Призрак и Пламя

— Только пожалуйста, будь со мной нежен, — сонным голосом съязвила Аврора. — Это всё-таки мой первый раз.   — Мой тоже.   Она не сдержала громкого рваного смешка. Внешне само спокойствие, если бы не плотно сжатые челюсти, с головой выдающие ее нервозность. Куроро недовольно покачал головой.   — Так дело не пойдет. Расслабься. Дыши медленно. И не вздумай засыпать.   — Хорошо, Люцифер сенсей.   Он ответил терпеливым молчанием, на которое Аврора только закатила глаза, понимая, что здесь с ним не поспоришь. Было сложно расслабиться, когда она сидела посреди лесной поляны на широком пне, как жертвенный зверек, ожидающий неминуемой судьбы от рук черноволосого жреца с крестом на лбу. Она прекрасно понимала, что в его предложении не было ни капли альтруизма. Ее настоящий потенциал был неизвестен, будущие способности могли быть ему полезны, но не менее полезны они были и для самой Авроры — она попала в мир сильных игроков, где с помощью одних кулаков не выжить. Да и бегать от себя она устала. Начать новую жизнь не зная собственной силы было невозможно. Она выпрямила спину, положила ладони на колени и глубоко вздохнула, прикрывая веки.    Куроро стоял неподалеку, скрестив руки на груди, и внимательно наблюдал. Утренний свет пробивался сквозь кроны деревьев косыми лучами, окрашивая поляну в медово-золотистые тона, ветер шелестел листвой, принося с собой запах влажной земли и прелой хвои. Где-то вдалеке прокричала птица, звук эхом растворился в лесной тишине.   Плечи Авроры постепенно опустились, напряжение медленно спадало с них. Ее дыхание выровнялось, пальцы расслабились, больше не сжимали колени.  Пора. Аура вспыхнула вокруг его тела, концентрируясь в глазах. Краски стали ярче, четче, каждая деталь обрела новую глубину. Куроро направил взгляд на Аврору, сосредоточиваясь на её ауре. Она окутывала тело неровным коконом, мерцающим всполохами оранжевого, словно спички, которые зажигались и тут же гасли. Что-то было не так. Куроро слегка прищурился, всматриваясь внимательнее. Тонкие потоки энергии, которые должны были течь свободно, были изорваны, перекручены, завязаны в узлы. Некоторые нити обрывались на полпути, их концы беспомощно трепетали, пытаясь найти друг друга, но не в силах соединиться. Другие сплетались в тугие клубки, где энергия застаивалась, пульсируя тяжелыми, неровными толчками. Кое-где потоки истончались до полупрозрачных паутинок, готовых порваться от малейшего напряжения.   Куроро медленно выдохнул. Как она вообще могла пользоваться Нэн с такими травмами?   Он видел похожее раньше — у тех, кто пробудил способности насильственно, через боль и страх, без должной подготовки. У тех, кто пережил что-то, что разорвало их изнутри. Аура Авроры была похожа на разбитое зеркало, все еще отражающее свет, но искаженно, по осколкам.   Он шагнул вперед, бесшумно, стараясь не спугнуть её. Она продолжала дышать, спокойно, размеренно.  Вдох. Выдох.  Аура слабо пульсировала, разорванные нити дрожали. Куроро остановился прямо перед ней, склонив голову набок, внимательно изучая фронт будущей работы. Его пальцы зависли в воздухе в нескольких сантиметрах от ее плеча.   — Я начинаю, — произнес он тихо. — Возможно, будет больно.   Медленно и осторожно его аура отделилась от тела и начала расширяться, окутывая Аврору. Сначала легким прикосновением, едва ощутимой паутиной. Как только она расслабилась, темное свечение, насыщенное и глубокое, обволокло ее плотнее. Куроро чувствовал каждый миллиметр пространства между их аурами, каждую вибрацию, каждый трепет энергии. Он ощущал ее присутствие так, будто она стала частью его собственного тела.   Аврора напряглась.   Ее плечи мгновенно задеревенели, пальцы на коленях сжались, дыхание сбилось.    — Дыши, — напомнил Куроро строго. — Твоя аура должна привыкнуть к моей. Это не продлится долго.   Несколько мгновений тишины. Только шелест листвы и далекий крик мелкого лесного зверька. Медленный, дрожащий выдох. Аврора заставила себя разжать пальцы.  Вдох. Выдох.  Аура перестала метаться, вернувшись к прежнему неровному пульсу.   