Призрак и Пламя

Хруст костей под ногами уже не вызвал удивления. Она узнала место вокруг. Те же гигантские деревья, чьи кроны нависали мрачным куполом, тот же настырный дождь, пробирающийся сквозь густую листву. Тот же тяжелый воздух, пропитанный резким запахом крови и тошнотворной сладостью гниения.  Аврора застыла на месте и обняла себя, пытаясь унять дрожь. Она никогда в жизни так не мерзла. Дождь и сырость пропитывали до костей, заставляя зубы стучать, а пальцы дрожать от холода и въевшейся в разум тревоги.  Рора знала, что скоро снова услышит его. И всё равно вздрогнула, когда крик прорезал давящую тишину. «Помогите!» На этот раз, прежде, чем пойти на голос, Аврора взяла себя в руки и огляделась. Никого. Ни единого звука, ни намека на чью-то ауру. Она все равно шла осторожно, сканируя местность, готовая в любой момент нападать или отражать удар, но похитителей по прежнему нигде не было видно.  Дождь резко усилился, превращая землю в вязкое чавкающее болото. Хруст костей полностью стих, сменившись отвратительным хлюпаньем, каждое движение поднимало волну удушливого смрада. Аврора снова уговаривала себя не смотреть вниз. Вперед, по сторонам, сосредоточиться на каждом новом шаге, которые становились всё тяжелее, на ребенке, которому нужно помочь, только не смотреть вниз.  «Пожалуйста, не надо!» Аврора глухо выругалась и рванулась вперёд, всеми силами пытаясь ускорить шаг. Но чем агрессивнее были попытки, тем сильнее вязкая жижа цеплялась за ноги. Рора едва удержалась от падения, наткнувшись на что-то твердое и скользкое в толще грязи, но вовремя схватилась за ствол ближайшего дерева.  Она дышала тяжело, короткими рваными вдохами. Не выдержав, она резко разорвала футболку и намотала кусок ткани на лицо, закрывая рот и нос, чтобы трупная вонь не проникала в легкие, вызывая приступы тошноты.  Не время поддаваться слабостям тела. Она должна идти. Должна.  Еще десяток выматывающих шагов и крик раздался снова. Только на этот раз не затих, растворяясь в шуме дождя, а оборвался резко, на отчаянной булькающей ноте, как будто кто-то перерезал его ножом.  И наступила оглушительная тишина. Аврора замерла, тяжело дыша сквозь промокшую тряпку, внезапная пустота в воздухе ударила отчаянием в район солнечного сплетения. Дождь продолжал стучать по листьям, растворяясь в грязи, но главный звук исчез. С ужасающей ясностью она поняла. Опоздала. Снова.  Единственный смысл, толкавший вперед сквозь эту мерзость, испарился в одно мгновение. Она не смогла. Ноги, боровшиеся с грязью стали свинцовыми, неспособными сделать и шага. Но отчаяние не успело захватить её. Другой голос, взрослый, еле слышный, донесся до неё, словно звучал из под толщи воды. — Зачем? — Нет! — вторил ему другой, женский. — Прошу, пощадите! — захлебываясь подхватил третий. Аврора резко обернулась, сердце бешено заколотилось. Голоса были повсюду, они наслаивались друг на друга создавая жуткую какофонию боли. Рора крутила головой, пытаясь разобрать, откуда они доносятся, взгляд метался от одной темноты к другой, всюду, кроме одного единственного направления, куда она запретила себе смотреть в начале пути. Как только она собиралась опустить глаза вниз, чья-то ладонь намертво сомкнулась на лодыжке.  Аврора дернула ногой, в попытке вырваться, но только потеряла равновесие и рухнула на колени прямо в вязкую, теплую жижу.  Вторая рука схватила её за колено. Потом ещё и ещё. Множество рук, костлявых и склизких, оплели её ноги, с силой утягивая вниз, в зловонную трясину. Со всех сторон, из под земли, звучали десятки голосов.  Собравшись с духом, Аврора зажмурилась и опустила руки в топь, которая так стремилась её поглотить.  Пальцы наткнулись на что-то мягкое и её едва не стошнило. Острота сломанной кости, спутанные пряди волос, коленная чашечка… она ощупывала остатки тел в этой огромной могиле, пока что-то маленькое, гладкое и упругое не легло ей прямо в ладони.  Задержав дыхание она медленно вынула руки. Открыла глаза, нехотя разжала пальцы. На ладонях, среди комьев земли и гнили, лежали два неправдоподобно чистых глаза.  Их алые, светящиеся радужки смотрели прямо на неё с безмолвным ужасом. Аврора проснулась, судорожно втягивая воздух, будто только что вынырнула из под воды. Сердце бешено колотилось в груди, отдаваясь глухими ударами в висках. Она резко распахнула глаза и тут же зажмурилась едва не вскрикнув от неожиданности, когда дневной свет ударил по зрачкам, разливаясь острой, пульсирующей болью в черепе.  Не открывая глаз, она осторожно пошевелила пальцами рук и ног, прислушиваясь к телу. Ничего, кроме головы, не болело. Она ощупала мягкий, чуть просевший матрас под ней. Теплое тяжелое одеяло защищало от сквозняка, который холодил щеки. Края длинной футболки закрывали бедра. Кулон покоился между ключиц, приятно давил на кожу. К тактильным ощущениям добавился тихий скрип дерева, плеск волн. В воздухе витал слабый запах соли и сырости.  Аврора напряглась. Какого черта она делала на корабле? Воспоминания яркой вспышкой взорвались в голове, острыми иглами вонзаясь в черепную коробку.  Прием в доме Айвасса. Айвор, его обманчиво тщедушный сын. Глаза клана Курута. Дракон, дремлющий в неведении. Кожа клана Эндзоку. Кабинет Айвора, его мертвое тело, привязанное к стулу. Куроро, мать его, Люцифер.  