание с просьбой (или скорее с приказом) дождаться тут напарника. На-пар-ни-ка. Раздраженно твердил про себя Рон. Во-первых, с недавних пор он терпеть не мог работать с кем-то в паре. Во-вторых, это дело никого больше не касается. В-третьих, у него не было ни сил, ни желания поддерживать с кем-то беседу. Он мог только надеяться, что напарником станет какой-то тихий паренек, который не будет отставать и доставлять проблем. — Не меня ждешь? Рон резко обернулся. Из-за двери показалась никто иной как Пэнси Паркинсон. В меховой мантии цвета вороньего крыла и с привычной кривой усмешкой на лице. Черные распущенные волосы Пэнси были идеально уложены, что совсем не вписывалось в атмосферу глухого зимнего леса и приближающейся бури. Ветер срывал снег с деревьев и знал, как пробраться под любую мантию, но к ней будто даже не приближался. Щеки не покраснели, ни одна прядь не сбилась. Словно она вышла не из леса, а с бала. Должно быть дело в каких-то чарах, чуть позже подумает Рон. — … ты?! — Рон хлопал ртом словно рыба, выброшенная на берег. — Это какая-то шутка? — Увы, нет, — протянула она с нарочитым сожалением. — Поверь, я тоже не в восторге. Ты не самая приятная компания, а точнее самая неприятная. Рон злостно скрестил руки на груди и сделал большой шаг навстречу к Пэнси. — Как остроумно, — бросил он. — Что ж, можешь проваливать обратно к Кингсли и передать ему, что я не собираюсь с тобой работать! Как ему вообще в голову пришло дать мне в напарники Пожирательницу Смерти? Ухмылка медленно сползла с лица Пэнси. Она повторила позу Рона, скрестив руки на груди, и подошла к нему. Сейчас они были на опасном расстоянии — при желании любой мог огреть другого пощечиной. — Я тебе не сова посыльная, — сквозь зубы прошипела Пэнси. — Если так хочешь, отправляйся к нему сам. Вот только боюсь, ты просто потеряешь время. Пока будешь мотаться туда-сюда, след твоей любимой убийцы шрамоголовых совсем исчезнет. Лицо Рона перекосилось от злости. Щёки и без того горели от мороза, но теперь пылали от ярости. В синеватом полумраке утра он казался чуть ли не вспыхнувшим. Злой, растрёпанный, с обветренными губами. Он всерьез подумывал ее ударить, даже рука дрогнула. Пэнси обладала удивительным талантом выводить людей из себя. Рон же последние годы не мог похвастать самообладанием. Иногда мне кажется, что она просто глубоко несчастна. Слова ещё в Хогвартсе сказанные Гарри и так некстати прозвучавшие в голове, заставили Рона стиснуть зубы и со злобным рычанием отвернуться от Пэнси. От Пэнси, которая в ответ на это мерзко захихикала. Несчастна как же. Не может это существо быть несчастным. Пэнси обошла его, вновь оказавшись перед ним. — Ты сам виноват. Кингсли сказал, что ты плохо справляешься с работой и тебе нужна помощь, — невинно пожала она плечами. — Ну и… присмотр. Пэнси, как всегда, безошибочно наступила на больное место. Никто не знал, сколько времени, сил и души Рон Уизли вложил в это дело. Он отдал два года своей жизни одной-единственной цели — найти Гермиону и выяснить, что случилось на самом деле. Не верить в то, что она убила Гарри, было бы глупо. Слишком много улик. Свидетели. Странное поведение за день до трагедии. Побег. Всё указывало на неё. Он верил, но не мог понять. Каждый день он возвращался к одному и тому же: мог ли он остановить это? Спасти их? Всех? Эти мысли жрали его изнутри. Он не спас Гарри от смерти. И не спас Гермиону от неё самой. Поэтому да, Паркинсон знала, куда бить. Рон закрыл глаза. Не видя ее ухмылку, было проще сохранять самообладание. Но даже с закрытыми глазами он чувствовал, как та ухмылка растёт, как яд, расползается под кожей. Не ведись. Она специально тебя доводит. Он шумно выдохнул и открыл глаза. — Я не собираюсь нянчиться со слизеринской принцессой посреди снежных гор, — начал он, — так что постарайся не отставать от меня, не приближаться ко мне слишком близко, не выводить меня из себя, не упоминать моих друзей, не обращаться вообще ко мне без необходимости. Пэнси тихо захихикала. Вид у неё при этом был такой, что Рон начал сомневаться в своём ли она уме вообще. — Не, не, не, не, не, — сгримасничала она. — Какой ты негативный. Есть ли хоть что-то мне можно делать, мой угрюмый рыжий великан? — Да. Можешь держать рот закрытым. Пэнси карикатурно задумалась, постукивая указательным пальцем по подбородку. Несколько долгих секунд она так и стояла, нашептывая себе под нос условия Рона. — Пожалуй, откажусь… — выдала она свой приговор. — Поверь, я бы тоже предпочла сидеть дома с бокалом огневиски, а не мёрзнуть рядом с тобой. Но мне, как и тебе, никто не оставил выбора. И, кстати, у меня для тебя тоже есть парочка условий, Уизли. — Мне плевать. Рон подхватил сумку у стены и поспешно отправился в путь. С добрую минуту Пэнси с возмущением смотрела, как он уходит. Затем поторопилась следом. Кажется, он просил сильно к нему не приближаться. Что ж, значит Пэнси собиралась не отставать ни на шаг.