Люцифер опустил руку ниже, пальцы зависли над ее плечом, там, где один из самых крупных разрывов зиял темной прорехой в сплетении нитей. Через Гё он видел его отчетливо: два конца одного потока, разорванные и истрепанные, словно перерезанный канат. Энергия текла к этому месту, но не могла пройти дальше, застаиваясь, образуя болезненный узел давления.   Он сконцентрировал ауру в кончиках пальцев и с осторожностью хирурга коснулся разрыва. Ощущение было странным — как прикоснуться к открытой ране, почувствовать чужую боль кожей. Энергия Авроры дрогнула, отшатнулась, но он не отступил. Медленно, миллиметр за миллиметром, он направил тонкую нить своей ауры внутрь разрыва, к одному из оборванных концов.   Глаза защипало от перенапряжения, но Люцифер едва обратил на это внимание. Весь мир был там, у дрожащих потоков чужой энергии, у разорванных нитей, которые нужно было соединить. Его аура обвилась вокруг первого конца, удерживая его, не давая ускользнуть. Затем потянулась ко второму. Расстояние между ними было крошечным — несколько миллиметров в физическом пространстве, но в измерении ауры оно казалось пропастью. Его энергия стала мостом, притягивающим друг к другу разорванные потоки, склеивая их.   Ближе.   Еще ближе.   Почти…   Контакт.   Два конца соприкоснулись. На мгновение — ничего. Затем его аура прошла через место соединения, запечатывая его, сплавляясь воедино. Энергия хлынула через восстановленный канал, резко, мощно, как вода через прорванную плотину.   Импульс пронзил тело Авроры.   Она коротко всхлипнула, захлебнувшись воздухом, словно ее окунули в ледяную прорубь. Тело резко дернулось вперед, спина выгнулась дугой, ногти впились в колени с такой силой, что выступила кровь. Глаза широко распахнулись, невидящие, полные шока.   И тогда произошло то, чего Люцифер точно не ожидал.   Волна чужого Нэн ударила в Куроро с силой цунами, накрывая его целиком, не оставляя ни единого шанса увернуться. Это было не похоже ни на что, что он чувствовал прежде. Жгучая ярость и отчаяние, материализованное и обрушившееся на него всей своей тяжестью.   Страшное. Удушающее. Невыносимое.   Куроро попытался усилить защиту, но волна была слишком мощной. Тело сорвалось с места, как щепка, подхваченная бурей. Он пролетел несколько метров, едва успев укрепить вокруг себя ауру, чтобы смягчить падение. Спина ударилась о ствол дерева, воздух вырвался из легких коротким выдохом. Люцифер попытался подняться, но ноги не слушались, колени подкосились. Мир качнулся, краски поплыли, смазались.   Прежде, чем глаза заволокло белой пеленой, он успел увидеть Аврору. Она свернулась клубком на земле, обхватив себя руками, невидящими глазами глядя перед собой. Вокруг нее сгустилась аура, алая, с золотыми всполохами, пульсирующая теплом. Она окутывала Аврору словно кокон. Бережно. Так мать обнимает ребенка, защищая его от всего мира. Нефритовый дракон лежал рядом с ней, хотя Куроро точно помнил, как она снимала его. Вот, значит, каким может быть посмертное Нэн… Аврора резко села и сипло вдохнула воздух, будто кто-то грубо толкнул ее в спину, выталкивая из под воды. Все произошло так быстро, что она толком ничего и не успела понять. Аура Люцифера. Его ровный, спокойный голос. Щекотное покалывание в районе правой лопатки. Острая боль, как будто ее потянули за сломанную конечность. Всплеск чужой силы. Что-то теплое одеялом накрыло с головой, усыпляя разум. А дальше только пустота. Рора посмотрела на ладонь, в которой сжимала кулон. Неожиданно теплый.  Когда она успела схватить его? Он же абсолютно точно был в стороне, висел на тонкой ветке. Неужели Люцифер вернул? Люцифер.  