Призрак и Пламя

— Единожды в колесе года, в ночь, когда Праматерь укачивала небесных драконов на остром месяце, являлись к её дочерям наследники Трехглавого рода. Одни приходили с юга, с глазами, горящими багрянцем. Другие держали путь с севера, белые, как снег. Судьба детей, что рождались от этих союзов, была предопределена.  Повелено было дочерям огненным оставаться под взором Праматери.  Сыновьям же уготован был иной жребий: лишь крепкие телом и духом имели право на первый крик. Хворых и слабых пожирало великое пламя, ибо таков был закон его.  Каждый потомок рода Трехглавого, едва луна отсчитывала ему положенный срок, должен был пройти суд в сердце священного Огня. И лишь те, на чьей плоти Праматерь оставляла свой огненный знак раскаленным когтем, признавались достойными. Иные же погибали в пламени или изгонялись с позором с драконьей земли и никогда больше не имели права появляться на ней… Они столкнулись взглядами, подняв глаза одновременно. Оба молчали, обдумывая новую информацию.  — Ну и ну… прямо Ликургово воспитание, — с сухой усмешкой произнес Куроро, закрывая книгу, в которой так и не прочел ни строчки за вечер. — Даже не знаю, что хуже, — Аврора потерла глаза, пытаясь избавиться от пелены усталости, — когда твою судьбу решает кучка старых мудаков или бездушный огонь. — У огня души побольше, чем у старых мудаков. Рора издала короткий смешок, разминая затекшую шею, а после снова вернула внимание к собственным каракулям. — Одного не понимаю, — пробормотала она задумчиво. — Если Хацу человека основывается на его индивидуальности, почему тогда все представительницы клана Эндзоку были связаны с огненными техниками? Разве это не противоречит природе Нэн? — Не думаю, — Куроро потянулся и удобнее устроился на диване. — Дети рождались в закрытой общине, где вся жизнь была связана с поклонением огню. Они росли с мыслью, что великая мать выбрала их и они несут в себе ее волю и её силу. Такое воспитание и формировало их индивидуальность. Аврора быстро сделала пометки в блокноте и постучала карандашом по столу. — А невосприимчивость к огню? Родовая особенность типа красных глаз? — Вполне вероятно, учитывая, что шрамы Эндзоку буквально впитывали огонь, не причиняя вреда телу, но…  — Куроро ненадолго задумался. — Здесь сказано, что дети воспитывались воинами. Возможно их обучали использовать усиление для повышения сопротивляемости огню. А финальное испытание, после которого появлялись шрамы, могло быть связано с какими-либо условиями. Но это только предположение.  — Да уж… Рора устало положила голову на ладони. Когда она впервые услышала об этой книге несколько лет назад, чутье подсказало ей — вот оно. «Огонь. Тэй. Джаппон» — всё, что оставила ей Ирейя в качестве зацепки.  Аврора рыскала по всем библиотекам, расспрашивала Охотников, делала запросы в Ассоциацию, даже толком не понимая, что ищет.  Пока однажды загадочный молодой парень не помог ей украсть книгу из старой букинистической лавки в сагельстком захолустье.  «Потерянная история и ее наследие» было произведением разоблачающим и провокационным, сперва больше напоминающим мусорные статейки про теории заговоров. Но Рора не была бы собой, если бы не дочитала до конца.  Оттуда она впервые узнала о геноциде в государстве Джабомкам. О войне за горные территории Какина, где по удивительной случайности были истреблены единственные мастера, способные делать клятвенные клинки. О неком кочующем полудемоническом клане с алыми глазами. И о другом клане, воинственном, способном укрощать огонь…и официально уничтоженном.  Как и в предыдущих случаях — ни одного упоминания в доступных материалах Ассоциации Хантеров. Ни одной статьи в газетах. Ни единой публикации в исторических источниках, никаких археологических и этнографических исследований. Народы, культуры, уникальные способности и знания, стертые с лица земли под прикрытием войны за территорию, которая впоследствии была заброшенной и никому не нужной. По злой иронии, благодаря алчности людей, память об этих зверствах все же проявлялась кровавыми пятнами на полотне человеческой истории. Нэн-клятвы с помощью клинков, которые так полюбились мафии. Драгоценности с государства Джабомкам, заряженные посмертным Нэн, которые уходили с аукционов за баснословные деньги. Загадочная кожа клана Эндзоку с горящими шрамами и две потерянные книги об их ритуалах и обычаях. Автор «Потерянной истории», бесследно исчезнувший через полгода после ее кустарного выпуска, скорее всего так и не узнал, что через несколько лет к этим кровавым реликвиям добавятся глаза кочующего полудемонического клана. Истинный демон, отдавший приказ совершить геноцид, по совместительству парень, что помог украсть никому не нужную книжонку, а теперь и муж девчонки, что когда-то ее прочитала, теперь сидел напротив и помогал с переводом манускрипта, который открывал целый мир, историю и мифологию уничтоженного огненного народа. И как тут не поверить в судьбу, на которую так уповал Куроро. Только вот загвоздка. Несмотря на фатальную цепочку событий, связанных с книгой, чутье тогда, похоже, впервые Аврору подвело. — Ты же не думала, что все ответы будут изложены прямо в тексте? — спокойный голос Люцифера вырвал ее из пучины наступающей дремоты. — Вообще-то, — Аврора подняла голову, резко сдула со лба непослушную прядь. — Я думала, что на первой же странице будут координаты моей блудной мамаши, чтобы я смогла ее найти и лично поблагодарить за счастливое детство. Ну или хотя бы оставить след от ботинка на ее могиле. — И тебе бы полегчало? — Не узнаю, пока не