Призрак и Пламя

Солнечные лучи робко просачивались сквозь густую листву деревьев, застывая кляксами света на молодой траве. Воздух был наполнен цветущей весной, что порадовало бы любого, кроме девушки, сидящей в позе лотоса, облокотившись на шершавый ствол дерева. Глаза были закрыты, поза расслабленна, чего не скажешь о выражении лица — она хмурилась, веки дрожали, словно под ними в подсознании разворачивался кошмар. Через несколько минут она распахнула глаза. — Всё это хрень какая-то, — произнесла она недовольно. — Нихрена это не работает!  Она посмотрела на своего спутника, лениво развалившегося на траве, как большой рыжий кот. Его выражение лица, наоборот, было полным блаженства. Он никак не отреагировал на её слова, продолжая с закрытыми глазами напевать мотив какой-то песни. — Ты плохо стараешься, — сказал он через несколько минут, когда Аврора начала закипать от негодования. Голос липкой патокой разлился по воздуху. — Просто ты меня обманул, — тихо прошипела она. — Ты обещал научить меня! — Ничего я тебе не обещал, — ответил он лениво. — Ты услышала то, что хотела услышать. — Ты сказал, что покажешь мне, как пользоваться этим вашим Нэн, — Аврора сжала кулаки, пытаясь не выйти из себя. Злить этого человека было опасно.  Мужчина, наконец, открыл глаза. Медовые радужки прожгли её секундным раздражением, которого хватило, чтобы тело пробила дрожь. Но он быстро вернул себе игривое настроение. Одним изящным движением, таким необычным для его стальных мышц, сел, повторяя её позу и развел руки, усмехаясь. — И я показал. Разве ты не осталась под впечатлением после моего невероятного представления? Он всегда пах сладко и Аврора сдержалась, чтобы не поморщиться. Захотелось съесть самый жгучий перец на свете, чтобы избавиться от этого приторного ощущения в легких. Горечь разочарования помогала мало. — Наблюдать и уметь это разные вещи. — О-о-о, — протянул он с присущей ему артистичностью, в которой сквозила острота лезвия. — Какое забавное недопонимание. И зачем мне возиться с той, кто даже не пытается Нэн освоить?  — Я… я пытаюсь, — Аврора опустила глаза, плечи поникли. — Но каждый раз, когда пытаюсь… Она не успела договорить, тихо ахнула скорее от удивления, чем от боли. В правую ногу, чуть выше колена, вонзилась карта. Аврора долго и апатично смотрела, как вокруг туза пик расплывается кровь, пропитывая его красным цветом. Потом вынула карту, вытерла ранку рукавом. В сотый раз пожалела, что попросила именно этого человека обучить её. Ходила за ним упрямым хвостом, наблюдала, терпела издевательства. И ради чего? Он приблизился к ней, быстро, незаметно. Потребовалась вся выдержка, чтобы не отшатнуться. При всех повадках кошачьих, когда он снимал с себя маску паяца, глаза у него становились волчьи. Осколки луны в них так и просили завыть от отчаянья. Рора напомнила себе, что сама напросилась. Выдержала этот взгляд и не отвела свой. Он приторно улыбнулся, щелкнул острым ногтем ей по носу. — Твоя проблема не в технике, а в психике. Тут я не помощник.  — Расскажешь хотя бы, что за хрень была со стаканом? — Аврора предприняла последнюю попытку. — Что это за тест такой?  — Не расскажу. Лечи сначала голову, а потом обучайся Нэн. «Кто мне это говорит?» — пронеслось в её голове. Судя по её скромным наблюдениям, все пользователи Нэн были с большим приветом. И она решила обратиться за помощью к самому сумасшедшему из них.  — С лечения головы как раз всё и началось… точнее, закончилось. Он поменялся в лице, Рора почувствовала, как зажегся мимолетный интерес. Это была их общая черта — слушать. Только Аврора делала это, чтобы понять жизнь вокруг, а он — чтобы использовать информацию, как очередное оружие.  Он поставил локти на колени, подперев подбородок костяшками пальцев, вгляделся в неё внимательно. Лицо вновь приобрело кошачью мягкость. Эти перемены настроения запутывали и откровенно пугали, но Рора быстро адаптировалась ко всему. Другого выбора не было. Сейчас он был добр, он хотел послушать историю. Сейчас он кидал собачке косточку, чтобы в следующий момент отнять её, грубо пнув в бок. Собачка знала это и не отказывалась.  