Призрак и Пламя

Первое, о чем подумала Аврора, когда впервые своими руками убила человека, — что смерть неприятно пахнет. Первый раз отложился в памяти бесполезным номером на груди, безлюдным туманным полем, горячей кровью на лице, разбитыми о кости черепа кулаками и отвратительным запахом. Смерть пахла дерьмом, железом и грязью. Аврора долго стояла перед трупом, без эмоций глядя на дело рук своих, и не чувствовала ничего. Только запах, впитывающийся в кожу. Ей не было жалко ни одного человека, погибшего от её руки. А вот мальчишку, который сидел перед ней и смотрел одновременно и смело и с мольбой, немного, но было. Потому что то, что она собиралась сделать, обрекало его на верную гибель. Потому что другой договор был дороже совести. Она могла бы сказать: «Знаешь, вообще-то стоило обратить внимание на первую строфу, потому что ты уже продан и предан. Так что отдай тому одноглазому парню за дверью способность, а я убью твоего отвратительного папашу. Крови не проливать не обещаю, тут уж как пойдет» Так могла бы сказать Аврора Лидделл, которой больше не существовало.  Теперь нужно было учиться играть по другим правилам. И просто играть. — Предположим, Риги, что я могу исполнить твое желание, — произнесла она высокомерно. — Но что ты можешь дать мне взамен? — Деньги. Всю коллекцию отца. Всю его империю, — ответил он ровно. Как долго он готовился к этому моменту? — Деньги. Коллекция. Империя, — Аврора медленно зажимала пальцы, губы изогнулись в тонкой усмешке. — Всё это принадлежит твоему отцу. Какую цену готов заплатить ты, Риги Айвасс? Что ты мне можешь предложить за чужую жизнь? Он вскинул на нее глаза, в которых вместе со зрачками медленно росло понимание ее вопроса.  Если бы неделю назад Люцифер предложил ей не брак, а свободу в обмен на способность, согласилась бы она?  Без промедления.  Соглашается и Риги, она видела это в плотно сжатых губах, в побледневшем до мертвенного цвета лице, в уверенности в глазах. И ошиблась, когда он произнес: — Я должен заплатить своей жизнью? Аврора вздохнула, смахивая с сердца последние крупицы милосердия. — Мне не нужна твоя жизнь. Мне нужна твоя способность. Вот и всё. Шаткий мостик человечности, по которому она так любила гулять в своих мыслях, собственноручно подожжен и восстановлению не подлежит.  Тишина, повисшая в комнате, давила. Риги молчал, переваривая её слова. Надо же, неужели и правда так цеплялся за то, что принесло ему только рабство и унижение?  — Зачем? — его голос был тихим, ровным. — Зачем вам моя способность? Аврора плавно подошла, встала перед ним, заглядывая в глаза. — Я не твой отец. Я не измеряю человеческую жизнь деньгами. Но за твое желание цена должна быть справедливой. Нэн это часть тебя, а Хацу — сама суть твоей души. Если ты не готов отдать душу за свою свободу, значит, не так она тебе и нужна. Он смотрел на нее долго, и в блеклых глазах отражалось понимание, слишком взрослое и страшное. Он взвешивал на невидимых весах годы унижений, страха и ненависти против туманного будущего, которого у него, возможно, даже не было. И он сделал выбор. В его взгляде не было ни капли сожаления. — Я согласен. Авроре бы ликовать. Дело сделано легко и просто, кто бы мог подумать, что ей поможет глупое предсказание.  Но вместо триумфа была только тошнотворная тяжесть. Она развернулась, намереваясь подойти к двери и позвать Куроро, но ее ноги будто приросли к полу. Рука, готовая взяться за ручку, так и замерла в воздухе. Оставался еще один, последний вопрос. Даже если она сейчас провалит всё, даже если мальчишка передумает, она не могла его не задать. — Риги, — Аврора медленно обернулась. — Ты понимаешь, что как только твой отец умрет, ты станешь первой и главной мишенью? Младший Айвасс кивнул. Рора сделала шаг к нему, и вгляделась в его лицо. — Почему убийство? Почему не побег?  Риги ответил не сразу. Он лишь криво и горько усмехнулся. — Побег? — презрительно произнес он. — Вы не понимаете. От него нельзя сбежать. Куда бы я ни отправился, его люди нашли бы меня. Его влияние достало бы меня из-под земли. «Ты не представляешь, мальчик, как я тебя понимаю». Он поднял на нее пустые уставшие глаза. — Я не хочу бежать. Я хочу, чтобы его не стало. Вот оно что.  Бесцветный тщедушный мальчишка оказался сильнее и мудрее её, гребанного дракона. Аврора поймала себя на мысли, что никогда не представляла Риона Лидделла, умирающим от её руки. Возможно, потому что этот акт мести был вымещен на другом человеке, пусть и насильно. Возможно, потому что он был единственной ниточкой к разгадке ее происхождения. А может, потому что малодушно предпочитала убегать из тюрьмы, а не сжечь её.  Мальчишка раньше неё понял, что свобода — это когда клетки не существует. Был готов уничтожить свой мир ради призрачной воли.  Она же, не задумываясь, согласилась стать частью чужого. Осознание обожгло и отступило, оставив после себя горький привкус. Больше не глядя на Риги Айвасса, она молча подошла к двери. Аврора отступила в сторону, безмолвным, коротким жестом приглашая Куроро войти.  Сделка была выполнена. 

