sweet disposition

— В прошлый раз, когда Вы были здесь, мы обсуждали Ваши отношения с родителями. Джисон пренебрежительно махнул рукой: — Давай пропустим прелюдию? Поговорим сегодня о тебе. Он жуёт жвачку – приторно-искусственную, жалкую замену сигаретному дыму, которого ему так не хватает. Он чувствует привкус никотина, а его отсутствие – насмешка над нёбом. Он ёрзает, развалившись в кресле, будто он здесь хозяин, словно терапия – всего лишь очередная игра, а Минхо – всего лишь очередной противник. Его взгляд цепляется за что-то – очевидно, за Минхо – но что-то в нем сегодня другое. Минхо приподнимает бровь. — Не уверен, что терапия работает именно так, мистер Хан. Джисон кривит губы. — Конечно. Ты же сам сказал, что мне должно быть комфортно делиться. — Он наклоняется, подпирая подбородок ладонью, глаза блестят, словно он вот-вот скажет что-то не то. — К тому же, я тебе плачу. — Ваши родители мне платят, — поправляет Минхо, перелистывая страницу. Безмятежно. Раздражает. — И комфортно не значит не по теме. У нас есть план. — Планы для тех, кто думает, что всё контролирует. — Взгляд Джисона прикован к рукам Минхо, определенно, ничего не изменилось, они все такие же – сильные, властные, такие руки, которые могли бы схватить кого-то за горло и заставить почувствовать это как привилегию. — И мы оба знаем, что у меня всё не так. — Контроль – это иллюзия, Джисон. Но мы можем обсудить это, если хочешь. Джисон щурится. Щёлкает языком. — Твои волосы. — Мое что? — Стрижка. — Джисон смотрит ему в глаза, его глаза блестят, словно поддразнивая. — Вы пытаетесь произвести на кого-то впечатление, доктор Ли? — Если бы это было так, это не имело бы значения для данной сессии. — О, но это так. Потому что, теоретически, если бы я, скажем, позвонил твоим руководителям и сказал им, что ты слишком обаятелен, чтобы быть эффективным, у них не было бы другого выбора, кроме как перевести меня к другому специалисту. Минхо выдыхает через нос. Тихое фырканье. — Обаятелен? Это не должно вызывать покалывание по спине. Это не должно вызывать покалывание пальцев на подлокотнике. Но это происходит. Джисон это ненавидит. — Не уверен, что я бы так себя описал,— продолжает Минхо, закатывая рукава. Джисон не смотрит. Он абсолютно точно не пялится на то, как двигаются мышцы его предплечий. «Но продолжай. — Может быть, твой следующий психотерапевт будет снисходительнее. Джисон ещё сильнее сползает в кресле, проводя пальцами по кубику Рубика на столе. Его опять разобрали. Раздражает. — Ты должен возражать. — Я должен тебе помочь, — вздыхает Минхо, проводя рукой по вышеупомянутой стрижке. — А мы зря время тратим. Он бросает кубик, и Джисон ловит его прежде, чем тот падает на пол. — Ты всегда хотел стать психотерапевтом? — Его пальцы работают инстинктивно, скручивая, перемещая, решая. — Нет, - Минхо не вдаётся в подробности. — Ты всегда хотел изучать «Управление бизнесом»? Минхо перекидывает вопрос обратно, словно удачно сделанный шахматный ход. Это должно было позлить, но Джисон лишь фыркает и качает головой. — Думаю, ты уже знаешь ответ. — Нет, пока ты мне не скажешь. Джисон выдыхает, прижимая язык к десне на щеке. — Я никогда не хотел изучать «Управление бизнесом». — Что ты хотел изучать? Тишина. — Я не знаю. Мысль о том, чтобы заниматься тем, чем я действительно хочу, казалась настолько нереальной, что я даже не рассматривал её. Джисон не смотрит ему в глаза, просто бросает Кубик обратно и смотрит, как Минхо ловит его одной рукой. Показуха. — Тебе действительно стоит купить размер побольше, стандартный размер - это просто смешно. — Принято к сведению, — Минхо переворачивает