Призрак и Пламя

Теплый осенний ветер шелестел листьями роз, изредка срывая с бутонов разноцветные лепестки. Один из таких, ярко-розовый, приземлился на странице книги, закрывая собой текст, за что торопливо был отброшен в сторону. Девочка притаилась в старой беседке, обвитой виноградом, спрятанной в дальней части сада поместья Лидделл. Ей как никогда были необходимы уединение и возможность спрятаться от любопытных посторонних глаз, ведь сегодня в особняке собрался весь свет Сагельты — от криминальных боссов и чиновников до популярных артистов и знаменитых Охотников. Все они прибыли на ежегодное празднование окончания аукциона. Их дети, наследники состояний и знаменитых фамилий, были отправлены развлекаться в саду под присмотром многочисленных служанок, которые, впрочем, скоро потеряли детвору из виду. Вдали от шума девочка спряталась там, где ей будет спокойно. Здесь она могла сидеть часами, погружаясь в волшебные миры, забывая о реальности. Сегодня она принесла свою любимую книгу — потрепанный том легенд с островов Джаппон о крылатых ящерицах, что могут дышать огнем. Пальцы бережно перелистывали страницы, а глаза жадно впитывали каждое слово. В этот момент ничто не существовало для неё, кроме историй о необычных существах и их приключениях. Тишину разорвал треск ломающихся веток. Девочка подняла голову, насторожившись. — Смотрите, кого я нашла! — раздался пронзительный девичий голос. — Рен, Элиан, идите сюда, псина в своей конуре! — Что там у тебя, Виви? Девочка выпрямилась, прижимая книгу к груди. Трое детей окружили её убежище. — Что это? — Один из мальчиков, Рен, выхватил у неё книгу из рук. — Я не знал, что собаки умеют читать. — Отдай, — твёрдо сказала девочка. — Слышали? «Отдай», — передразнил её Рен, подняв книгу высоко над головой. — А то что, псинка? Укусишь меня? Дети засмеялись, а второй мальчик, Элиан, начал лаять, подражая собаке. Она стояла неподвижно, не отводя взгляда. — Собаке — собачье место! — выкрикнула Виви, толкая её в беседку и тут же брезгливо вытирая руки. Книга в руках Рена раскрылась, несколько страниц вырвались и медленно упали на землю. Девочка спокойно, не говоря ни слова, начала собирать их, игнорируя насмешки. Рен наблюдал за этим с нарастающим раздражением. Он привык, что его боялись и заискивали перед ним. Это невозмутимое лицо, этот прямой взгляд — всё это бросало вызов его положению. Он схватил несколько листов, которые она уже подобрала. — Посмотрим, что тут у нас… — его глаза пробежались по строчкам, лицо озадаченно нахмурилось. — Что за каракули? Это вообще на каком языке? Он показал страницу Элиану и Виви. Странные символы и знаки покрывали пожелтевшую бумагу. — Это какой-то шифр? — Виви наклонила голову, разглядывая непонятные письмена. — Или иностранный? — Может, она шпионка? — хихикнул Элиан, — Не зря эта уродина не похожа на остальную семью. Рен театрально поднял страницы перед собой и улыбнулся, глядя девочке в глаза. — Знаешь, что происходит с секретными шпионскими документами? — спросил он и медленно, с наслаждением разорвал листы пополам. — Их уничтожают! Он продолжал рвать, превращая страницы в мелкие клочки, которые падали к ногам девочки. — Вот так! — Рен бросил последние обрывки ей в лицо. — Поплачь, собачка. Рука девочки взметнулась бездумно и молниеносно — удар пришёлся прямо в левый глаз Рена. Он отшатнулся, выронив книгу, и схватился за лицо. — Ты… ты ударила меня! Виви взвизгнула, а Элиан застыл с открытым ртом. Никто из них не мог поверить, что эта сумасшедшая осмелилась поднять руку на наследника одной из богатейших семей континента. Она стояла прямо, её кулаки были всё ещё сжаты, в глазах горел огонь. Воздух словно сгустился, стал тяжелее. По коже детей пробежал холодок, несмотря на тёплый день. Рен опустил руку от покрасневшего глаза и уставился на девочку. Он чувствовал, как что-то изменилось в ней, что-то невидимое и необъяснимое. А затем случилось то, чего никто не ожидал. Из её горла вырвался низкий рык. Она подалась вперёд, оскалив зубы, и залаяла — громко, яростно, с такой