***

Ночной ветер приятно ласкал кожу, когда они вернулись в сад. Рора долго смотрела на струйку дыма прежде чем сделать следующую затяжку, а после лениво выпустила дым в воздух, наполненный влажностью потяжелевшей земли — мелкий дождь все таки заморосил. Она не хотела думать ни о Риги, ни о его отце, у которого она пообещала отнять жизнь. Аврора не хотела думать ни о чем, кроме того, что хочет управиться со всем как можно скорее, пока не закрылись магазины, чтобы не пришлось мотаться по городу в поисках сигарет.  Лишь бы не пришлось убегать прямо с украденным под мышкой. Затягиваясь до покалывания в легких, она понимала, что ей нужно участвовать в обсуждении дальнейшего плана, иначе все опять решат за неё. Но вместо того, чтобы хотя бы слушать, она размышляла о том, в каком банке лучше открыть ячейку и на каком континенте. Люцифер ясно дал ей понять, что в Кука Нью они не задержатся, сразу после миссии отправятся дальше. Сможет ли она по пути найти круглосуточный банк? Таскаться по свету с пятью склянками она не хотела.  Она вообще не хотела их себе.  Просто ей была противна мысль, что кто-то смотрит на эти глаза и с холодной ленцой обсуждает, что оттенки красного в одной из емкостей слишком блеклые, а значит жертва испытала недостаточно боли перед смертью. Так ответить Куроро, если он спросит её? Соврать, что ей жалко невинных людей, которым не повезло с генетикой? Не поверит, она и сама в это не верила. Списать на интуицию? Сказать, что решила замаливать его грехи, раз уж стала его женой? Она не заметила, как голоса стихли. Услышала только тихие шаги, оборвавшиеся за её спиной. Куроро забрал из её пальцев сигарету, докуренную до фильтра, бросил на пол, потушил ботинком.  Холодным прикосновением прошелся по линии скулы, приподнял подбородок, слегка повернул ее голову к себе, загипнотизировал холодной сталью глаз, пытаясь пробраться в мысли. Аврора встретила его взгляд с легким раздражением, но не отстранилась. — Что ещё было в том предсказании? Рора отвернулась, коснувшись холодного камня балюстрады. Растирая пыль между пальцами, сухо пересказала текст, а потом резко выпрямилась струной, когда поняла одну из возможных причин его интереса. — Только не говори, что… — Нет. Пока нет. — Хорошо. «Вернуться в Сагельту даже ты меня не заставишь». — Ты не веришь тому, что прочитала? Она равнодушно пожала плечами: — Не знаю. Я думаю, что судьба слепа. И мы так же слепо идем за ней по дороге из наших решений. Мальчишка мог предложить это кому угодно, желающих, наверное, немало. Но доверился чужой способности и решил ждать. Даже не зная, что я исполняю не его желание, а твое. — А исполнив моё, согласилась выполнить и его. В чем тогда предсказание не правдиво? — В том, что я всё ещё могу уйти, не убив Айвора.  Люцифер встал рядом с ней, посмотрел в туманную дождливую ночь. — Можешь, — тихо согласился он. — Но ты не уйдешь. Аврора несколько раз открыла и закрыла пачку сигарет, будто в надежде, что хоть одна появится там из воздуха.  — Не уйду. Потому что моим решением неделю назад было выбрать тебя. Куроро опустил на неё странный потяжелевший взгляд после этих слов, в холодной темной глубине мелькнуло нечто, чему она не нашла названия. Что кольнуло в её груди тоже понять не смогла. — Пора идти, — сказал он, не ожидая ответа. — Дальнейший план расскажу по пути.  План был до смешного прост. Она идет к Айвору в кабинет, отвлекает его, пока Куроро и Нериум нейтрализуют охрану. Отвлекать, как заверили её, придется недолго. Если она не хочет оставаться с ним наедине, они втроем могут вырубить его людей сразу, но так потеряется эффект неожиданности. Аврора на это только повела плечами. Ей было плевать. Из всего спектра эмоций, которые в ней вызывал Айвор Айвасс, там точно отсутствовал страх. — Ты, кстати, можешь и не убивать его. Я и Босс и сами справимся. Какая мальчишке разница? Аврора стрельнула взглядом, лед в голосе вонзился в напряженную тишину: — За кого ты меня принимаешь, Нериум Неро? Он хотел ответить что-то, но решил промолчать, скрывая мысли за едва заметной улыбой. Куроро за её спиной коротко хмыкнул. — Мне велено проводить тебя в кабинет Айвора, когда закончится демонстрация его коллекции, — продолжил Неро после паузы, остановившись у входа в зал, — Что он действительно хочет от тебя известно только ему. Он может как предложить выгодное сотрудничество с джаппонской мафией, так и принудить тебя к сексу или попытаться подкупить книгой. А может… твоя аура показалась ему интересной. Зря ты опалила его своим огоньком. От Авроры не ускользнуло, как он мельком посмотрел на Куроро и притих, не став продолжать. Сама оборачиваться не стала, знала, что не увидит там ничего, кроме мрачной пустоты. Только вздохнула тяжело и зубы стиснула, не пуская тревогу в сердце. Нериум вышел в зал первым. Смех, звон бокалов, музыка, обрывки чужих бесед ворвались в коридор стеной звука. Не успел он сделать и шага в эту бурлящую показную роскошь, как перед ним, словно из воздуха, возник Айвор Айвасс. Пальцы мертвой хваткой вцепились в белый воротник рубашки восьмого паука. — Неро, твою мать! — прошипел он. — Где Риги? Лицо хозяина дома было искажено яростью. Нериум даже не моргнул. — Мальчику нездоровится, — произнес он спокойно. — Пришлось дать ему дозу снотворного. Он спит в своей комнате. Лицо Айвасса медленно наливалось багровым цветом. Он уже открыл рот, чтобы извергнуть новую порцию угроз, но тут из-за спины Нериума, из полумрака коридора, вышла Аврора. За ее спиной, неотделимой тенью, стоял безмолвный Куроро.  