его, разглядывая. — Или я могу просто избавиться от него, если он тебя отвлекает. — Ты тоже меня отвлекаешь. Может, тогда просто выбросишься из окна? — Только ты должен быть на мне очень сосредоточен. — Боже, какой же ты скучный, — драматически стонет Джисон, вытягивая конечности и закидывая обе ноги на подлокотник, словно кот, ищущий, как лучше развалиться на мебели. — Разве бедность автоматически делает тебя скучным? Забавно, что Минхо ему совсем не скучен. Совсем наоборот. — Я не думаю, что бедность делает кого-то скучным. Она часто делает людей находчивыми и выносливыми. Но это не то же самое, что быть интересным.   Скорее, совсем наоборот. — Мм, — Джисон смотрит на него какое-то время, медленно и оценивающе. — Значит, ты считаешь себя интересным? Минхо слегка наклоняется, опираясь локтями на стол. — Ты считаешь себя интересным? — Может быть, я не хочу быть интересным. — Он постукивает ногой по ножке стула. — Может быть, я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. — Справедливо, — признаёт Минхо, кивая. — Но изоляция чаще создаёт больше проблем, чем решает их. И я здесь, чтобы помочь тебе, так что позволь сделать это. — Помочь мне? Или разозлить меня? — И то, и другое, пожалуй, - признаётся Минхо. — Я здесь не для того, ты чувствовал себя комфортно. Я здесь для того, чтобы заставить тебя думать. — Что ж, поздравляю. Я думаю о том, как мне не нравится эта сессия, — резко отвечает Джисон. — Тогда давай поговорим об этом, — предлагает Минхо, ничуть не смущённый грубым поведением Джисона. — Почему она тебе не нравится? Взгляд Джисона блуждает по потолку, отслеживая узор плитки. Липкий остаток жвачки растягивается между пальцами, прежде чем с приятным хлопком вернуться обратно в рот. — Откровенный вопрос, доктор Ли. — Его голос звучит легко, словно он не собирается взорвать гранату посреди комнаты. — Сколько пациентов Вы трахнули на этих стульях? Минхо даже не вздрогнул. Джисон это ненавидит. — Господин Хан, Вы понимаете, что ваши попытки выбить меня из колеи раскрывают о вас гораздо больше, чем если бы вы просто ответили на мой первоначальный вопрос? — И что именно они раскрывают? — Внимание Джисона снова переключается на потолок, белые плитки сливаются друг с другом, он сбивается со счёта и вынужден начинать считать заново. Минхо пожимает плечами, словно это очевидно. — Ты предпочитаешь уклоняться от ответа, чем вступать в бой. Классическая тактика. Джисон закатывает глаза, но уголки губ выдают его. — Хорошо, отлично. Мне не нравится эта сессия, потому что она похож на допрос. — Допрос? Сильно сказано, — отвечает Минхо, приподнимая бровь. — Но, полагаю, уязвимость – горькая пилюля. Это как шагнуть в холодную воду: знаешь, что должен, но шок заставляет тебя колебаться. — Уязвимость переоценена, — Джисон крепко скрещивает руки на груди, словно защищаясь от любых назойливых вопросов. — Я бы предпочёл оставить свои секреты при себе, большое спасибо. — Секреты тяжелы, — взгляд Минхо становится острее. — Не проще ли облегчить ношу? — Он переминается с ноги на ногу. Выглядит это раздражающе изящно. И раздражающе красиво. Джисон опускает взгляд. Опасная территория. — Вы просто ходите, выставляя напоказ каждую деталь своей жизни? У Вас разве нет своих секретов, доктор Ли? — Не от моего психотерапевта. Джисон разражается смехом. — Боже мой. У твоего психотерапевта тоже есть свой психотерапевт? Да это же терапевтическая матрешка! Губы Минхо дёргаются. — Представляешь, как я пересаживаюсь с кресла на кресло во время сеанса? Даю сам себе советы разными голосами? Джисон тяжело вздыхает. — И что? Думаешь, я должен вывернуть душу наизнанку, как