поблагодарю. — Интересно. — Коротко хмыкнул Куроро, отводя взгляд в окно. Исписанные листы начали раскладываться чересчур внимательно. Аврора перебирала их, стараясь скрыть нахлынувшую горечь разочарования. Она много лет жила только этой целью. Достать книгу. Узнать правду. Но эта правда, чем ближе Аврора к ней приближалась, тем дальше ускользала от нее. Книга оказалась лишь сборником мифов, которые вызывали вопросов гораздо больше, чем давали ответов. Если ее мать была из этого клана, как Рион мог пробраться туда, как вообще она могла появиться на свет, если бастардов тут же уничтожали? Она все чаще начинала думать, что Ирейя жестоко пошутила над ней напоследок, а Аврора, как полная дура, поверила ей. Найти бы возможность залезть в голову к Риону Лидделлу, покопаться в воспоминаниях, узнать правду… Куроро дотянулся до одной из стопок бумаг, разложил их веером на низком столике возле себя. Нахмурился, вчитываясь в едва понятный почерк своей жены — буквы то сжимались в нервные каракули, то растягивались в размашистые росчерки, выдавая те моменты, когда Аврора переводила в спешке или, наоборот, застревала на особенно сложном фрагменте. Не глядя дотянулся до банки газировки, стоявшей на краю стола, допил остатки одним долгим глотком, неосознанно провел по уголку губ большим пальцем, стирая липкую сладость. Аврора следила за каждым его движением, пока он не поднял глаза, поймав на себе внимательный взгляд. Рора чертыхнулась про себя, продолжая собирать листы. Куроро тихо усмехнулся. Аврора встала, выпрямляясь с тихим стоном облегчения, и потянулась так, что захрустели кости. Прошлась вдоль стола, огибая разбросанные листы и пустые чашки, все ещё источающие терпкий аромат травяного чая, подошла к дивану и облокотилась локтями на спинку, нависая над Куроро. Он, не оборачиваясь, придвинулся чуть ближе, ловя плечом тепло ее руки.  Люцифер взял чистый лист и своим каллиграфическим почерком нарисовал три иероглифа, напротив каждого написав расшифровку. Задумчиво почесал скулу костяшками пальцев, гипнотизируя буквы, словно они, как и люди вокруг него, подчинятся любому приказу. К удовлетворению Авроры, буквы в этом доме были подвластны только ей.  — Добавь ещё кое-что, — сказала она.  Куроро обернулся. Два оникса глаз блеснули, с интересом ожидая продолжения.  — Каждый из трех иероглифов, — пояснила она, наклоняясь чуть ближе и указывая на записи, — в зависимости от контекста имеет и другие значения. Видимо, связанные с обязанностями каждого из кланов. Первый в прямом переводе означает черные птицы, вороны, но в текстах также используется для обозначения знания, мудрости или врачевания. Второй — дракон, также означает смерть, огонь и казнь. Третий, — Аврора постучала пальцем по губе, сдвинув брови к переносице. — Я перевела как белая кошка, но теперь мне это кажется нелогичным. В любом случае ещё он обозначает наблюдение, скрытность и охоту. Подходит кошачьим.  Куроро зафиксировал каждое слово аккуратными столбиками напротив соответствующих иероглифов. Закончив, раскинул руки вдоль спинки дивана и запрокинул голову, жмуря глаза. Аврора нахмурилась, невесомо провела ладонью над его веками, коснулась волос, осторожно убирая короткие пряди со лба. С момента их последнего «эксперимента» прошло достаточно времени, его зрение должно было восстановиться, но тревога все же кольнула сердце. — Болят? — тихо спросила она, не выдавая внутренних чувств. — Нет, — ответил Куроро с легкой улыбкой и довольно выдохнул, когда ее пальцы вновь прошлись по волосам, едва не задевая татуировку. Мысли вернулись в прошлое русло.  Каждая новая информация казалась полезной, но ничерта не объясняла.  Три головы. Вороны с багряными глазами очевидно были кланом Курута. Драконы — Эндзоку. — Но кто эти чертовы кошки… — тихо проговорила Аврора вслух. Куроро только повел плечами.  — Возможно, клан, который давно вымер или был уничтожен первым.  — Возможно, — Рора мягко провела пальцами по его шее и устало выдохнула, выпрямляясь. — Я оставлю тебя ненадолго. Мой мозг взорвется, если я прямо сейчас не закурю. Ночь была обманчиво свежей.  Воздух, лишенный дневного зноя, касался кожи приятной прохладой, напоминая Сагельтские ночи в конце августа. Там, наверное, уже давно выпал снег. Здесь же зима обходила землю стороной, даря взамен такие ночи — тихие, ясные и наполненные иллюзией наступающей осени. С веранды открывался вид на спящий лес, чьи темные силуэты рисовались на фоне бархатного неба, усыпанного россыпью холодных, колючих звезд. От влажной земли поднимался тонкий аромат прелой листвы и хвои, смешиваясь с горьковатым запахом табака. Аврора сделала глубокую затяжку, сжимая в ладони зажигалку. Силуэт дракона на черном метале вернул к лихорадочным мыслям о книге. Дракон. Ворон. Кошка. Смерть. Знание. Защита. Она закрыла глаза. Выдохнула густой клубок сигаретного дыма, запрокинув голову. Тот поднялся в воздух, расстелился по низкому потолку веранды, окутывая мотыльков, что разбивались об тусклую лампу с глухими хаотичными стуками. Сделала очередную затяжку, приказывая мыслям, мечущимся, словно эти глупые насекомые, успокоиться.  Взгляд невольно зацепился за далекий, едва различимый в ночной дымке силуэт горы Кукуру. Исполинская, молчаливая, окруженная плотными облаками, она словно подпирала собой небо. Местные шептались о ней с суеверным ужасом, рассказывая байки о семье, что живет на ее вершине.  Застыв, как вкопанная и забыв вовремя выдохнуть дым из легких, Рора резко закашлялась. Воспоминание шестилетней давности пронзило мозг, словно удар тока.