Нериум, чёртов, Неро. «Спокойной ночи, Химе» Дверь каюты тихо открылась, мерные шаги пересекли комнату. Раздался глухой щелчок металла и комната погрузилась в полумрак, когда вошедший закрыл иллюминатор. Затем шаги направились к ней. Скрипнула половица у самой кровати. Тень упала на её лицо, перекрывая тусклый свет, пробивавшийся в каюту. Человек склонился над ней, Аврора почувствовала тепло чужого тела, его дыхание. А вместе с ним сладкий медовый запах ядовитых цветов. Сил хватило, лишь на то, чтобы плотный поток энергии хлынул ко лбу, защищая его от дальнейших действий. Рора резко подорвалась, врезаясь им в лицо склонившегося над ней человека. Воспользовавшись замешательством, со всей злости спихнула его с кровати, вскакивая на ноги. Ладонь мертвой хваткой сомкнулась вокруг шеи, ногти впились в мягкую кожу. Она с силой впечатала незваного гостя в пол головой и лопатками, деревянные половицы жалостливо затрещали. Аврора нависла сверху, коленом упираясь в чужую грудь. Пульсирующая боль в голове усилилась многократно и ей стоило приложить неимоверные усилия, чтобы не завыть или не потерять сознание. Она тяжело и рвано дышала, с яростью глядя на виновника этого паршивого состояния. — Надо же, Химе… у тебя просто страсть к удушениям. Нериум издал сиплый звук, отдаленно похожий на смех. Несмотря на струйки крови, стекающие по виску и щекам, от рассеченной брови и разбитого носа, глаза его светились недобрым восторгом. Аврору это смутило и выбесило одновременно. — Ты… — зашипела она. — Тварь… ты отравил меня! — Ну не начинай, — Неро закатил глаза. — Я уже достаточно выслушал от Босса. — Да не пошел бы ты нахер, Нериум, — процедила Аврора, ослабив хватку. Всё равно сил не хватило бы, чтобы задушить, хоть и хотелось. — Спасибо, — с кривой усмешкой сказал восьмой паук. — Будет совсем хорошо если ты с меня слезешь. Аврора почувствовала, как ладонь в мягкой кожаной перчатке медленно легла на её обнаженное колено, покоящееся на его груди. Рора с ненавистью дернула ногой, скидывая его руку и резко встала. Тошнота и боль сковали голову от горла до затылка, но она не позволила слабости завладеть собой. — Ещё раз тронешь меня, — сказала она тихо, с угрозой в голосе. — Сожгу твое гребаное лицо. С прямой спиной она дошла до кровати и села на самый край. Упершись локтями в ноги, Рора подалась вперед, с нескрываемым удовлетворением наблюдая, как Нериум неторопливо поднявшись с пола, подошел к зеркалу, оценивая масштаб увечий. Он цокнул и покачал головой, скрываясь в ванной. Надо было врезать ему сильнее. — Знаешь, я начинаю переживать за нашего Босса, — послышался голос Неро. — Говорят, ты поклялась его не сжигать, но о побоях и удушениях речи не было. Аврора молчала. Не было ни сил ни желания грубить или шутить в ответ. — На столе стакан воды с лекарством, — добавил он. — Выпей, тебе полегчает. — Решил закончить начатое? Нериум нарочито громко вздохнул. — Мне нет резона тебя убивать, Химе. На это есть множество причин. Аврора перевела взгляд на стакан, когда голос Нериума прозвучал снова. — Хотя… признаться честно, мне было бы интересно посмотреть на реакцию Босса, если ты погибнешь от моего яда. Видела бы ты его взгляд, когда в положенное время ты не очнулась. — Чего ты добиваешься, Неро? — В данный момент добиваюсь, чтобы ты выпила лекарство. Я ведь своего рода доктор, в конце концов. Рора подошла к столу, взяла стакан, покрутила его в руках. Вода была прозрачной, пахла лимоном. Он ведь мог и солгать насчет Люцифера. Что если Куроро понял, что она не имеет никакого отношения к огненному клану? Или она что-то сделала не так и теперь от неё проще избавиться? Тогда бы она не проснулась, не было смысла травить её два раза. — Что здесь? — спросила она, не отводя взгляда от прозрачной жидкости. — Смесь от похмелья. У тебя сейчас должны быть все признаки алкогольной интоксикации. Выпьешь — пройдут через полчаса. — Звучит заманчиво. Настолько заманчиво, что даже смерть была предпочтительней разрывающей череп боли. Аврора, глубоко вздохнув, залпом выпила содержимое стакана. Резкий приступ тошноты волной поднялся наверх и схлынул через минуту. Она так и застыла на месте, готовясь к худшему, пока смех Нериума не отвлек её. — Какая ты недоверчивая, Химе. — С чего бы это? Из ванной потянуло сладким дымом табака с запахом вишни и Аврору замутило. Впервые за пять лет, которые она не расставалась с пачкой сигарет, от одной мысли, чтобы закурить, её едва не выворачивало. Рора подошла к иллюминатору и с усилием повернула тяжелый засов, размышляя о том, как ей выяснить природу яда, которым её отравили. Тяжелая створка со скрипом открылась, впуская в комнату волну соленого воздуха. Тусклый свет ударил в глаза, потребовалось несколько мгновений, чтобы привыкнуть и сфокусировать взгляд. Вид вокруг не принес утешения. Внизу простиралось море, серое, неприветливое, укрытое одеялом густого плотного тумана, который сливался с горизонтом, стирая границу между водой и небом. — Куда мы направляемся? — тихо спросила Рора, не отрывая взгляда от свинцовых волн. — Я – домой, — Нериум устроился в кресле, неторопливо выдыхая дым и бесцеремонно разглядывая её голые ноги. — А вот куда вы – понятия не имею. Спроси у своего мужа. — Обязательно, — холодно ответила Аврора, отрываясь от серого пейзажа. Вся её выдержка и спокойствие трещали по швам, внутри всё клокотало от неизвестности. — Что случилось после? Как мы выбрались оттуда? Нас теперь ищут? Где глаза и кожа? Где моя книга? Больше всего хотела спросить она, но не тот человек сидел перед ней. Нериум тяжело вздохнул. — Помедленнее, Химе. От твоего тараторенья голова сейчас заболит и у меня. Аврора с трудом подавила в себе острое желание намотать его волосы на кулак и приложить головой об пол ещё раз, чтобы заболела уж наверняка. Она подошла к нему, выхватила сигарету прямо изо рта и раздавила в пепельнице. — Потерпишь. У меня, как раз из-за тебя голова и болит. И раз уж развалился тут, рассказывай. Нериум невинно улыбнулся и протянул газету, сложенную вдвое. Аврора неохотно взяла её, вглядываясь в строчки. На первой полосе было знакомое лицо, с броским заголовком над ним.