Она рассказала вкратце. Сухо, сжигая внутри все эмоции, позволяя им пеплом осесть на сердце, не выпуская наружу.  Он недовольно фыркнул. Ему хотелось видеть её боль. — Скучная история, — он поднялся на ноги, плавно и изящно. Красивый, как мраморные статуи древних богов. Аврора вспомнила недавнюю статью из найденной у мусорки книги, в которой говорилось, что самые красивые цветы являлись самыми ядовитыми. — Скучная… но полезная для тебя.  На этот раз движения были медленными, чтобы она сполна могла насладиться очередным его представлением. Аврора знала, что сейчас будет. Пришло время отнимать у собачки косточку. Его аура окутала её плотным облаком. Растеклась по венам парализующим ядом, лишая сил на сопротивление. Изящные пальцы мертвой хваткой сомкнулись вокруг шеи. Он поднял её как тряпичную куклу, легко и непринужденно. Даже в насилии он был совершенен. Нет, исправила себя Рора. В насилии он был особенно совершенен.  — Ты используешь свою силу неосознанно, когда тебе грозит опасность. Это было бы интересно, но…  Затылок и лопатки больно впечатались в кору дерева, в глазах заплясали блики.  Её аура показалась наружу испуганным зверьком, опаляя противника слабым огнем, что заставило его только широко улыбнуться. Его зрачки расширились, обнажая удовольствие от её слабых попыток вырваться. Воздуха начало катастрофически не хватать. Пальцы на шее сжались сильнее, слух заполнил мягкий приторный смех, как ответ на сопротивление. Вопреки логике она не боялась. Аврора уже видела Смерть однажды. У неё были заботливые руки и обсидиановые глаза. Та, что сейчас стояла перед ней, останавливая бег крови по артерии, была похожа на янтарь, залитый солнцем, отдавала на вкус горечью позднего меда.  Если смерть всегда так прекрасна, не проще ли сдаться ей? — …знаешь…  Аврора падала в темный омут, захлебывалась, тщетно пытаясь вдохнуть. Вода тянула её вниз, отдаляя от единственного источника света. — …ты разочаровала. Такой красивый и маленький плод… и уже такой гнилой внутри… С этим Аврора поспорить не могла.

***

Тонкие холодные пальцы коснулись молочно-белой кожи.  Начали свой путь от острой коленной чашечки, невесомо последовали выше. Споткнулись о небольшой шрам, аккуратно обвели его по контуру, продолжая движение по бархатистой поверхности бедра, перетекая на внутреннюю сторону. Замедлились на середине, прикасаясь осторожно — где-то здесь были небольшие гематомы, последствия прошедшей ночи. Пройдя это препятствие, уверенно, но неторопливо заскользили вверх, вызывая заметный след мурашек. Встретили упругую округлость ягодиц. Бережно обвели их контур, наслаждаясь теплом и мягкостью… Тишину нарушил тихий кашель, привлекающий к себе внимание. Глаза Куроро встретили строгий взгляд Авроры. — Если получится криво — переделывать не буду. — Хорошо, — он остановил движение рук, но не убрал их. Коротко улыбнулся. С ним давно так никто не разговаривал. Аврора вернулась к своей работе, сосредоточено орудуя кисточками. В воздухе витал приторный запах косметики, ещё не успевшего выветриться табачного дыма и чистой кожи — он пришел к ней, когда она только вышла из душа, наспех накинув на себя мешковатую футболку, доходившую до колен. Несмотря на бессонную ночь, проведенную в его номере и в его постели, она выглядела довольно бодро и свежо, чего нельзя было сказать о самом Куроро — он уснул сразу, как только Аврора ушла к себе, и провалился прямиком в кошмар. Он, человек, который не знал, какую боль может причинить огонь, сгорал заживо, медленно и мучительно. Отвратительный сон, который он никогда не видел раньше. Пламя лизало кожу, превращая её в обугленную лопающуюся корку. Раскаленный воздух впивался в легкие, выжигая их изнутри с каждым судорожным вздохом. Он умирал и всё, что мог чувствовать — отчаянье, заглушающее даже боль. И голос. Голос звучал до невозможности громко, пока сознание металось в агонии на границе между реальностью и сном. Он произносил чье-то имя, но когда Куроро проснулся, жадно дыша, рассматривая свои руки, все ещё чувствуя фантомную боль, имя стерлось из памяти. Люцифер точно знал, что никогда прежде не слышал его. И каждый раз оно ускользало, когда он по крупицам, нехотя, восстанавливал в памяти подробности сна, сам не понимая зачем делает это. Он перенес внимание на Аврору, колдующую над его лбом. Было ли это как-то связано с ней? Неосознанно начал хмуриться, на что последовала недовольная просьба расслабить лицо. Люцифер подчинился, отвлекаясь от своих мыслей. В конце концов, это был просто сон. Есть вещи куда важнее. Например, их первая совместная кража. Он ждал вечера с давно забытой долей нетерпения — эта миссия покажет, кем будет Аврора в его жизни. И какую роль он будет играть для неё.   — Где ты научилась этому? — Прибилась однажды к цирку. Красила всяких… клоунов, — она на мгновение замешкалась. — А потом охраняла девочек актрис в порно студии. Иногда нужно было помогать наносить грим, после их неудачных ночных подработок. Их глаза снова встретились. Куроро смотрел так, словно она сочинила плохую шутку. — Что?  — Охраняла актрис в порно студии? Этого факта он о ней не знал. Она пожала плечами, нанося финальный слой тонального крема на его лоб. — Да, пару месяцев. Работа мечты — вокруг большие сиськи и платят хорошо.  — Почему тогда ушла? — Решила проучить урода, сделавшего больно одной из девушек. Немного переборщила. А она вдруг поняла, что любит его и сдала меня. Типичная история.  — Не думал, что у тебя такая богатая биография. — С твоей всё равно не сравнится. — У тебя всё впереди. — Возможно. Оставшуюся часть времени они провели в тишине, каждый погрузился в собственные мысли. Руки Куроро так и не убрал, но переместил ниже, под колени, изредка поглаживая гладкую кожу. Аврора не возражала.  Завершив работу, она с удовлетворением оценила результат, и передала ему зеркало. Люцифер удивленно хмыкнул, не сразу узнав себя. Новый образ пришелся ему по вкусу. У этой женщины было поразительно много талантов. Он, в который раз, мысленно похвалил себя за верно принятое решение.  Где-то на окраине сердца захотелось, чтобы она думала так же — о нем, о своём выборе. Куроро спрятал это желание в самый темный угол, где покоились давно похороненные мечты и чувства. Посмотрел с отражения на неё, Аврора ответила ему прямым взглядом. Знать бы, что творится в этой голове, какие мысли скрываются за ведьмиными глазами. — Мне нужно собраться, — она медленно выдохнула табачный дым через приоткрытые губы. — Дашь мне время? Он медленно поднялся, скользя ладонями но её ногам, постепенно перемещаясь к изгибам ягодиц и выше, к узкой талии, улавливая кончиками пальцев легкую дрожь на её коже. Она только вышла из душа, когда он пришел. Под футболкой скрывалось ничем не стесненное обнаженное тело. Аврора закрыла глаза. Сделала глубокую затяжку, выдохнула дым к потолку, плавно вытягивая шею перед ним. Знакомый жест. Внизу живота разлилось тепло, опускаясь к паху. Он и представить не мог, что получив её в свои руки, ему будет все ещё мало. Он хотел её всю. Липкая мысль о грядущем чувстве пустоты, если Аврора всё же когда-нибудь наскучит, была так же отправлена на свалку его души. — Я зайду через два часа, — на губах остался вкус её сигарет. Не дожидаясь ответа, он покинул номер, направляясь к себе. У него было два часа на сон без снов. И на то, чтобы многое обдумать.  *** Назначенное им время пролетело незаметно. Аврора лежала на кровати, рассматривая потолок, анализируя прожитые дни своей новой жизни.  Она думала о Куроро. По крупицам собирала его образ в своей голове, каждую случайно замеченную деталь.  Он умел очаровывать. Обладал невероятной харизмой и безошибочно мог подобрать ключ к каждому, с кем приходилось иметь дело. Улыбнуться, понизить голос до бархатного тембра, добавить взгляду теплоты или заинтересованности — и вот уже глаза его жертвы загораются доверием. Куроро делал это так естественно, что Аврора ловила себя на мысли, а не попалась ли она сама в эти сети? И сполна понимала его пауков, выбравших именно Люцифера в качестве лидера.  Заканчивая разговор, или не зная как его начать, он открывал книгу, теряя себя в чтении. Сначала Авроре казалось это способом отвлечься, но потом она поняла, что так он зарывается в свой кокон, в свою зону комфорта, откуда его было сложно вытащить, пока сам не захочет. Она не пыталась, прекрасно понимая его.  