***

Аврора читала книгу, которую недавно стащила у одной из служанок, то и дело кривила нос, иногда предательски краснея. По одной обложке можно было догадаться, что её ждет банальный любовный роман, но таких подробностей о жизни любвеобильной вдовы девочка точно не ожидала. Увлекшись очередной интрижкой с конюхом, она едва не пропустила мимо ушей, как скрипнула входная дверь. Моментально спрятав чтиво под подушку, Аврора уткнулась в неё лицом, притворяясь спящей и внимательно прислушиваясь к приближающимся шагам. Она вела себя сегодня прилежно, целый день просидев взаперти. От охранников услышала, что к Риону пришли важные гости, поэтому была тише воды, благодаря хотя бы за то, что ее не заперли в подвале или допросной. Несмотря на это, Ирейе все равно могло показаться, что Аврора сегодня как-то слишком громко молчала, за что следовало бы её наказать. Девочка отмела этот вариант. Мачеха никогда не заходила тихо, она врывалась в её комнату ураганом, сметающим всё на своем пути. Ночной же гость подкрадывался осторожно.  Кровать заскрипела под чужим весом, одеяло приподнялось, впуская в свои объятия еще одного человека. Аврора едва не взвизгнула, когда её ущипнули за бок. — Я знаю, что ты не спишь, — прошептала Селена, на ощупь вытаскивая из под подушки книгу. Посмотрев на обложку, старшая покраснела и едва не рассмеялась, увидев перед собой насупившееся лицо сестры с ярким румянцем на щеках. — Аврора… это что ещё за… — Отдай, — младшая попыталась отобрать книгу, но Селена завела руку за спину, покачав головой. — И не подумаю. Тебе всего тринадцать, рано читать о такой похабщине.  Аврора устремила глаза в пол, виновато теребя одеяло. Селена мягко улыбнулась и потрепала младшую по голове, на что та недовольно нахохлилась. — Извини. Я принесу тебе завтра книги из библиотеки. Я хотела сегодня, но… эти гости у отца… Младшая подняла взгляд, заметив, как Селена нахмурилась и побледнела. Она тут же сжала кулаки. — Они обидели тебя? — Нет, что ты, — старшая покачала головой. — Просто они жуть какие странные. Аврора, разинув рот, слушала об огромном, как гора, мужчине с белыми волосами и глазами, как у кошки. О его сыне, по виду не старше самой Селены, но с таким страшным кукольно-черным взглядом, что становилось не по себе. Селена вместе с матерью, как хозяйки поместья, должны были встречать и провожать гостей. Ирейя предупредила дочь, чтобы она была предельно осторожна с этими людьми, потому что они Золдики. Приказала смотреть в пол, быть учтивой и тихой. Кто такие Золдики старшая не знала, но как только увидела двух прибывших, ослушаться наставлений матери и не посмела бы. — Они как будто не из этого мира, — подытожила она, устало выдыхая.  — Ну и жуть, — заключила Аврора, дослушав рассказ.  Селена обвела взглядом маленькую комнатку, особое внимание заострив на окнах. Те были закрыты плотными ставнями, внизу висел внушительный замок, не дающий никакой надежды их открыть. Аврора проследила за взглядом старшей, нахмурилась, ожидая подвоха. — Ро, скажи, — неожиданно тихо произнесла сестра. — Ты ведь не покидала комнату сегодня? Не смотрела в окна? — Нет, — твердо ответила Аврора, помрачнев ещё больше. Не к добру были эти вопросы. — Что-то случилось? — Когда они уходили, тот мужчина посмотрел прямо в сторону твоего окна, — объяснила Селена, снова побледнев. — Просто посмотрел, но это сильно напугало маму. Вот я и подумала… Настала для Авроры очередь бледнеть.  Это было вечером, она точно знала. Она читала, когда почувствовала, как по спине пробежал ледяной холодок.  Сердце пропустило удар, а затем заколотилось с бешеной скоростью, грудную клетку сдавило так, будто чья-то огромная нога наступила на неё, давя все сильнее и сильнее. Аврора судорожно пыталась хватать ртом воздух, но легкие отказывались работать, сжатые невидимым спазмом. Животный ужас охватил её целиком, мир утонул в оглушительном шуме крови в ушах.  Чужая аура. Невероятно сильная, безжалостная, не принадлежащая ни одному человеку, которого она видела ранее, человеку ли вообще принадлежащая? Словно сама смерть пришла к ней, раскинула свои объятия, заполняя каждый уголок пространства. Инстинкт самосохранения взял верх над разумом, превратив Аврору в дрожащий комок страха. Не в силах сделать ни шага, она упала на пол, свернулась в клубок и обхватила голову руками, отчаянно зажмурившись. А потом это прошло. Так же внезапно, как и началось. Аура отступила, оставив после себя лишь липкий холодный пот на спине и дрожь в руках. — Ро? — обеспокоено позвала Селена, заметив, каким мертвенно-белым стало лицо младшей сестры. — Что с тобой? Ты в порядке? Аврора медленно кивнула, не в силах выдавить ни слова. 

***

Дверь в библиотеку распахнулась с такой силой, что несколько бумаг со стола взметнулись в воздух и плавно опустились на пол. Рора ворвалась внутрь, тяжело дыша, словно пробежала марафон. Куроро удивленно вскинул голову, и непонимающе посмотрел на ее горящее триумфом лицо. Он медленно отложил листы в сторону, приковав к Авроре все свое внимание. — Золдики, — выдохнула она, в ответ на лёгкий ступор, читаемый на его лице. — Третий клан — это Золдики. — Объясни. — Они приходили к моему отцу однажды. Сестра описывала одного из них как беловолосого мужчину с кошачьими глазами.  — И этого для тебя достаточно? — скептически выгнул бровь Куроро. — А разве нет? — упрямо ответила Рора. — Мы тут только и делаем, что теории строим. Почему это предположение не имеет права на жизнь? — Насколько знаю, Золдики не являются кланом. — Сейчас да. Но что было сотни и тысячи лет назад?   Аврора вернулась за стол, увлеченно делая новые записи в блокноте. Внезапно остановилась, обдумывая что-то, карандаш в ее руках опасно хрустнул, едва не разломавшись пополам. — Я тогда почувствовала его ауру, — произнесла она тихо, не поднимая глаз. — И подумала, что умру прямо там, на месте, не успев даже воздуха вдохнуть напоследок. Такой силы я больше не ощущала никогда.  