«ТРАГИЧЕСКАЯ ГИБЕЛЬ АЙВОРА АЙВАССА ПОТРЯСЛА ОБЩЕСТВЕННОСТЬ»

В статье говорилось о внезапной смерти знаменитого коллекционера и общественного деятеля. Предварительной причиной было названо массовое отравление, случившееся на последнем устроенном им приеме. Сообщалось так же о нескольких пропавших без вести гостях. В их числе оказались сын покойного и его жена, которая несколько лет назад решила жить в условиях полной анонимности и участия в медийной деятельности мужа не принимала. «Детали и мотивы преступления выясняются» гласила сухая приписка в конце статьи. — Заметь, — обиженно протянул Нериум. — Отравлены были все, а кинулась с кулаками на меня только ты. — Считай это подарком за то, что не предупредил меня заранее о своих планах, — процедила она, кинув газету на стол. Заметив рядом с ней запечатанный конверт, она кивнула на него. — Это ещё что? — Считай это подарком на свою свадьбу, — усмехнулся Неро и пододвинул его ближе. Аврора недоверчиво взяла конверт, покрутила в руках, пощупала, прислушиваясь к тихому шелесту содержимого. Нечто, похожее на пачку фотографий или документов. Пальцы подцепили тонкий край конверта, чтобы вскрыть его, но Нериум резко подался вперед и накрыл её руку своей. — Даже не думай. — Почему это? — Потому что содержимое обработано контактным ядом. Он полностью испарится через двенадцать дней. Вот тогда и откроешь. Аврора медленно подняла на него глаза, испепеляя взглядом. — Какого хрена, Нериум? Он откинулся на спинку и с беззаботной улыбкой раскинул руки в стороны. — Ну… у меня оставалось немного, я и подумал, чего добру пропадать, — голос его оставался ровным, не давая понять, блефует он или говорит правду. Поняв, что шутка не удалась, добавил. — Не собираюсь я тебя убивать. Даже помочь хочу, вот увидишь. Так что пусть пока мой подарок хранится в надежном месте. И желательно, чтобы он не попадался на глаза Люциферу. С глухим стуком Аврора бросила конверт на стол. Эти чертовы игры раздражали. Раздражала и голова, острая боль в которой понемногу начинала стихать, оставляя место неприятному гудению. Вместе с ним пришли жажда и голод, напоминая о слабости тела. Она ведь даже не знала сколько пробыла в отключке. Но сильнее физических потребностей внутри зрели злость и непонимание. Когда она думала о Труппе, ей казалось, что её с пауками взаимодействие будет прохладно безразличным. И точно не ожидала, что придется иметь дело со змеиным клубком. Рора сцепила руки на груди, внимательно вглядываясь в темные лисьи глаза. — Либо говори, что хочешь на самом деле, либо проваливай. Вместе со своими отравленными бумажками. Легкая усмешка поселилась на лице Нериума, менее искренняя, чем прежние. Взгляд стал острее, расчетливее. Он демонстративно достал новую сигарету из пачки, покрутил в пальцах, растягивая паузу до напряженной. Аврора не реагировала, явно раздражая его своим терпением. — На самом деле? Ничего, — ответил он без привычной издевки. — Я хочу, чтобы ты оставалась самой собой. И была рядом с Куроро. — Люцифер знает, что его верный паук ищет для него Далилу? — произнесла Рора, тешась шансом лишний раз поязвить. — К чему эти драмы, — улыбнулся Нериум, убирая сигарету в пачку. — Если бы я хотел его смерти, то давно отравил бы. Отдавало нарочито плохо прикрытой ложью. Рора покачала головой. Эти непонятные интриги и яды в конвертах её утомили. Не было ни малейшей гарантии, что всё это не очередная проверка от Люцифера, на этот раз на вшивость. Как бы его самого проверить на паутины, которые он плел за её спиной. — Однажды мой наставник сказал мне, что нет на свете яда сильнее, чем любовь, — неожиданно произнес Нериум после паузы. — Хочу проверить правдивость его слов. В комнате повисла тишина. Аврора уставилась на него, прежде, чем неожиданно усмехнуться. Смех сперва прозвучал тихо и неуверенно, а затем звонко вырвался наружу. — Боюсь, ты выбрал не ту пару для своих экспериментов, — вытирая слезинку с края глаза сказала она, когда успокоилась. Нериум не улыбался в ответ. — Я терпелив. — А я нет. Её терпение лопнуло окончательно. Рора резко встала, прошла к двери и распахнула её настежь. — Пошел вон. Не торопясь, лениво, Неро подошел к ней, остановившись вплотную. — Я надеюсь ты не разочаруешь нашего Босса. Рора улыбнулась, когда кулак с силой врезался ему в живот, когда из его горла вырвался глухой, сдавленный хрип. Нериум резко согнулся пополам, жадно хватая воздух. Аврора отступила на шаг, готовая ударить снова. Напряглась, когда услышала тихий, сдавленный смех, переходящий в хриплый кашель. Неро выпрямился. В его глазах мерцали безумные огоньки. — Я начинаю его понимать, — выдохнул он. — Кстати, он хотел видеть тебя. — Увидит, — отрезала Аврора и захлопнула дверь прямо перед его носом.