силой, что эхо разнеслось по всему саду. Виви закричала в ужасе, Элиан споткнулся и упал на спину, отползая назад. — Она сумасшедшая! — выкрикнул он, поднимаясь на ноги. — Она бешеная! — Пойдёмте отсюда, — пробормотала Виви испуганно. — Пойдёмте скорее! — Ты пожалеешь об этом, — выдавил Рен. — Мой отец узнает! Она сделала резкий выпад в их сторону, продолжая лаять и рычать. Рен развернулся и быстро зашагал прочь. Виви и Элиан последовали за ним, то и дело оглядываясь через плечо, а девочка продолжала лаять им вслед, пока они не скрылись из виду. Когда они исчезли, она глубоко вздохнула, собирая разорванные страницы книги. Её руки дрожали, но дыхание постепенно приходило в норму. Собрав все обрывки, которые смогла найти, она поднялась и огляделась вокруг. То, что она увидела, заставило её замереть. Кусты роз, которые ещё недавно пышно цвели вокруг её убежища, теперь выглядели так, словно их опалил невидимый огонь. Листья почернели и скрутились, бутоны высохли и осыпались. Девочка медленно провела пальцами по почерневшему стеблю ближайшего куста. Он рассыпался в прах от её прикосновения. «Ирейя меня убьет», — подумала она, растирая пепел между пальцами. В тот же вечер девочка стояла на коленях в кабинете Риона Лидделла. На её щеке красовалось багровое пятно — след от пощечины, оставленной Ирейей Лидделл — женщиной, которую все называли её матерью. В комнате царил полумрак, только настольная лампа освещала массивный дубовый стол, за которым восседал глава семьи. — Ты понимаешь, что ты натворила?! — голос Ирейи дрожал от гнева. Она стояла позади, сжимая и разжимая кулаки. — Ты ударила Рена Хинохоши! Девочка молчала, глядя в пол и обнимая спасённую книгу. — Посмотри на меня! — приказал Рион Лидделл. Девочка медленно подняла голову. Её глаза встретились с глазами отца — в них не было ни страха, ни раскаяния. — Господин Хинохоши требует наказания. Есть ли у меня причины отказывать ему? Ирейя поджала губы. — Рион, эта девчонка позорит наше имя, — она посмотрела в её сторону с отвращением. — Она привлечёт ещё не одну беду в наш дом. Ты хоть думаешь о будущем своей наследницы? — Довольно! — оборвал её Рион. Он не повысил голоса, но Ирейя тут же замолчала. — Я хочу услышать её версию. Он наклонился вперёд, внимательно разглядывая дочь. — Что произошло в саду? И не лги мне. — Они забрали книгу, — ответила девочка ровным голосом. — Рен порвал её. — И это всё? — спросил он. — Нет, — она не отвела взгляда. — Они называли меня собакой. Много раз. Не только сегодня. Ирейя тихо охнула и положила руку на плечо девочки, сжав его до боли, предупреждая, что нужно замолчать. Рион откинулся на спинку кресла, его лицо оставалось непроницаемым. — И поэтому ты решила их облаять? — По их мнению, я собака. А собаки лают. Простота и прямота её ответа, казалось, удивила Риона. — Понятно, — ответил он после паузы. — И что это за книга? — Мифы и сказания северных островов, — девочка слегка нахмурилась и крепче сжала сокровище в своих руках. — Где ты взяла её? — В библиотеке. — Разве тебе разрешено заходить в библиотеку? — зашипела Ирейя, прожигая её взглядом. — Нет, — девочка снова устремила глаза в пол. — Я украла её оттуда. Ирейя хотела отвесить ещё одну пощечину, но Рион остановил её тяжёлым взглядом и снова обратился к дочери. — И ты смогла её прочитать? — Да, — кивнула девочка. — Я… сначала разобрала алфавит, потом грамматику. Это заняло немало месяцев. Ирейя за её спиной издала нервный смешок. — Не говори глупостей. Никто не может самостоятельно выучить этот язык, тем более ребёнок. Тем более ты. Рион поднял руку, останавливая жену. Он не сводил глаз с дочери. — Что случилось с розами? — спросил он неожиданно. Девочка моргнула. — Они… засохли, — ответила она после короткой паузы. — Сами по себе? — Да. Я не знаю, как так вышло. В комнате повисла тяжёлая тишина. Затем Рион вызвал в кабинет двух охранников и велел им стать напротив дочери. — Посмотри на них. Что ты видишь? Свечение. Слабое сияние словно дымкой окутывало их тела. Девочка подавила инстинктивное желание проследить