Она мотнула головой, избавляясь от морока воспоминаний. Знала, что Куроро сверлит её взглядом, но намеренно не смотрела в ответ, записывая свои догадки, пока не растворились в памяти. Не сразу заметила, как на лице расцвела улыбка. Если она была права, если Золдики единственные, кто остались в живых то, возможно, они хранили куда больше знаний чем Авроре когда либо удастся раздобыть. А если «три головы» до последнего поддерживали связь друг с другом, возможно кто-то из них даже знал… — Нет. Куроро перебил ее мысли так резко, что Аврора непонимающе вскинула голову, затуманенно на него посмотрев. — Ты не пойдешь к ним. Впервые она видела его таким категоричным. На секунду даже показалось, что обеспокоенным. Удержав в голове вежливое «пожалуйста, хватит читать мои мысли» и последовавшее за этим резкое «какого хрена ты мне приказываешь?», Рора медленно поднялась и низко поклонилась, едва не задевая лбом стол: — Конечно, Босс. Как прикажете, Босс. Увидев, как что-то незнакомое и недоброе мелькнуло в обсидиане его глаз, Аврора, опустившись обратно в кресло, посмотрела на ожесточившееся лицо Люцифера и добавила уязвленно: — Я что, дура по-твоему? Если что-то пойдет не так, мне никогда не справиться с ними…  «в одиночку» осталось неозвученным, но очевидным обоим. Молчание сгустилось в тон потемневшему взгляду напротив. Аврора тяжело вздохнула, понимая, что на сегодня работа окончена. Она закрыла книгу, убрав её в потайной ящик стола. Туда же отправились все бумаги и блокноты. Аккуратно сложила карандаши и ручки, затем стукнула ногтем по столу, ставя точку в сегодняшнем вечере, и только тогда снова посмотрела на Куроро. Тот всё это время внимательно наблюдал за ней. — Прежде чем совершать необдуманные поступки, — произнёс он ровным голосом, — подумай вот о чём. Если Золдики и правда потомки Трёхглавого рода, почему они единственные, кто не просто не подверглись гонениям, а выставили свою силу напоказ? Почему им позволяется безнаказанно убивать? Откуда такая власть? И если они так возвысились над остальными двумя кланами, то какую цену за это заплатили? Аврора замерла, переваривая его слова.  Если что-то и было в Люцифере раздражающее, то это его холодная логика, которая мгновенно тушила ее безрассудную импульсивность. Она прикусила губу, чувствуя, как эйфория от открытия сменяется разочарованием. — Ты думаешь, они предали остальных?  — Я думаю, что выживание редко даётся даром. Тебе ли не знать.  Рора не стала отвечать. Для ссоры и споров не было настроения. Тяжело вздохнув, она направилась к выходу.  — Предлагаю обдумать это завтра, — сказала она. — Закончим на сегодня? — Нет, — ответил Куроро и, ухватив её за кисть, потянул на себя: — Иди сюда. Аврора не стала сопротивляться. Позволила ему притянуть себя ближе, устроилась сверху, вжавшись коленями в его бёдра, ощущая под собой твёрдость мышц и тепло тела. Его взгляд тут же изменился. Темный, жадный, готовый поглотить её, утопить в черноте расширенных зрачков. За время, проведенное вместе, одного этого взгляда стало достаточно, чтобы вызывать у нее трепет внутри. Куроро взял её руки в свои. Осторожно провел большими пальцами по темным, едва зажившим ссадинам на запястьях. — В следующий раз попробуем без них, — прошептал он на ухо, заставляя мурашки табунами пробежать по коже. — Нет, — Аврора покачала головой, сохраняя решимость. — Ещё рано. Мы не можем так рисковать.  Тобой. Куроро тихо хмыкнул в ответ. Его руки скользнули к её талии, притягивая Рору плотнее к себе.  Он прошёлся губами по линии челюсти, спустился ниже к шее. Языком провёл по пульсирующей артерии, почувствовал, как участился пульс, и прикусил это место. Аврора зашипела в ответ, качнула бёдрами, Люцифер тихо выдохнул ей в кожу. — Завтра я уеду. Ладонь на предательскую бесконечную секунду замерла у его плеча. — На несколько дней, — добавил Куроро, целуя ее в уголок губ. Ловкие пальцы погладили бедра, медленно поднялись вверх, сжали ягодицы.  — Хорошо, — сухо ответила она, не обращая внимания на сбивающееся дыхание. — Раз тебя не будет, я уеду в город. Давно пора засесть со словарями и закончить с клинком. Куроро отстранился, окинул цепким взглядом. Не найдя в холодных зеленых глазах ни намека на фальшь, кивнул. — Не задерживайся. Рора не успела ответить, когда он притянул ее к себе и накрыл губы своими. Она нетерпеливо поерзала, ощущая твердость в его паху, сжала его футболку, рванула наверх. Куроро нехотя оторвался от ее губ, позволил избавиться от ненужной вещи. Раскрытыми ладонями пересчитал все ребра, подцепил край топа, стягивая его с послушно поднятых рук. Его губы обожгли плечо, спустились к ключице, проложили дорожку по впадинке между грудей. Аврора отвечала прерывистым дыханием, горячими прикосновениями, ласкающими паука на спине.  — Куроро… — тихо застонала она, когда его пальцы пробрались под тонкую ткань ее шорт, коснувшись влажного тепла. Рора тихо ахнула, едва они безошибочно нашли нужную точку, потянулась за новым поцелуем, сама начав раскачиваться на нем. Огонь разгорелся внизу живота, пожирая все разногласия и недомолвки. — К тебе или ко мне? — Здесь. Он подхватил ее на руки и в два шага достиг стола, за которым она работала не так давно. Резко стянул с неё шорты и опустил на гладкую деревянную поверхность, стремительно избавляясь от собственной одежды.  Как только между ними не осталось никаких преград, Рора сцепила лодыжки за его спиной, обвила шею, притянула ближе, целуя горячо и жадно. Тонко застонала, когда головка потерлась о влажные складки, когда он толкнулся внутрь, плавно заполняя её собой.  Обычно нетерпеливая, сама задающая быстрый ритм, в этот раз она подстроилась под его неторопливые движения, не переставая гладить его тело и постепенно терять разум от этой близости. Удовольствие плавило все внутри, жидким огнем растекалось по венам, сплетало узел внизу, заставляя шептать его имя снова и снова.  Не в силах больше терпеть, Аврора откинулась на твердую поверхность стола, не обращая внимания на дискомфорт, требовательно толкнулась навстречу, довольно вскрикнув, когда член резко погрузился в неё до самого конца.  Куроро впился пальцами в тонкую кожу под коленями, закинул её ноги себе на плечи и толкнулся снова, заставляя ее выгнуть спину от нахлынувшего жара внутри. Рора откинула голову, вцепилась в край стола, теряясь в ощущения. Она извивалась под ним, не сдерживая крики, наслаждаясь его прерывистым дыханием и стонами. Застыла, когда короткая вспышка наслаждения пронзила тело, вызывая мелкую дрожь и темноту перед глазами. Куроро сбился с ритма, толкнулся в последний раз и обессилено выдохнул.  Не дав толком отдышаться, он притянул ее к себе, заставил сесть, прижался щекой к виску. — Аврора. Она что-то неопределенно и лениво промычала в ответ, гладя его волосы.  — Не делай глупостей, — прошептал он в её кожу. Аврора только согласно кивнула, продолжая перебирать пальцами тёмные пряди.  Надеясь, что Куроро поверил ей.

