Призрак и Пламя

Ни опиум, ни хмель соперничать с тобой Не смеют, демон мой; ты — край обетованный, Где горестных моих желаний караваны К колодцам глаз твоих идут на водопой.

Шарль Бодлер «Sed non satiata»

— Здравствуй, Химе. Как твои дела? Аврора удивилась настолько, что убрала телефон от уха и недоверчиво на него покосилась, будто могла ошибиться и стащить чужой. В трубке терпеливо молчали, ожидая ответа.    — Что тебе нужно?   — Как грубо, — протянул Нериум обиженно. — Может, просто хочу узнать о твоем здоровье. Ты ведь жена нашего Босса, я беспокоюсь о тебе так же, как и о нем.   — Как мило, — с раздражением буркнула Рора, облокотившись на руль мотоцикла. — Хочешь, дам ему трубку и он сам расскажет?   — Тебе нужно научиться лучше врать, если планируешь долгую семейную жизнь, Химе, — в голосе Неро прозвучали ехидные нотки. — Если уж я так легко распознаю твою ложь, то Люцифер поймет и подавно.   Злость закипела внутри, как по щелчку. Аврора закрыла глаза, подняла голову к небу, безмолвно спрашивая, за что ей это, и подцепила зубами сигарету из пачки.   — Говори, что нужно, или я отключаюсь.    Они подкурили одновременно — через динамик было слышно, как щелкнуло колесико зажигалки, как медленно затянулся Неро, в отличии от Авроры, которая вдохнула дым крепко и так же быстро избавилась от него. Она стряхнула пепел и начала отсчитывать пять секунд, которые были у её собеседника на ответ. На четвертой Нериум заговорил:   — Будь осторожна. За тобой могут наблюдать.    Хорошо, что он не видел её лица. Аврора проследила за охранником, который в последний раз бегло глянул на неё и скрылся в своей каморке, а после подняла глаза на исполинскую одинокую гору, чью вершину покрывал плотный, бледно-серый туман. За пять минут до звонка охранник догнал её, вручил бумажку с торопливо записанным номером и сообщил, что глава семьи хочет поговорить с ней. Но только в том случае, если она избавится от хвоста. «Впрочем», — добавил мужчина. — «Глава семьи сообщил, что за определенную сумму его сын может убрать ваших преследователей прямо сейчас» Аврора вежливо отказалась, так и не взяв самодельную визитку. Номер она запомнила, а лишние улики были ни к чему.   — И кто же за мной может наблюдать? — ответила она, поняв, что пауза с её стороны подозрительно затянулась. — Я ведь всего лишь верная жена своего прекрасного мужа. Кому я нужна?    Нериум коротко хохотнул и выдохнул дым.    — Всякое бывает. Может, однажды попала в паутину и возишь с собой маленького паука. Или где-то вступила в большие проблемы. Или… скажем, кто-то считает, что ты носишь за пазухой драконью чешую.    — Спасибо, Неро. Я приму к сведению. Сказала бы, что была рада тебя слышать, но ты ведь хорошо распознаешь мою ложь.    — Ты разбиваешь мое сердобольное сердце. Я чувствую, как ты держишь кнопку отключения звонка, но скажи мне ещё кое-что. Как тебе мой подарок? Аврора снова посмотрела на телефон, на этот раз с явным недоумением.   — Ты своего яда перепил? Я же тебе его отдала.   В повисшей тишине тяжело вздохнули.   — Точно-точно, я и забыл совсем. Пока, Химе.   Услышав короткие гудки, Аврора сбросила вызов и раздраженно зарычала в пустоту.   «Какого хрена, Неро?»