Аврора застыла, поняв, что не чувствует своего мужа. Сердце ухнуло вниз, холод пробежался по позвоночнику, заставив вздрогнуть. Она медленно повернула голову, осматривая поляну. Мягкий солнечный свет пробивался сквозь листву золотистыми лучами. Роса блестела на листьях. Любопытная птица с интересом наблюдала за происходящим, склонив серую голову на красный воротник перьев. Тихое и мирное утро, словно ничего не произошло. Как будто она, как обычно, уснула во время медитации и увидела необычный сон. Настолько странный, что в нем смертоносный лидер Призрачной Труппы сидел, прислонившись в дереву, безвольной тряпичной куклой раскинув руки и ноги. Аврора раз за разом скользила непонимающим взглядом по его фигуре, пытаясь понять, какого черта он там делает. Паника подступила аккуратно, сначала неприятным комом в горле, а после ледяным ударом в солнечное сплетение. Рора резко сорвалась с места, едва удержав равновесие, и на ватных ногах бросилась к нему. — Люцифер, — тихо позвала она, упав перед ним на колени. — Эй, ты слышишь меня? Он не ответил. Голова так и осталась склоненной набок, веки были закрыты и неподвижны, черты лица слишком расслабленны. Утренний свет падал на его бледную кожу, высвечивая темные круги под глазами, татуировку на лбу, покрытую едва заметной испариной. Аврора негнущимися пальцами впилась ему в плечи, слегка встряхнула. — Куроро… Она попыталась приподнять его, потянула на себя, но он был слишком тяжелым. Куроро осел обратно к стволу, и Аврора едва удержала тело, чтобы оно не завалилось набок. Внутри что-то сжалось, не давая вдохнуть полной грудью. Мысли метались, разбегались, не давая ухватиться ни за одну. Аврора снова схватила его за плечи, на этот раз крепче, отчаяннее. Наклонилась и прижалась ухом к его груди, замерев в тревожном ожидании. Сердце билось глухо, размеренно, оно билось, черт возьми. Рора еле сдержалась, чтобы не выругаться от облегчения.  — Вот же… — пробормотала она, вытирая холодный пот с висков. — И что мне теперь делать? — Если решишь последовать за мной в царство мертвых, помни, что оглядываться нельзя, — послышался тихий голос, полный насмешки. Аврора отстранилась. Куроро улыбался. Она сжала губы в тонкую линию и прищурила глаза, глядя на него подозрительно и зло. — Я ударю тебя, если скажешь, что всё это время был в сознании. — Я всё это время был без сознания. — Врешь. — Вру. Она сжала кулаки, чувствуя, как злость вспыхивает горячей волной где-то в груди. Хотелось отвесить ему подзатыльник. Сильно. Может быть, дважды. Но одновременно с этим что-то внутри успокоилось, осело, перестало метаться в панике. Напряжение, державшее её на грани срыва последние минуты, медленно отпускало, оставляя после себя глухую усталость и раздражение.  — Как ты? — спросила она резко, разжимая ладони. — Можешь идти?  — Со мной всё нормально, — ответил он спокойно. — Но, похоже, я перенапряг глаза. Она протянула руку, помогая ему подняться. Куроро принял помощь без возражений, оперся на её плечо и медленно поднялся на ноги. Пошатнулся слегка, но удержал равновесие. Аврора взяла его под руку, крепко, чувствуя, как он опирается на неё больше, чем хотел бы признать. — Идём, моя дриада, — пропела Рора, двигаясь в сторону дома. — Остерегайся змей, что поджидают нимф, водящих хороводы… — Да в тебе погибает дух Овидия, госпожа Люцифер. — А в тебе, Нерона, — ответила она недовольно, но без злобы. — Знал бы мир, какого актера потерял.  Куроро усмехнулся тихо, с едва уловимой, какой-то застарелой горечью. Рора безразлично хмыкнула, посчитав, что ей показалось, и продолжила идти в перед. Некоторое время они шли молча, пока она не выдержала и не нарушила тишину первой. — Что там произошло? — Откуда у тебя этот нефритовый амулет?  Аврора бросила на Люцифера быстрый взгляд, затем посмотрела на кулон, сжатый в свободной руке. Камень остыл, вернулся к привычной прохладе, но она всё ещё помнила то странное тепло, пульсировавшее в нём не так давно. — Не знаю, — она пожала плечами. — Он всегда был со мной. — Занятно… — Куроро потер закрытые глаза. — Скорее всего произошедшее как-то связано с ним. — И как нам это выяснить? — Что-нибудь придумаем. «Придумаем» повторила про себя Рора. Перед ее глазами до сих пор было его безжизненное тело. Как бы она не уговаривала себя, что паника, охватившая ее в тот момент, была порождена нежеланием возиться с трупом, Аврора уже знала — смерти Куроро она не хотела. Он был ей нужен по многим причинам. Жертвовать им ради обретения силы не могла даже самая темная и сучная сторона её души. Но и выбрать только его она тоже не могла. Они вышли из леса. Дом показался между деревьями — небольшой, уютный, с потемневшими от времени досками и покатой крышей. Солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы залить веранду светом. Упрямая стрекоза с переливающимися крыльями металась у двери, то и дело врезаясь в деревянную раму. Аврора раздраженно взмахнула свободной рукой, прогоняя насекомое. Стрекоза недовольно зависла в воздухе, развернулась и умчалась прочь, сверкнув изумрудным брюшком. Рора потянула на себя дверь, поддавшуюся с тихим вздохом, и придержала её, пропуская Люцифера вперёд. Внутри пахло деревом, старыми книгами, слабым ароматом травяного чая, крепкого кофе и сигарет. — Иди отдыхай, — сказала Аврора, закрывая за собой дверь. — А я пока приготовлю нам завтрак. Люцифер остановился на первой ступеньке и застыл. Молчание было таким многозначительным, что Рора закатила глаза. Она буквально через его макушку могла видеть эту едва различимую улыбку, наполненную хитрой иронией, и откровенное веселье в темных глазах. — Больше ни слова, Люцифер, — тихо прошипела она и добавила, обрывая его будущие колкости. — Ты слишком громко думаешь.  — Видимо недостаточно, если ты до сих пор не идешь за мной в ванную. Не могу же я сесть завтракать в таком виде. — Ты что, сам душ не можешь принять? — Нет. Я вообще-то ослеп. Аврора открыла рот, чтобы выдавить как можно вежливее куда ему следует идти вместо душа, но тут же его закрыла. Это из-за нее он в таком состоянии. Вот же дерьмо… — Ладно. До ванной доковыляешь сам. Я скоро приду. Он усмехнулся тише и, не торопясь, поднялся на второй этаж. Аврора проводила его взглядом, затем устало выдохнула и прислонилась спиной к стене. Нефритовый дракон врезался в ладонь, не давая забыть произошедшее.  Так уже было. Два раза.  Рора подошла к зеркалу, вернула амулет на прежнее место, дракон удобно устроился между ключиц. Она обвела глазами старые шрамы. Два раза он защищал ее от смерти, но никогда...  И тогда Аврора придумала.  Она горько улыбнулась своему отражению, принимая неизбежное.  Готовая снова и снова принимать боль. 

***

Жизнь в Бако шла своим привычным чередом.  Город был небольшим, старым, сплошь застроенным низенькими зданиями неприятного горчичного оттенка, но, тем не менее, популярным среди туристов, шарлатанов, маргиналов, кочующих проституток и бродяг без дома и цели. Типичное место, греющееся под светом яркой достопримечательности, которой в этой провинции служила Небесная арена.    Но не ей одной славился Бако. Для знающих людей это был крупный черный рынок, где торгаши всех мастей, любезно принимали у себя гостей с толстыми кошельками, готовые предложить любой товар, от простеньких ворованных драгоценностей до живых людей. Рай для воров, контрабандистов, бывших уголовников, не гнушающихся никакой грязной работы. Здесь не задавали лишних вопросов, не интересовались прошлым. Важно было только то, сколько добычи ты принесешь или сколько готов был заплатить за желаемое.    Аврора свернула с шумной главной улицы, набитой людьми, направляясь к дальнему кварталу с самыми неприметными гостиницами и борделями. Каждый шаг поднимал мелкую взвесь с потрескавшегося асфальта и оседал желтой пылью на ботинках. Рюкзак приятно опустел, набитый деньгами, которые, в отличие от золота и антиквариата, практически ничего не весили, но по спине всё равно стекал пот — пустынное солнце всё ещё нещадно жарило даже несмотря на подступающий вечер, отражаясь от горчичных стен и превращая узкие улочки в духовку.    Она ловила на себе взгляды, но не спешила глядеть по сторонам, выбирая достойного противника. Взгляды здесь были особенными. Цепкими, оценивающими, безошибочно угадывающими слабость, количество купюр в кармане, оружие за спиной или в голенище. Последнее Рора намеренно не стала прятать. Новая добыча в виде простенького кинжала в кожаных ножнах была надежно зафиксирована ремешками на правом бедре. Исцарапанный, потемневший от времени и крови кастет болтался на рюкзаке милым брелком, но так, чтобы в любой момент можно было инстинктивно вдеть пальцы в кольца и нанести удар. Не то, чтобы она хотела драться, но показать, что она не просто заблудившаяся туристка или новенькая шлюха, было необходимо. Это и так было понятно по ее лицу, походке, взгляду, разбитым костяшкам пальцев, одежде, грязной и пыльной после не менее грязного дельца и быстрой дороги. Но лучше было перестраховаться. Обкрадывать своих здесь считалось дурным тоном, но для начала нужно было доказать что ты свой.   