***

Пасмурное прохладное утро окутало лес серой дымкой. Низкие облака нависли над верхушками деревьев темным полотном закрывая солнце и обещая скорый дождь. Влажный воздух липко обволакивал кожу, наполняя легкие запахом хвои, мокрой земли и прелой листвы. Аврора, повиснув вниз головой на толстой ветке старого дуба, качала пресс, размеренно поднимая корпус к коленям и неторопливо опуская вниз. Пот градом струился по лицу, стекая к волосам, дыхание с каждым рывком становилось тяжелее, превращаясь в хриплые короткие выдохи. Мышцы живота горели, умоляя о передышке, но их упрямая обладательница продолжала, пока не достигла нужной цифры. Добив последний раз, Аврора безвольно повисла с довольной улыбкой, позволяя сквозняку охладить разгоряченное тело. Когда кровь прилила к голове, а в ушах зашумело, она раскачалась на ветке и ловко соскочила вниз, приземлившись на мокрую от росы траву. Вокруг было тихо. Только редкие птичьи трели и шум горной реки вдалеке нарушали утреннюю тишину. Рора потянулась, разминая затекшие плечи, и тут же плюхнулась на землю, сцепляя ноги в позе лотоса. Медитации всегда давались ей с трудом, но теперь выбора не было. Она закрыла глаза, отсекая внешний мир. Сосредоточилась на дыхании, глубоко вдыхая через нос, медленно выдыхая через рот. Раз за разом, пока сердцебиение не замедлилось, возвращаясь к спокойному ритму. Разжала челюсти, расслабила мышцы лица, шеи и плеч, позволяя привычной тяжести уйти. Выпрямила спину, вытягивая позвоночник, представляя невидимую нить, которая тянет от макушки к небу. Отпустила напряжение в животе, бедрах, ногах. Когда тело успокоилось, Аврора обратила свой взор внутрь себя. Аура. Жизненная энергия, текущая через каждую клетку, теперь ощущалась иначе. Не идеально, они только начали излечивать её, соединять когда-то разорванные каналы, но результат уже разительно отличался от первоначального состояния. Словно все эти годы невидимая рука не позволяла ей вдохнуть полной грудью, ограничивая кислород ровно настолько, чтобы хватало для жизни. Аврора почувствовала слабое тепло в районе солнечного сплетения, осторожно позволила ему распространиться, мягкой волной растечься по телу, ощущая почти физическую боль в местах, где потоки, словно русла пересохшей реки, все еще не были соединены. Она снова вернула внимание дыханию, не позволяя мыслям завладеть разумом, с выдохом выпуская из себя весь ментальный шум. Вдох-выдох. Вдох-выдох… — Да твою ж мать, — пробормотала Аврора, резко открывая глаза. Тело замерзло под мелким моросящим дождем. Холодная, насквозь промокшая одежда неприятно липла к телу, заставив поежиться. В какой момент она уснула, она так и не поняла. Но даже в этом был прогресс — сегодня она не свернулась калачиком, как делала обычно, а так и застыла в позе лотоса как какой-то просветленный монах. Хорошо хоть Люцифер уехал на рассвете и не видел этого. Наверняка бы ходил весь день, глядя на нее с нескрываемым сарказмом в глазах. Аврора недовольно поморщилась, с трудом разогнув затёкшие ноги. Поднялась, снимая с себя мокрую футболку и застыла, глядя на потемневший лес. Он не был похож на тот, в котором она оказывалась в своих снах, но этот дождь, мокрая земля и ощущение пронизывающего холода заставили вздрогнуть. Сон снился ей редко, в основном, когда Люцифера не было рядом, но каждый раз ощущался, как первый. Привыкнуть в этому ужасу было невозможно. Последний раз она видела его две недели назад. И в первый раз смогла расслышать два имени, отчаянно звучавшие в мертвой тишине леса. Рора отвлеклась от воспоминаний, когда кровь разогналась по конечностям, покалывая изнутри мелкими иголками. У нее не было времени изучить ритуальный клинок, но одна из теорий подтолкнула её отложить перевод книги и направиться в город. Она поклялась себе, что несмотря на результат ее исследований, она спросит о снах у Куроро, когда он вернется. Обязательно спросит. Выжав футболку и закинув ее на плечи, Аврора направилась в дом, в надежде, что горячий душ быстро согреет её и приведет в чувство. За месяц до своей свадьбы, Селена вдруг начала ходить, как на иголках, пока однажды ночью, закашлявшись сигаретной затяжкой, украденной у Авроры, не заявила ей, что на самом деле очень боится семейной жизни. Что любовь, секс и быт — это три такие разные вещи и как поведет себя Рен в роли мужа оставалось только догадываться. Аврора только кривила губы. Рен всегда себя вел как мудак, вряд ли в роли мужа что-то бы изменилось. Старшая в ответ смеялась и трепала ощетинившуюся младшую по голове, приговаривая, что Авроре вообще-то тоже придется однажды с кем-то жить, спать и кого-то любить. Рора привычно закатывала глаза, понимая, что такая жизнь не для неё. Стоя под обжигающей водой, Аврора хмыкнула. Прошло ровно три месяца, как она жила под одной крышей с Куроро Люцифером. — Куда мы едем все-таки? — нарушила она медитативный шум движущегося поезда. Куроро смотрел в окно на мелькающие мимо горы и, казалось, её вопроса не услышал. Как только Аврора нахмурилась и набрала воздух в грудь, чтобы спросить громче, он, не поворачиваясь, спокойно ответил: — В наш дом. Она так и застыла с сигаретой у рта. — У меня есть дом в Падокии, — объяснил Куроро, обращая на неё взгляд. — У нас. Раз ты моя жена, то всё моё — твоё. Так вроде говорят. — Значит, всё моё теперь твоё? — недоверчиво прищурилась Рора, выдыхая дым. Куроро ответил на это легкой улыбкой и снова вернулся к любованию вида за окном. Их дом оказался вполне милым двухэтажным зданием, в котором явно успело прожить несколько поколений, что, тем не менее, не сказалось на внешнем виде и состоянии дома внутри. Расположенный на отшибе небольшого горного поселка, окруженный лесом, он оказался на удивление уютным… и пустым внутри. В доме находилась вся мебель, посуда, даже техника, что резко контрастировала со старомодным убранством. Но не было того невидимого флера жизни, что делает бездушное помещение живым. Повернув кран, Аврора выключила воду и шагнула из душевой на прохладный кафель. Небрежно обтершись полотенцем, вышла в коридор обнаженная и мокрыми ступнями прошлепала в свою спальню. Открыла окно, впуская в комнату свежий воздух, шум деревьев и крики мелких