Мы не спасаем героев

Существо в лесу не шевелилось. Оно было похоже на человека, однако лицо его было вытянуто так сильно, что полностью потеряло человеческий вид. Редкие темные волосы стояли дыбом и «плясали» на голове словно языки пламени при легком ветерке. Это нечто было высокого роста, с длинными ногами и неестественно длинными худыми пальцами на руках. Словно его всего растянули, как пластилинового человека. Воздух вокруг него гудел. Рон едва заметно повел палочкой, не сводя взгляда с существа. То по-прежнему не шевелилось, но явно заметило его жест. Глаза на секунду метнулись к руке Рона. — Сделай что-нибудь, Уизли, — сдавленно прошептала Пэнси за его спиной. Рон почему-то усмехнулся. Положение их было незавидное, но страх в голосе Паркинсон его все равно позабавил. — Почему я? Иди ты вперед. — Ты у нас герой войны, кретин. — А значит, я достаточно настрадался, — спокойно ответил он, в голосе читалась усмешка. — Твоя очередь геройствовать, Паркинсон. Я опишу твою доблесть и трагическую гибель во всех красках, обещаю. Паркинсон уже открыла рот наверняка для какой-то язвительной речи, но в этот момент существо двинулось вперед. Прямо на них. Пэнси вскрикнула, скорее от неожиданности, чем от страха, и поспешила прижаться ближе к спине Уизли. Нет, она не была трусихой. Нет, за спиной Уизли она не чувствовала себя в безопасности. Да. Именно. В это время существо резко остановилось и наклонило голову, почти положив ее себе на плечо. Лицо его исказила жуткая улыбка, обнажая острые, будто специально подпиленные, коричневые клыки. На долгие несколько секунд оно замерло. А затем… БУМ! БУМ! БУМ! Тварь врезалась в невидимую преграду с бешеной яростью. Оно колотило обеими руками, размашисто, с дикой силой. Удары следовали один за другим, без паузы. Воздух вокруг него даже визуально стал словно гуще и звенел при каждом ударе. Пэнси прижалась ближе, пальцы сжали палочку до побелевших костяшек. — Когда ты успел установить барьер? — прошептала она. — Как только увидел его, — коротко ответил Рон, не сводя глаз с существа. Он стоял совершенно спокойно, хотя мышцы на шее были напряжены. Щит дрожал при каждом ударе, тонкие искры вспыхивали по его поверхности. С каждой атакой тварь становилась всё яростнее. Очередной удар. И по куполу побежала тонкая чёрная трещина. Рон и Пэнси встали в боевые стойки, вскинув палочки перед собой. — Я надеюсь, у тебя есть план Б? — спросила она. — Конечно. Бежать в разные стороны и надеяться, что оно выберет тебя. БУМ! Очередной удар. По куполу уже рассыпался узор из мелких паутинок-трещин. Они светились и в любой другой ситуации показались бы даже красивыми. — Прелестно. Просто прелестно. Какой же ты мудак, Уизли! — Всегда пожалуйста, — буркнул Рон, не сводя глаз с существа. Тварь замерла. От этого у Рона пробежался холодок по спине. Не к добру это. На мгновение все стихло. Трещины на куполе тускло мерцали, щит едва держался. Пэнси слышала, как в ушах звенит кровь. Внезапно позади них послышался шорох. А затем топот. Пэнси прижалась ближе к спине своего напарника. — У нас проблемы, — прошептала она. — У нас были проблемы. Сейчас, похоже, начинается полный пиздец. Существо медленно подняло руку перед собой. Коснулось щита ладонью. Длинные худые пальцы заскользили по мерцающей магической преграде. Купол вздрогнул. Со звоном бьющегося стекла щит разлетелся в стороны, искры осыпали снег. — Protego Maxima! — крикнул Рон, вскидывая палочку. Заклинание отскочило от твари, заставив того отшатнуться лишь на шаг. Затем оно выпрямилось. Усмехнулось. И сделало шаг вперед.

