Призрак и Пламя

Селена сидела перед зеркалом, пока служанки заканчивали с прической, заплетая в косы густые пряди её золотистых волос. Она улыбалась, предвкушая этот день; глаза цвета ясного неба то и дело поглядывали на белоснежное пышное платье, которое висело на манекене у стены.  Она кинула взгляд на младшую сестру, натянувшейся струной сидевшую в кресле напротив. Та явно не разделяла воодушевления старшей. Тревога выплескивалась через край: как бы она не пыталась её скрыть, пальцы невольно начинали стучать по колену, стоило ей чуть задуматься. Селена почувствовала укол вины за собственную радость. Для неё этот день был самым счастливым в её жизни, для младшей — наоборот. А мог и вовсе стать последним и Селена не представляла, как это предотвратить.  — Аврора, — тихо позвала она. Та вскинула большие зеленые глаза и удивленно посмотрела на Селену, словно не ожидала, что о ней вообще вспомнят. — Перестань, пожалуйста. Смотришь на меня, будто я иду на казнь, а не на собственную свадьбу. Младшая несколько раз непонимающе моргнула, кинула быстрый взгляд на служанок. Покачала головой и закатила глаза, но постаралась придать лицу более приветливое выражение. — Просто не понимаю, как можно так радоваться тому, что тебя отдают, словно породистую кобылу, для укрепления семейных связей. — Аврора! — Селена вздрогнула, заставив одну из помощниц тихо выругаться. — Не говори так. Рен любит меня, а я люблю его. Она почти ощутила, сколько сил понадобилось Авроре, чтобы не скорчить гримасу отвращения при упоминании его имени. Как бы Селена ни любила Рена, какие бы вещи ни рассказывала о нем, как бы ни пыталась их помирить, для Авроры он всегда был  «надменным мудаком, который порвал её книгу». Селена заставила её поклясться, что сегодня не будет драки. Как бы ни была дорога ей сестра, избежать скандала на собственной свадьбе было не менее важно. — И какое удивительное совпадение, что ты полюбила именно того, кого отец счёл выгодной партией… — Аврора запнулась и виновато посмотрела в пол. — Прости. Я рада за тебя, правда. Просто…  — Однажды и ты встретишь того, кто заставит твоё сердце биться чаще, — наконец сказала Селена мягко. — Я уверена: отец выберет для тебя достойного кандидата. — Нет, — Аврора резко встала с кресла, сжав кулаки. — Я никогда не выйду замуж. Никогда. — Что за глупости, милая? — Селена рассмеялась. Слишком беззаботным смехом, чтобы быть правдивым. Она никогда не умела врать и сейчас начинала нервничать из-за собственной паршивой игры. — Конечно выйдешь. Это наша обязанность — продолжать род и укреплять семейные связи. — Ты забываешь, кто я, Селена.  Селена вздохнула.  — Ты не виновата в обстоятельствах своего рождения. Отец признал тебя, дал свою фамилию. Ты Лидделл, такая же, как и я. Служанки неосознанно замедлились, внимательно слушая их разговор. Селена медленно подняла на них глаза. Заметила, как Аврора вздрогнула, узнав фирменный взгляд Ирейи Лидделл, обращающий всё живое в лёд. Девушки резко побледнели и начали щебетать извинения, но Селена остановила их изящным движением руки. — От вас никакого толку. Пошли прочь. Немедленно. Прическу закончит Аврора.  Служанки начали было осторожно протестовать, но Селена оставалась непреклонной. Девушки поспешно поклонились и покинули комнату, закрыв за собой дверь.  Селена резко вскочила, заперла дверь и замерла, напряженно вслушиваясь в тишину. Удостоверившись, что в коридоре никого нет, она подбежала к Авроре, заключая её в объятия.  — Когда? — Сегодня вечером. Как только твой Рен увезет тебя. — Хорошо. Тебе нужна помощь? — Когда гости начнут расходиться, отвлеки отца и охрану. Я потеряюсь в толпе. — Не проблема. — Даже отговаривать не будешь, как делала обычно? — Не буду.  Селена медленно опустилась на ближайший пуф, обнимая руками колени. Голова склонилась вниз, пытаясь скрыть от младшей непрошеные слезы, которые уже начинали застилать глаза. — Я так боялась, что недуг матери достанется мне по наследству, — несколько слезинок все таки упали на  ладони. — Но, похоже, мама передала его отцу. Я вижу отблески этого безумия и жестокости в его глазах, и это пугает меня. Прости меня, Аврора. Я так хотела бы взять тебя с собой, но я… я не могу… Рен не позволит… — Успокойся, — прошептала Аврора, стирая пальцами слёзы с её лица. — Это я должна беспокоиться о тебе. Кто теперь будет ломать носы твоим обидчикам, а?  