Хватка Айвора мгновенно ослабла. Он грубо оттолкнул Неро в сторону, не обращая на него больше никакого внимания. Ярость на его лице сменилась кривой, хищной улыбкой, предназначенной одной лишь девушке. — Рэос, — процедил он фальшивой сладостью. — Я заждался. Нихрена он не будет налаживать связи с джаппонской мафией, тут же поняла Рора. Не нужно быть эмпатом и считывать намерения людей, чтобы понять, чего от неё хотел этот мужчина. Что ж, так даже к лучшему. Тем приятнее будет исполнять желание мальчишки. — Наслаждайтесь праздником, моя дорогая. Я должен ненадолго вас оставить, но будьте уверены, когда я вернусь, ваше время будет полностью принадлежать мне. Его слова легли на нее липкой, холодной слизью. Если бы Аврора могла, она бы сморщилась, а ещё лучше, разбила бы кулак о его челюсть. К счастью, Айвор дожидаться её ответа не стал, ушел так же стремительно, как и появился. Нериум заверил её, что беспокоиться не о чем, но Рору его слова не убедили. Сколько потом прошло, час или десять минут, Аврора сказать не могла. Время тянулось вязко и скучно. Она лениво цедила шампанское, не чувствуя его вкуса и не слушая, о чем говорит её очередной собеседник, один из тех, чье лицо и имя не запомнятся, потому что не представляли никакого интереса, как и его пустая болтовня. Утомленная Рэос уже приготовила прохладную фразу, чтобы деликатно отшить молодого человека, и едва собиралась её произнести, когда огромные хрустальные люстры мигнули и погасли, погрузив зал в полумрак. Рора медленно обвела взглядом темное помещение, вглядываясь в едва различимые лица гостей, к своему удивлению, не обнаружив на них ни замешательства, ни паники. Гул голосов и музыка просто сменились на приглушенный шепот и тихий звон бокалов. Когда Аврора спросила у Нериума, о какой жемчужине коллекции трепался Айвасс весь вечер, восьмой паук на секунду замешкался, а потом загадочно ответил, что она сама всё увидит. Неужели этот момент настал и скоро всё закончится? Редкие перешептывания практически стихли, когда в зал бесшумной плавной процессией вошли женщины. Все они были одеты в длинные черные платья из грубой ткани, с вырезом, почти обнажающим грудь. Лица их скрывали ослепительно белые маски — без черт, без эмоций. Только прорези для глаз и тонкие черные линии бровей над ними.  Женщины разбились на группы, каждая выполняла свою роль. Первые выкатили странные золотые конструкции, похожие на мольберты. За ними последовали вторые с широкими чашами из темного металла в руках. Третьи, последние, осторожно внесли пять прямоугольных предметов, скрытых бархатной темной тканью.  Всё внимание Авроры было приковано к этому представлению. Она сделала несколько шагов вперед, подталкиваемая тревожным любопытством. Пять мольбертов, выстроенных в полукруг, заняли центр зала. На них установили накрытые бархатом предметы. Покончив с этим, десять безликих девушек разделились по двое. Каждая пара заняла свои места по обе стороны от мольбертов и замерла, держа в руках чаши. В этот момент оставшиеся пять выступили вперед. По невидимой команде, каждая взялась за край черной ткани и единым движением стянула покрывала вниз, обнажая то, что скрывалось под ними.  Выполнив свою задачу, они, не оборачиваясь, так же синхронно развернулись и бесшумно удалились, растворившись в тенях боковых проходов, оставляя десять своих сестер охранять таинственные артефакты. «Этого не может быть», — звучало в голове Авроры, когда она вместе с остальными гостями на ватных ногах подошла ещё ближе, желая рассмотреть виновников этого языческого действия. В золотой раме было натянуто нечто, похожее на старый пергамент. На каждом из пяти «холстов» были хаотично нанесены странные замысловатые узоры, похожие одновременно и на шрамы и выцветшие татуировки.  Этого не могло быть.  Она знала об этих предметах «искусства». Она пришла сюда за книгой, в которой хранилась информация о них.  Но она и подумать не могла, что увидит это своими глазами.  Рора не могла использовать Гё дольше пары секунд, но и их хватило, чтобы холодное тошнотворное понимание ударило её.  Тусклое, рваное свечение, остаточный отпечаток давно угасшей жизни. Аура цеплялась за поверхность, ярко проступая вдоль узоров. Не пергамент.  В золотых рамах, на тонких прутьях, была растянута человеческая кожа. Сердце сковало поганое предчувствие, не успевшее разлиться по телу.  Пять жриц в масках медленно возвращались в зал. Теперь темноту перед ними рассекали длинные, пляшущие языки пламени. В одной руке каждая несла высокий факел, огонь которого отбрасывал на стены гротескные тени. В другой руке, прижатой к груди, они держали сосуды с алыми глазами.  В неровном свете казалось, что они вспыхивают внутренним светом, наблюдая за происходящим из своей стеклянной тюрьмы. Не сговариваясь, женщины последовали к своим безмолвным сестрам. В полной, гробовой тишине они опустили пылающие навершия факелов в чаши. Сначала по поверхности пробежала тонкая синяя змейка огня. Затем, с тихим шипением, пламя неохотно занялось, разрастаясь неспешно, пробуждаясь ото сна. Оно поднималось вверх, вытягиваясь в длинные, оранжевые языки, которые тянулись к нижнему краю натянутой кожи. Первый язык пламени лизнул сухой край. Второй. Третий. И в тот самый миг, как огонь коснулся всех пяти полотен, по залу пронесся единый, глубокий вздох. Пламя не пожирало кожу. Оно втекало в нее. Огонь не обращал тонкий, сухой материал в пепел, а впитывался, исчезая без дыма и копоти. Узоры, покрывавшие кожу, начали реагировать. Сначала едва затлели, как угольки под слоем пепла. Затем тонкие прожилки начали наливаться светом. Он медленно расползался по всей поверхности, следуя по замысловатым путям, разливался, словно раскаленная магма, нашедшая путь в трещинах пересохшей земли. Вскоре все пять полотен уже не освещались снизу — они сами стали источником света, который залил зал и застывшие в немом созерцании лица гостей. Ноги сами несли Рору вперед, шаг за шагом, сквозь молчаливую толпу. Ее мир сузился до пяти прямоугольников, пульсирующих в полумраке. Она остановилась совсем близко к одному из полотен. Теперь, вблизи, было видно, что каждый рисунок отличался. Раскаленные трещины, похожие на текстуру лавы. Спиралевидные узоры, словно следы от гнева вулкана на застывшем базальте. Тонкие изящные линии будто тени от танца огня. Острые, ломаные рисунки, напоминающие не то руны, не то на древнюю карту созвездий. Сетчатый орнамент, покрывающий всю поверхность кожи, делающий её похожей на змеиную.  