***

Солнце уже садилось за толщей деревьев, оставляя на хижине длинные тени. Снег больше не шел, а ветер затих. Было тихо. В доме пахло горелым. За много лет попыток готовить Гермиона так и не научилась, но сдаваться не планировала. В теории готовка казалась ей чем-то настолько простым, что справиться мог любой. Чем она хуже. На деле же раз за разом у нее получались довольно сомнительные блюда, иногда правда вполне съедобные. Гермиона надеялась, что сегодня именно тот редкий случай. Ведь впервые за долгое время она готовила не только для себя. Малфой, словно почувствовав надвигающуюся беду в виде рагу Гермионы Грейнджер, спускался по лестнице. Весь день он провел, изучая ее записи, и лишь после обеда позволил себе вздремнуть два часа. — Тебе мало того, что ты заперла меня в этой дыре с сумасшедшей, да? — прозвучал его хриплый голос. — Решила дополнительные пытки придумать? Гермиона, до этого увлеченно мешающая что-то в кастрюле, быстро обернулась. Вид у нее был… слегка диковатый. Словно ее заставили выполнять сто задач одновременно под угрозой смерти. — Очень остроумно, Малфой, — фыркнула она, отвернувшись к плите. — Рад стараться, Грейнджер. — Рада, что ты не умер во сне. — Это было непросто. Учитывая, что я нахожусь в одном доме с убийцей. Гермиона ударила ложкой по тарелке с такой силой, что Драко удивился, как та не разбилась. Он медленно обошел диван и прошел к кухонной зоне. Оперся бедром об обеденный стол. Стоп. Готов поклясться, этого стола ещё два часа назад тут не было. — Это, — начал он, постучав костяшками пальцев по деревянной поверхности, — его тут не было. Гермиона обернулась. — Хижина, — коротко ответила она, но поспешила продолжить. — Видимо, она решила, что нам необходим обеденный стол. И стулья. Драко несколько недоверчиво оглядел новую мебель. — Неплохо, — заключил он. — Кстати, я это есть не собираюсь. Под этим он имел ввиду содержимое кастрюли, которая опасно бурлила на плите. Гермиона посмотрела сначала на Малфоя, затем — на плиту. Признаться честно, она его понимала. Но ему об этом знать необязательно. — С чего ты взял, что я собираюсь тебя кормить? Она старалась звучать, как можно холоднее и безразличнее. Но Малфой, похоже, не купился. — Об этом мне подсказала сервировка стола, которая очевидно на двоих, — он явно был доволен собой. — Или ты настолько чокнулась от одиночества, что ешь из двух тарелок сразу? Гермиона в возмущении открыла рот, но тут же сжала губы. Ладно, твоя взяла, черт блондинистый! Она резко развернулась, сняла кастрюлю с плиты и, не глядя на него, начала раскладывать рагу по тарелкам. Как говорится, лучшая защита — нападение. — Вот, — бросила она, стукнув тарелками по столу. — Не хочешь – не ешь. Но так я по крайней мере не буду чувствовать угрызения совести, когда ты помрешь с голоду. — Моя смерть от отравления твоей бурдой тебя беспокоить не будет, я так понимаю. — Нет, — Гермиона улыбнулась. Улыбка вышла настолько искренней и почти ласковой, что Драко невольно поморщился. Ещё какое-то время он стоял, сверля взглядом тарелку с рагу. Затем, к большому удивлению Гермионы, все же отодвинул стул и сел. Видимо, голод побеждает страх даже перед ее стряпней, потому что Драко Малфой сейчас сидел напротив и ложка за ложкой поедал рагу. Ел он не так быстро, как стоило бы ожидать от очень голодного человека. Но всё же ел. Молча. Гермиона иногда поглядывала на него с сочувствием. Несколько мучительных минут спустя тарелки опустели. — Добавки? — спросила Гермиона. — Сжалься, ведьма, — мгновенно отозвался Драко. Настаивать она