Самым удивительным открытием оказалась его тактильность.  Холодные руки будто пытались каждый раз согреться теплом её кожи. Аврора не сопротивлялась, с интересом прислушиваясь к собственным чувствам. Новые ощущения интриговали и пугали одновременно.  Отвечать не спешила — успела заметить, как его тело замирало на мгновение, когда она прикасалась к нему, если он того не ожидал. Не отстранялся и не злился, но раздражать его в её планы не входило. Их отношения представлялись ей едва выпавшим снегом, чистым листом покрывающим землю. Пачкать его неосторожными шагами было бы непредусмотрительно. После той ночи в баре они разговаривали преимущественно по делу. Куроро рассказывал ей детали. К её удивлению, поделился, как работает его Хацу и почему смертей лучше избежать. Огорошил тем, что импровизировать все же придётся и много. Рора задавалась вопросом, стоит ли способность передвигать предметы стольких затрат, но потом поняла. Определенно. Потому что так он поймёт, чего стоит сама Аврора.  Она потянулась за сигаретой, лежащей на прикроватной тумбочке. Прикрыла глаза от удовольствия первой затяжки. Задержала дым во рту, медленно выдохнула тонкую струю к потолку. Втянула дым обратно, а затем выпустила плотным облаком, наблюдая, как оно рассеивается в воздухе. Снова зачем-то вспомнила окончание вчерашнего ужина. Простое «я хочу тебя», когда официант унес счет, оставив их наедине. Лаконичное «это взаимно» в ответ, когда сигарета была потушена в пепельнице. Эту сторону его личности ей нравилось узнавать больше всего.  Когда губы изучали каждый сантиметр кожи, когда дыхание сбивалось, когда переплетались тела — это было настоящим. Не нужно было искать двойное дно, анализировать жесты и слова. Во время секса слетали все маски даже с такого человека, как Куроро Люцифер.  Рора ловила себя на мысли, что, возможно, не стоит пытаться разгадать его полностью. Гораздо проще было остаться просто любовниками, без попыток проникнуть глубже в душу. Это уменьшало риск привязаться к нему — то, чего она больше всего боялась. Люди приносили только боль, это она поняла ещё в детстве. Стоил ли Куроро этой боли? У неё оставалось не больше получаса. Аврора стояла перед зеркалом, задумчиво разглаживая белую блузку из дорогого шелка, десятый раз подряд вспоминая всё, что она знала о семье, к которой нанесет визит сегодня. Она нервничала. Глубоко вздохнув, мысленно повторила уже заученную скудную биографию. Астер Айвасс.  Аврора много слышала о нем, как об искателе сокровищ и священных реликвий. В кругах охотников за историей это был уважаемый человек, открывший миру несколько древних языков, раскрывший немало тайн прошлого. Одна из первых книг, которые Аврора украла из отцовской библиотеки, принадлежала его авторству. Астер был вхож в дом Лидделлов, являлся хорошим другом деда и отца. Погиб незадолго до её рождения, при неизвестных обстоятельствах.  Шелк нежно касался кожи. Длинный пояс обернулся вокруг талии в несколько слоев, подчеркивая стройную фигуру. Она завязала узел сбоку, так, чтобы концы свободно спадали вдоль бедра. На широких рукавах, полностью скрывающих руки, красовались чёрные драконы. Они извивались словно живые, готовые взлететь при каждом её движении. Аврора провела пальцами по одному из них, поражаясь такой искусной работе.  Куроро наверняка дорого заплатил за это произведение искусства, судя по качеству шелка и росписи на нем.  Знала ли обладательница бывшего кимоно, что через сотни лет его варварски искромсают как дань современной моде? Аврора покачала головой. Оставалось надеяться, что она не зальет сегодня эту красоту кровью. Айвор Айвасс. Про него она слышала немного. Айвор также был вхож в окружение отца, часто присутствовал на приемах, но Рора никогда не видела его. Зато слышала разговоры прислуги о том, что это был мерзкий человек со странными наклонностями. Селена как-то по секрету рассказала ей, что Ирейя презирала его и всегда требовала от Риона вычеркнуть из списка гостей на званых приемах. Такую ненависть госпожи Лидделл нужно было заслужить, особенно, если человек был голубых кровей. Аврора потянулась за черной юбкой, висящей на шкафу. Длинная, до самого пола, с разрезом опасно балансирующим на грани пошлости и приличия. Хмыкнула. Да, она точно привлечет внимание сегодня.  