его глазами, вместо этого пристально вглядываясь охранникам в лица. Она не знала, почему скрывает эту недавно приобретённую способность видеть вокруг некоторых людей свет. Интуиция подсказывала ей молчать, и она не спорила с ней. — Людей, — девочка пожала плечами и непонимающе перевела взгляд с мужчин на отца. — И это всё? — спросил Рион. — Больше ничего? Смотри внимательнее. — Ничего. Два человека. Больше ничего. Лицо Риона на мгновение застыло, в его глазах мелькнуло разочарование. Он устало потер переносицу, а после медленно встал и направился в её сторону. Его шаги гулко отдавались в напряжённой тишине комнаты. Он остановился перед ней, забрав книгу из её рук. Она с ужасом наблюдала, как отец разорвал томик пополам, как бросил в камин, как языки пламени пожирали непрочитанные страницы. — Что теперь? Ударишь меня? Девочка опустила голову и зажмурилась, нервно сжав край платья. — Вы, — Рион обратился к охранникам. — С завтрашнего дня занимаетесь с ней. Выводите её на тренировочную площадку и бейте, пока не будет в состоянии встать на ноги. Он протянул руку и взял девочку за подбородок, заставляя поднять голову, чтобы встретиться взглядом. В её глазах был неприкрытый ужас. — Ты ведь любишь махать кулаками. Вот и будешь теперь заниматься этим каждый день. — Я не люблю драться, — её голос был едва слышен. — Я хочу читать книги. Изучать языки… — Довольно, — резко оборвал её Рион. — Тебе давно был запрещён доступ в библиотеку. Больше никаких книг. Если узнаю, что ты опять что-то украла — лишишься нескольких пальцев. Девочка вздрогнула, словно её ударили. — Но… — её голос предательски дрогнул. — Я же всего лишь… — Я так решил, — отрезал Рион. — Ты бесполезна, Аврора. И знания твои бесполезны. Мне не нужен твой ум, мне нужна твоя сила. А пока ты не можешь показать мне её, довольствуйся едой и крышей над головой. И не мешайся под ногами. Слова тонкой плетью ударили по ней. Бесполезна. Она слышала это каждый день от Ирейи. «Бесполезная грязная псина». Но ещё ни разу не слышала от отца. Впрочем, за одиннадцать лет он едва ли проронил для неё пару десятков слов. Она стояла неподвижно, прикусив дрожащую губу, сдерживая слёзы. Не сейчас. Не здесь. Она никогда не заплачет перед ними. — Ты можешь идти, — обратился к ней Рион равнодушно. — Завтра утром за тобой придут. А до этого не смей выходить из своей комнаты. Девочка медленно направилась к двери. Она кинула мимолетный взгляд на Ирейю. Победная улыбка на её лице стала последней каплей на чаше терпения. Тихо прикрыв за собой дверь, Аврора коснулась холодного камня на шее, как всегда ища в нём спасение, и позволила себе несколько слезинок, но резко смахнула их рукавом, следуя в свою комнату под строгим надзором охранников. Рион налил два бокала виски, вручив один супруге. — Ты слишком мягок с ней, — произнесла Ирейя. — А ты слишком жестока, — ответил он холодно, смакуя дорогой алкоголь. — Называть девчонку безродной псиной и постоянно наказывать её. Разве она это заслужила? — А я заслужила? — Ирейя резко поставила бокал на стол, так что виски растеклось по дорогому лакированному дереву. — Скажи спасибо, что я приняла это отродье в нашем доме и уберегла тебя от скандала. — Мы договаривались, — процедил Рион сквозь зубы. — Что она будет жить с нами и станет частью семьи. И я сдержала слово. Но я не обещала тебе, что буду любить ублюдка, которого ты притащил в нашу семью. Я каждый день смотрю на неё и вижу эту… — Ирейя… — тихо сказал Рион, но в его голосе прозвучала угроза. — Хватит. — Нет, не хватит, дорогой, — ядовито ответила она. — Ты не смог сдержать член в штанах однажды. Так будь добр, сдерживай теперь последствия. Она клеймо на имени нашей семьи. И я не позволю, чтобы она стала клеймом на будущем Селены. Рион опустил взгляд, его плечи напряглись. — Если она будет и дальше упрямиться. Если её способности не пойдут нам на пользу… Я придумаю что-нибудь. — Я надеюсь. Ирейя залпом опустошила бокал и с гордо поднятой головой вышла из кабинета, хлопнув дверью. Она была уверена, что победа будет за ней.