не стала. Поставила тарелки друг на друга и понесла их к раковине. Гермиона предпочитала мыть посуду руками. Не то чтобы ей это нравилось, просто тарелки, очищенный заклинанием, не внушали ей доверия. — Спасибо, — раздалось за спиной. — За ужин. Гермиона замерла. Уж чего, а благодарности она никак не ожидала. — Пожалуйста. — Почему не используешь очищающее? — спросил он, кивнув на уже намыленную губку в ее руке. — Не доверяю ему. Так я точно знаю, что посуда чистая, — ответила Гермиона и поспешила отвернуться к раковине. Позади послышался скрип стула, а затем короткие шаги. — Давай тогда я, — тихо сказал он. Гермиона замерла и только сильнее сжала губку в руке. Пена брызнула на запястье. Он стоял вплотную за ее спиной. Настолько близко, что невозможно было повернуться, не задев его. От Малфоя пахло чем-то свежим. Видимо, он успел принять душ перед тем, как спуститься . — С чего вдруг? — Мерлин, какой дурацкий вопрос, Гермиона. За спиной послышался короткий смешок. — Ты готовила – я мою. Всё честно. Она все ещё не двигалась. Он медленно протянул руку, пальцы почти коснулись ее ладони, но замерли в двух сантиметрах. — Грейнджер, — кажется, он наклонился к ней ближе, потому что Гермиона чувствовала его дыхание в своих волосах, — ты еще долго собираешься тут стоять? Она резко бросила губку в раковину и, не оборачиваясь, поспешно сделала два шага в сторону. «Я сейчас двигалась, как краб» — внезапно пронеслось у нее в голове. И она рассмеялась. Сначала чуть-чуть. А потом — по-настоящему. От собственных мыслей. От глупости момента. От неловкости. Гермиона так давно искренне не смеялась, что сейчас не могла остановиться. Драко Малфой моет посуду, а она пятится боком, как краб. Ошалеть. Она мелком на него взглянула и, поймав его ошарашенный, слегка напуганный взгляд, постаралась сделать серьезное выражение лица. Получилось скверно. — Нет, — заключил он, — ты все же сошла с ума. Она ничего не ответила. Смех постепенно стих. Гермиона подошла к дивану и забралась на него с ногами, поджав их под себя. Из кухни доносился негромкий плеск воды. Малфой всё ещё мыл посуду. Без магии. Руками. Просто потому что она предпочитала это делать так. Всё это казалось таким абсурдным. Она сложила руки на подлокотнике дивана и положила на них голову. Украдкой наблюдала за Драко. Мытье посуды занимало у него гораздо больше времени, чем понадобилось бы Гермионе. Стоял он у раковины с таким видом, будто золото полировал, а не отмывал кастрюлю от пригоревшего рагу. Гермиона вновь хихикнула. Драко Малфой моет посуду на ее кухне. И ведет себя так, будто это нормально. И, наверное, это было нелепо, но глупая Гермиона впервые за долгое время почувствовала себя… не такой одинокой. *** Она спала, свернувшись калачиком на краю дивана. Судя по неудобной позе, задремала она явно случайно. Драко остановился, не доходя пары шагов. Да уж. Вот тебе и самая разыскиваемая ведьма десятилетия. Пускает слюни на обшарпанный подлокотник дивана. Вообще после ужина он планировал обсудить ее записи, но сейчас она так мирно спала, что будить ее казалось почти преступным. Гермиона вздрогнула во сне, а внимание Драко привлек плед на противоположном краю дивана. Он уперся в него взглядом. Такой по-слизерински зеленый и новый — он никак не вписывался в общий интерьер хижины. Малфой подошел ближе и провел по пледу кончиками пальцем. Мягкий. К чёрту. Пусть мерзнет. И вот он уже торопится подняться по лестнице, перешагивая через две ступеньки сразу, не беспокоясь о том, может ли их скрип разбудить. Кстати, рагу было мерзким.