Селена подняла на неё покрасневшие глаза.  — Не надо, Аврора. У меня есть Рен. А кто защитит тебя? Я боюсь, что повторится то, что произошло в прошлый раз.  — У меня есть я, — твёрдо сказала Аврора. — И я смогу себя защитить. И не забывай, что в прошлый раз меня заперли в психушке. Такого больше не повторится. Селена замерла, её пальцы судорожно сжали шелк халата. Холодное ощущение беспомощности растекалось по телу, заставляя сердце биться чаще. Она вспомнила те дни, которые хотела бы навсегда вычеркнуть из памяти: несчастный случай с матерью, нервный срыв Авроры, её исчезновение. Она была так зла на отца, узнав, что он насильно закрыл её в клинике. Ещё больше гнева на него обрушилось, когда она увидела в каком состоянии младшую вернули домой.  — Но куда ты пойдёшь?  — Не знаю, — Аврора пожала плечами, стараясь выглядеть беззаботно. — Может, найду бродячий цирк. Или стану Охотником. Говорят, для этого нужна только смелость и выносливость. Или буду воровать.  — Цирк звучит неплохо, — слабо улыбнулась Селена. — Но воровать не нужно. Смахнув слёзы, она встала и, подойдя к туалетному столику, извлекла из ящика небольшую шкатулку, бережно сжимая её в ладонях. Она протянула драгоценный предмет, вложив его в руки Авроры с едва заметным кивком. — Забери это с собой. Здесь хватит, чтобы пожить какое-то время не беспокоясь о деньгах. Аврора медленно открыла шкатулку. На солнце заблестели драгоценные камни — рубины, бриллианты, редкие виды опалов, вставленные в оправы из белого и жёлтого золота. Она мгновенно узнала эти украшения. Всё это когда-то принадлежало Ирейе. — Это… драгоценности твоей матери, — прошептала Аврора, захлопывая крышку. — Я не могу их взять. Это слишком. — Ты должна их взять, — Селена положила руку на плечо сестры. — Мама… мама причинила тебе много боли. Пусть это будет её способом искупить вину перед тобой. Единственным способом, который теперь возможен.  — Хорошо, — неуверенно сказала Аврора и указала на кресло перед зеркалом. — А теперь садись. Надо привести тебя в порядок. Скоро эти курицы вернутся и поднимут шум, если увидят тебя в таком состоянии. Селена улыбнулась. Она никогда не понимала, как младшая умудряется в любой ситуации сохранять стойкость духа и не сдаваться. Аврора была похожа на минералы, о которых с самого детства рассказывал ей отец — с виду неприметные, но если их правильно обработать, камень может засиять невероятными цветами. Но не столько красота ценилась больше всего, сколько их устойчивость к любым видам внешних воздействий. Аврора была именно такой — прямо как тот нефритовый оберег, с которым отец принес её, совсем крошечную, в дом.  Селена тогда мало понимала, что произошло и почему мама так кричала на отца. Она забрала у него маленький сверток, не переставая любоваться зелеными глазами ребенка, завернутого в нем. А малышка улыбнулась ей. И все последующие ее улыбки предназначались исключительно Селене. Она снова взглянула на Аврору, которая заплетала ей косы, с таким же серьезным лицом, как когда-то в детстве изучала буквы, когда Селена учила её читать. Впервые с начала их разговора сердце забилось спокойно. Она точно знала — этот маленький драгоценный камушек ничто не сможет сломить. Вот только бы нашелся кто-то, кто сможет бережно хранить его. — Пообещай мне кое-что, — произнесла Селена после долгой паузы. — Первое — ты будешь беречь свою жизнь и мы обязательно встретимся. — Хорошо, — кивнула Аврора, с любопытством ожидая продолжения её просьбы. Селена подмигнула ей. — Второе — ты пригласишь меня на свою свадьбу.  Аврора едва сдержалась, чтобы не кинуть в зеркало кисть для макияжа. Старшая невольно захихикала, глядя на её исказившееся от гнева и отвращения лицо. — Тебе не понравится. Если я и буду выходить замуж, то только в трауре. — произнесла младшая с вызовом, задрав подбородок. Селена поднялась, поравнявшись с сестрой, и заключила ту в объятия. — Аврора… у судьбы странное чувство юмора. Шути с ней осторожно. В дверь тихо постучали. — Если не хочешь быть похожа на мрачного клоуна, лучше доверь макияж им. Да и мне нужно тоже… собраться. Аврора хотела отстраниться, но Селена задержала её. — Обещай, что мы ещё встретимся. — Обещаю.