***

Ветер завывал всё сильнее, налетая на скалы с хриплой яростью. Где-то далеко внизу, на склоне, две фигуры углублялись в снежную тропу. Холодные, раздражённые и чужие этому месту. А совсем в другой стороне, среди еловых чащ и хрустального безмолвия, стоял другой дом. Тот, что не значился ни на одной карте. Хижина, которая выбирала сама. Дом спал под тяжестью ночного снега, чутко прислушиваясь к тем, кто уже внутри. Утро сюда пришло несмело. Свет пробивался сквозь разрисованные инеем окна. Он скользнул по книжным полкам, по пустой чашке на столе, по зеленому пледу на ветхом диване. Наконец, он осветил лестницу и добрался на верхний этаж. Гермиона вздрогнула, проснувшись от глухого стука внизу. Несколько секунд она лежала, не двигаясь, прислушиваясь. Потом устало выдохнула. На первом этаже вновь что-то упало. Черт. Малфой. Должно быть, он уже успел перевернуть пол-хижины в поисках способа выбраться отсюда. Она повернулась на бок, глядя на бревенчатую стену. Хижина не тревожилась. Значит, пока он не опасен. Надев носки, она встала, захватив с собой вязаную шаль. Не помнила, откуда она. Вещи здесь иногда просто появлялись, если были нужны. Гермиона спустилась по лестнице, стараясь не шуметь, но ступени всё равно предательски скрипели под ногами. — Ты что, устроил дуэль с книжной полкой? Драко стоял среди рассыпавшихся книг, скрестив руки на груди. На полу валялось не меньше десятка томов. Выглядел он весьма уставшим и раздраженным. Судя по всему ночью он не спал. Гермиона могла только представить, сколько литературы он просмотрел и сколько способов отменить заклинание перепробовал. — Я задел одну книгу. Всё остальное — результат твоего организационного хаоса, — сухо сказал он, не удосужившись извиниться. — Если бы ты не превращала каждую горизонтальную поверхность в филиал библиотеки Хогвартса, тут бы можно было нормально ходить. — Прости, что не провожу по ночам ревизию полок ради твоей эстетики, — фыркнула Гермиона. — Ты вообще спал? — Нет. Он отвернулся, поднял с пола ближайшую книгу и с раздражением запихнул её обратно на полку. — Нет, — повторил он. — Вместо сна я всю ночь разбивал себе лоб об твои гениальные заклинания. Дверь. Окна. Трансгрессия. Даже попробовал портключ активировать на случай, если ты оставила в запасе хоть каплю здравого смысла. Всё бесполезно. Он развернулся к ней, как будто только сейчас по-настоящему заметил. — Ты хоть понимаешь, во что ты меня втянула? — Отсутствие сна ещё никому не помогала снять заклятие, — проигнорировала Гермиона его вопрос. — Не всем в этом доме удаётся спать спокойно, — парировал он. — Особенно когда рядом человек, хладнокровно убивший Золотого мальчика магического мира. Гермиона сжала кулаки. — Ты понятия не имеешь, что это стоило мне. Не смей называть это хладнокровием, — жестко ответила она. — О, конечно. Великая мученица Грейнджер, вся в слезах и душевных терзаниях, героически убивает лучшего друга во имя спасения мира. Как я мог забыть этот трогательный момент? Камин, который до этого тихо тлел, вдруг вспыхнул ярким злым пламенем, будто кто-то подлил спирта в огонь. Искры сорвались наружу, одно полено откатилось в сторону, едва не задев Малфоя. Драко резко обернулся на звук. — Что за чёрт?.. Прямо за его спиной хлопнули ставни, хотя до этого окна были плотно закрыты. Резкий порыв сквозняка ворвался в комнату. Ледяной ветер словно кружил вокруг Малфоя, заставив его поежиться от холода. Затем всё стихло, но воздух будто загустел, словно само пространство внутри него напряглось. Драко взглянул на Гермиону. Та не шевелилась, только сильно сжимала кулаки. — Она всегда на твоей стороне, да? Гермиона чуть приподняла подбородок. — Не моя вина, что ты ей не нравишься, — бросила она. Драко фыркнул, отмахиваясь от оставшихся в воздухе искр. — Прекрасно. Проклятая хижина встала на защиту своей хозяйки. Как трогательно. — Я не её хозяйка, — тихо, но твёрдо сказала Гермиона. — Она просто… чувствует. — Чувствует? — Драко прищурился. — А, ну да. Чувствует