***

Куроро стоял у разбитого витража, глядя в ночное небо, укрывающее трущобы темнотой. — Босс, — Шалнарк подошёл к нему, держа стопку бумаг. — Я нашёл немного информации об Авроре Лидделл, но данных ничтожно мало. Люцифер обернулся к нему, его глаза блеснули интересом в полумраке. — Обрывки записей из психиатрической клиники, куда её поместили после первого побега, — Шалнарк протянул ему распечатки с компьютера. — Большинство файлов уничтожено. Похоже, кто-то пытался скрыть её пребывание там. Куроро взял бумаги и начал просматривать скудные документы, присев на обшарпанный деревянный стол. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глаза появился особый огонёк — признак того, что он нашёл нечто интригующее. «Пациентка А.Л., 14 лет. Диагноз: Острое психотическое расстройство вследствие тяжёлой психической травмы и шока. Заметки: Пациентка проявляет типичные признаки посттравматического состояния. Периодические приступы диссоциации и агрессии (в том числе физической аутоагрессии) подтверждают тяжесть полученной травмы. После инцидента с нападением на санитара переведена в изолированную палату. Обновление, 17 мая: Пожар в клинике. Южное крыло полностью уничтожено. Пациентка А.Л. числится пропавшей без вести. Камеры наблюдения вышли из строя за 10 минут до начала пожара.» — Это всё? — спросил Куроро, просматривая последний лист. — Да, — ответил Шалнарк. — Здесь мало конкретики. Но между строк читается интересная история. — Куроро задумчиво пробежался по тексту ещё раз. — Это может быть и всплеск её силы… и покушение. Что ещё ты смог узнать? — А вот здесь начинается самое странное. Рион Лидделл, один из самых влиятельных мафиози Сагельты, никогда не упоминал о существовании младшей дочери. Во всех официальных документах она отсутствует. Нет ни одной фотографии, где они были бы вместе. Нет также ни одной официальной фотографии Авроры. Она словно призрак в этой семье. — Он её скрывает. Вопрос — почему? Из-за её способностей? — предположил Куроро. — Не думаю. Скорее дело в её происхождении, — ответил Шалнарк после небольшой паузы. — Согласно моим данным, матерью Авроры является Ирейя Лидделл, скончавшаяся пять лет назад. Однако… взгляните на фотографии, босс. Куроро взял со стола снимки, тщательно изучая людей на них. Ирейя Лидделл. Несомненно аристократка, светловолосая женщина с изящными чертами лица и холодными голубыми глазами. Рион Лидделл. Русые волосы, голубые глаза, простое лицо. Время и жизненный путь сделали его черты жесткими, морщины глубокими, взгляд жестоким и усталым. Селена Лидделл. Красивая и миловидная, взявшая лучшие черты обоих родителей. Золотистые волосы, ярко-голубые глаза. В ней сочетались аристократическая утонченность матери и что-то более простое, человечное, явно унаследованное от отца. Идеальная дочь для публичного образа семьи. Аврора Лидделл… Первое, что бросалось в глаза — фотография была сделана в полицейском участке. У стены стояла девушка-подросток с бледным истощённым лицом и взъерошенными чёрными волосами. Левая бровь была рассечена, тонкая струйка крови стекала по щеке к подбородку. Слегка раскосый разрез глаз придавал её облику что-то экзотическое и кошачье. В зелёных глазах девочки читались ненависть и испуг. Взгляд отчаявшегося загнанного зверька. Взгляд, который так часто можно было встретить в Метеор Сити. — Никакого генетического сходства, — произнёс Куроро, не сводя глаз с фотографии. — Именно, — кивнул Шалнарк. — Я проверил все доступные записи. Нет никаких данных о её рождении во всех больницах страны. Словно она появилась ниоткуда. Куроро задумчиво постучал пальцем по краю стола. Ход его мыслей нарушили трое членов Труппы, вошедших в помещение. Мачи, Нобунага и Фейтан бесшумно скользнули