Скорее всего, при жизни эти шрамы олицетворяли личность того, кому они принадлежали. Сейчас же — безликие и жуткие артефакты, даже в смерти не отпустившие внутренний огонь. Авроре казалось, что она перестала дышать. Осознание окатило ледяной водой. Дракон, дремлющий в неведении.  Огонь, поглощающий всё.  Горящие руки, внимательный обсидиановый взгляд.  «Зря ты опалила его своей аурой». Клятва, чёртова клятва, которую она сама произнесла.  Неужели он думал, что она… — Судя по вашей реакции, на джаппонских островах забыли великое имя клана Эндзоку, — раздался рядом спокойный, немного вкрадчивый голос. Аврора должна была напрячься. Должна была обеспокоиться тем, что её могли раскрыть. Но она даже не повернулась. Весь ее мир был поглощен живым огнем, танцующим в мертвой коже перед глазами. — Память о некоторых событиях всё ещё причиняет боль, — сказала она бесцветно, обращаясь в пространство. — Тогда позвольте рассказать вам, Рэос. Пока Айвор меня не опередил. Её фальшивое имя заставило очнуться. Рора наконец-то медленно перевела взгляд на говорившего. Перед ней стоял невысокий, плотно сбитый мужчина в безупречно сидящем сером костюме. Лицо у него было из тех, что легко забыть — мягкие, ничем не примечательные черты, редкие седые волосы, блеклые глаза серо-голубого цвета. Но она вспомнила этого мужчину.  На кармане пиджака едва заметная вышитая каракатица. Такая же на запонках из черного оникса. Один из тех, на кого хотела найти информацию позже. — Теутис Сепио… Мне приятно, что моим собеседником оказались именно вы. Уголки его губ едва заметно дрогнули и поползли вверх, а вокруг внимательных глаз собрались мелкие морщинки. Он медленно протянул к огню свою левую руку. Рассеянный свет упал на ладонь, освещая тыльную сторону кисти и пальцы покрытые сетью старых, давно заживших шрамов. Кожа на костяшках была стянута и блестела, испещренная рубцами от ожогов. Он смотрел на свои изуродованные пальцы с благоговением и странной нежностью, вызвавшей у Авроры противоречивые эмоции. Хоть кто-нибудь здесь был нормальным? — Однажды я прикоснулся к этому огню… Мужчина несколько раз моргнул, стряхивая с себя пелену воспоминаний, его взгляд прояснился. Спокойный и внимательный, он изучал её лицо, будто выискивая в нем что-то, и Роре стало не по себе. Почему-то ей казалось, что все смотрят на неё сейчас, будто мысли её, не самые законные, были обнажены.  Теутис улыбнулся ей, поправил очки в толстой, темно-коричневой оправе, повернулся обратно к коже. Напряжение, повисшее в воздухе, внезапно рассеялось. — Многие сравнивают это чудо с алыми глазами. Большая ошибка, — начал он, не поворачиваясь. — Клан Курута… да, безусловно, их глаза — сокровище. Но они были вовсе не демонами, как думают большинство. Кочевники из Лаксонских лесов, были мирным пасторальным народцем. В том, чтобы забрать драгоценность у того, кто не может или не желает её защищать, нет… эстетики. Нет изящества и красоты.  Он сделал короткую паузу, давая словам впитаться в густую атмосферу зала. Симпатия Авроры к этому мужчине начала медленно растворяться. — А вот Эндзоку… они были другими. Настоящими воинами, рожденными в пламени. Они не отступали. Они не сдавались. Каждый дюйм этой кожи был отвоеван в бою, пропитан не только кровью, но и яростью, несокрушимой волей. Именно поэтому она так редка. И так дорога. Ценность артефакта определяется не только его красотой, но и ценой, уплаченной за его добычу. А за эту кожу… была уплачена высочайшая цена. Он медленно повернулся к ней, проверяя слушает ли его собеседница, интересно ли ей. Аврора кивнула, чтобы он продолжал.  — Двадцать лет назад, — его голос понизился до шепота, — последние из них совершили нечто невероятное. Они не позволили завладеть ни собой, ни своей землей. Они совершили великий акт самосожжения. Он на мгновение замолчал, его взгляд блуждал по лицу Авроры. Она невольно поежилась. — Мой хороший друг, Астер Айвасс, погиб там. Он был блестящим коллекционером и великим Охотником, но пал жертвой собственного любопытства. Он хотел увидеть их огонь вблизи. И увидел слишком близко. — Правда? — удивленно спросила Рора, включая все свои актерские способности,  — я слышала, что вокруг его исчезновения до сих пор витает много тайн. Теутис усмехнулся, коротко и чёрство.  — Тайн нет, госпожа Рэос. Есть информация, которую тщательно оберегают. Эту историю поспешили скрыть, не позволив ни единой строчке об инциденте просочиться в прессу. Всё списали на несчастный случай. С памятью о клане Курута могло случиться то же самое, если бы паучьи ублюдки были хоть на каплю умнее и не устроили из резни балаган.  Аврора проигнорировала последнее предложение. Куда важнее была информация об Астере и она хотела задать еще вопросы, но… перевела взгляд на кожу прямо перед ней, с самым красивым узором. Как будто пламя легло не устрашающими карающими шрамами, а тонкой кистью отразило свой танец силуэтами на коже. Рора представила, как это выглядело бы на живом человеке. Почему-то ей казалось, что эта кожа принадлежала женщине, дикой, свободной и сильной. Как плясал бы, переливаясь, огонь на крепкой спине, как подстраивался бы под движение мышц, под волю воительницы, как отражал бы пламя яркой души. Она опустила глаза, сталкиваясь с алыми  радужками в стеклянном гробу. Кому принадлежали они? Какую историю могли бы рассказать? Горло сковал спазм. Как это все было отвратительно и неправильно.  