***

Едва она переступила порог дома, как сразу поняла — что-то не так.    Обувь Люцифера стояла у двери, разбивая слабую надежду на то, что она вернется первой. Теперь оставалось надеяться, что он тоже задержался, потому что её «пару дней» переросли в неделю.    Природа вспомнила, что на дворе должна царить зима, и послала вечер промозглый, туманный, с мелкой моросью, грозившей сорваться на снег. Рора скинула ботинки, не понимая, от чего было более зябко, — от утомляющей скользкой дороги, холода, сырого и пронизывающего, или от напряженной атмосферы, царящей в доме.   Что-то было не так, и Рора застыла на пороге, пытаясь уловить свое чутье за хвост и понять, что именно. Может, дело в том, что Люцифер был рядом и точно знал о её возвращении, но не встретил, как делал обычно. Может, в странном и необъяснимом чувстве вины, что грызло изнутри и раздражало. Может, звонок Неро и инцидент на горе Кукуру не давали покоя.   Она мотнула головой, стягивая с себя куртку. Прошла на кухню, кинула увесистый рюкзак на стул и окинула взглядом гостиную. Куроро сидел на диване, расслабленно откинувшись на спинку, что-то внимательно смотрел в телевизоре. Настолько увлеченно, что кинул на нее лишь мимолетный взгляд и коротко кивнул.   Ни слова. Ни вопроса о том, где она была. Ни упрека за опоздание на несколько дней. Чутье кричало, что дело дрянь и нужно бежать, пока не поздно. Рора отбрыкнулась от собственной интуиции, поставила на плиту чайник, огонь негромко зашипел, нарушая тишину. Она открыла шкафчик, где хранила чай, задумалась, глядя на банки. После недели отдыха, от сильной дозировки наверняка будет тошнить, если не хуже. Нужно было вновь начинать с мягких сборов и постепенно привыкать. Выбрав самую легкую смесь трав, она высыпала нужное количество в заварник и стала ждать, сама не замечая, как нервно стучит пальцем по столешнице.   Аврора не хотела думать о Люцифере, но мысли цеплялись за него липким репейником. Уже на подъезде к дому все тревоги, все расчеты, вся осторожность были сметены одним единственным пониманием, каждый раз выбивающим почву из-под ног.   Она соскучилась.    Это раздражало больше всего.  Непрошенное чувство казалось ей слабостью. Страх, что однажды у неё отнимут и любимую косточку и уютную конуру, как это происходило обычно, въелся в мозг, не желал уходить, кричал, что нужно быть холодной, расчетливой, думать наперед, словом, всё то, что она никогда не умела и платила за это глубокими шрамами на сердце.  Тем сильнее вносило хаос осознание, что с каждым разом порознь, его отсутствие в жизни ощущалось, как всё более глубокая пустота, которую не заменить ни бегством, ни дракой, ни единоразовой связью с кем-либо другим или другой.  Чайник тихо засвистел. Рора налила кипяток в кружку, вдохнув запах терпких трав в тщетной попытке успокоиться. Она достала из холодильника газировку, приторную до оскомины на зубах, его любимую. Взяла в другую руку свое дымящееся варево и подошла к дивану.    Куроро взял банку не глядя, не касаясь её пальцев, нарочно обходя любой контакт. Аврора почувствовала, как что-то кольнуло внутри, но послала это ощущение куда подальше.    Она села на диван, подобрав под себя ногу, устроилась поудобнее и глянула на экран. Черно-белые кадры с зернистой рябью мелькали в полумраке комнаты.  Сквозь дым шли две фигуры, одна в белоснежных одеждах, другая в траурном черном. Многочисленные гробницы вокруг полыхали огнем, как вдруг из одной выскочила фигура актера, с театральной горделивостью выпячивая  грудь и яростно размахивая руками. Рора попыталась вспомнить на какой круг ада Вергилий привел Данте, но так и не смогла. Плюнула на это, посмотрела на настенные часы, стрелки которых показывали восемь вечера. После снова на экран и нахмурилась.   — Разве сейчас не должно идти шоу Галаксии? — спросила она, сделав глоток чая.   