в комнату и приблизились к Люциферу. — Как прошло наблюдение? — спросил Куроро, отложив фотографии. Мачи заговорила первой, её голос был спокоен и равнодушен. — Они перестали её допрашивать. — Она ничего не сказала? — Шалнарк поднял взгляд от телефона. — Нет. — Фейтан скрестил руки на груди, в его глазах промелькнула слабая тень уважения. — Крепкая девчонка. Нобунага облокотился на одну из книжных полок, из-за чего та слегка покачнулась. — А вы выяснили, что вообще на этой флэшке? Из-за чего такой переполох? Куроро встал, медленно прошёлся вдоль стола, прежде чем ответить. — Информация о подпольном аукционе. Подробности о двух товарах, которые будут представлены, а также о тех, кто их предоставляет. — Что за товары? — поинтересовался Фейтан. — Две книги, — тихо ответил Люцифер, задумавшись. — Книги? — Нобунага нахмурился и посмотрел на босса недоверчиво. — На подпольном аукционе? Среди частей тел, мумий и всякого древнего мусора? — Я слышал об одной из них, — Куроро провёл пальцами по корешкам книг на ближайшей полке. — В ней содержится сведения о давно истребленном клане и его древних учениях. Но если верить слухам, книга написана на мертвом языке, носителей которого не осталось.  — И из-за этого столько шума? — Мачи удивлённо подняла бровь. — Если книги действительно содержат то, что я думаю, их ценность невозможно измерить деньгами. — Куроро посмотрел на неё и продолжил уже тише, скорее обращаясь к самому себе, размышляя вслух. — Интересно… зачем ей это?   Он снова взглянул на фотографию девушки. Загадка без очевидного решения — такие головоломки он любил больше всего. — Что нам делать дальше, босс? — поинтересовался Нобунага, прерывая затянувшееся молчание. Куроро закрыл папку с документами и посмотрел на своих товарищей. — Пока ничего. Отдыхайте. Завтра нам предстоит идти в гости. — На его губах появилась лёгкая улыбка, которая не предвещала ничего хорошего для тех, кого он собирался посетить.

***

«Сделай это. Сделай это, и я расскажу тебе всё, что знаю» — шептал отчаявшийся голос, проникая в самые глубины сознания.   «Я расскажу тебе о твоей матери» — продолжал голос, становясь настойчивее. Каждое слово отдавалось болью.   «Помоги мне, Аврора».   Вокруг взметнулись языки пламени. Жар стал невыносимым. Огонь танцевал, бесновался, уничтожая всё на своём пути. Ужас охватил её, парализовал, не давая двигаться, не позволяя закричать.   «Я расскажу тебе. Просто сделай это. Помоги мне».   Аврора резко села на кровати, хватая ртом воздух. Сердце билось так сильно, будто готово было в любой момент выскочить из груди; глаза отчаянно метались в поисках спасения, дрожащие пальцы вцепились в простыню, мокрую от пота.   Вокруг была тишина и темнота, но ей всё ещё мерещились отблески пламени.   В последний раз этот голос приходил в её сон год назад, перед очередным побегом. В живую же Аврора не слышала этот голос уже пять лет. Чертовых пять лет…   Отдышавшись и успокоившись, она медленно встала, аккуратно проверяя каждую конечность. Сжала и разжала кулаки, сделала несколько круговых движений запястьями, размяла плечи, локти, шею — всё двигалось свободно. Мозг помнил боль от наручников и ударов, но физической боли не было. Она перенесла вес с одной ноги на другую, потянулась, прислушиваясь к сигналам тела. Скорчила гримасу, проверяя, как работают мышцы лица.   Всё ещё не веря собственным ощущениям, зажгла свет и подошла к зеркалу, стянув с себя футболку.   Ничего. Ни единого синяка или ссадины. Ни одного вывиха или перелома. Только старые шрамы, разбросанные по телу штрихами воспоминаний.   