Она заберет их. Заберет их всех. Мысли отвлек короткий, едва заметный вдох. Одна из девушек в маске секундно всхлипнула, пальцы, державшие чашу, нервно дрогнули. И это тоже было неправильно. — Вы не знаете, где господин Айвасс? — обратилась Аврора к Сепио. — Мне кажется, прекрасные жрицы заслужили отдых. — Рэос, ваша добродетель — свежий ветер среди наших затхлых душ, — тихо рассмеялся мужчина.  — Айвор никогда не присутствует на демонстрации кожи. Ходит слух, что его восторг от собственной коллекции вызывает у него эмоции интимного характера. И он не хочет дискредитировать себя перед своими друзьями. «Твою мать. Есть ли предел омерзению и грязи этого вечера?» — И долго этим женщинам так стоять? — не унималась Рора. — Несколько лет назад Айвор поспорил с одним банкиром, — вместо ответа произнес Сепио, — что люди скорее выберут смотреть на дешевую женскую грудь, а не на баснословно дорогую коллекцию кожи мертвого клана. Посмотрите вокруг и скажите, кто оказался прав? Аврора хотела сказать, что и сама бы предпочла красивую и живую женскую грудь пляске на костях, но не при таких обстоятельствах. Не задумываясь больше о приличиях, она посмотрела на мужчину раздраженно, все еще рассчитывая услышать ответ на свой вопрос. — Хоть мне самому горько это говорить, но не жалейте этих женщин, Рэос. Жалостью им не поможешь. Контракт есть контракт.  Контракт есть контракт. Вечер для девушек только начинался и из языческих жриц они вскоре превратятся в других. Нет, предела грязи сегодня не будет.  Теутис явно хотел сказать ещё что-то, но его взгляд метнулся в сторону, и он чуть заметно покачал головой, обрываясь на полуслове.  — Что ж, всему свое время, — его голос снова стал светским и ровным. — Если вы когда-нибудь окажетесь в Республике Падокия, госпожа Рэос, я буду рад принять вас в своем доме. Мы могли бы продолжить нашу беседу в более спокойной обстановке. Не дожидаясь ее ответа, Теутис сделал едва заметный шаг к ней. Его рука на мгновение коснулась её, и она почувствовала, как что-то легло ей в ладонь. А в следующую секунду он уже плавно развернулся и, помахав кому-то рукой, растворился в толпе. Вместо Сепио, не давая ей снова быть загипнотизированной кожей перед ней, рядом возник Нериум. — Пора, Химе, — коротко бросил он. Аврора выдохнула. Бережно собрала крупицы хладнокровия внутри. Наконец-то пора. Они шли слаженно и быстро, не роняя лишних слов, не глядя друг на друга. Нериум вел вперед по тусклому коридору, темно-алые обои давили на мозг и так кипящий от всего увиденного и услышанного. Аврора намеренно замедлила шаг, пропуская Куроро чуть вперед и, глядя на его широкую спину, пыталась заглушить шум в голове. Мысли роились назойливыми мухами, не давая покоя. Она зацепила одну, прокрутила строчки предсказания, которые касались её.  «Исполнит желание звезды, что с неба упала, крови не пролив» Крови не пролив… она не умела убивать без крови. Сюда бы Мороу с его искусством играть с жертвой как с кошка с мышью. Аврора всегда на это его искусство смотрела безучастно, чем неимоверно его раздражала и получала за это сполна. Пришла пора вспоминать старые уроки. Сегодня у неё сольный спектакль и от неё ждали красивого финала. Убить, не пролив крови… в памяти всплыла роковая недавняя стычка в трущобах Йоркшина, хруст позвонков её последней жертвы. Аврора невольно коснулась своей шеи. Хмыкнула беззвучно и зло, снова посмотрев на Куроро. Он это заранее продумал или такова была судьба, в которую он так верил? Аврора сжала кулаки. Что-то острое впилось ей в левую ладонь и она только сейчас осознала, что погруженная в свои мысли, так и не посмотрела, что напоследок оставил ей мужчина, поведавший о клане Эндзоку. Плотная карточка из дорогого тисненого картона. На лицевой стороне было выгравировано: Теутис Сепио. Кафедра истории и культурологии. Международный университет республики Падокия. Под именем — номер телефона. А на обратной стороне изящным, каллиграфическим почерком было выведено всего три слова, заставившие похолодеть кровь и горько усмехнуться: «Не запутайся в паутине» Поздно.  Визитка превратилась в пепел, исчезнувший под её ногами. Айвор ждал ее в кабинете в дальнем крыле особняка. Когда Аврора со своей свитой приблизилась, атмосфера мгновенно накалилась. Десяток охранников, оцепивших дверь, выхватили пистолеты и направили их на ее спутников. Лязг взводимых курков эхом пронесся по тихому коридору. — Рэос Ферр должна пройти одна. Нериум и Куроро замерли, готовые к бою, но не сделали ни единого движения, ожидая решения Авроры. Она не удостоила взглядом ни их, ни мужчин напротив.  Гордо вскинув голову, она шагнула вперед, прошла мимо направленных в её сторону стволов, открыла тяжелую дверь и исчезла в темноте кабинета. Айвор сидел за столом из красного дерева, в его лице не осталось и следа от того расслабленного, слегка опьяненного гедониста, каким он представал в зале. Маска была сброшена. Теперь на Аврору смотрел совершенно другой человек — с холодным, острым взглядом, обнажающим до самых костей. Она и бровью не повела. Рион Лидделл выдрессировал ее не бояться подобного. Мужчина вальяжно курил сигарету, стряхивая пепел в хрустальную пепельницу. Дым лениво пополз к потолку, скручиваясь в кольца.  