Банка открылась с тихим шипением, Люцифер неторопливо отпил из неё.   — Должно, — ответил он ровно, не отрывая взгляда от телевизора. — Но вчера её посадили в тюрьму.   Аврора удивленно вскинула брови.   — Серьезно? Жаль. Мне нравилась её передача.   — Ты ведь не веришь в предсказания, — сухо напомнили ей.   — Не верю, — согласилась Рора и шумно подула в кружку. — Но наблюдать за теми, кто верит, было забавно.    Куроро повернулся к ней, склонил голову, одарив взглядом, от которого мог остыть не только её чай, но и кровь в жилах. Он внимательно прошелся по новой одежде, по кожаным обтягивающим брюкам и короткому топу, едва прикрывающему грудь. Сталь глаз вспыхнула темным огнем, хорошо знакомым, отдающий слабым теплом внизу живота, но быстро погасла, принося новое разочарование.  От пристального рассматривания не ускользнули руки с царапинами на костяшках, едва заметными, почти зажившими, левое ухо, с новыми серебряными колечками. От нечего делать она пару дней назад сделала себе очередные проколы, стараясь с помощью иглы избавиться от ненужных мыслей. Наконец, Люцифер остановился на её волосах и сером омуте напускного безразличия проскользнула искра удивления.   Точно. Она и забыла.   Несколько тонких косичек тянулись от виска к затылку с обеих сторон, позволяя распущенным волосам свободно струиться по спине и не лезть в лицо. Сама бы она такую красоту никогда в жизни не заплела, не хватило бы ни терпения, ни сноровки. Рора потянулась к прическе и вынула из косы несколько пурпурных цветков лунной фиалки.    — Это дочери Хино заплели, — объяснила она. — Я встретила их по дороге и они не отстали, пока я не дала им посмотреть мотоцикл.    Она сделала паузу, наблюдая за его реакцией, но Куроро только слегка кивнул, возвращая взгляд к телевизору. Аврора помрачнела.   — Ты знал, что они не родные? Оказывается, Хино помогла им выбраться из Метеора пару лет назад.   — Интересно, — ответил Куроро равнодушно, отпивая из банки.   Терпение опасно затрещало, как стиснутый в грубых руках хрусталь. Аврора не выдержала, резко поставила кружку на столик, туда же кинула цветы. Скрестила руки на груди и повернулась к Люциферу.   — Что не так?   Куроро медленно повернул голову, встречаясь с ней взглядом. Поставил банку рядом с ее чашкой, откинулся на спинку дивана и посмотрел на Рору наигранно лениво.   — Всё так. Просто думаю.   — О чем?   — О том, где ты провела эту неделю, Аврора.   Она открыла рот, чтобы ответить, но он продолжил раньше, не дав ей ничего сказать.   — Ты перевела иероглифы на клинке?   Рора замерла, собираясь с мыслями. Потом обреченно выдохнула.   — Нет. В Республике отмечался какой-то национальный праздник, и все библиотеки оказались закрыты.   — Поэтому ты так расстроилась, — уголки его губ приподнялись в усмешке, — что решила сжечь особняк одного из тех, кто эти праздники утверждает?   Вот же срань.  И что ей ответить? Что планировала тихо проникнуть в дом, но облажалась и пришлось действовать привычными методами? Черта с два она ему признается. Плечо непроизвольно дернулось в сторону двери, подсказывая, что можно просто встать и уйти, скрыться в ближайшем мотеле или вообще провести ночь в лесу. Но если он сам её не найдет, то рано или поздно придется вернуться. Прошли те времена, когда от всех проблем можно было сбежать. Именно поэтому раньше она и предпочитала связи на одну ночь. Она ненавидела ссоры, выяснения отношений, ревность и любое ограничение своей и без того мнимой свободы.  Рора мысленно чертыхнулась, когда поняла, что вовсе не подумала об этой стороне человеческих отношений, когда вступала в брак. И зря. Пока она судорожно размышляла над ответом, память любезно подкинула недавний разговор с Неро. Аврора сузила глаза, посмотрела на Куроро недоверчиво.   — Ты следил за мной?   Люцифер коротко хмыкнул.   — Нет. Ты моя жена. Я доверяю тебе. Или это моя ошибка?   Она так и не научилась распознавать его ложь, но интуиция подсказывала, что сейчас он ей не врет. Неужели пауки действовали за его спиной? Или это вовсе были не они? Рассказать ли о звонке Нериума? Тогда придется упомянуть и небольшое путешествие к Золдикам, что в разы усугубит ситуацию.   Аврора пыталась медленными вдохами и выдохами охладить кипящую лаву злости, текущей по венам, но внутренний огонь взял свое, напомнив, что лучшая защита — нападение.   — Это не ошибка, Куроро. Но заметь, я ведь тоже тебе доверяю, и не спрашиваю, чем ты занят в свободное от супружеской жизни время.   Он пронзил ее взглядом до того ледяным, что Рора едва не поежилась. Черты его лица ожесточились, мышцы рук напряглись, в воздухе повисло не то раздражение, не то угроза. Вот он, Куроро Люцифер. Убийца, вор, дьявол во плоти, за которым верно идут двенадцать павших апостолов, оставляя за собой кровавый след. Вот он, человек, которому подчиняются беспрекословно, не задают лишних вопросов, не спорят, не сомневаются в нем. А те, кто себе подобное позволял, наверняка давно потеряли свои кости в молчаливой земле.  Вопреки логике, Аврора не испытывала страх. Скорее даже восхищение, иррациональное, но придающее сил. Игнорируя зудящее желание закурить, она повернулась к телевизору. Теперь настала ее очередь уставиться в экран так, будто ей на самом деле было интересно, что там происходит.   — Ты слишком импульсивна, Аврора. Это делает тебя предсказуемой. А предсказуемость может в любой момент сделать тебя мёртвой.   Рора стиснула зубы, продолжая смотреть на меняющиеся картинки. Обнаженные грешники бродили между скал, на них набрасывались рептилии, совокупляясь с падшими душами и меняя их облик. Это место она узнала мгновенно. Восьмой круг ада. Седьмой ров, где навечно были заключены воры.   — Выжила же как-то, — буркнула она, не поворачиваясь.   — Пока выжила,— холодно ответил Куроро.   — В ход пошли угрозы, Босс? — терпение лопнуло, удержаться от едкого сарказма она не смогла.    — Нет. Скорее наоборот. Что если я просто не хочу тебя потерять?   Сердце замолкло на долю секунды, а потом глухо ударилось о грудную клетку. Аврора замерла, пальцы сжались на краю дивана. Он снова делал это, снова обезоруживал словами, которые ей никто никогда не говорил. Но в этот раз Рора не позволила теплоте и горечи разлиться по душе. Она понимала, что у Куроро это в крови — манипулировать, подчинять себе, очаровывать. В конце концов, он вложил в неё достаточно сил, чтобы не хотеть потерять только по этой причине.    Она не успела обернуться и ответить, как услышала его удаляющиеся шаги.   — Спокойной ночи, — небрежно бросил он, направляясь к лестнице. Она выдержала от силы пару секунд и что-то внутри взорвалось. Злость, разочарование, обида, всё смешалось в один комок, застрявший в горле. Рора резко встала, едва не опрокинув чашку с остывшим чаем, и быстрым шагом догнала его у ступенек. Схватила за рукав, заставляя остановиться.   — Чего ты хочешь от меня на этот раз? — рыкнула она, глядя ему в спину.   Куроро обернулся, посмотрел на нее сверху вниз. Спокойный взгляд скользнул к ее руке, потом вернулся к лицу.   — Я говорил тебе не делать глупостей, — сказал он ровно. — Ради твоей безопасности. Или ты думаешь, что вытаскивать тебя из неприятностей войдет у меня в привычку?   Рора отпрянула от него так, словно ее ударили наотмашь.   — Я не просила тебя об этом.    — Я сделаю вид, что согласен с тобой, — усмехнулся Люцифер. — Но если ты ни о чем не просишь, это не значит, что нужно игнорировать требования других.   Требования… она уперла руки в бока, расправила плечи, посмотрела на него яростно.    — Определись, какую роль я должна играть, Люцифер.   