***

Аврора бросила взгляд на черное платье, терпеливо ожидающее её на кровати, и улыбнулась, признав, что судьба действительно хорошо шутит. Четыре года прошли, как один миг. Селена родила ребёнка и, судя по редким новостям от отца, была счастлива в своем браке.  Рен Хинохоши, по его заверениям, (которым Аврора, впрочем, не верила), был добрым, заботливым и влюбленным в свою жену до безумия. Их союз принес Риону новые связи, новые возможности, новые богатства.  Брак Авроры, по его же словам, принес ему облегчение головной боли и избавление от испорченного товара. Рора надеялась, что покупка новых машин подольет масла в агонию его мигрени, не давая ей утихнуть так скоро.  Она подошла к платью, проводя пальцами по шелковистой ткани. Черное, как ночь без звезд, как бездна, в которую она собиралась шагнуть. Ей было трудно поверить, что она делает это добровольно, но Аврора относилась к тем людям, которые не раздумывая бросаются вниз с обрыва, а уже потом отчаянно борются за возможность выбраться на берег, если течение слишком бурное. Упади она в спокойную реку — плыла бы вальяжно, любуясь небом. Вот только жизнь в спокойные течения не кидала. Жизнь редко позволяла тщательно обдумывать действия, чаще приходилось разгребать последствия молниеносных решений. Аврора не могла сказать, что делала это плохо ведь она была жива и в целом невредима. Гораздо хуже приходилось, когда другие решали за неё.  Она начала собираться, медленно, методично, словно готовясь к битве.  Густо подвела глаза черным, подчеркивая их зелень и фарфоровую бледность кожи. Собрала волосы в строгий пучок, открывая выразительные черты лица. Накрасила губы красным, но тут же стерла. Слишком ярко для этого дня. Она не хотела никаких цветных пятен ни на себе, ни вокруг. Струящаяся ткань платья легкими прикосновениями заскользила по телу, обхватила тонкую шею, бережно закрывая грудь, но откровенно обнажая спину и очерчивая каждый изгиб тела.  Аврора закурила, глядя на себя в зеркало. Улыбнулась, представив реакцию Селены на её свадебный образ, больше подходящий для похорон. Она вспомнила миф о юной деве, вынужденной стать женой повелителя подземного царства.  Предстоит ли ей сегодня вкусить гранатовых зерен, или её будущий муж выберет цитотоксин, чтобы привязать её к себе?  Будущий муж… по телу Авроры пробежали мурашки от того, как странно и непривычно это звучало.  Легкий стук в дверь номера прервал её размышления. – Войдите, – произнесла она, не отрывая взгляда от зеркала. Дверь открылась, и в комнату вошла уже знакомая ей Мачи. В неброском черном платье, с небрежным розовым хвостом и скептическим выражением лица, она выглядела как недовольный подросток, вынужденный идти на взрослое мероприятие. — Давно не виделись, подруга, — поприветствовала её Аврора, не скрывая сарказма в голосе. Губы Мачи сомкнулись в тонкую линию. — Готова? Босс ждёт тебя. — Зачем так грубо, Мачи — послышался второй женский голос и в номер вошла его обладательница. Аврора равнодушно мазнула взглядом по незнакомке. Зацепилась за светлые волосы, необычные черты лица и декольте, слишком откровенное для свадьбы. Неплохо устроился Куроро Люцифер. Девушка подошла ближе к Авроре, разглядывая её меланхоличными карими глазами. Без ревности, но с интересом. — Пакунода, — представилась она и добавила с легкой улыбкой. — Ты очень красивая, Аврора. — Благодарю, — мягко ответила Аврора, не прерывая зрительный контакт. — Так ты готова? — Мачи вбила ледяной клин в обмен любезностями. — Почти. Одну минуту. Свадебный образ завершили винтажные серьги из обсидиана. Аврора однажды заприметила их на одном из блошиных рынков в небольшом прибрежном городе. Торговец рассказывал, что они сделаны из когтей трёхглавого чудовища, обитающего на темном континенте, но она слушала вполуха, любуясь идеальной чернотой изящных капелек, похожих на две слезинки, застывшие на серебряных швензах. Одна из немногих вещей, которые она купила, а не украла или отобрала в драке. Она последний раз посмотрела в зеркало и удовлетворенно кивнула, туша сигарету о свое отражение. — Мы не можем ждать весь день, — процедила Мачи, нервно постукивая носком туфли по полу. — Мы ещё не опаздываем, — мягко осадила её Пакунода, не сводя глаз с Авроры. — Невеста имеет право немного заставить себя ждать. Аврора бросила взгляд на блондинку, пытаясь разгадать её намерения. Это показная доброта и мягкость — что за ними скрывалось? В конце концов, она была одной из пауков, а значит не менее опасной, чем Мачи, чья холодная враждебность была понятна и предсказуема. А вот дружелюбие Пакуноды настораживало гораздо сильнее. Ревность или такая сильная преданность своему боссу? Аврора сделала глубокий вдох, успокаивая мысли. Ей предстоит