шебутных птиц. Запрыгнула с ногами на подоконник, закурила, наслаждаясь первой затяжкой. У Авроры никогда не было дома. Никогда не было своих вещей, кроме тех, что могли поместиться в карманах. Через неделю жизни здесь, на кухне, в спальне и на веранде появились три пепельницы. Две яркие кружки, купленные на местной ярмарке. Одну из них тут же забрал себе Люцифер, даже не спрашивая. Теплый шерстяной плед, который он же накидывал себе на плечи чаще, чем она. Полка в её спальне медленно начала заполняться книгами, её собственными, не украденными. У кровати стояла ваза с густо пахнущими лесными травами из которых местные женщины заваривали чай. Он у Авроры тоже появился. Люцифер всегда кривил от него нос, но Рора только фыркала, назло ставя свое варево к нему поближе. Дом начал заполняться предметами, запахами, разговорами, в первые недели редкими, за завтраком и ужином, постепенно увеличивающимися по времени, от простого приветствия и сухой заинтересованности в работе над переводом, до рассказов о прочитанных книгах, споров над их смыслом и содержанием, обсуждению новостей из мира, оставшегося далеко позади, воспоминаний о каких-то незначительных моментах из жизни, но никогда — о личном и значительном. В какой момент их вечера, перетекающие в ночь, стали совместными, Аврора вспомнить не могла. А вот в какой момент она поняла, что стала считать этот дом своим, Рора помнила до мельчайшей крупицы чувств. Она вернулась тогда, как и сегодня, промокшая до нитки, с пакетом продуктов и коробкой с новым блокнотом, карандашами и ручками, бережно спрятанным под курткой. Скинула с себя чавкающие ботинки и прислонилась к двери устало выдохнув и улыбнувшись от осознания, что здесь ей спокойно. Это же осознание неприятно прошлось холодком по венам, внутренним чутьем намекая, что это спокойствие и тишина были лишь иллюзией. Привычная жизнь обязательно её догонит, ударит обухом по голове и заставит снова бежать, драться и выживать. Она так и застыла там, пока Куроро не забрал из ее рук пакет и коробку, выводя её из ступора. Аврора потушила сигарету, проследив за дымом, исчезающим в окне. Рассказать бы обо всем Селене, услышать ее смех. Старшая бы улыбнулась мягко, с довольным видом произнесла, что была права, а после обязательно бы спросила, какой он, муж Авроры. Рора запнулась в собственных мыслях, бездумно открывая и закрывая зажигалку. Какой он, её муж? Монстр, что уничтожил год назад сто двадцать восемь человек, мог уснуть прямо с книгой подмышкой, забавно уложившись на собственной руке, ладонью другой закрывая глаза, чтобы не мешал свет. Тогда она, поднимая взгляд от своих записей, позволяла себе долго на него смотреть. А после, стараясь не разбудить, аккуратно прекращала работу и на цыпочках кралась к выходу из библиотеки, но когда оборачивалась у самого порога, Куроро уже не спал. Смотрел на нее с нечитаемым выражением в глазах, плавно вставал, брал её за руку и уводил в свою спальню. Иногда ей казалось, что они оба с помощью секса надеялись зашлифовать все углы и шероховатости их странных отношений. По крайней мере тот Куроро, которого она знала в постели, был ей уже хорошо знаком. Образ другого, того, кто делил с ней жизнь и дом, она собирала как странную мозаику, детали которой были разбросаны по самым темным углам. Куроро Люцифер это две ложки сахара в кофе. Бессонница. Приторно сладкая газировка, ледяной джин с горьким тоником, сухой вермут с четырьмя кубиками льда. Одна выкуренная ночью сигарета, украденная из ее пачки. Книги без закладок, потому что он всегда помнил на какой странице остановился. Сапфировая серость глаз в моменты, когда он смеялся искренне или был чем-то увлечен. И их же глубокая ониксовая чернота, когда он был возбужден или задумчив. Тонкие холодные пальцы, чью аристократичность портили мозоли. Ночи без сна, когда она заставала его сидящим на веранде. Он смотрел в темноту перед собой такими же темными глазами, страшно пустыми, будто всё, что она успела узнать и заметить в нем, было лишь маской, за которой скрывается пугающее ничто. В такие моменты ей было интересно о чем он думает, какие мысли не дают ему уснуть, какие сны. Ей безумно хотелось проникнуть в его голову и его понять. И вместе с тем было страшно увидеть, что там. Она к нему привыкла. Осознание пришло к концу второго месяца. Тогда она впервые ночевала в доме одна. Поужинала под томик унылых декадентских стихов, найденных в его спальне, полночи переводила книгу в странной тишине и никак не могла понять, что не так. Почему одиночество ощущалось иначе, вызывало легкую зудящую тревогу. Уже перед сном, сидя на веранде, докуривая сигарету под истеричную возню лисиц далеко в лесу, она поняла, чего ей весь вечер не хватало. Кого. Рора так и просидела тогда почти до рассвета, внушая себе, что от этого непривычного чувства необходимо избавиться. Она не для того стремилась к свободе, чтобы так легко и добровольно сдаться. Взгляд против воли упал на запястья и лодыжки с заживающими ссадинами. Через неделю после той ночи она сама вложила в его руки веревки и впустила в свою душу. Аврора тряхнула головой. Живот требовательно заурчал в ожидании завтрака. Решив думать в первую очередь о теле, а потом уже обо всем остальном, она быстро оделась и спустилась на кухню. Пахло кофе, табаком и поджаренным хлебом. Тучи стремительно разгонялись ветром, цеплялись за вершины гор вдалеке, позволяя полуденному солнцу робко просачиваться лучами в окна. Рора стояла у плиты с сигаретой в зубах, помешивая яичницу. Из колонок старого радио играл такой же старый рок, которому она беззвучно подпевала, босыми пятками ударяя по паркету в такт мелодии. Иддилию нарушил стук в дверь. Аврора замерла, схватив со столешницы кухонный нож. Инстинкты, отточенные годами, нельзя было притупить ни одной иллюзией. Она выключила конфорку, сжала нож крепче и бесшумно двинулась к двери. Сердце забилось быстрее, мышцы напряглись, готовые к действию. Аура за дверью была слабой, выдавая обычного человека. Либо кого-то, кто мог скрывать свою силу. Рора подошла к двери, держа нож за спиной, и резко распахнула её. — Доброе утро, доченька! — прозвучало бодро и тепло. — Ну и погодка сегодня, да? Хино приходила