Допрос был медленным и жестоким, и в какой-то момент её организм всё-таки не выдержал. Она не помнила, как оказалась в кровати и сколько провела в отключке. Она знала одно — ни единого слова из неё так и не выбили. Тем удивительней была сейчас её мнимая свобода. Ещё удивительней была щедрость отца — над её телом явно поработал специалист по Нэн-исцелению. Поразительная роскошь, за которую попросят платы. Скорее всего, жизнью.   Но думать об этом сейчас она не хотела.   Подойдя к окну, Рора открыла его, пуская в комнату тусклый свет старой луны. Прохладный ветер принес с собой аромат роз, заставив Аврору сморщить нос — она ненавидела этот запах.   Сон окончательно оставил её, к тому же ей необходимо было избавиться от навязчивых мыслей после кошмара. И заодно проверить, насколько сильно отец ослабил её поводок.   Переодевшись в старую спортивную одежду, она подошла к двери и резко открыла её, встречаясь взглядом с двумя охранниками, которые тут же направили на неё оружие.   — Так и знала, что нужно было выходить через окно… — Аврора картинно закатила глаза.   — Под окном тоже дежурит охрана, — невозмутимо ответил один из мужчин.   — Я всего лишь хочу выйти на пробежку. — Она подняла руки в жесте капитуляции. — Даже самым жестоким подонкам перед смертью положено одно желание. Так что наденьте на меня чертов браслет и отпустите ненадолго…   Старший из охранников окинул её строгим взглядом, но всё же удовлетворительно кивнул. Он достал из кармана тонкий браслет с мигающим зелёным индикатором.   — Правила знаете?   Аврора протянула руку, позволяя защёлкнуть браслет на запястье. Холодный металл коснулся кожи, вызвав мимолётную дрожь.   — Спасибо, — тихо произнесла она.   Шагая по длинному коридору, она невольно засмотрелась на выцветшие обои. Со смертью Ирейи медленно начал умирать и сам дом. Сначала прекратились праздные приёмы, которые в детстве доводили Аврору до ужаса. После того случая с отпрыском Хинохоши, во время светских мероприятий, её запирали в подвале или в комнате для допросов.   Затем, когда уехала Селена, забрав с собой последние отголоски жизни, дом и вовсе стал мрачным подобием себя прошлого. Как и его хозяин.   Когда она увидела Риона, то не сразу узнала его. Некогда грозный, статный и наводящий страх мужчина превратился в высохшую тень самого себя, будто что-то сжирало его изнутри. Аврора знала, что это впечатление обманчиво, ведь один щелчок его пальцев до сих пор вершил судьбы многих людей и огромных денег. Вот только надолго ли?   Рион набирал всё больше охраны, опасаясь за своё положение. Не нужно было хорошо разбираться в делах отца, чтобы понимать — молодые и амбициозные бандиты давно метят на его место. Возможно, из-за этого после трёхдневного кнута он радушно предложил ей пряник. Неужели и правда всё ещё рассчитывал, что она будет работать на него? Аврора помотала головой. Нет, исключено. Одного его взгляда на неё было достаточно, чтобы понять, что дни её сочтены.   Выйдя в сад, она глубоко вдохнула прохладный воздух. Начала бежать медленно, разминая затёкшие мышцы, но вскоре перешла на быстрый бег. Ритмичные движения успокаивали, позволяя вытеснить мысли и воспоминания.   Она бежала бездумно, но знала, что ноги сами приведут её к нужному месту.   Как ни старались садовники, а розы больше так и не прижились вокруг беседки. Аврора замедлила шаг, приближаясь к своему убежищу. Эта часть сада давно считалась заброшенной и бесполезной — идеальное место для той, кто была такой же.   Рион не оставит её в живых после того, что она сделала. Кража информации об аукционе — удар по его репутации, по его гордости. А непредвиденное убийство сыновей двух чиновников в трущобах делало её положение абсолютно безнадёжным.   Но самое главное — он не смог её сломать. Не смог заставить её проявить способности, не смог сделать своим боевым псом. Она снова увидела это разочарование в его глазах, окончательное и бесповоротное.   