познакомиться с ними всеми. И только потом размышлять, от кого ждать удара в спину. Она вышла из номера с ровной спиной и гордо поднятой головой. Лицо — безупречная маска спокойствия, глаза — холодные и непроницаемые. Коридор казался бесконечным. Мачи шла впереди, Пакунода чуть позади. Они спустились в холл, где Аврора то и дело чувствовала на себе любопытные взгляды, из-за чего ускорила шаг. Тяжелые двери отеля распахнулись, выпуская девушек на улицу. Аврора с наслаждением вдохнула свежий воздух, влажный и густой из-за приближающейся грозы. Небо над городом затянули тяжелые свинцовые тучи, словно подчеркивая всю мрачность предстоящего торжества. Перед входом их ждала чёрная машина с тонированными стеклами. Дверца открылась и Аврора увидела молодого человека со светлыми волосами, лучезарной улыбкой и такими же глазами. Он выглядел слишком жизнерадостным для представителя преступной группировки. Но внешность была обманчива, и Рора знала это слишком хорошо. — Добро пожаловать в семью, Аврора! — радостно воскликнул парень, протягивая ей руку, чтобы помочь сесть. — Я Шалнарк. Рад наконец-то познакомиться с тобой. Аврора лишь мимолетно улыбнулась, игнорируя протянутую руку, и с грациозностью хищника скользнула на заднее сидение автомобиля. Чёрная ткань платья зашуршала по кожаной обивке. Пакунода села рядом, слишком близко, чем следовало бы. Мачи расположилась на пассажирском сидении рядом с Шалнарком. Двигатель мягко заурчал, машина тронулась с места, унося Аврору навстречу судьбе, которую она выбрала. Или думала, что выбрала. Всю дорогу они ехали молча. Аврора бездумно разглядывала в окно улицы города, борясь с единственным желанием — закурить. В пачке оставалось всего одна сигарета и её стоило поберечь, чтобы отметить дозой никотина своё замужество. Автомобиль выехал за пределы центра Йоркшина, направляясь к окраинам. Здания становились все более обветшалыми, улицы — пустыннее. Наконец, они свернули на узкую дорогу, ведущую к холму, на вершине которого виднелся силуэт старой церкви с потемневшими от времени стенами и высоким шпилем, пронзающим темное небо. — Почему здесь? — нарушила тишину Аврора, когда машина начала подниматься по извилистой дороге. — Босс так решил, — ответила Мачи, не оборачиваясь. — Ясно. Подходящее место для призраков. Пакунода усмехнулась. Когда автомобиль остановился перед церковью, Аврора увидела Куроро, ожидающего их у входа. В идеальном черном, от вычищенных до блеска туфлей до рубашки, небрежно расстегнутой сверху на пару пуговиц. Этот цвет и правда ему шел. Его волосы были зачесаны назад, открывая татуировку, и делая их прически похожими. В голове вспыхнула ребяческая мысль, что ещё не поздно нарисовать на лбу крест подводкой. Рора едва неуместно не прыснула от смеха, представив реакцию Люцифера. Шалнарк открыл дверь, и Аврора вышла из машины, чувствуя, как холодный ветер играет подолом платья. Куроро подошел к ней, на губах играла легкая улыбка, а взгляд изучал её слишком открыто, мешая держать невозмутимый вид. — Вы сделали правильный выбор наряда, — произнес он тихо, не отводя своих глаз от её. — Черный цвет вам к лицу. — Спасибо, — ответила Аврора. — Вы тоже выглядите подходяще. Я польщена, что смерть ради меня взяла выходной. Его глаза зажглись на мгновение, очевидно вспоминая подробности их первой встречи. Куроро усмехнулся, но ничего не ответил. Аврора не сразу заметила, что вокруг никого нет. Мачи, Пакунода и Шалнарк незаметно растворились в тенях, окружающих церковь. Первые капли дождя начали срываться с почерневшего неба. Аврора невольно поежилась, когда холодный ветер встретился с обнаженной кожей спины и плеч. Куроро подошел ближе, словно укрывая её от особенно сильных порывов. Она чувствовала, как его пальцы едва не коснулись её талии, но, передумав, он убрал руку в карман брюк. — Я хочу заключить с вами Нэн-клятву, Аврора. — Нэн…клятву? — она сама удивилась неуверенности в своем голосе. — Да, — ровно ответил Куроро. — Вы наверняка слышали о ней. Конечно она слышала. Каждый, кто хоть немного был связан с мафией знал о подобных клятвах. Они негласно были запрещены и последствия мало изучены, к тому же эти клятвы требовали необходимых условий, которые не каждый мог себе позволить. Но крестные отцы все же пользовались этим средством, чтобы привязать к себе должников, потенциальных предателей или полезных им людей. Клятва, как правило, давалась в одностороннем порядке и была похожа на условия, которые человек устанавливал самому себе, чтобы усилить своё Хацу. «Я буду служить тебе до смерти». «Я буду твоим рабом, пока не погашу свой долг». «Я исполню любой приказ, пока не расплачусь за содеянное». Так обычно они звучали. Добровольная сдача в рабство, на кону обычно стояла