каждое воскресенье и среду. Была женщиной пожилой, дородной, смуглой и черноглазой, с доброй искренней улыбкой. Если бы Авроре нужно было описать архетип матери так, как она себе его представляла, она бы описала Хино. Её «доченька» каждый раз било под дых сильнее любого кулака, вонзалось в сердце острее ножа своей теплотой. Рора и подумать не могла, что её когда-то будут так называть. Она выдохнула, расслабляя хватку за спиной, и отступила в сторону, пропуская женщину внутрь. — Позавтракаете со мной? — спросила Аврора, закрывая дверь. — Спасибо, доченька, но я уже поела, — Хино оставила на пороге зонт, сняла цветастую шаль, прошла на кухню с небольшой плетеной корзинкой в руках. — А вот чай, с твоего позволения, заварю. Я как раз принесла свежий сбор. И мёд, твой любимый. И сладости для молодого господина. Хино не была исключением из правил и просто боготворила Люцифера. Три месяца назад Аврора, прикусив язык, слушала о том, какой молодой господин Куроро замечательный человек. Какой тихий, вежливый, добрый и щедрый. Хино была родом из Метеор Сити и год назад, когда прошел слух, что преступная организация, уничтожившая клан Курута, тоже из Метеора, её семье пришлось скрываться от нападок в горных районах Падокии, куда новости и слухи доходили с опозданием, если вообще доходили. Люцифер был первый, кто нанял её на работу и щедро платил за то, что она присматривает за домом. Немыслимое благородство для того, кто разрушил бедной женщине жизнь. С Хино она подружилась быстро. Та учила её готовить, рассказывала все сплетни, что слышала в округе, и местные легенды. Именно от неё Рора впервые услышала наставление никогда не ходить на гору Кукуру, потому что там живут белые демоны, что забирают жизни. Женщина прошла на кухню, поставила корзину на стол, критически оглядела яичницу на плите и пачку сигарет на столешнице, но, к удивлению Авроры, промолчала. Обычно за этим всегда следовали причитания о том, что с таким питанием дети в их семье будут красивыми, но хилыми. Рора на это только с трудом отмалчивалась, чтобы Хино не обидеть и не объяснять, почему вместо «счастливой» семьи выбрала противозачаточные. Аврора села за стол и принялась за завтрак, внимательно наблюдая за Хино, следящей за чайником. Женщина сегодня казалась задумчивей обычного. Словно почувствовав это, она улыбнулась и спросила: — Какой чай будешь, доченька? — Тот, который сильнее всего пахнет и горчит, — ответила Аврора, откусывая кусок ещё теплого хлеба, который Хино поставила перед ней. Женщина строго посмотрела на неё, на мгновение отложив заварочный чайник. — Твои дни, как и прежде, идут в соответствии с луной? Аврора кивнула с набитым ртом, не поднимая глаз от тарелки. — Хорошо, — Хино вздохнула с облегчением и вернулась к чаю, насыпая в заварочный чайник тёмные сухие травы. — Помни, доченька, этот чай можно пить только в полнолуние и в первую неделю после. Иначе он может помешать зачатию. Рора невольно вспомнила отрывок из книги, который они обсуждали с Куроро вчера. «Когда Праматерь укачивала небесных драконов на остром месяце»… мужчины приходили к женщинам клана Эндзоку в новолуние, в период якобы наибольшей фертильности. Рора покачала головой. Это не так дико увидеть в текстах, которым тысячи лет, но неужели в Метеор Сити, где есть доступ к книгам и медикаментам, женщины до сих пор пользуются такими архаичными методами счета цикла и контрацепции? Мэй никогда не говорила об этой стороне метеорской жизни. У Куроро спрашивать было бесполезно, у Хино она все никак не решалась, боялась показаться бестактной. — Какие новости? — спросила Аврора, решив сменить тему. — Новости не к столу будут сказаны, доченька, — Хино заметно помрачнела, поджимая губы и отводя взгляд в сторону. Чайник на плите звонко засвистел, женщина сняла его с огня, наполняя кружки кипятком. Терпкий запах трав заполнил кухню. — Да бросьте, Хино, не томите, — Аврора отложила вилку. — Что стряслось? — Помнишь, я рассказывала о девушке, что недавно вернулась в деревню к родителям? Из города приехала. Аврора кивнула, припоминая недавний разговор. Хино тяжело вздохнула. — Не знаю, через что бедняжке пришлось пройти, но она будто умом тронулась. Говорила странные, пугающие вещи... про какие-то опыты над людьми, про то, как их запирали и мучили. Никто ей не верил, думали, с горя ума лишилась. А вчера... вчера её нашли в лесу. Мертвую. — Может, звери напали? Или упала неудачно? — предположила Аврора, оставляя грязную посуду в раковине. — Звери горло не перерезают, доченька, — сухо ответила Хино. На это возразить было нечего. Аврора молча опустила взгляд в кружку, ожидая, когда чай остынет, особо не задумываясь о произошедшем. Мало ли что могло случиться. От банального самоубийства до еще более банального убийства из ревности. Больше об этом не вспоминали. Разговор ушел в другое, спокойное русло. Хино поделилась другими новостями и сплетнями, посетовала, что так и не увидела молодого господина Куроро, в очередной раз пригласила их вдвоем к себе в гости. Аврора в очередной раз пообещала, что они обязательно придут, прекрасно зная, что этого не будет. Уже на улице, прощаясь, женщина отстранилась и с тревогой посмотрела на Рору. — Не ездила бы ты одна в город, милая. Девушки вокруг так и пропадают. А ты еще и на таком ужасе передвигаешься, — сокрушенно покачала головой Хино, глядя на стоявший во дворе мотоцикл. Аврора лишь мягко улыбнулась в ответ на её причитания. — Не переживайте так. Я себя в обиду не дам. Она уверенным шагом подошла к мотоциклу, перекинула ногу через сиденье, оседлав железного коня. Щелкнул ключ в замке зажигания, палец привычно лег на кнопку стартера. Секундное жужжание, и мотор с недовольным кашлем ожил, тут же переходя в низкий, утробный рокот. Вибрация прошла по раме, отдаваясь в руках, крепко сжимавших руль. Аврора выждала несколько минут, пока обеспокоенная Хино, махнув на прощание рукой, не скрылась за деревьями. И только тогда, когда за ней никто не наблюдал, она выжала сцепление, включила передачу и, резко крутанув ручку газа, сорвалась с места. Гравий недовольно хрустнул под колесами. Мотоцикл вылетел на дорогу и помчался прочь. В противоположную от города сторону.