***

Проснулась Гермиона от того, что солнце било прямо в глаза. Рассветные лучи пробрались в щель между шторами, ползли по ковру и, наконец, добрались до ее лица. Она зажмурилась и попыталась подтянуть к себе одеяло, но нащупала лишь край дивана. Она моргнула, не сразу сообразив, где находится. Потом вспомнила: рагу, смех, плеск воды на кухне… Малфой, моющий посуду. Гермиона села и тут же поморщилась. Шея ныла, а спина затекла после сна в неудобной позе. В доме было тихо. Должно быть, Малфой ещё спал. Гермиона спустила ноги с дивана, потянулась и в следующий миг услышала: сверху что-то скрипнуло. Наверное он всё же проснулся. Или даже не ложился. Она поднялась и побрела к плите. Мозг отказывался окончательно просыпаться без своей порции кофе. Гермиона давно заметила, что стала зависима от кофеина. Однако в длинном списке ее проблем эта — стояла на последнем месте. Да и слишком уж мало радостей было в ее жизни, чтобы отказываться ещё и от этой. Она с наслаждением сделала первый глоток. То, что надо. Скрип заставил Гермиону повернуть голову в сторону лестницы. Драко Малфой явно выспался. По крайней мере выглядел он как человек отдохнувший и полный сил. На нем были черные брюки и прилегающая белая рубашка. Должно быть хижина потеплела к нему, либо просила прощения за точечный удар книгой по голове, наколдовав ему вещи по вкусу. Гермиона закатила глаза. Выглядел и вел себя он таким образом, будто один из слуг должен броситься в ноги с тапочками, а другой — поднести свежую газету. Словом, совсем не к месту. — Ваш кофе, мистер Малфой, — Гермиона старалась звучать, как можно серьезнее. Даже склонилась в поклоне, когда Драко оказался в паре метрах от нее. Он остановился, положив руки в карманы и оценивающе осматривая ее с ног до головы. — Такой ты мне нравишься куда больше, Грейнджер, — заключил он. — Я тебе нравлюсь? — Только в твоих влажных фантазиях. — Грубиян. — Идиотка.

***

Кофе они пили молча. Гермиона мельком поглядывала на Малфоя, который читал свежий выпуск «Пророка». Газеты каждое утро появлялись на столике у камина. Хижина явно знала Гермиону. Камин тихо потрескивал дровами. Зимнее солнце пробиралось сквозь шторы, мягко освещая комнату. Периодически в стенах дома что-то хрустело. Казалось, сама хижина медленно просыпалась. Малфой отказался обсуждать дела, пока Гермиона не даст ему хотя бы полчаса, чтобы спокойно выпить кофе и побыть в тишине. Спорить она не стала. Признаться честно, такое тихое утро ей было необходимо не меньше. — Скитер пишет, тебя заметили вчера в Хогсмиде, — прервал тишину насмешливый голос. — Ты стояла у витрины книжного и плакала. — Забавно, — хмыкнула Гермиона, не отрывая взгляда от своей кружки. — Несколько лет назад я пообещала себе однажды превратить Скитер в крысу. — Значит, ты отрицаешь, что нюхала старое издание «Теоретической магии» и смахивала слезы? — Драко медленно сложил газету. — Разочаван. Это было бы весьма… поэтично. Гермиона бросила на него взгляд, делая очередной глоток кофе. — Иди к черту, Малфой. — По ощущениям я уже у него нахожусь. Гермиона закатила глаза. Он встал, подошел к столу и подвинул к себе ее тетрадь. — Ладно, полчаса прошли. Я просмотрел столько твоих записей, что, к сожалению, уже начал понимать твой ужасный почерк. — Ближе к делу, Малфой. — Твои способности к наблюдению и анализу оставляют желать лучшего, — сказал он почти профессорским тоном. — Но очень похоже на то, что ты права. Гермиона постаралась скрыть ту искреннюю радость и облегчение, что испытала, услышав его слова. Похоже, получилось у нее не очень, потому что Малфой, бросив на нее взгляд, нахмурился. Она была уверена, что права. Но умные люди всегда допускают мысль, что могут ошибаться. Эта мысль сверлила мозг Гермионы каждую минуту ее существования. Возможно, это было неправильно, но мысль о том, что она ошиблась и Гарри умер напрасно, пугала ее куда сильнее, чем надвигающаяся угроза всему миру. — Вид у тебя конечно сейчас крайне жуткий, — голос Драко вырвал ее из собственных мыслей. — Не хочу торчать с тобой тут вечность, Грейнджер, так что давай приступим к делу. Гермиона согласно кивнула и подошла к столу, остановившись в метре от Малфоя. Она достала палочку и одна из стопок бумаг на столе разложилась ровным веером. — Здесь мои наблюдения за изменениями в магической ауре в течение года у одного из «зараженных», — пояснила она. — Я изучала его ещё до… до того, как исчезла. До смерти Гарри. Его звали Чейз, он был одним из авроров, работающих в одном отделе с Роном. — Был? — перебил ее Драко. — Ты и его?… — Нет, Малфой! — Гермиона вскинула вперед руку, не давая ему договорить. — Он просто… изчез. В один прекрасный день перестал появляться на работе. Насколько знаю, его до сих пор ищут. Она подошла ближе к столу, указав пальцем на один из графиков. Малфой тоже приблизился. Настолько, что Гермиона почувствовала легкий укол неловкости. — Вот здесь – я отметила основные изменения в его магической ауре, — сказала она. — Изначально она у него была светло-оранжевая, затем стала темнеть до красного, — Гермиона водила пальцем по графику, — чем темнее аура становилась, тем быстрее она меняла цвет. В итоге она стала фиолетовой, местами – черной. Тогда он и изчез. Думаю, тьма поглотила его. Несколько секунд Драко молча изучал графики. — Как ты смогла так точно считывать магическую ауру? — спросил он. — Я применяю комбинацию чар. Сначала накладываю на себя Clarivisio, оно помогает мне видеть магические потоки. Затем диагностическое Revelare Interna, оно выявляет структурные отклонения в магической ауре. И, наконец, – Subtextum Lux. Для более глубокого считывания. Способ неидеальный, но ничего лучше я пока не придумала. По правде сказать, Гермиона была довольна собой. Комбинация была непростой, и она сомневалась, что на самом деле возможно придумать что-то лучше. Когда она первый раз убедилась, что ее способ работает, то почувствовала себя так, словно Снейп похвалил ее за идеальное зелье. — Занятно, — только и сказал Малфой, сосредоточившись на графике. — Ты проверяла этим своим способом Поттера? Гермиона тяжело вздохнула. — Да, — ответила она. Легкое движение палочки — и к ним подлетел плотно свернутый свиток. Гермиона взяла его, медленно развернула на столе. — Я сделала это незадолго до… произошедшего, — начала она. — Ты убила его, Грейнджер, — перебил ее Малфой. Голос его был серьезным. — Научись называть вещи своими именами. — Да. После этого, — Гермиона сглотнула, Драко хмыкнул. — Оказалось, Гарри… он уже применял запрещенные проклятия. Темная магия окутывала его ауру, словно паутина. Она сделала паузу, словно задумавшись о чем-то. Затем снова вздохнула. Даже мысли о Гарри всегда давались ей тяжело. Произносить всё вслух оказалось даже сложнее. Она мельком взглянула на Малфоя и вернулась взглядом к графику. — Смотри, — Малфой наклонился ближе. — Вот это отпечатки темной магии на его ауре, они повсюду… И вся она — почти черная. Ни у одного из зараженных волшебников не было такой темной ауры. Тьма уже почти поглотила его. Я не могла больше ждать. Повисла тишина. Гермиона отошла от стола и отвернулась к камину. Поленья в нем медленно тлели, слегка потрескивая. Драко изучал ее графики и записи, сравнивал ауры «зараженных». Гермиона