***

Он не тревожил её весь день. Чувствовал её присутствие где-то рядом, изредка цеплял взглядом тонкую фигуру, но намеренно не сокращал дистанцию, давая ей необходимое личное пространство. Куроро давно понял её характер. Она загоралась быстро, как сухая трава от одной искры. Её гнев был ярок, но стремительно потухал, если этот огонь не раздувать. Он знал, что нужно просто дать ей выгореть и она сама придет к нему. И всё же вечером пройти мимо не смог. Осенний воздух был наполнен холодом и резким запахом соли и водорослей. Куроро вдохнул полной грудью, позволяя этому непривычному аромату заполнить легкие, выдохнул медленно, выпуская изо рта морозный пар. Густой туман рассеялся, забрав с собой тяжелые тучи, весь день нависавшие над морем. Небо было ясным, наполненным звездами. Люцифер невольно замер, вглядываясь в эту бездонную россыпь. Память услужливо подсказала, что последний раз он видел такое небо в Метеор Сити, где ночная тьма освещалась только звездами на бесконечном небосводе. Ребенком он любил забираться на вершины мусорных гор, оставляя внизу ландшафт из отбросов. Так ему чудилось, что он становился чуть ближе к бескрайней бездне над головой и чуть дальше от мира, в котором судьба приказала ему жить. Небо — единственное в Метеор Сити, что было чистым и безжалостно-прекрасным. Однажды, на одной из свалок, он нашел настоящее сокровище — потрепанный том по астрономии с выцветшими картами созвездий. Он читал эту книгу вслух тем, кто младше, чтобы потом детские голоса наперебой спорили, кто станет настолько знаменитым, что его именем назовут новую звезду. Люцифер покачал головой. К чему вспоминать об этом сейчас? Он всегда находил интересным то, как причудливо устроена память. Первой картиной, которую он увидел вживую, было кроваво-красное полотно о безумной женщине, отправившейся в ад отобрать у дьявола украденную у неё посуду. Безумной Гретой их пугали в детстве, если они не хотели делиться найденными игрушками. Дескать, если не поделишься, придет чёрт и унесет твою добычу на самое дно и придется как той безумице, отнимать свое богатство у демонов. Будучи маленькими они верили. Повзрослев, поняли, что Метеор слабости не терпит. Не терпел он и наивности. И в ад спускаться не было нужды — они и так жили в нём. Но, узнав, что такая картина на самом деле существует, он первым делом, выбравшись из плена упавшей звезды, отправился на её поиски. Стоя в музее, долго смотрел на неё, обомлев. С тех пор жизнь представлялась ему как та картина: жестокой, хаотичной, наполненной множеством мельчайших деталей, которые невозможно зацепить взглядом все одновременно, но убери хоть одну, даже самую незначительную, — и всё потеряет смысл, рассыпется в прах. Поэтому свой собственный холст жизни он изо всех сил старался закрашивать однотонно, отдавая себя Труппе и делу. И всё же воспоминания иногда просачивались яркими всполохами. Иногда, как этим вечером под этим небом, он даже не сопротивлялся. Аврору он нашел на верхней палубе. Несмотря на пронизывающий ночной холод, она стояла у самого борта, одетая лишь в рваные джинсы и тонкую футболку, которая облепила её фигуру, предательски выдавая каждый порыв ледяного воздуха, но она, казалось, совсем не замечала этого. Куроро опустил глаза и понял почему. Рядом с ней, укутанный в её куртку с головы до пят, стоял черноволосый мальчик. Он завороженно слушал её, периодически кивая, а глаза неотрывно следили за пальцем Авроры, который указывал на звездное небо. Люцифер подошел ближе, чтобы услышать их разговор. На мгновение Аврора напряглась, давая понять, что заметила его, но не обернулась, позволяя ему слушать. — Что было дальше? — нарушил тишину ее маленький собеседник. — Он был так поражен красотой принцессы, что пришел к её отцу, — она подняла руку и плавно провела пальцем по небу, очертив неправильной формы пятиугольник. — И сказал, что хочет жениться на ней. — И он успел спасти принцессу? Аврора кивнула и снова указала на небо. — Успел. Она ожидала смерти, прикованная цепями к скале… вот она, видишь? Куроро проследил за её движениями, вырисовывающими на небе длинную изогнутую линию, и неосознанно кивнул вместе с ребенком. — Он пришел за ней в последний миг. Убил чудовище и забрал принцессу с собой, — закончила Аврора. Её собеседник слушал с широко распахнутыми от интереса глазами и не планировал сдаваться. — А этот человек? Где он на небе? — Здесь, — ответила она, медленно ведя пальцем вдоль цепочки звезд, которые складывались в неровную дугу. — В конце каждого лета с лезвия его меча срываются метеоры, ярким огненным дождем озаряя небо. Самое красивое, что я когда либо видела в жизни. — добавила Аврора, едва заметно повысив голос, давая понять, что последнее предложение предназначалось ему. Куроро усмехнулся, покидая палубу. Ещё вчера она обманула другого мальчишку, заставив его отдать способность, хладнокровно убила человека, и всё ради одной единственной книги. Если он прямо сейчас скажет, что у родителей ребенка, которому она так любезно рассказывает сказки, хранится вторая часть, что она сделает? Он знал ответ. Всё таки интересная ты женщина, Аврора… осознаешь ли ты, как мы похожи с тобой?

***

Аврора постучала два раза и, не услышав ответа, осторожно открыла дверь. Её встретило тихое, пустое помещение, и если бы не звуки льющейся воды из душа, она могла бы предположить, что ошиблась и здесь никого нет. Она вошла внутрь, закрыв дверь на ключ, сбросила ботинки и куртку, огляделась вокруг. Лампа с тусклым желтым светом заменяла луну и звезды, которым вход в комнату закрыл иллюминатор. Аврора обвела взглядом бежевые стены, широкую, аккуратно застеленную кровать с высоким изголовьем, уютное кресло из которого можно было наблюдать закаты или рассветы. Последний раз она путешествовала по морю во время экзамена на Охотника. Тот корабль был больше похож на гадюшник и личности там собрались ему под стать. Здесь же всё отличалось. Аврора удивилась, как ребенок, увидев душевую, как в какой-нибудь гостинице. Удивление вызвали и горячая вода, комфортные каюты, приветливые люди и персонал. Официант, узнав, что у неё похмелье, без лишних слов принес ей наваристый острый суп, вкуснее которого она в жизни не ела. Никто не