Рора подняла глаза, впиваясь ими в острый шпиль арены вдалеке, стремящийся проткнуть тускнеющее небо. Новая Вавилонская башня, на которую не распространились божественные санкции. Одно из немногих мест, где людям легально позволялось говорить на едином языке, азартном, кровожадном и первобытном.  Видимо, жестокость и гнев были не так страшны для небесного судьи, как гордыня. Первым импульсивным желанием Авроры, когда она оказалась поблизости, было купить билет и посмотреть, что представляет из себя этот современный Колизей изнутри. Любопытство подталкивало вперед, пока она не увидела афишу у входа. Лицо на плакате было все таким же неприлично красивым. Те же острые волчьи глаза с обманчиво игривым прищуром, кожа, белая, похожая на театральную маску с неизменным макияжем в виде слезы и звезды. Она буквально почувствовала сладкий запах дорогой пудры, всегда окутывающий его. Мороу остался тем же. Только волосы перекрасил из рыжего в кричащую фуксию, видимо, чтобы лучше смотрелись во время шоу.    Увидев афишу, Рора развернулась и стремительно пошла прочь.    Мороу долгое время был для нее идеальным воплощением силы, странной первой любовью не в него самого даже, а в его способности и искусство их проявления. Она брала с него пример, училась… но не могла понять. Он был вальяжным котом, привыкшим играть с жертвой ради забавы и скуки. Аврора же была уличной собакой — она грызла, дралась и кусалась просто, чтобы выжить. К счастью, расстались они не врагами, но и не друзьями. Просто однажды он исчез из её жизни и, как всегда бывает с первой любовью, она её постепенно переросла. И ворошить это прошлое было ни к чему.   Аврора остановилась перед входом в очередной квартал. Вот оно. На ее пути стояли трое, имеющие большое влияние, судя по тому, как затихли голоса вокруг. Главарь, седой не по годам, высокий, с глубоким шрамом на губе, смотрел на неё выжидающе, с ленцой курил, прислонившись плечом к обшарпанной стене. Его спутники переговаривались вполголоса, но их позы были расслабленными лишь на первый взгляд. Рора видела напряжение в плечах, готовность среагировать. Сильные. Именно то, что нужно.   Она выдохнула медленно, позволяя энергии течь из открытых пор. Аура вспыхнула ярко, обжигающе, воздух, и без того жаркий, загустел. Невидимая волна хлынула на противника, заставив того удивленно распахнуть глаза, почувствовать её каждой клеткой своего тела. Главарь дернулся еле заметно, сигарета замерла в зубах. Секунда. Две. Три. Аврора прекратила атаку, легко улыбнулась и примирительно подняла руки, давая понять, что драки не желает. Мужчина, поняв её намек, мимолетно кивнул в знак приветствия и уважения. Едва заметное движение подбородка и спутники расслабились, освободили дорогу, продолжая свой разговор. Так и разошлись, молчаливо договорившись.   Она направилась вперед, сжимая лямку рюкзака, чтобы не выдать дрожащие пальцы. Новая сила опьяняла и пугала одновременно, а ведь до полного восстановления было еще далеко. Что же тогда чувствовали действительно сильные пользователи Нэн? Кем станет она, когда вернет себе дарованное природой?    Рора почти свернула за угол, когда услышала размеренные аплодисменты, эхом отдающиеся от стен. Она замерла, напряглась инстинктивно, прежде, чем обернуться.   Пожилая женщина вальяжно сидела в тени веранды, раскачиваясь в большом деревянном кресле. Смуглая кожа, черные кудрявые волосы, толстые пальцы сплошь в золотых перстнях. Выгоревшая цветастая юбка в несколько слоев, яркие сапоги с острым носом, огромный ремень с золотой бляхой, опоясывающий блузку. Профессия угадывалась безошибочно — местная сутенерша, одна из старожил Бако. Дама усмехнулась, зажала полными красными губами самокрутку, выдыхая густой и терпкий дым через нос, черные блестящие глаза прищурились, изучая девушку перед собой.   — Хороша девка, — протянула она хриплым голосом, прокуренным годами. — Мало кого так просто сюда пропустят. Тем более с деньгами.   — Я умею договариваться, — хмыкнула Аврора, расслабившись. — Это я заметила, — низко рассмеялась старуха и кивнула за спину, на вход в дом. Губы обнажились в широкой улыбке, демонстрируя несколько золотых зубов. — Заходи ко мне. Есть крепкие парни. Раз купюрами разжилась, почему бы не потратить их с удовольствием?   — Спасибо, дорогая, но откажусь, — отрицательно качнула головой Рора. — Муж у меня ревнивый.   Хозяйка борделя громко цокнула языком, оценивающе обвела ее тяжелым смоляным взглядом.   — Ещё бы не ревновал, такую красоту себе оттяпав, — засмеялась она, выдыхая дым в сторону и лукаво сверкая глазами. — Мужик не нужен, значит. Но по девкам-то поди скучаешь?   Вот же хитрая карга, подумала Аврора, когда что-то внутри отозвалось на ее завуалированное предложение неприятной тяжестью в сердце. Усталость и одиночество нахлынули неожиданно, так и подталкивая в мягкие объятия, чтобы отвлечься хотя бы ненадолго.   Именно так к ней вернулся Люцифер однажды. Подкрался призраком, пока она заваривала чай, положил холодные ладони на голую талию и без слов притянул к себе, зарывшись носом в волосы на макушке. Куроро всегда едва уловимо пах ладаном, но тогда она впервые почувствовала другую ноту, резкую, хорошо знакомую — чужой крови. Безошибочно уловив секундное напряжение, он сильнее впился пальцами в ее бока, не позволяя двинуться. Рора отстраняться и не собиралась, лишь фыркнула, что пахнет он так, словно пытал еретиков и это совсем не возбуждает. Люцифер издал что-то среднее между усталым вздохом и усмешкой, послушно последовал в ванную, а после долго не отпускал от себя. Прижимался губами к шее, плечам, запястьям, пытаясь согреться о ее кожу. Входил медленно, она выгибалась навстречу, обнимала, позволяя ему раствориться в ней, забыться. Их тела двигались в унисон, без спешки, без слов. Только дыхание, тихие стоны, только отчаянная попытка заглушить холод, что поселился внутри. Рора понимала это чувство. Лицемерное, отвратительное, но неотвратимое.   Иногда смерть касается не только жертвы, но и убийцы, оставляя морозный след на сердце. И тогда отчаянно нужно чужое тепло, живое, настоящее. Нужно почувствовать пульс под пальцами, услышать сердцебиение, убедиться, что всё ещё здесь, что способен на что-то, кроме разрушения. Лживо убедить себя, что всё ещё человек.   Аврора пару раз моргнула, выныривая из воспоминаний. Она бы и хотела расслабиться, но на этот вечер у нее была другая компания. Достав из пачки сигарету, она подошла к женщине, наклонилась и прикурила от тлеющего кончика самокрутки. Под хриплый чужой смех крепко затянулась и улыбнулась в ответ, избавившись от дыма в легких.    — Уверена, что твои девочки меня бы скучать не заставили. Но давай сегодня сделаем так. Отведи меня к любой красотке моего размера. За шмотки, выпивку и пачку сигарет заплачу как за две ночи, идет?   — По рукам, — хлопнула ладонью по колену сутенерша и грузно поднялась. — Ступай за мной, красавица. Подберем что-нибудь тебе под стать.    Через десять минут Аврора покинула бордель с очередной сигаретой в зубах, помимо рюкзака неся с собой сверток с одеждой и бутылку золотистого рома. На уговоры она так и не поддалась, не спрятала свою тьму в теплых объятиях. Чужих. Как бы она не отгоняла назойливую мысль, та упорно возвращалась вновь и вновь. «Если бы он сейчас был рядом, я бы сделала это с удовольствием»  

***

Сизые сумерки просачивались сквозь шторы, принося с собой неожиданный холод. Аврора поежилась и открыла глаза, пытаясь понять где находится, отвыкнув за несколько месяцев просыпаться в новых местах.    — Чёрт, все-таки уснула… — пробормотала она в пустоту, — уже и забыла, что в борделях всегда такое паршивое пойло. Надо было хоть еды взять…   Маленький телевизор в углу комнаты был включен, черно-белый экран тревожно рябил, добавляя мрачной атмосферы кадрам с очередного места преступления. Рора сделала звук громче, прислушиваясь к ровному голосу диктора.