Риги Айвасс.  Он был на несколько лет младше её самой. Селена рассказывала, что однажды видела его на одном из ужинов. Он был маленький и нездорово бледный. Старшей даже показалось поначалу, что Риги был немой, потому что не отвечал ни на одно приветствие или попытки заговорить с ним.  Про мать Риги было известно и того меньше. Она считалась женщиной скромной и набожной, предпочитающей не покидать поместье без лишней необходимости. И что-то подсказывало, что стала она такой не по своей воле. Если вовсе была ещё жива. Аврора села на край кровати, медленно затягивая шнуровку на сапогах. Крест-накрест, петля за петлей, пока мягкая чёрная кожа не обхватила икры, словно корсет.  Официальная часть информации о семье Айвасс на этом заканчивалась.  Склонившись к зеркалу, Рора подрисовала длинные стрелки, уходящие к вискам. Они придавали её внешности экзотичности, делая глаза ещё более кошачьими.  Торговля людьми.  Вот чем испокон веков занималась семья Айвасс. Астер был одним из первых в мире мафии, кто рискнул организовать поставки людей из Метеор Сити, оказавшись Черной Смертью для родившихся под падшей звездой. Знал ли он, какие масштабы приобретет его дело, раскаивался ли, неизвестно. Но, со временем, он полностью передал бразды правления семейным бизнесом своему сыну, сам же, получив лицензию Охотника, отправился на поиски приключений, и вошел в историю, как человек уважаемый и внесший огромный вклад в дело Ассоциации.  Когда кражи метеорцев пришлось прекратить, сын Астера, Айвор, переключил внимание и средства на другой вид бизнеса — проституцию. Его агенты отбирали самых красивых девушек, заключали с ними контракты или клятвы. «Товар» Айвасса был лучшим из лучших и пользовался успехом на всех континентах.  Он также был первым, кто воспользовался созданием интернета, организовав свою империю порно-бизнеса, процветающую из года в год.  Айвор нашел способ обмануть новую систему, ведь теперь метеорцы сами шли к нему. Индустрия фильмов для взрослых казалась лакомым кусочком, где давалась новая личность, платились деньги, а если повезет, мог найтись богатый покровитель, который возьмет под свое крыло. В студии, где подрабатывала Аврора, все девушки были оттуда и ни одна из них не была счастлива. За красивой оберткой скрывалось все такое же секс-рабство. Официальная статистика, разумеется, не велась, но по рассказам Рора поняла, что мало кто выдерживает и несколько лет такой «работы». Больше всего везло (или не везло) тем, кто были особенно красивы, либо готовы делать на камеру самые экстремальные вещи, играя при этом удовольствие — таких ценили и берегли больше всего. Остальные либо добровольно расставались с жизнью, либо с помощью наркотиков. Либо пропадали без вести после обслуживания богачей.  Это не было секретом. Но контракт был подписан добровольно, а значит никто заступиться уже не мог. Наоборот, чаще всего осуждали и не жалели — никто такой путь выбирать не заставлял, поэтому в глазах общества женщины были виноваты сами. Империя разврата и жестокости была процветающей. При этом Айвор никогда не афишировал свою причастность к созданному детищу. Публичный образ поддерживали его харизматичные агенты, с сомнительно радужной биографией тех, кто поднялся из грязи на вершины Олимпа. Для общественности семья Айвасс была аристократами-коллекционерами с богатой родословной. Сам Айвор хоть и считался человеком слишком эксцентричным для мира, в котором он обитал, мафия и знать его любила.  