несправедливость, драму, моральное превосходство... Всё, что ты в ней поселила. Хижина молчала, но камин за его спиной вновь треснул, будто в предупреждение. Драко бросил на пылающее пламя раздражённый взгляд, но промолчал. Гермиона медленно отвернулась, будто разговор исчерпал себя. Прошла к кухонному уголку у дальней стены. Туда, где стоял узкий стол, а под полками с банками и кружками стояла старая плита. В хижине всё было устроено просто, но с такой заботливой тщательностью, будто сама магия тут следила за порядком. Гермиона молча достала с полки жестяную банку с кофе. Ложка глухо звякнула о край чашки. Однообразный, почти ритуальный звук. Она двигалась по комнате уверенно, но внутри всё было иначе. Она не знала, как с ним быть. Его присутствие было чужим и раздражающим. Однако Гермиона не могла не заметить, что с его появлением атмосфера в хижине изменилась. Словно хижина что-то знала. Словно её собственная магия говорила: он должен быть здесь. Пока Гермиона просто не совсем представляла, как себя вести с ним. Они умели лишь плеваться друг друга колкостями, а не работать в команде. Пока вода нагревалась, Гермиона наугад перебирала стеклянные баночки на полке. Краем глаза она наблюдала за Драко. Он вновь уселся на диван, нервно перелистывая книгу. Драко Малфой из Хогвартса был холоден, резок, самодоволен. Он будто носил свою фамилию, как доспех, за которым прятался от мира. Сейчас в нём всё ещё были острые грани, но будто покрытые пылью и усталостью. Он выглядел так, будто давно перестал верить в светлую сторону вещей. И всё же не позволял себе полностью погрузиться в тьму. Гермиона прикоснулась к краю чашки, обжигаясь, и чуть не выругалась. Чертов Малфой! Почему из всех людей именно он?! Но хижина выбрала его. И она сама произнесла то заклинание. Значит, придётся учиться не только плеваться колкостями. Гермиона поставила чашку на стол и наконец бросила на него короткий взгляд. — Надеюсь, ты не рассчитывал, что я и тебе сделаю кофе. Драко удивленно поднял бровь, отложил книгу и откинулся на спинку дивана. — Успокойся, Грейнджер. Я всё равно не осмелюсь попробовать что-то, сделанное твоими руками, — он театрально оглядел кухонный уголок. — Вдруг ты решишь, что меня надо отравить ради спасения мира. Гермиона закатила глаза, но не ответила. Только шумно выдохнула через нос, будто сдерживая всё, что хотелось сказать. На удивление сильной злости его фраза не вызвала. Возможно, она просто начинала привыкать к его колкостям. Драко снова взял книгу, но не стал читать. Пальцы машинально перебирали страницы, а взгляд был направлен на стену. Гермиона узнавала это выражение лица. Она и сама часто так замирала, не замечая, как мысли уносили ее далеко от происходящего. Гермиона подошла к стопке свитков на столе позади дивана. Записи были собраны давно, часть из них она делала ещё до смерти Гарри. Она тянула пальцем по строкам, будто впервые читала собственный почерк. — Так, — вновь раздался голос Драко. — Это заклинание помощи… ты сказала, что я не смогу покинуть этот дом, пока не помогу тебе. Он сделал паузу, словно ожидая ее подтверждения, хотя вопросительной интонации в его голосе не было. — Именно, — все же кивнула Гермиона. — И что же считается «помощью»? Вопрос был логичный и даже странно, что он только сейчас решил его задать. Вот только ответа у нее не было. — Я… не знаю, — покачала она головой. — Превосходно, — процедил Малфой, резко захлопнув книгу. — Просто восхитительно. Ты, значит, заперла нас в этом Мерлином забытом сумасбродном доме… — Не нас, а тебя, — тихо перебила его Гермиона. — Я не говорила, что не могу выйти из хижины. Повисло молчание. — Заперт тут только ты, Малфой, — добавила она, подливая масла в огонь. Он поднялся с дивана, как будто в нём вспыхнула новая энергия. Не отдохнувшего человека, а кого-то раздражённого до предела. — Какая же ты идиотка, — прорычал он и быстрым шагом направился к кухонным полкам. Он стал хлопать дверцами шкафа и греметь посудой. — Что ты ищешь? — Огневиски, — раздраженно бросил