«В прибрежном районе на севере Кука-Нью совершено массовое убийство членов религиозной общины. Согласно предварительным данным, нападение носило целенаправленный характер и было связано с хищением культовых ценностей.

Помимо адептов общины найдено так же несколько десятков изуродованных тел, личность которых устанавливается. 

 

На месте происшествия в данный момент работает усиленная следственная группа. Территория оцеплена, криминалисты и судмедэксперты проводят сбор улик. По словам официального представителя полиции, расследование находится на начальной стадии, однако уже сейчас появляются новые, шокирующие подробности. Согласно последним данным, поступившим буквально минуту назад, в ходе обыска подвальных помещений нескольких домов, принадлежавших общине, были обнаружены специально оборудованные помещения. В них находились узкие металлические конструкции, напоминающие клетки, судя по всему, предназначенные для длительного удержания людей.

Эта находка заставляет следствие рассматривать новые версии произошедшего, выходящие за рамки обычного ограбления. Не исключено, что религиозная община была лишь прикрытием для куда более чудовищной деятельности. Мы продолжаем следить за развитием событий».

  — Ну и жуть, — Аврора выключила телевизор, нащупала в темноте выключатель настольной лампы. Грязный желтый свет разлился по комнате. — На чем я остановилась? Точно, день рождения. Вообще я не знаю когда родилась. Селена говорила, что отец принес меня зимой, и мне на вид было не больше двух месяцев. А дату я выбрала наобум. Шестнадцатое ноября. Сегодня у меня праздник.   Рора откинулась на подушку, посмотрела в пожелтевший потолок с застарелыми разводами от протечки труб, на ощупь нашла пачку сигарет и тяжело вздохнула.    — Никто, понятное дело, его не праздновал, этот день рождения. Но однажды старшая пробралась ко мне ночью с пирожным и свечкой. Она сказала, что я могу загадать любое желание и, если задую свечу с первого раза, оно обязательно сбудется. Брехня.    Табачный дым потянулся к потолку. В глазах запекло, она потерла их до бликов под веками.   — Я загадала тогда, чтобы меня больше не били. Чтобы мне самой больше не приходилось драться. Чтобы мне просто разрешили читать. Что угодно, просто читать, изучать новое, узнать, какой мир за стенами особняка… сколько думаешь лет прошло, прежде, чем мое желание сбылось?    Услышав в ответ тишину, Рора продолжила:   — Дохрена лет прошло. И что я сделала спустя три месяца спокойной жизни? При первой же возможности побежала грабить, драться, сжигать. Ты не подумай, я не жалею, что вытащила тебя, — спохватилась она, нервно замахав руками, — просто знаешь… мне кажется, что я нихера больше и не умею. Даже то, чем я втайне так гордилась, оказалось фальшивкой. Ты ведь наверняка в курсе, что я прочитала на первых страницах книги? Что знания в ней доступны только потомкам Трехглавого рода. — Аврора хмыкнула. — Даже здесь заслуга не моя, а моей мамашки.   Пепел упал на ладонь и потерялся в застиранной простыни. Аврора чертыхнулась, резко поднялась, раздавила сигарету в пепельнице и тут же закурила новую.   — Так что, получается, мы с тобой вроде как родственники. Паршивое у судьбы чувство юмора, да?   Аврора зажала сигарету между большим и средним пальцем, прикрыла ладонью так, чтобы дым не попал на ее собеседника, хоть ему уже и было всё равно. Она переместилась к краю кровати и посмотрела на него.   Алые глаза смотрели в ответ с застывшей в них болью.   Рора затянулась, не в силах отвести взгляд. Протянула руку к банке, не осознавая до конца своих действий. Где-то за стеной кто-то включил воду, монотонный шум труб разлился по комнате, заполняя давящую тишину. Она резко сжала ладонь в кулак и опустила на простынь.    