смотрел на её потрепанный внешний вид и не крутил носом — раз ты оказался здесь, значит у тебя есть деньги. А если у тебя есть деньги, общество прощает всё. Аврора пообещала себе поблагодарить Шалнарка за это путешествие в неизвестность, ведь была уверена, что добыча билетов его рук дело. Подойдя к столу, она едва не задохнулась от возмущения, увидев там заветную книгу и ритуальный нож с помощью которого она и Куроро заключили Нэн-клятву. О чем он думал вообще, оставляя без присмотра такие вещи? Как можно быть настолько уверенным, что с ними ничего не произойдёт и даже дверь не закрыть? Или это очередная проверка для неё? Рора сердито поджала губы и едва сдержалась, чтобы не открыть книгу прямо сейчас. Не здесь. Оставалось слишком много нерешенных вопросов, слишком много несказанных слов. Она достала из кармана пачку сигарет, задумчиво покрутила ее в руках, глядя на дверь в ванную комнату. У неё был целый день, чтобы всё обдумать и, в конечном счете, ни к чему не придти. Если Куроро рассчитывал на её кожу или её способности, положение Авроры было хуже некуда. Для него она оказалась бесполезным приобретением. Почему тогда не избавился? Чего ждал от неё на самом деле? Она чувствовала, как он целый день был рядом, не заметить его было невозможно — его аура была похожа на сквозняк в заброшенном доме: холодная, но несущая с собой только забвение и слабые отголоски когда-то существовавшей жизни. Рора поняла, что и раньше чувствовала её, редко, мимолетным дуновением, оттого и не обращала внимания. Он сам признался, что следил за ней, но зачем? Если его так привлекло представление пятилетней давности, то давно можно было разочароваться — с тех пор огненных шоу она больше не устраивала и своему Хацу предпочитала куда более надежные кулаки. «Это была не первая наша встреча, Аврора» Аврора не вспоминала его, пока тем судьбоносным вечером, в саду поместья Лидделл, Куроро не напомнил ей. С тех пор в памяти то и дело всплывали образы пятилетней давности, которые она столько лет считала плодом своего воображения. «Пожалуйста… пожалуйста…» Глупая отчаянная просьба истощенного ребенка. Не мог же он столько лет… Аврора покачала головой, сдаваясь и признавая все свои догадки бредом, пытающимся хоть как-то объяснить поступки человека, которого она совсем не знала. Куда проще было спросить. Чуть позже. А пока… Она вздохнула и, положив сигареты на стол, одним рывком стянула с себя футболку, на ходу расстегивая джинсы. Пар заполнил небольшую душевую, вязкой дымкой обволакивая всё вокруг и оседая тёплой пленкой на коже. Аврора тихо закрыла дверь, погружаясь в объятия горячего воздуха, наполненного влажностью и терпким ароматом мужского шампуня. Куроро стоял под струями воды, запрокинув голову. Вода стекала по его телу, очерчивая каждый мускул, глаза были закрыты, но по легкой улыбке, тронувшей губы, Аврора поняла — он знал, что она придет. С каждым шагом к нему влажный кафель холодил босые ступни и Рора поежилась от странного контраста холодного пола и обжигающего воздуха. Она завязала волосы в небрежный пучок, резко отодвинула шторку и шагнула внутрь душевой. Шум воды отрезал от мира, заглушил все звуки вокруг, даже гулкое биение сердца в ушах. Люцифер не обернулся. Капли воды пробегали по его мышцам, играя бликами на коже. Аврора подошла ближе, наконец-то имея возможность разглядеть то, что заметила ещё в их первую ночь — татуировку на спине. Огромный чёрный паук раскинулся на ней, двенадцать лап простирались по лопаткам и рёбрам. Она замерла, рассматривая каждую линию, а после подняла руку, пальцы зависли в миллиметре от его кожи, безмолвно спрашивая разрешения. Куроро застыл, мышцы его напряглись, но он не отстранился, позволяя ей продолжить. Рора осторожно коснулась небольшого шрама в нескольких сантиметрах от головы паука. Кто-то не рассчитал. Она шагнула пальцами ниже, нащупывая нужную точку у края левой лопатки. Если нанести удар под правильным углом, его сердце захлебнется в собственной крови. Аврора представила, как лезвие рассекает кожу, как гладко проскальзывает между ребер, как из горла вырывается предсмертный булькающий хрип, а вода под ногами окрашивается в алый. Куроро слегка повел плечами, угадывая ход её мыслей. Аврора опомнилась и спустилась ниже, касаясь тела паука. Пальцы медленно обвели контур татуировки, чувствуя подушечками текстуру кожи, горячую, с едва ощутимыми рубцами под черной краской. Ладони скользнули к его бокам, осторожно и медленно обводя каждую из лап паука на ребрах, ощущая, как с каждым вдохом дыхание Куроро становится глубже и тяжелее. Кожа здесь была более нежной, чувствительной — мурашки пробежали по его телу, несмотря на горячую воду. Не останавливаясь, её касания сместились ниже, к бедрам. Рора очертила контур тазовых костей, выступающих над гладкой кожей пресса, скользнула ниже, к основанию спины, к ямочкам над ягодицами, неторопливо лаская, опустилась ниже, обхватывая их — твёрдые, мускулистые, напрягшиеся под её прикосновением Куроро издал едва слышный вздох, в котором сквозило нарастающее возбуждение. Аврора с трудом игнорировала собственный жар, разгорающийся внизу живота, сердце, забившееся быстрее, пульс ударяющий в виски. Она сделала шаг вперед и немного вбок, потершись острыми сосками об его плечо. Когда ее ладонь, наконец, коснулась члена, Люцифер не сдержал глухой стон. Аврора закрыла глаза, позволяя себе ненадолго отдаться ощущениям, обхватила его, твердый и горячий, пульсирующий в её ладони. Пальцы дразняще погладили нежную кожу и едва начали медленное скользящее движение, но тут же остановились. Рора беззвучно усмехнулась, прикусила мочку его уха. — Давай сначала немного поболтаем… муж. Рука, секунду назад ласкавшая чужое тело, обхватила край шторки, с легким шорохом отодвигая её в сторону. Прохладный воздух ванной комнаты мгновенно обволок её разгорячённое тело, вызвав тысячи мурашек, пробежавших от шеи до самых пяток. Аврора потянулась к большому пушистому полотенцу, висевшему рядом с раковиной. Медленно провела им по плечам и рукам, задерживаясь на каждом изгибе. Она бы не сопротивлялась, затащи он её обратно к себе, но Куроро не двигался. Значит, за содеянное она поплатится позже, что слегка расстраивало — разговоры