он. — Больше не могу слышать твой голос на трезвую голову. Драко громко хлопнул очередной дверцей, раздраженный тем, что ничего не нашел. — Сейчас раннее утро, Малфой, — Гермиона словно по привычке начала отчитывать его, но замолкла, словив на себе крайне недовольный взгляд. — К тому же я не пью, так что в хижине не предусмотрен алкоголь. Послышалось рычание Малфоя. — Тогда попроси у своей подружки наколдовать мне пару бутылок, — почти кричал он. — Для твоей же безопасности. На трезвую голову я могу не сдержаться и проклясть тебя. Гермиона покачала головой. — Я не контролирую ее, — сказала она. — Магия тут будто сама знает, что мне надо. — Ну прекрасно, — Малфой раздражённо провёл рукой по волосам. — Магия сама знает, что тебе нужно. Рад за вас. Он подошёл к дивану и резко опустился обратно. Откинулся на спинку, сцепив пальцы за головой. — Восхитительный план, Грейнджер. Просто образец стратегического мышления. Затащить меня сюда, не зная, что именно я должен сделать, чтобы выбраться. Гениально. Он закрыл глаза на секунду, но тут же открыл. — Может, мне нужно вручить тебе грамоту? Или… не знаю… попросить прощения за школьные годы? — Он хмыкнул, но без веселья. — Или, может, просто сесть и морально тебя «поддержать», пока ты листаешь свои заметки сумасшедшего? Гермиона не ответила сразу. Она всё ещё стояла у стола, держа в руках один из свитков, будто думала, что сказать. — Я не выбирала тебя, — наконец произнесла она. — Я просто произнесла заклинание. Драко скосил на нее недовольный взгляд. — Конечно. Просто произнесла заклинание, — сгрисмасничал он. — Ты же, вероятно, хотела призвать Поттера, но он слегка… недоступен. Гермиона побледнела. Но сдержалась. Он, заметив это, отвернулся, будто сам пожалел, что сказал. Повисла пауза. Гермиона всё так же стояла у стола, не отводя взгляда от свитка, но глаза её уже не читали. Она просто дышала, пытаясь не сорваться. — Впрочем, — лениво начал Малфой, словно пытаясь заполнить эту паузу. — Могла бы призвать Уизли. Он же всегда тебя слушался. Твой верный рыжий пес. Он посмотрел на неё искоса, но не увидел ожидаемой вспышки гнева. Гермиона не дернулась, не возразила, не закатила глаза. Она только чуть заметно скривила губы. — Рон не мой… пес, — только и сказала она. Драко удивлено поднял бровь и слегка сменил положение на диване. Должно быть он ожидал другой реакции на упоминание Рона. — Даже не спросишь, как дела у любимого? Вдруг он кинул авадой себе в висок не в силах вынести того горя, что ты ему принесла? Пергамент в руках Гермионы дрогнул. — Я знаю, что он жив, — уверено произнесла она. — Скитер написала статью о нем пару выпусков назад. — Жив, да, — сказал Малфой. — И, между прочим, ищет тебя. Гермиона молчала. Уперлась взглядом в точку на деревянном столе, будто там было что-то, требующее невероятного сосредоточения. Мысли были где-то далеко. В другой жизни. В доме с цветастыми занавесками. В солнечном утре, где кто-то варил кофе слишком сладким и шутил слишком громко. Рон… Он действительно был рядом всегда. Он терпел, когда она терялась, когда кричала, когда часами молчала, закрываясь книгами, словно в броню. Он не понимал, но старался. Он верил в неё, потому что это было привычно. Потому что так надо. Потому что она была Гермионой, а он — Роном. И в этом, пожалуй, всё и кончилось. Пожалуй, они были слишком разные. Хижина слегка скрипнула где-то в балках, словно отозвалась на ее мысли. Малфой резко поднялся. Прошёл мимо дивана, не сводя с неё взгляда, и остановился слишком близко. Совсем немного за границей личного пространства. Он смотрел сверху вниз, будто выжидая. В глазах его читались раздражение и усталость. — Припираться с тобой, конечно, весьма занимательно, Грейнджер, — тихо сказал он. — Но я не собираюсь тут торчать вечность. Пауза. Он наклонился ближе, его голос стал почти насмешкой: — Показывай уже свои каракули. Не терпится взглянуть, что ты там себе напридумывала про душу Волдеморта. Где-то в стенах снова скрипнуло, будто хижина затаила дыхание вместе с ней.