Вот оно. На долю секунды даже показалось, что он вздрогнул, но и без этого обмана зрения Аврора поняла, что попала точно в цель. Он наклонился ближе, опасная аура пробрала могильным холодом, но Рора встретила её со спартанской выдержкой.    — Что? — адреналин подстегивал продолжать, высказать накопившееся. — Сам сказал, что тебе нужен кто-то равный. А теперь требуешь от меня подчинения?     — А ты, — Куроро взял её за подбородок, обжег едким взглядом зверя, готового хладнокровно лишить жизни в любую секунду. — Равная мне?   — Не знаю, — Рора равнодушно пожала плечами. — Может и нет. Но у меня ведь всё впереди. Тоже твои слова.   Пальцы сжались сильнее, не давая отвернуться или отступить. Люцифер склонил голову набок, прищурился, а после холодно улыбнулся. В глубине глаз промелькнула насмешка.   — С такими шагами, как у тебя, это вряд ли произойдет.   — Да не пошел бы ты, Куроро.   — Спокойной ночи, Аврора.   Он развернулся и неторопливо начал подниматься по лестнице, будто они не перегрызли друг другу глотки только что. Аврора так и осталась стоять у подножия ступенек, сжав кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Она смотрела ему вслед и чувствовала, как внутри все кипит, рвется наружу. Потом развернулась и направилась на кухню за сигаретами, прекрасно понимая, что эта ночь спокойной точно не будет.   Голова включилась только за полночь, во время отжиманий, когда, отсчитав сотый раз, Рора плюхнулась плашмя прямо на мокрую траву.  Она не знала, сколько лежала так, поднялась когда конечности окончательно задеревенели от холода. Села, подогнула под себя колено и опустила на него подбородок, раздраженно фыркнув. Какие бы ругательства в последние часы не прилипали в голове к её мужу, рациональная часть твердила, что он во многом был прав. Она не могла его упрекнуть. Кроме одной единственной просьбы он ничего от неё не требовал, зато сколько всего дал взамен. Он потребует, когда-нибудь точно потребует, но пока крыть было нечем.   Она полезла в карман за пачкой, зубами вытащила сигарету. Затянулась глубоко, жадно, задержала дым в легких, выдохнула медленно. Дым растворялся в ночном воздухе, смешиваясь с туманом, что густо стелился между деревьями. Лес молчал. А ей отчаянно хотелось хоть с кем-то поговорить. Хотелось пойти в бар, выбрать случайного пьяницу, заказать ему бутылку и рассказать, что отношения между людьми чертовски запутанная штука. Что она всегда привыкла быть одна, что быть с кем-то, оказывается, очень сложное дерьмо.    Дым вальяжно поднимался вверх, растворялся в ночи, пепел падал на траву и мгновенно гас на влажной поверхности.  Аврора смотрела в темноту, темнота смотрела в ответ, безразличная и отрезвляющая. Рухнуть бы сейчас на колени Селены, спросить совета. Что бы она ответила?   Рора не переставала размышлять об этом и по дороге к дому, и стоя под душем.  Селена была её полной противоположностью: мягкой, спокойной, рассудительной, послушной. Вряд ли у неё были подобные проблемы с Реном. Старшая наверняка бы сказала, что нужно открыть душу, рассказать о своих переживаниях. Обязательно бы пожурила Аврору, отзеркалив ситуацию и спросив, что чувствовала бы она, зная, что Куроро невесть где и задерживается, даже не предупредив?    Рора резко выключила воду, тяжело дыша в напаренном помещении. Нехотя признала, что она бы волновалась. Да и душа её и так неоднократно была открыта для него нараспашку, а он орудовал в ней с точностью и хладнокровием хирурга. Куда сложнее было открыть свое сердце.   Она решительно распахнула дверь в его спальню, не потрудившись постучать. Куроро сидел на кровати, уткнувшись в книгу. Поднял на нее глаза, склонил голову и посмотрел заинтересованно.    — Если я сейчас скажу, что пошло всё к черту, и я хочу тебя, что ты мне ответишь?   — Что это взаимно.