после секса ей казались более искренними. Хотя в их отношениях искренностью и не пахло. Закончив, она небрежно повесила полотенце обратно на крючок и, проходя мимо двери, подцепила пальцами плюшевый, белоснежный, халат с названием корабля, вышитом золотыми нитями на нагрудном кармане. Она укуталась в него как в одеяло, крепко затягивая пояс и покинула ванную комнату с улыбкой, представляя выражение лица Куроро. Он вышел через одну выкуренную сигарету. Аврора удобно устроилась в кресле, подмяв под себя ноги и наблюдая за обнаженной фигурой, показавшейся из ванной. Люцифер расслабленно прошел по комнате, остановившись у шкафа, позволяя Авроре еще раз взглянуть на татуировку. Двенадцать лап. Из двенадцати человек более менее она успела пообщаться только с тремя. Шалнарк, с обманчиво лучезарной улыбкой, который в качестве свадебного подарка преподнес ей труп экзорциста прямо к ногам. Мачи, с её фальшивой помощью в трущобах. Нериум, с его ядами и странными интригами. Из одной паршивой семейки она попала в другую ещё хуже. — Значит, Персей и Андромеда… — услышала она тихий голос Куроро. Он успел одеться в брюки и простую черную футболку. Влажные после душа волосы были слегка взъерошены, придавая ему ребяческий вид. — Не люблю эту историю, — фыркнула Аврора. — Но что поделаешь, если невинная детская рука ткнула прямо на созвездие девицы в беде. Куроро хмыкнул вместо ответа и пересек каюту, открыв встроенную в стену дверцу бара. Мягкий свет озарил его сосредоточенное лицо и ряды бутылок на любой вкус и цвет. — А тебе, конечно, ближе история Лилит, сбежавшей от мужа? — не оборачиваясь, спросил он с усмешкой. — Классического нет. Лавандовый или цитрусовый? — Или Кали, что пляшет танец ярости на теле своего супруга, — парировала она, возвращая ему ухмылку. — Лавандовый. — Или Сехмет, что в гневе своем испепеляла людей огнем. Раздался приглушенный стук — Куроро поставил на стол два тяжелых хрустальных стакана. Он откупорил бутылку, позволяя насыщенному запаху хвои и трав заполнить помещение. Звонкий перестук кубиков льда и сухой щелчок зажигалки прозвучали в повисшей тишине одновременно. — Или Эрешкигаль, — Рора выдохнула тонкую струйку дыма. — Не позволившая чужаку захватить её подземное царство и управлять собой. Люцифер молча разлил джин. Он вручил ей один из стаканов и задержался рядом, нахмурившись, что-то вспоминая. Кинул на неё угольный взгляд, произнес задумчиво: — Разве Нергал в итоге не победил её? Аврора сделала новую затяжку и постучала ногтем по звонкому хрусталю. — Мне нравится та версия мифа, где они оба поняли, что трахаться гораздо интереснее, чем бороться. На его лице промелькнуло удивление, которое сменилось искренним глубоким смехом. Аврора слышала его впервые. Куроро вернулся к бару за своим стаканом и поднял его в молчаливом салюте. — За успешное дело. — А оно было успешным? — спросила Аврора, поднимая бокал в ответ. — Вполне, — кивнул Куроро. — Я получил способность. Ты — книгу, а в придачу к ней глаза и кожу. Не расскажешь, для чего они тебе понадобились? Люцифер сделал глоток первым, Аврора внимательно следила за тем, как дёргается кадык на его шее. Он не отрывал от неё взгляда, наблюдая за её реакцией поверх края стакана. Рора проигнорировала его вопрос, задав свой, более насущный: — Где они сейчас? — Оставил в Забане. В надёжной банковской ячейке, — ответил он обыденно, словно речь шла не о человеческих останках, а о каких-то документах. — Хорошо, — Аврора наконец поднесла бокал к губам. Она сделала глоток и слегка поморщилась. Слишком сладкий для неё. — Ты ответишь на мои вопросы? Кровать тихо просела под его весом, когда он сел напротив Роры, глядя на нее с хищной внимательностью. Она спрятала окурок в полупустую пачку и посмотрела в ответ открыто, без страха и сомнений. Ей надоело играть. — Если это будет взаимно. Аврора медленно кивнула, снова приподнимая бокал в безмолвном знаке согласия. — Куда мы направляемся? Куроро чуть склонил голову набок, в его глазах промелькнул лукавый огонёк. — А куда бы ты хотела? Эта уловка заставила ее стиснуть зубы и удержаться оттого, чтобы запустить в своего супруга стаканом. Джин хоть и был паршивым, но выпить и расслабиться было необходимо. — Мне, в сущности, всё равно, — Рора безразлично пожала плечами. — Главное, чтобы это было место, где я смогу спокойно изучать книгу. Хотя бы какое-то время. Пусть будет Падокия. — Падокия… — задумчиво повторил Люцифер, вращая свой бокал и гипнотизируя кружащиеся в нем кубики льда. — Хороший выбор. Какие ещё вопросы? — Ты убил бы меня, окажись я из клана Эндзоку? Он даже не моргнул. Глаза остались такими же темным и холодными, как море за иллюминатором. — Мог бы просто снять твою кожу, — ответил он, ни на секунду не задумавшись. — Но в целом, живой дракон был бы ценнее мёртвого. Аврора ядовито хмыкнула, отводя взгляд в сторону. «Алые глаза тоже были бы ценнее, останься они в живом человеке», — пронеслось у неё в голове. Эта мысль была настолько отчётливой, что ей показалось, будто она произнесла её вслух. Куроро сделал вид, что ничего не заметил, но она уловила, как на долю секунды напряглась линия его челюсти. Рора снова посмотрела на него, чуть прищурившись. — Разочарован? Вместо ответа он издал тихий усталый вздох. Этот звук был настолько нехарактерным для него, что Аврора едва не подавилась очередным глотком джина. Куроро отставил свой стакан на пол и медленно потёр переносицу. — Почему ты даже не допускаешь мысли, что можешь быть нужна, например, как переводчик древних языков? Аврора нахмурилась, стукнула по пачке, подхватила новую сигарету зубами. «Потому что это бесполезно» — произнес отвратительный голос внутри головы. Она заткнула его табачным дымом. — Не самый уникальный талант. Этому может научиться любой. В наступившей тишине было слышно, как тихо скрипят деревянные панели каюты в такт мерному движению волн. Куроро удивленно выгнул бровь, посмотрев на Аврору, как на полную идиотку. Впервые в жизни под чьим-то взглядом она чуть не покраснела. — Любой может снять кожу с трупа или вынуть глаза из глазниц. А давать новую жизнь мыслям давно погибших людей и прикасаться к их истории дано не каждому. Аврора поджала губы, ощутив во рту горький