***

Церковь встретила его тишиной, затхлым запахом старости, плесени и гнили.  Деревянные скамьи валялись на полу разломанными дощечками, крыша обвалилась в нескольких местах, пуская внутрь тусклый свет убывающей луны. Под ногами захрустели остатки разбитого витража и птичьи кости, чьи засохшие гнезда чернели по углам.  Он молча шел вперед, когда в темноте послышалось слабое шевеление. Чья-то рука заскребла по полу, рядом с его ногами.  — П…по…мо…гите… Куроро помог не раздумывая и не глядя. Тяжелый ботинок опустился на шею, обрывая раздражающее хрипение. Остановившись у алтаря, он достал из кармана зажигалку, звонко щелкнул крышкой и по одной начал зажигать пожелтевшие от времени свечи, покрытые слоем пыли. Те зашипели недовольно, неохотно поддались, постепенно озаряя деревянное распятие слабым, мерцающим светом.  Сын божий смотрел на него пустыми, изъеденными временем глазницами.  — Я думаю он был самым одиноким человеком на земле, — сказала Аврора задумчиво, не отрывая взгляда от расписанной стены монастыря, куда они забрели случайно, находясь в последнем на их пути крупном городе. — Они не в счет? — едва слышно спросил Люцифер, обводя взглядом двенадцать апостолов, расположившихся за столом по обе стороны от своего Мессии. Спросил больше из интереса, свой ответ прекрасно зная.  Аврора пронзительно сверкнула глазами. Поспешно отвернулась обратно, пожав плечами. — Следовать за кем-то не значит нести его бремя на своих плечах. Тонкое пламя лизнуло кожу. Потянулось вверх, послушно следуя за его пальцами. Яркие язычки огня обвились вокруг них, причиняя едва заметную боль. Если бы другой огонь так же послушно танцевал в его руках… Куроро всегда получал желаемое. Её он получил легко, слишком легко, чтобы все было идеально. Она принадлежала ему. Клятва не позволит ей исчезнуть, разорвать их связь. Её тело, знания, время — все это было его. И ему было мало.  Он хотел проникнуть в ее мысли и сердце, побывать под ее кожей, в каждом сосуде, нерве, мышце, огладить белоснежные кости, владеть ею, быть в ней, заполонить ее душу, изучить каждый уголок и прибрать к своим рукам.  Куроро умел ждать.  Он знал, что однажды наступит момент, когда она сдастся, оступится и он будет рядом, чтобы предложить ей запретный плод, который низвергнет ее в его руки.  Этот момент настал через два месяца совместной жизни, когда он между делом предложил попробовать восстановить её ауру.  Если бы он сказал, что ей нужно распороть грудную клетку наживую, очистить сердце от налипшей годами грязи и грубо зашить, она бы только стоически кивнула и собственноручно вскрыла себя, выгибая наружу ребра, чтобы ему не пришлось с ними возиться. Но от одного только осознания, что Куроро придется заглянуть ей в душу, глаза Авроры заволокло ядовитой пеленой. Она ходила молчаливой тенью весь день, вечером не произнесла ни слова, вместо доброй ночи сообщила, что утром уедет в город. Куроро даже подумал сначала, что она хочет сбежать, от этой мысли внутри почему-то стало тошно, но он только кивнул в ответ. Он всегда её находил, нашел бы и снова.  Она ушла до рассвета, но в полдень уже вернулась на громком раздолбанном мотоцикле, с такой счастливой улыбкой, что все язвительные комментарии относительно её добычи он засунул куда подальше. И убедился, что поступил правильно, когда вечером, насквозь пропахшая бензином и машинным маслом, она звонко поставила стакан джина на стол и заявила, что согласна.  С такой решимостью и бесстрашием в глазах, будто он и вправду собрался уложить ее на хирургический стол и препарировать без наркоза. На следующий день, впрочем, они оба убедились, что это сравнение было недалеко от правды. И все же оно того стоило. Умиротворенную тишину резко нарушила громкая трель. Люцифер опустил руку в карман, споткнулся пальцами о нефритовый браслет, задержал их у ровных бусин на мгновение и достал телефон. — Что дальше? — устало спросил Нобунага. На фоне слышались приглушенные звуки чьих-то стонов, лязг метала, быстрые шаги.  — Заберите всё. И убейте всех. Пауза. — Всех? — переспросил первый паук. — Всех.  По одной только тишине в трубке Люцифер чувствовал, как Хазама хочет возразить. Через время он, откашлявшись, холодно произнес: — Как скажете, Босс. Куроро не спеша задул каждую свечу, оставив только одну, перед распятием.  Он долго смотрел на нее, позволяя последней мысли об Авроре завладеть его разумом на сегодня. Он разочарует Риона Лидделла. Он её не убьет. Живой дракон ценнее мертвого. Живая она… являлась ценностью неизмеримой.  Вдалеке послышались выстрелы и крики. Франклин начал работу первым, громкой очередью призывая Труппу подхватить представление. Куроро улыбнулся.  Слабый огонек задрожал от случайного сквозняка и исчез, раздавленный подушечками пальцев, погружая церковь в глубокую тьму.