Ещё бы. Аврора была готова поспорить, что рано или поздно обесценится даже золото, но похоть — никогда. «— Если ты рассчитываешь, что я буду соблазняться этого старого козла, — сказала она, после того, как услышала эту информацию вчера днём. — Можешь сразу идти к черту, Люцифер, и искать другую идиотку для своих игр. Его взгляд резанул острее лезвия. — Я же говорил, что не собираюсь отдавать тебя, — произнес он резко. — Никому» Последним штрихом её образа стал парик. Аврора осторожно надела его, поправляя идеально ровную челку. Белоснежные пряди заструились по плечам, снежной завесой прикрыв спину. Волосы были невероятно мягкими и приятными на ощупь — наверняка их бывшая обладательница получила целое состояние, расставшись с ними. Но, скорее всего, из-за своей белоснежной роскоши, девушка лишилась головы. Рора внимательно осмотрела свое отражение в зеркале, нахмурившись при виде обнаженной шеи — её верный дракон, обычно спящий между ключиц, сейчас покоился под кружевом бюстгальтера. Изначально она не планировала его прятать. Среди коллекционеров и аристократов мог быть кто-то знающий о происхождении амулета, что пролило бы хоть немного света на главную тайну в ее жизни. Но здравый смысл взял верх. Там так же могли быть люди, вхожие в дом Лидделлов, и видевшие маленькую замухрышку с нефритовым кулоном. Рисковать было нельзя. Она взяла со стола тонкий черный шелковый шнурок, обнаруженный в комплекте с модифицированным кимоно. Скорее всего, он предназначался для прически. Рора обвила им шею, завязала простой узел. Коснулась его кончиками пальцев, поправила волосы, разгладила ладонями юбку. Усмехнулась желанию прыгнуть на мотоцикл и умчаться куда подальше. Мотоцикла больше не было. Как не было и Авроры Лидделл. Шалнарк убрал из сети все упоминания её имени, все фотографии, любую информацию. Аврора только и могла удивленно хлопать глазами, слушая, как из динамика телефона раздается его веселый голос, отчитывающийся о проделанной работе, о которой она не просила, но все же была благодарна. Ей давно хотелось избавиться от клейма своей фамилии. Когда шестой паук спросил, какое имя и биографию ей написать взамен старых, Рора думала недолго.  Теперь из зеркала на неё смотрела Рэос Ферр — охотница за оккультными реликвиями, исследовательница древних языков, ставшая женой одного из боссов джаппонской мафии, чьи имена хранились в строжайшем секрете. Шалнарк хорошо поработал над её биографией. За плечами Рэос была история путешествий по древним храмам, публикации в журналах, даже несколько размытых фотографий с раскопок. Та жизнь, о которой когда-то мечтала сама Аврора, осуществилась хотя бы у придуманной ею женщины.  Дверь в комнату открылась без стука. Куроро остановился на пороге и Рора невольно вздрогнула, увидев образ, который сама же и создала. Крест на лбу отсутствовал, а правую часть лица пересекал грубый шрам, начинающийся выше брови и оканчивающийся на подбородке. Широкий, с неровно сшитыми краями, на бледном красивом лице смотрелся особенно эффектно. Правый глаз Куроро закрыл кожаной повязкой, волосы зачесал назад, целенаправленно привлекая взгляды к своей угрожающей внешности. Его единственный видимый глаз медленно заскользил по её фигуре, оценивая образ. Аврора расправила плечи, посмотрела в ответ с вызовом, в котором звучал немой вопрос: нравится? — Безупречно, — произнес он, оценив женщину перед ним сполна.  В чёрной водолазке с высоким горлом, облегающей худое, но поджарое тело, темных брюках, заправленных в грубые ботинки, он выглядел не так, как обычные телохранители в их одинаковых неброских костюмах. Он словно подчеркивал, что там, откуда они прибыли, все иначе. Аврора хмыкнула. Наверное как-то так и представляют люди лидера банды головорезов и воров. Она сама до недавнего времени думала так же. Он подошел ближе, остановившись за её спиной.  — Ты нервничаешь. Первым желанием было гордо вскинуть голову и презрительно фыркнуть. Вместо этого Аврора пожала плечами и вздохнула. — Нервничаю, — честно ответила она. — Я не привыкла играть на публику. «Я не привыкла улыбаться людям, которых ненавижу». «Я чувствую себя отвратительно, играя жизнь, которая всегда была мне недоступна». «Я чувствую себя отвратительно потому что знаю, что если провалю это дело, снова окажусь бесполезной собакой, но уже в своих глазах. И в твоих. И самое отвратительное — я не знаю, что хуже» — Просто будь собой, — он положил руки ей на плечи. — И представь, что твои мечты сбылись. Это был удар в сердце и Куроро нанес его с пугающей точностью. Рора тщетно пыталась подобрать слова для колкого ответа, но так и не смогла. Что ни скажи, боль прольется наружу.  