привкус джина, растерянности, и неожиданной боли. Ей никто и никогда не говорил ничего подобного. Жизнь всегда требовала от неё быть сильной, выносливой, выживать и убивать. Знания, которые она втайне оттачивала и лелеяла, всегда были помехой. Они не помогали ей, в отличие от грубой силы, которую требовали от неё все, от отца до случайных любовниц. — Ты не так сильна, как хочешь казаться, Аврора, — продолжил Куроро, словно только что порылся в её голове. — С твоей аурой что-то не так и если ты думаешь, что я не заметил этого до нашей свадьбы, ты откровенно меня недооцениваешь. Но это поправимо. Что до твоей ценности, она не ограничивается призрачным родством с вымершим кланом или смертоносной способностью. Скорее даже не влияет на неё. Лучше бы он ударил её. Лучше бы он снова подсыпал ей яд в алкоголь. Пытал её, делал что угодно, но не хлестал наотмашь этими словами. Аврора не отводила от него взгляда, борясь с желанием вцепиться ему в глотку, чтобы он замолчал или сбежать из его каюты прямо сейчас. «И это тоже очередная слабость». Она сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле. Пальцы до боли сжали холодный стакан. — Тогда чего ты хочешь от меня? Стоя у борта и наблюдая за россыпью огней в небе, в очередной раз вырисовывая глазами каждое созвездие и оттягивая момент неизбежной встречи, Аврора переживала о двух вещах. Первая мысль не покидала её, когда она шла по коридору, разминая заледеневшие пальцы. Уже подходя к его каюте, Рора на каком-то интуитивно обреченном уровне поняла, что если по-привычке не сбежит прямо сейчас, не скормит себя морским тварям, то… — Тебя. …скормит себя ему. Эта мысль оформилась и укоренилась в голове, когда она смотрела на Куроро сквозь вуаль табачного дыма, когда смысл его простого ответа дошел до неё. Он никогда её не отпустит, он заключил с ней клятву, связал свою душу с её душой. Так не поступают, когда хотят кого-то убить или дать свободу по доброте душевной. Назад дороги не было. Она понимала, что хочет спросить о множестве вещей. Что он на самом деле ожидает от неё теперь? Даст ли спокойно переводить книгу? Смогут ли они достать вторую и что для этого требуется? Знает ли он что Нериум плетет собственную паутину или это просто новая проверка для нее? Она могла бы заваливать его вопросами всю ночь. Пустой стакан со стуком опустился на стол. — Отвратительный джин, — сказала Аврора равнодушно. — У меня больше нет вопросов. Куроро плавно, с присущей ему аристократичностью, поднялся с кровати и пересек то небольшое расстояние, что их разделяло, остановившись прямо перед Авророй. — Хорошо. Теперь моя очередь. Не отводя взгляда он протянул ей руку. После секундного колебания, Аврора потушила сигарету и вложила свою ладонь в его. Куроро потянул её на себя, помогая подняться. Когда Рора оказалась на ногах, он плавно переместился ей за спину. Нашел концы пояса на халате и медленно потянул за них. Узел поддался без сопротивления, полы халата бесшумно разошлись в стороны, оставляя её тело открытым прохладному воздуху комнаты. Аврора невольно вздрогнула, когда мягкая махровая ткань легла ей на глаза. Люцифер не спеша завёл концы ей на затылок и завязал мягкий, но надёжный узел, погружая мир в полную темноту. Аврора не сдержала дрогнувшего смешка. — Мне кажется, это не слишком сексуально. — Как по мне — очень даже. — А говорил, что не извращенец. Куроро коротко хмыкнул. Его рука скользнула вниз, невесомо очерчивая изгиб талии. Аврора замерла в ожидании, но его пальцы остановились не там, где она предполагала. Дыхание на миг замерло в груди, когда они легли на глубокий рубец, начинавшийся у тазовой косточки и неровной рваной линией уходивший вниз, исчезая у лобка. Уродливая память о боли и жестокости, навсегда впечатанная в её кожу. — Откуда он? — Тренировочный полигон, семь лет назад, — отчеканила Рора ровно. — Меня пнули так сильно, что я пролетела с метр и напоролась на какую-то железку. Думала у меня кишки все вытекут. Аврора вспомнила, как лежала, истекая кровью и улыбалась. Она ведь и правда надеялась тогда, что умрет. Холодные подушечки пальцев с неожиданной нежностью прошлись по сморщенной поверхности шрама. — Тебя тренировали? — Нет. Меня просто били. Пальцы на её коже застыли. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь их дыханием, когда Куроро распрямил ладонь, накрывая живот полностью на одно долгое мгновение, прежде, чем начать движение вверх. Он нашел тонкую линию на правом ребре у самого основания груди. Провел по ней кончиком указательного пальца, аккуратно, словно гладил страницы древней книги. — Этот? — Обычная уличная драка, — в голосе Роры, к её собственному удивлению, прозвучали неожиданно тёплые, гордые нотки. — Едва увернулась от ножа. С тем простым ножом-бабочкой она больше никогда не расставалась. Первая настоящая добыча, первая победа после побега от отца. Удовлетворившись ответом, Люцифер продолжил свое путешествие по её телу. Ладонь медленно пробралась дальше, миновала солнечное сплетение, обласкала изгиб ребер, и уверенно накрыла левую грудь, сжав сосок между средним и безымянным пальцами. Аврора приказала себе дышать ровно, не выдавая внутренний трепет, но сердце не подчинилось. Оно сделало один сильный предательский удар, выбивающийся из общего ритма, прямо в ладонь Люцифера. Чёрт возьми… Рора готова была поклясться чем угодно, что в этот самый миг уголки его губ тронула прохладная, торжествующая улыбка. Он хмыкнул ей в волосы, разливая пожар по всему телу, и направился выше, очерчивая линию ключицы. Прямо под ней покоился длинный изогнутый рубец. — Этот? — Подарок одного ублюдка. У него был отличный байк и классная кожаная куртка. И отвратительная привычка приставать к пятнадцатилетним девочкам. Аврора сделала паузу, полностью отдаваясь воспоминаниям. Она сама не заметила, как на её лице расцвела жестокая, довольная улыбка. — Я забрала их. А ему в подарок оставила страх перед несовершеннолетними и много переломанных костей. Рора почувствовала, как его грудь, прижатая к ее спине, завибрировала, как будто он беззвучно рассмеялся, опаляя кожу у уха теплым дыханием. Внизу живота стало невыносимо горячо. Будто насмехаясь над ней в ответ на её возбуждение, Куроро отстранился, оставляя