жизнь или полное лишение Нэн. — И… в чем будет заключаться суть этой клятвы? — её голос звучал глухо, будто у неё заложило уши. — Вам нужны были гарантии, что я не буду использовать вас и ваш огонь? Я готов дать клятву, что не прикоснусь к вашей способности без вашего согласия и никогда не заберу её себе. Мне же… нужна гарантия, что я не сгорю в вашем огне, Аврора. Аврора оцепенела. В голове воцарилась тишина, остался только стук её сердца, неровный и беспокойный. Внутри неё боролись противоречивые эмоции. Клятву такого рода было сложно разорвать. Это был не просто договор, это был ритуал, особенно, когда он заключалась обоюдно, а не односторонне. Мозг метался от мысли к мысли, пытаясь понять, зачем это нужно Люциферу, помимо очевидной гарантии безопасности, пока не зацепился за одну из них. Он хотел видеть её своей женой, но официальный брак по законам любого континента они заключить не могли. Либо они вдвоём должны были отправиться в Метеор Сити, где Аврора перед Старейшинами отреклась бы от своей гражданской личности, уничтожила бы все документы и вышла бы из всех официальных реестров. То есть стала бы никем, таким же несуществующим человеком как и все, кто начал свою жизнь в городе упавшей звезды. Мэй как-то пыталась объяснить ей этот процесс, но Рора даже не пыталась вникнуть. У неё самой из всех документов единственным официальным была лицензия Охотника. Ни свидетельства о рождении, ни официальной регистрации, ни документов, подтверждающих личность. Поэтому, даже будь Куроро законопослушным гражданином Сагельты, классический брак они оформить не могли. Метеорный, скорее всего, тоже, учитывая деятельность его организации. Но Нэн-клятва свяжет их — не перед богами и законом, а перед друг другом. Гораздо священнее подписи на бумаге. И гораздо опаснее, если один из них передумает. Аврора смотрела вдаль, на резные двери церкви, избегая встречаться взглядом с Куроро. Ещё не поздно было бежать. Она легко могла бы обезвредить его на какое-то время и попытаться скрыться. Или спалить церковь дотла, в надежде, что его драгоценные пауки не смогут выбраться. Или вскрыть себе горло ритуальным ножом. Или назвать его сумасшедшим и отказаться, попросив вернуть её обратно отцу. Прямо сейчас она стояла на краю очередной пропасти. Один шаг — и пути назад не будет. Один шаг — и этот незнакомец станет неотъемлемой частью её жизни. Она прошла мимо Куроро, направляясь к церкви. Через несколько шагов обернулась и посмотрела на него. Упрямый нефрит встретился с серыми сапфирами. — Жених не должен заставлять невесту ждать, Куроро Люцифер, — произнесла она холодно и неожиданно надменно. — Это дурной тон. Он улыбнулся, хищно и победно. В два шага сократил дистанцию между ними, взял её под руку, направляя по древним каменным ступеням. Аврора сосредоточилась на мерном стуке своих каблуков, встречающихся с холодным камнем, находя в этом ритмичном звуке единственное успокоение для растревоженного разума. Войдя внутрь, Аврора замерла на пороге. В полумраке церкви она увидела членов Призрачной Труппы — одиннадцать человек, расположившихся по периметру помещения. Она внимательно рассмотрела каждого. Все в одинаково черном, но все такие разные. И все как один одинаково опасны. Никто не издал ни звука. Аврора ограничилась легким кивком в знак приветствия. Внутреннее пространство церкви было освещено десятками свечей, их мерцающий свет отражался в осколках витражей и создавал причудливую игру теней на стенах. Старый алтарь был очищен от религиозных символов, на нем одиноко покоился ритуальный нож — одно из условий клятвы. Аврора невольно залюбовалась им, ей редко приходилось воочию видеть такие уникальные предметы. Трехгранный кинжал с вырезанными змеями на черных лезвиях, сходился в одно идеальное острие. Серебрянная рукоять, потемневшая от времени, была украшена замысловатой резьбой, вплетающей в себя восемь сакральных символов и древние иероглифы. Навершие представляло собой часть скипетра древнего бога молний, коронованное шестью зубцами, образующими сферу внутри. Невероятная работа. Технология изготовления этих ножей была утеряна тысячи лет назад в войне за горные местности Какина, в мире их осталось всего десять экземпляров и каждый стоил целое состояние. У кого Люцифер украл его? Аврора удержалась от соблазна изучить и расшифровать всё, что ускользнуло от первого взгляда прямо сейчас, но пообещала себе, что обязательно попросит об этом у Куроро позже. Вторым условием было наличие экзорциста, который проводил ритуал и подтверждал бы связь клянущегося с тем, кто клятву принимал. Как регистратор ставит печати о браке, а патологоанатом констатирует смерть. Эту роль играл пожилой мужчина с изнеможденным лицом и странно пустыми