гребаная эмоциональная пиньята? — Не всё сразу, — успокаивает его Минхо. - Но, может быть, начни с чего-то одного. Просто с чего-то одного, что тебя тяготит. Джисон прищурился, мысли в его голове завертелись. — И что потом? Ты будешь препарировать меня, как какой-то лабораторный образец? — Только если ты этого хочешь, — ухмыляется он. — Но в основном я просто послушаю. Для этого я здесь. — Ладно. Но я делаю это только потому, что ты меня вымотал. — Минхо слишком энергично кивнул. — Что-то, что меня тяготит? Мой психотерапевт такой невыносимо горячий, что я… — На лести здесь далеко не уедешь, мистер Хан, — мягко вмешивается Минхо. — Но я ценю ваши чувства. — Боже, я был прав, ты скучный, — выдыхает Джисон. Потолок никуда не делся. — Ладно. Раньше я хотел стать музыкантом. Теперь эта мечта умерла. — Наши хобби и карьера не обязательно должны пересекаться, — говорит Минхо. — Идеально, когда они пересекаются, но это не единственный путь. — Ну, доктор Ли, мне не разрешено иметь хобби, или, по крайней мере, не те, которые я выбираю сам. — Должно быть что-то, что вы делаете только для себя, просто потому, что вам это нравится, а не потому, что кто-то другой этого от вас ожидает. Джисон ухмыляется. — Я курю. Я употребляю наркотики. Я тусуюсь. Я занимаюсь сексом с красивыми незнакомцами. Впервые на лице Минхо промелькнуло беспокойство. Всего на секунду. Едва заметное. Джисон, ничего не замечая, всё ещё смотрел в потолок. — Вы курите, доктор? — Уже нет. Но мне интересно – почему  ты куришь? — Я только что сказал тебе, что употребляю наркотики, и ты спрашиваешь, почему я курю? — Ты куришь регулярно, а наркотики употребляешь только на вечеринках. Я не говорю, что это нормально, но для меня важнее понять именно твои привычки. Джисон замирает. Плитка на потолке размывается. Жвачка во рту вдруг приобретает несвежий привкус. Он переводит взгляд на Минхо, чьи руки всё ещё заняты, пальцы порхают по клавиатуре. Ритмичные постукивания и движения дают Джисону ощущение опоры, в которой он так отчаянно нуждается. — Думаю...курение просто кажется мне кратковременным способом побега. Минхо медленно кивает. — А наркотики? Вечеринки? — Они больше для отвлечения — пожимает плечами Джисон. — На вечеринках я не Джисон, не студент, не наследник, или кем там, чёрт возьми, меня считают. Я просто...Я. Потерянный в музыке. В толпе. — Пауза. — Но это ненадолго. Голос Минхо стал тише: — Реальность всегда настигает. Джисон усмехается: - Ага, да ладно. — А что, если бы ты нашел более здоровый способ справиться с ситуацией? — Это единственное, чем я могу наслаждаться, не будучи отнятым родителями. Так же, как они отняли всё остальное. Минхо откинулся назад, задумавшись. — Господин Хан, к нашей следующей встрече я хочу, чтобы вы написали песню под гитару. Джисон моргает. — Какого хрена? — Тебе не обязательно говорить об этом родителям, — продолжает Минхо. — Я разберусь. — Если ты хотел завязать с работой, вы мог бы просто сказать мне об этом. Минхо ухмыляется: — Никто не увольняется, мистер Хан. — Зачем идти против них, если они тебе платят? Голос Минхо ровный: — В который раз повторяю, мой приоритет – Вы, мистер Хан, а не ваши родители. Джисон ёрзает, ему неловко. Взгляд блуждает по зажигалке, по Кубику, по рукам Минхо. Он замирает. Это опасно – красный знак опасности. Опасно. — На сегодня всё. В следующий раз я жду от тебя песни, которая не обязательно должна быть готова, я просто хочу, чтобы ты постарался. — Ладно... Речь пойдет о том, какой раздражающий у меня психотерапевт! Минхо даже не оборачивается. Только ухмыляется. — Да? Мне не терпится услышать, как я тебя вдохновляю.