её один на один с прохладой комнаты. По телу прошла дрожь, когда Аврора ощутила, как пальцы подцепили воротник халата у самой шеи и плавно потянули ткань вниз. Мягкий материал соскользнул с плеч и безвольно упал к ногам. Холодный воздух коснулся кожи, но Рора не шелохнулась, слушая тихий шорох, а затем глухой звук с которым халат был отброшен в сторону. Все же не выдержала и вздрогнула, когда ладони, ставшие горячими, прошлись по обнаженной спине, усеянной мелкими белыми шрамами, похожими на следы от когтей маленького зверька, ловя пальцами каждый из них. Аврора стиснула зубы, не позволяя телу взять верх над разумом. Она не должна была его хотеть. Но от этого «не должна» — хотела ещё больше. — Откуда эти? — спросил Куроро, снова прижавшись к ней. Аврора едва инстинктивно не выгнулась ему навстречу. — Шипы роз. Пусть додумывает что хочет. В ней давно не осталось ни обиды на Ирейю, ни боли от воспоминаний. Всё сгорело в огне. Но ворошить именно это прошлое не хотелось. — В саду твоего отца у бордовых роз были длинные шипы, — произнес он, обводя самый крупный из шрамов, на правой лопатке. «Какая проницательная ты сука, Куроро Люцифер», подумала Аврора. — Да. Поэтому моя мачеха так любила их, — спокойно ответила она вслух. Одна его рука опустилась на талию, сжимая чувствительную кожу и разгоняя по венам кровь, в то время как другая скользнула вверх по изгибу спины, неторопливо пересчитывая каждый позвонок. У Авроры перехватило дыхание. Наконец, его пальцы зарылись в её волосы. У основания черепа, там, где начиналась линия роста волос, он нащупал твёрдый, выпуклый шрам. — Этот? — Экзамен на Хантера, — выдохнула она, стараясь говорить спокойно. — Один из противников решил, что подкрасться сзади и ударить камнем — отличная тактика. Ошибка стоила ему жизни. — То, что я подпустил тебя к себе так близко будет моей ошибкой, Аврора? Вопрос застал врасплох, отчего по позвоночнику пробежал холодок. Рора моментально напряглась, сбрасывая с себя обманчивую паутину его предыдущих касаний. Воздух вокруг стал колючим и тяжелым. — Если бы там, в душе, у тебя в руках был нож… ты бы вонзила его мне в сердце? Глубокий голос пробрал до самых костей. Она не знала, что сказать. Лгать ему казалось невозможным и глупым, потому что оба знали правду. Убить Куроро было бы самым простым выходом для неё. И всё же… Погружённая в свои мысли, Рора не сразу поняла, что стало холодно. Жар его тела исчез. Плотная ткань на глазах не давала увидеть, куда отошёл Люцифер, но она отчётливо слышала его шаги по скрипучим половицам каюты — удаляющиеся, а затем вновь приближающиеся. К этому звуку добавился тихий шорох ткани. Рора дернулась, охваченная непреодолимым желанием сорвать повязку и увидеть, что он делает. Но как только она попыталась сделать это, Куроро перехватил её запястья. Отпустив её правую руку, он удержал левую, разворачивая её ладонью вверх. Холод металла коснулся кожи. Замысловатая шершавая рукоять с древними символами из которой выходило трехгранное лезвие… Авроре не нужно было видеть, чтобы понимать, что она держит в руке. В следующее мгновение она ощутила, как Куроро развязывает узел на затылке. Плотная ткань соскользнула с глаз, свет единственной лампы в каюте резанул по сетчатке. Аврора зажмурилась, привыкая к нему. Первым, что она увидела, было лицо Куроро, спокойное, непроницаемое. Его торс был обнажён, открывая взору гладкую кожу, рельеф мышц, лапы паука, перетекающие на ребра. Затем её взгляд опустился на собственную руку. В ладони лежал ритуальный клинок. — Ты можешь сделать это прямо сейчас, Аврора. Куроро сделал шаг назад ровно настолько, чтобы она могла замахнуться. Один удар и она свободна. Такая глупая манящая ловушка. Холодное лезвие клинка коснулось его шеи. Куроро никак не отреагировал. Бездонные темные глаза смотрели прямо в её нефритовые, ожидая судьбоносного решения. Всего одно легкое движение и кровь хлынет из перерезанного горла, ударит горячим, пульсирующим фонтаном, окрашивая его бледную кожу в ярко-алый. Тело обмякнет, зайдётся в коротких, беспомощных судорогах и затихнет навсегда. Сонная артерия билась прямо под остриём клинка. Сильный, ровный, уверенный пульс. Аврора сжала рукоять, лезвие впилось глубже, на бледной коже выступили капли крови, приковывая её внимание. Она была парализована, заворожена моментом. Это была самая напряженная и самая интимная близость, которую она когда-либо ощущала. Одно движение. Она сойдет в ближайшем порту, сменит внешность, скроется в толпе, заляжет на дно. Но долго ли будет наслаждаться фальшивой свободой? А после снова бежать, прятаться, жить в вечном страхе. «Ты получила шанс, который не заслуживаешь. Воспользуйся им с умом» Смерть Куроро ничего не изменит. А вот его жизнь… Клинок со звоном упал на пол. Аврора подалась вперёд, коснулась губами раны на его шее, провела языком, слизывая капли крови. Соленый металлический привкус опьянил, она тихо застонала, наслаждаясь им. Куроро впился рукой в её волосы на затылке. Дёрнул на себя, заставляя запрокинуть голову, чтобы поцеловать отчаянно и яростно, кусая губы, пробираясь языком в рот, ловя хриплый стон, не давая возможности отстраниться. Она не заметила, как они избавились от остатков его одежды, как стремительно добрались до кровати. Все мысли расплавились в жаре похоти, когда она оседлала его, а он в ответ одним движением заполнил её до конца, вырывая из горла крик. Когда его руки легли на ее бедра, ускоряя темп, когда она сжала его горло, а он смял кожу на ягодицах сильнее, до боли, до новых синяков. Когда они целовали друг друга, жадно, голодно, до крови на губах, впивались ногтями и зубами в кожу. Удовольствие было острым и обжигающим, туманило рассудок. В какой-то момент Аврора подумала, что нарушила клятву — она горела и была готова сжечь всё вокруг, исчезнуть в пламени, забрав Куроро с собой. Она кончала ярко и громко, с его именем на губах. Когда Куроро замер, крепко держа в объятиях, уткнувшись своим лбом в её, Аврора вспомнила о второй вещи, за которую переживала, когда холодный ветер на палубе пронзал насквозь. Больше всего она боялась, что наступит момент, когда ей самой не захочется уходить.  Ведь во тьме на самом деле было очень и очень одиноко…