глазами. Третьим и последним условием, было наличие хотя бы одного свидетеля — и с этим Куроро немного переборщил. Либо он не хотел никого обидеть из членов своей семьи, либо всем было любопытно. Она не могла осуждать. — Если все готовы, мы можем начинать церемонию, — произнес экзорцист ровным, лишенным эмоций голосом, беря в руки нож. Куроро и Аврора кивнули одновременно. — Какая плата последует за нарушение клятвы? — Жизнь, — без колебаний ответил Куроро. — Жизнь, — повторила Аврора за ним. Экзорцист вручил нож Куроро. Аврора протянула ему левую руку внутренней стороной вверх, он обхватил её запястье аккуратно, почти нежно. Кончик ножа коснулся основания ладони. На улице бушевал ветер, разбрасываясь каплями дождя, но внезапно в помещении стало так тихо, будто сама природа следила за ними, уняв бурю за окнами. В этой тишине голос Куроро, спокойный и уверенный, прозвучал оглушительно громко. — Я украду что угодно для тебя, но никогда — у тебя. Лезвие пересекло три браслета Венеры на запястье, оставляя тонкую красную линию. Капля крови, небольшая, темно-алая, как гранатовое зерно, бесшумно упала на пол у ног Авроры. Воздух в комнате на мгновение замер, словно время остановилось, чтобы запечатлеть этот момент. — Первая часть клятвы вступила в силу, — нарушил тишину гробовой голос экзорциста, выводя Аврору из транса. Она взяла в руки нож, принимая левую руку Куроро. С удивлением заметила на ней свой нефритовый браслет. Аврора посмотрела в глаза Люцифера без тени страха или сомнения. Выбор был сделан и колебаться не было смысла. — Я сожгу мир ради тебя, но никогда — тебя. Сердце пропустило удар, но рука не дрогнула, оставив на его коже такую же ровную полосу, как и он на её. Их ауры на мгновение взметнулись, словно приветствуя друг друга. Экзорцист подтвердил окончание ритуала. Клятва вступила в силу. — Объявляю вас мужем и женой, — добавил он неожиданно. — можете поцеловать невесту. Аврора не успела опомниться, как почувствовала на своей коже легкое прикосновение холодных пальцев. Куроро взял её за подбородок и оставил невесомый поцелуй, едва коснувшись губами её губ. Когда он отстранился, на его губах играла легкая полуулыбка — такая бывает у людей, наконец-то получивших желаемое. В тот же момент раздался глухой звук — экзорцист рухнул на пол, его тело безвольно распласталось на древних каменных плитах. Аврора инстинктивно отшатнулась, но Куроро удержал её за руку. — Все в порядке, — произнес он спокойно. Аврора посмотрела на тело и заметила небольшую антенну торчащую из шеи мужчины, больше похожую на булавку. Маленькая капля крови собиралась вокруг места укола. — Дело сделано, — весело произнес Шалнарк, нарушая мрачную тишину. — Он отлично справился со своей ролью, не так ли? Аврора перевела взгляд с тела на Шалнарка, затем на Куроро. Снова на Шалнарка и на тело. Она рассмеялась — звонко, искренне, словно только что услышала отличную шутку. Её смех эхом разнесся под сводами старой церкви, заставив некоторых членов Труппы удивленно поднять брови. Шаг в пропасть был сделан.

***

Она стояла у панорамных окон номера, наблюдая за огнями ночного города. День был до того насыщенным и странным, что ей казалось, будто это глупый сон, приснившийся ей. Сейчас она проснется и снова окажется в своей комнате под строгим присмотром охраны. Только свежий порез на запястье пульсировал слабой болью, напоминая, что реальность может быть гораздо абсурднее самого нереального сна. После церемонии Куроро представил её членам своей Труппы. Аврора надеялась, что ей не придётся много пересекаться с ними, но снова и снова перечисляла в памяти каждого, стараясь запомнить, и прислушиваясь к тихому голосу своей интуиции, оценивающей каждого из пауков. Нобунага — апатичный взгляд, слабое рукопожатие. С виду спокойный, но явно себе на уме. Быть внимательней. Фейтан — не доверял ей. Опасная аура. Быть предельно осторожной. Мачи — либо ревновала, либо нужно найти подход. Показное равнодушие. Присмотреться. Омокаге — странный. Лживое дружелюбие, неприятно оценивающий взгляд. Держать дистанцию. Финкс — как и Фейтан, не доверял, но был заинтересован её Хацу. Быть осторожной, но не отталкивать. Шалнарк — располагает к себе. Не обманываться. Франклин — интересный. Несмотря на пугающую внешность, он кажется самым адекватным. Найти подход. Пакунода — разобраться друг или враг. Боноленов — внешность обманчива. Не проявил к ней особого интереса. Выяснить больше. Увогин — открытый и простой. Теплые руки, искренняя улыбка. Первый, с кем можно найти общий язык. Кортопи — единственный, кто не прикоснулся к ней. Возможно связано с его способностью. Не зацикливаться, но быть внимательной. Куроро… Она почувствовала его прежде, чем он зашел, закрыв на ключ дверь. Его аура была похожа на тень и пахла ладаном с табаком. Аврора глубоко вздохнула, наблюдая, как её дыхание на мгновение затуманивает стекло. Она чувствовала присутствие Куроро за спиной — терпеливое, как у хищника, выжидающего добычу. — Твоя Труппа… интересная, — произнесла она наконец. — Они приняли меня лучше, чем я ожидала. — Они доверяют мне и моему выбору, — ответил Куроро. — Даже если не всегда понимают его. «Ошибаешься» подумала Аврора, но не стала произносить это вслух. Он приблизился, остановившись прямо за её спиной. Дыхание едва ощутимо коснулось затылка. Она видела в отражении стекла его силуэт, темный и неподвижный. Его руки медленно поднялись к её волосам. Пальцы нашли первую шпильку, удерживающую прическу. С изящностью вора он едва заметно вынул одну за другой, освобождая волосы, волнами рассыпавшиеся по спине. Это было настолько невинно и интимно одновременно, что Аврора стояла неподвижно, боясь нарушить момент даже вдохом. Когда последняя шпилька была вынута, Куроро провел пальцами по всей длине её волос, распуская запутавшиеся пряди. Рора едва заметно выдохнула, почувствовав облегчение — ещё немного и от этой прически начала бы болеть голова. — А ты понимаешь? Вместо ответа Куроро осторожно заправил прядь волос за её ухо. Руки скользнули по плечам, спускаясь к локтям, а затем обвились вокруг талии, мягко, но уверенно притягивая её к себе. Аврора ощутила тепло его тела обнаженной спиной. И почти предательскую реакцию собственного тела, наслаждавшегося этими прикосновениями. — Понимаю. Одна его рука осталась на талии, в то время как другая начала неспешное путешествие вверх, едва касаясь. Аврора замерла, боясь пошевелиться, разрушить это странную близость с абсолютно чужим человеком, который теперь являлся её мужем. Куроро наклонился ближе, она почувствовала его дыхание на своей шее – тёплое, размеренное, контрастирующее с её собственным, которое становилось всё более прерывистым. Он прижал её к себе сильнее, второй рукой отводя волосы. Губы коснулись кожи – легкое прикосновение, которое, тем не менее, отозвалось электрическим разрядом, пробежавшим по позвоночнику. – Я могу остановиться в любой момент, – прошептал он. Губы проложили дорожку поцелуев от основания шеи к плечу, каждое прикосновение становилось настойчивее предыдущего. – Скажи слово, и я уйду прямо сейчас. Аврора закрыла глаза, позволяя ощущениям захлестнуть её. К чёрту всё. – Нет, – произнесла она решительно. — Не останавливайся. Его руки скользнули вниз очерчивая контуры тела через тонкую ткань платья. Он не торопился, но в каждом движении чувствовалось нарастающее напряжение. Когда его пальцы достигли бёдер, он на мгновение сжал их чуть сильнее, прежде чем медленно повернуть Аврору к себе лицом. Она поцеловала его первой. Его губы на мгновение замерли, словно он не ожидал этого, затем он ответил ей с нарастающей настойчивостью, перехватывая инициативу. Он притянул её к себе, не оставляя пространства между их телами. Аврора ощутила, как жар волной прошелся по телу. Он целовал её жадно, не останавливаясь, не позволяя передумать, и она отвечала ему тем же. Пальцы нашли пуговицы на горле платья и одним движением расстегнули их. Ладони скользнули по спине — прохладные, но оставляющие огненный след. Он чертил невидимые узоры вдоль её позвоночника, спускаясь к пояснице и поднимаясь обратно к лопаткам. Аврора невольно выгнулась навстречу этим прикосновениям, чувствуя, как по телу пробегает дрожь. Её пальцы запутались в его волосах, притягивая его ближе, не позволяя отстраниться даже на мгновение. Когда рука Куроро опустилась к пояснице, потянув за шнуровку платья — единственное, что ещё удерживало ткань на ней, Аврора рвано вздохнула. Назад дороги не было. И не хотелось. Он отстранился. Его глаза сейчас казались бездонно черными, зрачки расширились настолько, что почти полностью поглотили радужку. Куроро смотрел на неё с таким голодом, что у Авроры перехватило дыхание. Медленно, не разрывая зрительного контакта, он потянул вниз уже расстегнутое платье вместе с нижним бельем. Ткань соскользнула по груди, бедрам, упала к ногам мягким шелестом. Аврора позволила ему это, не делая попыток прикрыться. Она стояла перед ним полностью обнаженная, встречая его взгляд с вызовом. Она знала, что её тело не идеально. Где-то не хватало объемов, где-то мягкости, где-то не мешало бы пройтись ластиком, стирая многочисленные мелкие и крупные рубцы. Рора не испытывала отвращения к нему, уважая свои мышцы и кости за силу и выносливость, но сама предпочитала женщин более пышных форм и наивно полагала, что все мужчины думают так же. Её уверенность в этом пошатнулась, когда она увидела взгляд, направленный на неё. Хищный, темный, глубокий. Аврора не