вдруг поймала себя на мысли, что жутко хотела бы знать, о чем он сейчас думает. Смешно вспоминать, но когда-то давно, ещё на первом году обучения, ей хотелось поработать с ним в паре. Он был умен, вторым по успеваемости после нее. И хоть один раз ей хотелось поработать с кем-то, кто не будет заглядывать ей в рот при выполнении работы. Но время шло, поведение Малфоя становилось всё ужаснее, бесил он всё сильнее и работа с ним в паре стала сродни наказанию. А потом он стал Пожирателем Смерти и — — Точно! — Гермиона крикнула, резко развернувшись к Малфою. Драко вздрогнул, медленно повернул голову в ее сторону. «Совсем чокнулась?» — читалось в его взгляде. — Прости, не хотела тебя напугать. Просто я задумалась и внезапно вспомнила, что ты ведь Пожиратель Смерти, — Драко поднял бровь. — Ну был им. Тебя надо исследовать! Твою ауру в смысле. Ты был подвержен темной магии, использовал ее. Ты никогда не был приятным человеком, но всё же особых изменений в твоем поведении я не замечаю. И заклинание помощи выбрало тебя. Значит ты вряд ли один из зараженных. Но возможно мы найдем в твоей ауре… что-то… магический след, оставленный Волдемортом, когда он делал тебя Пожирателем. Тогда мы сможем сравнить это с остальными. Я может о многом прошу… — Грейнджер, черт возьми, замолкни ты хоть на секунду! Гермиона и правда замолчала, поняв, что все это время даже не дышала. — То есть ты и правда думаешь, что я позволю тебе применить ко мне какие-то непонятные заклинания? — Я… понимаю. У него действительно не было причин ей доверять. У-бий-ца. — Хорошо, — вдруг сказал он. — К твоему счастью, я и сам считаю, что это может быть полезным. Доставай свою палочку, Грейнджер. Он вздохнул как-то обречено и подошел к Гермионе, встав в двух шагах напротив. Она опешила. Некоторое время они стояли напротив, сверля друг друга взглядами. В углу едва слышно затрещал камин, и пламя, словно подыгрывая моменту, разгорелось ярче. Драко ждал ее следующего шага, а Гермиона собиралась с мыслями. — Хорошо, — наконец выдохнула она. — Давай сделаем это. Она подняла палочку. В этот момент пол под её ногами едва заметно дрогнул, как если бы хижина одобряла их совместные действия. Малфой поднял подбородок чуть выше, позволяя себе дерзость выглядеть спокойным. — Clarivisio, — произнесла она тихо, но твердо. Мир слегка дрогнул. Воздух между ними стал вязким, будто наполненным мерцающими нитями — заклинание обострило её восприятие, позволив увидеть магические потоки, извивающиеся вокруг Драко. — Revelare interna, — шепнула она, уже сосредоточеннее. Магическая аура Малфоя проявилась. Сначала тусклая, затем насыщенная, как проявляющийся снимок в растворе. Она была сложной. Слоистой. Неоднородной. Гермиона задержала дыхание. — Subtextum Lux. Светлая, почти серебристая нить вырвалась из кончика её палочки, потянулась к его ауре. И вспыхнула. Мир перед ее глазами вздрогнул. Будто кто-то дернул за невидимую нить внутри черепа. В следующий миг всё исчезло. Перед глазами была только тьма. И голос. Шипящий, словно пропитанный злобой. Мы наконец-то ее схватили. Хорошая работа, аврор. Снова тишина. И вот — вспышки света, лучи проклятий, мерцающие в темноте. И серебряные волосы, окрашенные багряной кровью. А затем громкий протяжной крик. Кажется, её. Гермиона открыла глаза. Малфой стоял перед ней. Его аура пульсировала, напитываясь ее заклинанием. Её собственная магия дрогнула, сорвалась с контроля. Мир снова провалился в черноту. Гермиона рухнула, будто кукла с обрезанными нитями. — Грейнджер?! — донёсся голос Малфоя, удивлённо-резкий, искажающийся, как сквозь воду. Но она уже не слышала.