***

Этой ночью она смогла его удивить.  — Мне нужно покурить, — сказала Аврора хрипловато, как обычно после секса ища любой повод уйти. Потянулась совсем по-кошачьи, случайный лунный блик скользнул по позвоночнику, потерялся в изгибе поясницы. Куроро никогда её не задерживал, но в этот раз решил сделать исключение.   — Кури здесь. Сигареты в тумбочке.    Дай человеку выбор и делай вывод исходя из его решений. Аврора удивленно сверкнула глазами, уже готовая придумать новую отговорку… но вместо этого отвернулась, ловко спрыгнув с кровати. Подойдя к окну, она открыла штору и распахнула форточку, впуская внутрь сквозняк и яркий свет полной луны. Холодный воздух ворвался в комнату, заставляя кожу мгновенно покрыться мурашками, но Куроро не шелохнулся, наблюдая за её обнаженной фигурой. За вороньими волосами, кудрявыми от недавно расплетенных кос, за плавными линиями талии, где совсем недавно были его руки, за россыпью мелких шрамов, каждый из которых хоть раз, да был им поцелован. Даже если она захочет уйти, подумал он с внезапной ясностью, он ей не позволит. Не сегодня.   «Если она хоть раз ступит на священную землю клана Эндзоку — эта земля её не отпустит»   И никогда.  Шторы затрепетали от ветра. Аврора вдохнула свежего воздуха и застыла, раздумывая. Сомнения опустились на напряженные плечи, но испуганно развеялись, когда половица под босой ногой скрипнула, заставив её отмереть, обернуться, посмотреть на Куроро неясно. Еле слышно себе под нос хмыкнув, она на цыпочках вернулась обратно в кровать. Легла набок, дотянулась до ящика тумбы и он, даже не видя ее лица, почувствовал, как она поморщилась, глядя на две пачки сигарет.  — Здесь раньше бывал Неро? — в её голосе прозвучало что-то похожее на отвращение, то, что она, скорее всего, показывать не хотела, но и проконтролировать себя не успела. Аврора уловила это, сжала губы, словно пытаясь свою оплошность за ними скрыть. Занятно.   — Нет, — ответил Куроро, глядя в потолок, периферийным зрением ловя каждое её движение. — Он однажды одолжил мне их, а я так и не вернул.   Она промычала нечто неразборчивое, брезгливо отшвырнув пачку с терпким вишневым запахом в дальний угол ящика. Вытащила сигарету из другой, украденной однажды уже у неё, перевернулась на спину, положив небольшую пепельницу себе на живот.    — Честно говоря, — сизая струйка дыма потянулась вверх, теряясь в темноте потолка. — Когда мы только поселились здесь, я думала, что у нас часто будут гости.   Куроро приподнял бровь, но ничего не ответил. Аврора даже в своих откровениях была непредсказуема, выдавала их внезапно, а он всегда молчал, ожидая продолжения, чтобы её не спугнуть.   — Твоя Труппа, — пояснила она, небрежно стряхивая пепел. — Я думала, вы… ну, собираетесь вместе. В неформальной обстановке.   — Они так делают иногда, — тихо ответил Люцифер, складывая руки за головой. — Но я в этом не участвую.   — Почему? — искреннее и такое привычное любопытство зазвучало в её голосе.   — У меня другая роль.   Аврора должна была закатить глаза и сказать, как пафосно это звучит. Или съязвить, что он слишком важный Босс для этого.    — Ясно, — просто ответила она вопреки его ожиданиям, и снова затянулась.   В такие моменты он знал, что она читала между строк, слышала то, о чём он никогда не скажет вслух, и Люцифер никак не мог к этому привыкнуть. Он в целом никогда не говорил о себе, не мыслил о себе в отрыве от Труппы, а теперь приходилось, и это часто делало его дезориентированным. Аврора это ощущала, погружалась в паутину его души медленно, осторожно, боясь, видимо, сама запутаться в ней.   — Завтра продолжим восстанавливать твою ауру, — прохладно произнес он, решив сменить тему.   Она мгновенно напряглась, подняла с себя пепельницу и резко перевернулась на живот, неосознанно увеличивая дистанцию.    — Хорошо, но вечером, — глядя в сторону бросила она. — Я обещала дочерям Хино утром сходить с ними в лес.    Тлеющие угольки недавнего раздражения полыхнули внутри, как от порыва ветра.  Куроро вздохнул, не давая эмоциям просочиться наружу, но Аврора всё равно почувствовала. Она всегда ловила любые едва заметные перемены настроения, инстинктивно, как недоверчивый дикий зверь. Вот и сейчас глянула через плечо недовольно, готовая в любой момент выпустить иголки, защититься, отдалиться.   Люцифер молча смотрел в потолок, анализируя происходящее внутри.    