Тишина в кабинете была густой и напряженной. — Твой ублюдок украл мою книгу. — Украл, — тихо подтвердила Аврора, глядя прямо в ледяные глаза. — По моему приказу. Эта книга тебе не принадлежит. Уголки губ Айвора медленно поползли вверх, обнажая зубы в усмешке. Он откинулся в кресле, с наслаждением затягиваясь. — Раздевайся. Слово упало тяжелым камнем в тишину, заставив Аврору склонить голову набок и слегка приподнять бровь. Айвор сделал еще одну затяжку, выпустив кольцо дыма в ее сторону. — Хочешь книгу? — его голос стал вкрадчивым, но от этого еще более отвратительным. — Либо докажи, что ты потомок драконов, либо хорошо отработай ее. Рора закатила глаза. Двое за дверью пообещали ей управиться за сорок секунд, максимум за минуту. Не зря она им не поверила. За стеной не было слышно ни звука, что происходило на самом деле разобрать было невозможно.  — И почему у мужчин всё всегда сводится к сексу? — бросила она разочарованно, мельком глянув на пачку его сигарет. — У меня есть вариант получше. Очень выгодная сделка для тебя.  Айвор окинул её презрительным взглядом с головы до ног.  — Что какая-то шлюха мне может предложить? — Могу предложить не убивать тебя, — произнесла Аврора, разглядывая свои ногти. — Взамен я заберу книгу, алые глаза клана Курута и пламенную кожу клана Эндзоку. А! — Аврора вскинула глаза на Айвора, будто вспомнив что-то, — и тех женщин в масках и с голыми сиськами. Не так уж и велика цена за такую драгоценную жизнь, я права? На мгновение в кабинете повисла тишина, после которой Айвор утробно, запрокинув голову, захохотал.  — Ты? — он стукнул по столу так, что подпрыгнула пепельница. — Ты убьешь меня? В моем доме? В окружении моей охраны? Девочка, ты переоцениваешь себя и своего одноглазого мальчишку. Смех оборвался так же резко, как и начался. Айвасс раздавил сигарету в пепельнице и поднялся с кресла.  — Я сжалюсь над тобой и позволю с ним попрощаться, когда закончу. А потом… — он сделал многозначительную паузу, обводя взглядом дверь, — …закончат все мои люди.  Вопреки всякой логике, вопреки угрозам и грязи, повисшим в воздухе, Аврора позволила себе улыбку. Она была настолько искренней, что сбила Айвора с толку. — Как скажешь. Напоследок только глянь кое на что. Не сводя с него глаз, она плавно запустила руку в глубокое декольте, пальцы скользнули по коже и появились вновь, сжимая тонкую серебряную цепочку. На ней, в свете настольной лампы, тускло блеснул спящий нефритовый дракон.  — Раз уж мне осталось недолго, — произнесла она лишенным эмоций голосом, — что ты знаешь об этом? Айвор прищурился. Его взгляд, до этого полный похоти и презрения, сфокусировался на маленькой фигурке. На секунду его лицо утратило надменное выражение. Это было почти незаметно, мимолетная судорога лицевых мышц, но Аврора поймала этот момент. Узнал. Он его узнал.  — Безделушка, — раздраженно фыркнул он. Ну а на что она рассчитывала?  Аврора надела дракона на свое привычное место, холодный камень приятной тяжестью лег чуть ниже ключиц, придавая уверенности.  — Ну и хрен с тобой, Айвасс, — разочарованно сказала она и добавила чуть громче. — Что ж, теперь можем начинать. — Начинать? — протянул он, медленно обходя стол и приближаясь к ней. — Милая, начинать буду я. Его пальцы, грубые и пахнущие табаком, впились в тонкий шелк ее блузки. Резкий рывок — и ткань затрещала, обнажая ее плечо. Он наклонился, его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от ее, и прошипел: — Сейчас ты поймешь свое место… «Фас» не успела ответить Рора. Ощущение грубой хватки на плече исчезло. Она медленно опустила взгляд на свою блузку, поправляя сползшую ткань. На пороге стоял Нериум. Рядом с ним, вжатый в дверной косяк, застыл Айвор. У его горла замерло холодное изогнутое лезвие одного из знаменитых ядовитых ножей. Малейшего неосторожного движения, легкой царапины, было бы достаточно, чтобы токсин проник в кровь, оборвав жизнь Айвора ещё до того, как его тело коснется пола.  — Неро, какого хрена ты делаешь? — прошипел мужчина. — Выполняю приказ своего Босса, — беспечно ответил восьмой паук, не ослабляя хватки. Обойдя застывшие фигуры у входа, в кабинет неспешно, отряхивая невидимую пылинку с рукава, вошел Куроро. Он поднял глаза, направляя взгляд на Аврору, скользнул по рваному краю её блузки. Глубокая серость потемнела на долю секунды. Она смотрела в ответ открыто, без страха и уязвимости. Были бы они одни в этой комнате, она бы, без тени гордости или злобы, сказала, что не нуждается в его защите и справится сама. Люцифер смог прочитать это в ее глазах, вернул себе бесстрастное выражение лица, безмолвно спрашивая в ответ: «Хорошо. И что дальше?» — Посадите его, — приказала она.  Нериум без колебаний убрал нож, но как только угроза лезвия исчезла, Айвор дернулся, вырываясь из хватки на своем вороте. Он с силой оттолкнул Неро и рванул к выходу, рассчитывая на помощь своей охраны. Аврора дернулась, чтобы побежать следом и схватить его, но остановилась, увидев книгу, появившуюся в правой руке Куроро. Не торопясь, он открыл её на нужной странице и в ту же секунду, фигура Айвора, исчезающая в коридоре, смазалась и испарилась. Глухой удар тела о стену раздался в противоположном, самом дальнем углу комнаты. Несколько дней назад он уже показал, как работает его Хацу, совершенно обескуражив её таким доверием. Каждый раз, сталкиваясь с пользователями Нэн, Аврора не переставала удивляться тому, как способность могла олицетворять человека или совсем не сочетаться с ним, обнажая скрытый внутренний мир. Куроро, безусловно, относился к первой категории. Другого зеркала его души она и представить не могла. Люцифер, почувствовав её взгляд, заставил книгу исчезнуть и прохладно улыбнулся.  Аврора повернулась к телу, скорчившемуся на полу. — Куда же ты так спешишь, Айвор? Разве мы уже закончили?  — Сука… как… — просипел мужчина, откашливаясь, — эта способность… — Что-то напоминает, правда?  Аврора вальяжно села на стол, запрокинув ногу на ногу, ткань юбки соскользнула, обнажая бедро. Она взяла со стола пачку сигарет и поджала губы, разглядывая марку. Вкус вишни и табака всегда отдавал ей блядством, но за этот вечер она и так пропиталась им насквозь.  Рора медленно закурила, не спеша выдыхать, смакуя отвратительно сладкий дым во рту. Определенно это апогей мерзости, финальная точка сегодняшней ночи.  — Твой сын на удивление милый мальчик, — сказала Рора, глядя в потолок, в него же выпуская тонкую струйку дыма. — И щедрый. Он любезно поделился своей способностью с моим дорогим Ро.  Она видела, как побледнел Айвор, когда до него дошел смысл сказанных ею слов. — Что ты хочешь? — захрипел он, приподнимаясь на локте. — Деньги? Я дам тебе столько, сколько скажешь. У меня есть книги дороже той, что ты украла. Забирай сраные глаза и баб. Я могу отдать тебе долю своего бизнеса, если ты вернешь способность и свалишь из моего дома со своими шестерками.  Аврора слизала с губ приторный привкус вишни, сдерживая улыбку. Знал бы он кого только что назвал шестеркой. Она стряхнула пепел на пол, чуть подалась вперед, облокачиваясь локтем на колено, заглядывая Айвору в глаза. Интересно, её отец так же лепетал, когда Куроро пришел за ней? Аврора такой картины представить себе не могла. — Ты можешь сделать так, чтобы он заткнулся и не двигался? — проигнорировав слова Айвасса обратилась Аврора к Нериуму. — Могу, — насмешливо ответил Неро. — Заткнись и не двигайся, Айвор. — Отлично. — Аврора глянула на мужчину, испепеляющего Неро взглядом, потушила сигарету и спрыгнула со стола. — Удобное Хацу. Даже завидую.  Неро хмыкнул в знак благодарности.  Аврора подошла к ряду шкафчиков, встроенных в стену и начала методично открывать дверцы, одну за другой, думая о том, что она сейчас, должно быть, сильно похожа на своего отца. Она никогда не видела, как он наказывал провинившихся бандитов, зато хорошо помнила с каким выражением лица он наказывал её и поняла, что прямо сейчас примерила его на себя. От этой мысли стало дурно.  Она со злостью захлопнула очередной шкафчик, в котором оказались бутылки с алкоголем.  Повернулась к Нериуму и Куроро, резко кивнула на ближайший стул и указала на Айвора.  — Я же сказала посадить его. Неро и Люцифер переглянулись, уголки губ у обоих синхронно дернулись. Она не уловила, был ли в этом намеке на улыбку сарказм или искреннее удивление такому приказному тону. Плевать. Сказал импровизировать, пусть подыгрывает теперь.  Аврора отвернулась от них, продолжая исследовать содержимое за дверцами. Остановилась на седьмой, запертой. Резко подняла кулак и пробила дыру в податливом дереве. Изящно взмахнула ладонью, стряхивая опилки, просунула руку внутрь шкафчика, открывая щеколду и распахивая дверцу. Именно там она нашла то, что искала. — Даже не сомневалась. Рора скривилась, глядя на скальпели и длинные иглы, испачканные засохшей кровью последней жертвы. Ржавые клещи выглядели так, будто их принесли с заброшенной слесарной мастерской, у некоторых плетей недоставало шипов, грубые пеньковые веревки были потерты от частого использования. Названий остальных «инструментов» она даже не знала. — Ну и мерзость, Айвор, у тебя тут антисанитария жуткая! — Аврора сморщила нос и закрыла дверцу, больше не желая изучать его игрушки. Веревок было достаточно. Айвор, смирно сидящий на стуле, попытался сопротивляться, но сумел только судорожно дернуть ладонью. Он со смесью гнева и страха смотрел, как Аврора без спешки начала обматывать его правое запястье вокруг подлокотника. Веревка грубо заскрипела, впиваясь в кожу. — Честно говоря, я не поклонница всех этих игрушек, — произнесла она задумчиво, будто разговаривая с самой собой, пока ее пальцы ловко вязали узел. — Но я немного работала в одной из твоих порно-студий, представляешь? Не актрисой, конечно, но на съемках иногда присутствовала. Подсмотрела там пару приемчиков с этими инквизиторскими штуками.  Аврора мельком глянула в глаза Айвассу, переходя на левую руку. — Что там только не творят в твоих фильмах. Знаешь, сколько актрис после этого сторчались и вышли в окно? Моргни если знаешь. Айвор не моргнул. Аврора стала на колени, приматывая его ноги к ножкам стула. — И это я только про легальные студии говорю. Но мы тут все знаем, что у тебя и другие есть. Будь моя воля, ты бы умер так, как умирают женщины и девочки, попавшие туда. В грязи, в страхе, в собственной крови и чужой сперме. Будь моя воля, я бы убивала тебя всей этой ржавой херней, что ты хранишь здесь. Аврора встала, отряхнула руки об юбку, потянулась, разминая кости. Повернулась, глядя сначала на Нериума, облокотившегося на подоконник и лениво курившего. Сквозь дым была заметна его лисья ухмылка. А после на Куроро, стоящего у двери и наблюдавшего за ней с нескрываемым интересом. Ему определенно нравилось то, что он видит. Она фыркнула и посмотрела за него, в темноту коридора. — Но мы ведь не хотим лишней крови, правда, Риги? Имя сына прозвучало для Айвора как удар грома. Его глаза дико метнулись к двери. Из-за спины Куроро медленно выступила худая фигура.  Метаморфоза, произошедшая с Риги, заставила Аврору нахмуриться. Бледные щеки сейчас горели румянцем, и Аврора могла бы поверить Нериуму, что мальчишке нездоровиться от жара, если бы не его глаза, наполненные до краев нездоровым и злым интересом.  