Их взгляды встретились в зеркале — её, полный невысказанного, и его, внимательный, холодный, в графитовой глубине которого мелькало молчаливое понимание. Аврора совладала с собой. Улыбнулась хитро, повернулась к нему лицом. — И какого это? Быть в роли телохранителя? — она медленно и осторожно протянула руку к его лицу, поправила повязку. — Обычно это ты тот, кому служат другие. — В семье не служат, — мягко поправил Куроро. Он перехватил её руку, большим пальцем провел по свежему шраму на запястье, оставшемуся после их свадьбы. — К тому же игра стоит свеч.  — Надеюсь. Рора отстранилась, подошла к туалетному столику, кинула в клатч пачку сигарет, внимательно осмотрела его содержимое. Сигареты, зажигалка, расческа, нож. Сама не понимала, зачем берет его с собой, но так было спокойнее. Развернулась к Люциферу, надев холодную маску надменности.  — Идем, Ро. Куроро улыбнулся. — Идемте, Госпожа Ферр. Вот что отличало его от тех, кого она знала раньше, поняла Аврора, когда они покидали номер. Куроро хорошо знал — чтобы собака была преданной, стоит приручать её не болью, а любовью. Или хотя бы иллюзией любви. *** Автомобиль плавно остановился у подножия широкой мраморной лестницы. Куроро первым вышел наружу, осмотрел территорию и только потом открыл для Авроры дверь. В его движениях читалась уверенность, напряженность и сила. Идеальный телохранитель. И идеальный актер. Рора ступила на дорожку, вымощенную дорогим белым камнем, и замерла, подняв взгляд на возвышающийся особняк. Величественное здание, сочетающее в себе элементы готики и барокко, раскинулось перед ними, окруженное огромным садом и подсвеченными фонтанами. Белые стены с колоннами, арочные окна и роскошная терраса создавали атмосферу кричащей роскоши.  Над входом красовалась стилизованная буква «А», светящаяся золотым цветом.  — Впечатляет, — тихо произнесла она, чувствуя, как Куроро стал рядом с ней, почти касаясь её плеча своим.  Он только кивнул, соглашаясь. К своему стыду она и забыла, что её телохранитель Ро, по легенде, был немым.  Вокруг них поднимались другие гости — женщины в вечерних платьях, мужчины в безупречных костюмах, многие в сопровождении охраны, хотя ни один из телохранителей не выглядел так экзотично, как Куроро.  У входа их встретили двое слуг, проверили приглашения.  Один из них настороженно оглядел сначала Аврору, а потом и Куроро, но быстро отвел глаза, встретившись с его холодным взглядом.  — Госпожа Рэос Ферр и её сопровождающий, — сообщил дворецкий, открывая перед ними двери в главный зал.  Внутри особняк казался ещё более впечатляющим и откровенно гедонистическим. Центральный холл был оформлен в смеси современной роскоши и ретро-шика. Мраморный пол, устланный коврами из шкур редких животных, массивные хрустальные люстры, зеркальные стены. В нишах стояли статуи языческих богов, перемежающиеся с современными скульптурами обнаженных женских тел. Повсюду располагались низкие диваны, обитые бархатом. Это так отличалось от классического интерьера дома Лидделл, что Аврора поймала себя на мысли, что глазеет слишком открыто. Рэос Ферр не была бы впечатлена таким показным богатством, она видела вещи куда более величественные. Что ей это кричащее сочетание достатка и пошлости? Она ощущала, как взгляды гостей были направлены на неё. Вздохнула, расправила плечи, горделиво подняв подбородок. Направилась внутрь зала, рассматривая интерьер уже с прохладным интересом. Мазнула взглядом по стенам, украшенным коллекцией эротического искусства — от классических, баснословно дорогих полотен, до современной мазни. Замедлила шаг, когда увидела нескольких людей, подчиненных ее отца. Она едва собралась развернуться и направиться в другую сторону, когда услышала голос, обращающийся к ней. — Госпожа Ферр! — к ним приближался пожилой мужчина и Аврора едва сдержала удивление. Она не так себе его представляла. Айвор Айвасс выглядел, как постаревший плейбой — в бархатном бордовом пиджаке поверх белой рубашки с расстегнутым воротником, открывающими морщинистую шею и грудь. Седые волосы были тщательно уложены, а на ногах красовались туфли из ярко-красной крокодиловой кожи. Несмотря на возраст, в его глазах горел живой и недобрый интерес, а на губах играла самодовольная улыбка. Авроре стало понятно, почему госпожа Лидделл недолюбливала этого человека.  — Какая честь! — продолжил он, подходя ближе и протягивая руку к её локтю. — Я Айвор Айвасс, ваш скромный хозяин на сегодняшний… Она не сразу поняла, что произошло. Молниеносным движением, едва заметным глазу, Куроро материализовался между ними. Его рука перехватила запястье Айвора прежде, чем тот успел коснуться Авроры. Хватка была твердой, но лишенной грубости, пока что предупреждая, не угрожая. Единственный глаз телохранителя смотрел холодно и неподвижно. Он был похож на хищника перед смертельным прыжком.  В зале повисла тишина, все обернулись к ним, наблюдая за этой сценой. Аврора заметила, как двое охранников у стены напряглись, готовые вмешаться в любой момент. Захотелось одновременно две вещи — выпустить пар в хорошей драке и провалиться сквозь землю. — Прошу прощения за моего телохранителя, — мягко произнесла Рора, аккуратно касаясь руки Куроро. Тот медленно отпустил хозяина дома и отступил на полшага, все ещё оставаясь между ними. — В нашей стране существует строгое правило. Никто не может прикасаться к жене Босса без разрешения. Даже случайный контакт считается оскорблением и может понести за собой непоправимые последствия.  Айвор потер запястье. Вместо ожидаемого возмущения на его лице расплылась заинтересованная улыбка. — Очаровательный обычай… — протянул он, оценивающе глянув на Куроро и вернув лукавый взгляд Авроре. — И такой печальный. Звезда Эроса в вашем имени так притягивает своим ярким огнем… Секунда.  Страх, что их обман распознали вот так сразу. Надо было выбирать обычное имя.  Вторая секунда. Вдох и выдох. Нет, это был всего лишь намек, мерзкий и недвусмысленный. Как ей ответить? Аврора без раздумий врезала бы наглецу. Рэос так поступить не могла. Не могла и натравить телохранителя — ответ должен был прозвучать от неё, четко указывая границы дозволенного.  Как поступила бы Селена на её месте? Она представила, как сестра краснеет и ретируется. Это не подходит. Как поступила бы… Ирейя? — За некоторыми звездами лучше наблюдать с безопасной орбиты, — произнесла Аврора с легкой улыбкой, в которой не было ни капли тепла. Холодная учтивость, скрытое предупреждение. — Иначе можно сгореть дотла.  Она слегка наклонилась к Айвору, так, чтобы её слышали только он и Куроро. Обжигающая аура окутала их. — Я прощу вам вашу дерзость, Господин Айвасс, но прощу лишь раз. Дружить лучше, чем становиться врагами из-за разницы культур, не так ли? Айвор внимательно посмотрел на неё. Лицо на мгновение потеряло маску нахальности, чтобы в следующий момент вернуть её на место. Он тихо рассмеялся и отступил на шаг. — Я ценю людей с принципами, — Айвасс сделал приглашающий жест, не пытаясь больше прикоснуться к ней. — Добро пожаловать в моё скромное жилище, огненная женщина. Надеюсь, вас не смущает непринужденная атмосфера? Я предпочитаю комфорт условностям.  — Нет, — ответила Аврора, склонив голову и обводя взглядом помещение. — Красота жизни в её разнообразии.  — Прекрасно сказано! — Айвор просиял. — Позвольте представить вас моим друзьям. Здесь собрались настоящие ценители древностей. Думаю вам будет интересно познакомиться и пообщаться с ними.  Айвасс повел их через зал, Аврора двинулась за ним, чувствуя, как Куроро следует тенью. Она заметила, как гости сопровождали их взглядами с ещё большим интересом после произошедшего инцидента. Женщины шептались, рассматривая её наряд и её спутника, мужчины оценивающе скользили взглядами по фигуре, но теперь с необходимой осторожностью, не только из-за грозного спутника. Они признали её частью своего общества, а к женщинам высшего света необходимо было относиться с лицемерным уважением. Люди отца её не узнали, и это позволило выдохнуть спокойно, вычеркнув одну проблему из списка этого вечера. Аврора почувствовала, как губы сами собой складываются в улыбку. По венам растекалось холодное спокойствие, перемешанное с горячим азартом.  Ночь определенно обещала быть интересной.