Забавно, что обещания, данные другим, каким-то детям, с которыми она едва знакома, были важнее обещаний, данных ему. Это было странно и непривычно. За столько лет, за все годы руководства Труппой, он впервые столкнулся с таким откровенным неподчинением. Пауки могли спорить, могли предлагать альтернативы, но в конечном счете его слово было финальной точкой.    В этом было дело? Но только ли в этом?   Он прекрасно помнил отвратительное тянущее чувство, когда, вернувшись домой, обнаружил, что тот пуст. Ни кружек, с горько пахнущими травяными чаями. Ни блокнота, мигрирующего по дому, потому что она всегда таскала его с собой на случай, если в голову придет внезапная теория или идея перевода. Ни случайной книги, которую она взяла, чтобы отвлечься, и оставила в гостиной или на кухне, обязательно с закладкой в виде кусочка фольги из раздербаненой пачки сигарет. Ни запаха этих самых сигарет, всегда невидимо витающего в воздухе.   Тишина была до того стерильной, мертвено-пустой, что стало не по себе. Одиночество ощущалось иначе, укоренившаяся пустота отдавала тоской. Рациональная часть с интересом разбирала каждую вспышку случайных эмоций, вспыхивающих внутри, большинство из них он объяснить себе не мог, потому что никогда раньше не испытывал. Неужели в этом и была её настоящая ценность?    — За прошедшую неделю ты успела стать охотником на диких животных?   — Нет. Мне просто интересно, что находится в его глубине. А девочкам нужно собрать грибы и травы.   В глубине леса всегда только смерть, Аврора. Тревога отозвалась в груди, сырая и вязкая, как болотная тина, погружающая на дно воспоминаний, но Куроро быстро справился с собой, сосредоточившись на другом. Слишком быстро это было ею произнесено, слишком подготовлено. Люцифер повернул голову, ожидая столкнуться с упрямым взглядом, но встретил чересчур пытливый, который тут же скрылся за густым облаком табачного дыма. Неужели она проверяла его? Что если спросить о снах прямо сейчас? Ответит ли она? А сам он готов был отвечать? Куроро усмехнулся про себя и вернул лицу беспристрастность.   — Хорошо. Поймай нам кролика на ужин.   В повисшем молчании, он почти мог слышать, как она в голове перебирает все варианты подвоха. Аврора размазала сигарету по пепельнице, между бровей проявилась чуть заметная морщинка, верный признак её недоверия к происходящему.   — И всё?    — Можешь поймать двух.    — Я не об…  Она оборвала себя на полуслове, открыла и закрыла крышку зажигалки, будто звонкий щелчок мог привести её мысли в порядок. Куроро внимательно наблюдал за игрой эмоций на её лице, подтверждая одну из разгадок её противоречивой личности. Она всегда впадала в ступор, когда сталкивалась с холодом в ответ. И всегда в такие моменты тянулась к тем материальным вещам, которые приносили ей успокоение. Пакунода однажды ошиблась, сказав, что цепляясь за вещи, люди цепляются всего лишь за воспоминания. Аврора берегла свои безделушки по другой причине — зажигалка или нож никогда не предадут и не оставят одну. Страх быть покинутой, брошенной, ненужной она прятала глубоко внутри, играя роль независимой одиночки так хорошо, что сама в неё охотно верила.  Как знакомо.   — Я не верю, что все так просто.   — Я буду лучше стараться, чтобы заслужить доверие своей жены.   В её вспыхнувшем гневе ясно горели искры уязвимости. Вот оно. Броня была куда мягче, чем казалась на первый взгляд. И прямо сейчас она уйдет, сбежит, чтобы он не увидел её слабости.    Не сегодня.   Люцифер сам не понял, как протянул руку. Аврора застыла, схваченная под локоть, медленно обернулась, покосилась на него настороженно, но грубости не потребовалось. Она медленно приблизилась сама, посмотрела в глаза.   — Я не могу понять, чего ты добиваешься.   — Всё просто, — он приподнялся, нависая над ней. — И я неоднократно говорил тебе об этом.   — Но я ведь и так…   Беглый поцелуй получился смазанным, больше призывающим её замолчать, но Аврора сама потянулась навстречу, обвила руками шею, притянула к себе, смяла губами губы, отдавая свое тепло.  Куроро Люцифер никогда не считал себя жадным. Он легко получал приглянувшееся, но так же легко и расставался с ним, ни разу не пожалев. Владеть чем-то означало бы, что его призрачное существование начнет обретать плоть, становиться большим, чем просто роль, функция, пустота.   