знала, зачем она ему, но точно была теперь уверена, что он был доволен её согласием. И определенно доволен тем, что видел перед собой. Она медленно расстегнула пуговицы его рубашки, одну за другой. Опустила ладонь вниз, на его пах, улыбнулась почувствовав, как он возбужден. Осторожно сжала, с интересом наблюдая, как Куроро вздрогнул и закрыл глаза. Он потянулся к ней за новым поцелуем, более глубоким и требовательным. Руки скользнули по её талии, бедрам, спине. Коснулись груди, очерчивая контур, поглаживая чувствительную кожу. Подхватив Аврору на руки, он стремительно отнес её к кровати, опуская на прохладные простыни. Нехотя оторвался от её губ, чтобы раздеться. Она прошлась по нему изучающим взглядом. По выраженным мышцам на прессе и руках. По мелким шрамам, так похожим на её собственные, рассказывающим о его жизни больше слов. На ребрах, с двух сторон, черными линиями застыли следы татуировки, тянущейся со спины. Аврора подумала, что в следующий раз надо будет обязательно рассмотреть, что там, и мгновенно споткнулась об эту мысль — у них и первого раза-то ещё не было, а она уже думала о втором. Он приблизился к ней и Аврора не смогла удержаться, чтобы не провести пальцами по его груди, чувствуя жар и твердость, спускаясь к мгновенно напрягшимся мышцам живота. Куроро шумно выдохнул воздух и не дал ей продолжить, уложив её на спину, прижимая своим телом к постели. Его губы нашли её шею, ключицы, спустились ниже. Он целовал её грудь, лаская языком чувствительные соски, заставляя Аврору выгибаться навстречу его прикосновениям. Ладони опустились к бедрам, настойчиво раздвигая их в стороны. Её колени попытались сойтись вместе, но он не позволил — лёг сверху, завел её руки за голову, прижал запястья к матрасу. Аврора инстинктивно хотела вырваться, но отпустила это желание, когда его палец коснулся клитора, разливая огонь по телу. Стон исчез в глубоком долгом поцелуе, пока он продолжал ласкать её, собирая пальцами влагу, надавливая и плавно выводя круги. У Роры кружилась голова от переизбытка забытых чувств. Куроро было много. Она чувствовала его каждой клеткой тела, их дыхания разрывались на секунды, чтобы снова смешаться, слиться воедино. Она чувствовала его член, горячий и твердый, прижавшийся к внутренней стороне бедра. От этого ощущения, вместе с его пальцами, так правильно угадывающими каждую чувствительную точку, внизу живота начало разливаться знакомое и желанное напряжение. Аврора закинула ноги на его бедра и потерлась об член. Он убрал руку, вызвав разочарованный вздох, прошелся ладонью по всей своей длине. Аврора почувствовала, как головка размазала влагу по её складкам. Куроро опустился к ней, её пальцы погрузились в волосы, притягивая его к себе для поцелуя. Он толкнулся внутрь сразу на всю длину, заставив её замычать от ярких ощущений и прикусить его губу до крови. Остановился и отстранился, глядя в её лицо, изучая её реакцию. Аврора двинула бедрами ему навстречу. Приподнялась, кончиком языка слизала каплю крови, проступившую от её укуса. Она не думала, что его глаза могут стать ещё чернее, но сейчас, когда он смотрел, с каким наслаждением она пробовала его кровь на вкус, Авроре показалось, что эта чернота затягивает её в бездну. Он резко вышел, а потом толкнулся сильнее. Ещё и ещё, выбивая из неё хриплые стоны. Царапнул зубами шею и впился губами, наверняка оставляя след. Авроре было всё равно. Колени впились в его ребра, тело подстроилось под его ритм, двигаясь в унисон. Она забыла обо всем, а когда его пальцы снова скользнули вниз, на мгновение забыла как дышать. Оргазм накрыл яркой вспышкой в голове, вырывая из груди стон, заставляя к прижаться к Куроро сильнее. Резко остановившись, он неожиданно нежно мазнул губами у виска и, выйдя из неё, закончил следом. В голове было пусто, пока они лежали в объятиях друг друга. Когда Куроро отстранился от неё и лег рядом, реальность обдала холодом. Аврора лениво поднялась, пошарила в своей сумке, найдя пачку сигарет, и закурила. Не зря хранила последнюю весь день. Она направилась в ванную, не оборачиваясь. Долго стояла под прохладными струями воды, стараясь ни о чем не думать. А когда вернулась, обнаружила на постели куртку, флэшку, новую пачку сигарет и сообщение на телефоне. «Завтра в полдень жду тебя в холле. Мы отправляемся на другой континент». Она вздохнула с облегчением, сама не понимая от чего больше — что он не останется с ней на ночь или что завтра она покинет чёртов Йоркшин. Устроившись в кресле, Рора укуталась в куртку, как в единственное напоминание о прошлом. Последнее, о чем она подумала, прежде чем провалиться в сон, сжимая в ладони флэшку, — даже если ей не повезло с мужем, то, возможно, повезло с любовником. Неплохое начало новой жизни.