Зря она его жалела. Тишину разрезал Нериум. Он щелкнул пальцами, отменяя свой приказ, и давая Айвору возможность говорить и двигаться. Тот рассмеялся, снова. Запрокинул голову и надрывно хохотал, глядя в потолок, и в этом смехе не было ничего, кроме безумия и отчаяния. — Ничтожество, — Айвасс вперил полный презнения взгляд на своего сына. — Посмотри на себя. Не смог сам, побежал жаловаться какой-то бабе! На этих словах он с хрипом собрал во рту слюну и смачно плюнул в сторону Авроры. Она отступила на шаг и брезгливо поморщилась. — Ты так похож на свою мать-шлюху. Такая же слабая, жалкая тварь. Только у нее, в отличие от тебя, были яйца. Она хотя бы пыталась вонзить мне нож под ребра своими руками, а не пряталась за чужими юбками! Он задергался в кресле, натягивая веревки до предела. Его голос сорвался на хриплый крик. — Думаешь, ты теперь свободен? Думаешь, ты выживешь в этом мире без меня?! Тебя сломают, растопчут и выбросят, потому что в тебе нет стержня! Нет моей крови! Только слизь твоей матери! Ты родился ничтожеством, и ты им сдохнешь! Риги выдержал этот поток яда с пугающим спокойствием. И когда отец замолчал, на губах мальчика медленно расцвела холодная улыбка. — Вы закончили? — спросила Аврора устало. — Прости, Риги, но я хочу поскорее отсюда уйти. Если не передумал, прощайся с папашей и я начну. Айвор повернул к ней голову, прошипел зло: — Ты хоть понимаешь, дура, что тебя будут искать? Мои люди это просто так не оставят. Ты не успеешь выйти из этого дома, блядское ты отродье! Аврора не выдержала, закатила глаза, резко ударила мужчину внутренней стороной ладони в правое ухо, чтобы замолчал. Его голова резко дернулась и обмякла.  Она медленно подняла руки к своей шее, все взгляды приковались к ее пальцам.  Развязывая узел и снимая шелковый шнур, Аврора никак не могла понять, что она делает здесь, как согласилась на подобное и будет ли такой вся её дальнейшая жизнь рядом с Люцифером? Придется ли ей убегать теперь не от отца, а от себя? Или к себе, к той паршивой, темной части себя, которую она старалась не кормить и не замечать? Аврора встала за спиной Айвора, тот пришел в себя, задергался, пытаясь вырваться, но веревки держали его мертвой хваткой. — На чем там нас прервал Риги? А, вспомнила. Ты должен быть благодарен своему сыну, что умрешь быстро и как гребаный аристократ, без единой капли крови. — Нефритовый дракон… — прошептал мужчина хрипло, — Я знаю. Аврора молчала несколько долгих секунд. — Поздно. Она накинула шнур на шею Айвора, перекрестила его за затылком, намотала концы на ладони. Колено уперлось в спинку стула. — Сама разберусь. Она впилась взглядом в темноту глаз, когда затянула петлю.  Аврора знала, что выражение лица у нее сейчас должно быть, как у него, на дирижабле, когда он упомянул про клан Курута. Каменное, ничего не выражающее с холодным пронизывающим взглядом. Этого он хотел? Проверить, сможет ли он смотреть на нее, как в свое отражение, чтобы не мучали ни моральные вопросы, ни угрызения совести? Чтобы вглядываться в чужую бездну и не видеть ничего, кроме комфортной темноты?  Аврора не позволила себе абстрагироваться, впасть в ярость, потеряться в мыслях, как делала это обычно. Нет, она намеренно заставляла себя чувствовать всё. Шестьдесят секунд.  Дергающееся тело, скрип веревок, сила жизни, отчаянно борющаяся за вдох, её собственная хватка смерти, спорящая с ней. Сто двадцать секунд.  Последние судороги. Сдавленное мычание, ослабшая грудная клетка, резкий запах мочи. Смерть по-прежнему отвратительно пахла.  Сто восемьдесят секунд.  Расслабленные мышцы, обмякшее тело, последняя надежда на вдох. Если она остановится прямо сейчас, ещё есть шанс всё изменить.  На четвертой минуте Аврора сняла петлю,  дрожащими от напряжения руками скинув её на пол. Она подошла к столу, все еще стараясь держать лицо, взяла пачку сигарет с отвратительным вишневым вкусом, увидела стакан с виски, так и не допитый своим хозяином. — Отравлен?  — Нет, — хмыкнул Нериум где-то вдалеке. Аврора села в кресло, одним глотком влила в себя алкоголь, сосредоточившись на огненной жидкости в горле и табачном дыме. Эта смерть отличалась от других. Первая, где она была хищником, а не жертвой.  — Доволен? — она посмотрела на Риги, но спрашивала не его. Мальчишка подошел к телу, смотрел на него долго, а потом улыбнулся так, будто получил долгожданную игрушку на день рождения.  — Спасибо. — Я бы сказала «Обращайся», но больше мы не увидимся. — Я всё же запомню ваши глаза, — тихо сказал он, не отрываясь от лицезрения трупа перед ним. — Почему-то мне кажется, что это важно. «Я тоже запомню твои, мальчик. Но если увижу их снова — они будут уже совсем другими» — подумала Аврора, но не стала произносить свое предсказание вслух. Ей не нужна была пророческая способность, чтобы видеть будущее. Она знала, что на место старого зверя всегда приходит другой, страшнее и кровожаднее. Аврора смотрела на Риги и надеялась, что ошибалась, что не создала новое зло своей недрогнувшей рукой. Не сказав больше ни слова, не оглядываясь, Риги Айвасс вышел из кабинета, закрыв за собой дверь. Рора потушила сигарету в пепельнице, встала и подошла к Куроро. Голова гудела, дрожь в руках было игнорировать всё сложнее. Она стиснула зубы, стараясь не показывать слабость.  «Какого чёрта?» — Глаза и кожа. Я хочу забрать их. — Хорошо, — Люцифер коротко кивнул.— Я заберу их для тебя. Аврора хотела спросить, что делать дальше, но смогла только тихо охнуть, когда почувствовала, как сердце забилось слишком быстро, бросая тело в липкий холод. Голова закружилась так резко, что она упала бы, не поймай её Куроро. — Спокойной ночи, Химе. Последнее, что она услышала, прежде чем темнота поглотила её.