Странная мысль не давала покоя весь вечер. Рора курила и думала о том, что шанс на то, что кто-то из клана чудом выжил был ничтожно мал, но не мог исключаться полностью. Эндзоку тоже ведь были уничтожены, но вот она сидела тут, то ли дракон, то ли черт пойми что. Что если по миру бродил кто-то из клана Курута? Был ли он таким же бастардом, знал ли о своей родне? Если знал, испытывал ли гнев и боль? Хотел ли отомстить, искал ли Люцифера и Труппу?   — У меня нет никаких чувств к драконьему клану, — Аврора отвела взгляд от банки, задумалась. — И семьи никогда не было. Но если бы кто-то сделал подобное с Селеной…   Сигарета задрожала в пальцах, едва стоило представить, что вместо алых глаз из банки на нее смотрят ясно-голубые, до боли знакомые. Аврора зажмурилась, покачала головой.    — Все это так неправильно… хотя мне ли говорить. Я задушила человека ради сотни древних листов, о которых мечтала с детства. И ни разу не пожалела об этом. Мои руки и душа так же грязны, как и его, но знаешь, в чем разница? Он хотя бы признает, что является чудовищем. А я все ещё лицемерно цепляюсь за что-то внутри себя. Тебя, наверное, я украла с той же целью. Мне жаль, что так случилось с вами, правда. Мне жаль, что это сделал именно он. Я соберу вас столько, сколько смогу, и укрою там, где вас никто не найдет. Чтобы раз за разом тешить себя обманчивой мыслью, что во мне осталось хоть что-то человеческое.   Аврора усмехнулась и поднялась с кровати. Бутылка рома стояла на подоконнике, наполовину скрытая облезлой занавеской. Рора взяла ее, повертела в воздухе, прикидывая, сколько внутри еще осталось жидкости. Янтарная волна лениво плеснулась от одной стенки к другой — примерно треть, может чуть больше. За окном завыл ветер, швырнув в грязное стекло мелкий песок и рой мошек. Где-то внизу отвратительно пел пьяный голос, раздавался женский смех, звон стекла, зазывалы перекрикивали один другого, заманивая к себе в бар. Сквозь тонкие стены просачивались фальшивые стоны, смешиваясь с надрывным кашлем из соседней комнаты и монотонным капаньем воды в ванной.   Она отхлебнула прямо из бутылки. Ром обжег губы, потек по горлу жидким огнем, оставляя за собой тошнотворно-сладкое послевкусие. Она поморщилась, сделав еще один глоток. И еще один.   Алые глаза по-прежнему наблюдали из формалина, терпеливые и неподвижные. Абажур качнулся от сквозняка, тени заплясали по стенам, скользнули по стеклу, на мгновение оживив красную радужку случайным бликом. Рора схватила с прикроватного столика граненный стакан, помутневший от времени, и вернулась на смятую кровать. Наполнила его, не отрывая взгляда от глаз напротив. По поверхности рома пробежала голубоватая искра, за ней другая, и вот уже все содержимое охватил призрачный, едва видимый синий огонь. Аврора медленно подняла стакан. Голубой огонек затрепетал, отразился в ее расширившихся зрачках. — Вот моё новое желание! — громко прозвучал ее голос в тишине комнаты. — Хочу узнать правду и поведать ее миру! Какой бы страшной она не была… Она поднесла стакан к губам и одним резким движением опрокинула его содержимое в себя. Огонь на миг лизнул губы и тут же погас. Осушив всё до дна, она грубо вытерла рот ладонью, не глядя отшвырнула пустой стакан куда-то к подушке. — Знаешь, я всегда любила слушать людей. Их истории, страхи, мечты... но сама ни разу так и не рассказала о себе. А ведь прошлое плещется внутри до тошноты. Как через час будет плескаться это пойло.   Она сама не заметила, как в руках снова появилась бутылка, а в зубах — сигарета. Ветер за окном усилился, барабаня по карнизу. В коридоре хлопнула дверь, послышались быстрые шаги, затихающие где-то в глубине здания.   — И, раз уж у меня сегодня день рождения, — Аврора подняла взгляд на алые глаза с почти детской мольбой, — не мог бы ты… просто меня послушать?   Тишина. Рора сделала еще глоток. Ром уже не обжигал, безразлично тек по горлу заполняя пустоту теплой тяжестью.   — С чего бы начать? Все началось двадцать… нет, слишком долго. Семь… — она нахмурилась и закурила. — Нет. Все началось в ту самую ночь…