Не раздумывая, она схватилась за деревянную перекладину, вросшую в конструкцию беседки. Пальцы сжали шероховатую поверхность, знакомую до каждой трещинки. Подтянувшись раз, другой, третий, Аврора почувствовала, как мышцы плеч начинают гореть. Она стиснула зубы и продолжила. Четвёртый. Пятый. Шестой.   Жива. Всё ещё жива.   Боль разливалась по рукам, плечам, спине, но она не останавливалась.   Когда руки наконец отказались держать, она спрыгнула вниз и без передышки опустилась на пол беседки. Отжимания. Одно. Два. Три.   Она выживет. Она всегда выживала.   Локти дрожали, пот заливал глаза, но она упрямо продолжала опускаться и подниматься.   Двадцать. Двадцать пять. Тридцать.   Приседания последовали за отжиманиями. Колени хрустели, бёдра горели огнём. Пятьдесят. Шестьдесят. Семьдесят.   Он не убьёт её. Она не умрёт, пока не узнает правду.   С каждым новым приседанием, с каждой каплей пота, стекающей по спине, в её тело возвращалась жизнь.   Браслет на запястье мигал зелёным, бесстрастно наблюдая за её самоистязанием. Аврора хрипло дышала, но не останавливалась. Физическая боль была понятной, в отличие от той, что жила внутри неё годами. Она могла выбрать эту боль, могла определить её начало и конец. Могла использовать её как щит от другой, гораздо более глубокой раны.   Снова подтягивания. Её пальцы скользили от пота, но она только крепче сжимала перекладину. Мозоли лопались, оставляя на дереве кровавые следы. Хорошо. Пусть болит.   Когда мышцы окончательно отказались подчиняться, Аврора рухнула на землю. Лёгкие горели, сердце билось о рёбра.   Она лежала, глядя сквозь переплетение лоз на ночное небо, и чувствовала пустоту. Блаженную, временную пустоту, в которой не было места боли.   Отдышавшись, она села, прислонившись спиной к деревянной опоре беседки. Мышцы ныли, напоминая о только что проведённой тренировке. Она раскопала под сломанной лавочкой свой тайник и улыбнулась, когда вытащила из него старую пачку сигарет. Первая затяжка обожгла лёгкие, но это было приятным продолжением её ритуала очищения. Дым медленно вырвался из её губ, растворяясь в лунном свете, просачивающемся сквозь заросли винограда.   Движение привлекло её внимание. По толстой лозе, спускающейся почти до самого пола беседки, медленно полз крупный чёрный паук. Его движения были плавными, почти грациозными, несмотря на зловещий вид. Аврора наблюдала за ним с любопытством, делая очередную затяжку.   Не отрывая взгляда, она медленно протянула свободную руку, подставляя пальцы на пути паука. Насекомое остановилось, словно оценивая ситуацию, а затем, к её удовлетворению, продолжило движение, перебираясь на её кожу.   Она чувствовала лёгкие прикосновения лапок, исследующих её ладонь. Паук был тяжелее, чем казался на вид, его тело — размером с крупную монету — создавало ощутимое давление на кожу.   — Привет, малыш, — прошептала Аврора, поднося руку ближе к лицу, чтобы лучше рассмотреть своего гостя. — Тебя тоже многие не любят, да?   Паук, словно понимая её слова, медленно начал двигаться вверх по её пальцам. Аврора позволила ему это, чувствуя странное утешение в этом молчаливом взаимодействии.   — Но знаешь… — продолжила она, выпуская дым через ноздри. — Ты свободен. Ты можешь уйти отсюда в любой момент. А я… — она бросила взгляд на мигающий браслет и горько усмехнулась.   Докурив сигарету, она аккуратно опустила руку к лозе, позволяя пауку вернуться в свой мир. Он помедлил на границе между её кожей и виноградом, а затем скользнул обратно в тень, исчезая среди переплетений лоз.   — Спасибо за компанию, — прошептала Аврора в пустоту, чувствуя, как физическая боль в мышцах постепенно уступает место привычной тяжести в груди.