Аврора запустила руки в его волосы, провела пальцами от затылка к вискам. Куроро прикусил её нижнюю губу, позволил прерывисто выдохнуть и углубил поцелуй.   Жадность пульсировала в венах, требуя большего. Владеть каждой частью её существа. Быть тем, без кого она не представляет своей жизни. Потому что пустота внутри без её присутствия стала невыносимой.   Куроро мягко отстранился. Плавным движением развернул её, прижал спиной к своей груди. Аврора напряглась на мгновение, едва не дернулась в сторону, на лице застыло хмурое удивление. Дай человеку выбор... Она поерзала пару раз, устроилась у него под боком, снова потянулась, выгибая спину и вытягивая руки над головой. Люцифер наблюдал, как обозначились ребра под кожей, как запрокинулась голова, открывая линию горла, и позволил тьме окутать разум.   Он невесомо провел ладонью по ее телу, чувствуя каждую косточку, каждую мышцу, которая напрягалась под его прикосновением. Обвел контур груди и кожа под его пальцами мгновенно покрылась мурашками, соски затвердели, по телу прокатилась дрожь. Она всегда была чувствительной и тактильной, но только недавно перестала бороться с собой и скрывать это, полностью отдаваясь ему. В подтверждение его мыслей, Аврора требовательно выгнулась навстречу, подаваясь грудью к ладони, немым жестом прося большего. Её губы приоткрылись в тихом вздохе, когда пальцы неторопливо пробежали вверх и сжались на тонкой шее, не переходя грань грубости, но в опасной близости к ней. Свободная ладонь накрыла лобок, она вздрогнула всем телом, бедра непроизвольно потянулись к его руке.    Аврора повернула голову, впилась в него зеленью глаз, загустевших от желания, горячая, открытая, сбросившая маску дикости, позволяя думать, что её удалось приручить. Но этого было мало...    Пальцы впились в пластилиновую мягкость шеи с новым напором, перекрывая доступ воздуха. Вторая ладонь сместилась ниже, скользнула между бедер, начала двигаться размеренно и неторопливо. За эти месяцы он успел хорошо изучить её, прекрасно знал, что нужно делать, где касаться, с какой силой надавливать, чтобы заставить дыхание сбиться, а тело выгнуться дугой. Он чувствовал, как она сжимается и тут же расслабляется, ощущал каждый удар её учащенного пульса под подушечками пальцев на шее, как напряглась гортань, как задрожали мышцы. Крепкие ладони рефлекторно сомкнулись вокруг его запястья, но не дали отпор. Она была сильной, даже без Нэн могла легко высвободиться из его хватки, Куроро прекрасно это знал. Тем сильнее поразило его абсолютное, безрассудное доверие. Молчаливое согласие, говорящее лучше любых слов то, о чем он никогда бы не спросил вслух. Он не знал, что возбуждало сильнее – эта неожиданная покорность, сиплые надрывные вдохи, биение артерии, что оказалась в его власти, пульсирующая под пальцами жизнь или обжигающий влажный жар в её влагалище.  Под его рукой бешено колотилось сердце. Блеклая луна выглянула из-за рваных туч, тусклым светом даря ему возможность насладиться чарующей картиной: трепещущими бледными веками, приоткрытыми в тщетной попытке вдохнуть губами, лихорадочно алеющими щеками. Куроро закрыл глаза, зарылся носом в смоляные волосы. Запах дороги не успел выветриться, они всё ещё пахли ветром, скоростью, бензином и табаком. Аврора вжалась в него сильнее, впечатывая ягодицы в его пах, углубляя движение пальцев внутри себя. Это вызвало из её горла скрипучий, едва слышный звук, в любой другой момент звучавший бы сладким стоном. Люцифер нежно мазнул губами по её виску и сжал пальцы на горле ещё сильнее. Она мелко задрожала. Мягкие хрящики гортани впились в ребро его ладони, грудь перестала отчаянно вздыматься, борясь за возможность вдохнуть. Тело начало сдаваться. Неужели это и есть настоящее доверие? Открыть самые уязвимые части себя, отдать всю власть другому, прекрасно зная, что он может разрушить всё одним движением? Пальцы сжались в последнем напоре, доводя её до грани между жизнью и смертью, между болью и наслаждением. Куроро прошептал тихо, зная, что из-за гула крови в ушах она ничего не услышит:   — Этого мало. Я хочу тебя всю, Аврора.    Он разжал ладонь.  Воздух ворвался в её легкие с надрывным хрипом. Она непроизвольно дернулась, и тут же вжалась в него обратно, впиваясь острыми лопатками в грудь.  Куроро чувствовал, как она содрогалась под его рукой, как пульсировала и сжималась вокруг его пальцев, как каждая мышца напряглась до предела, заставляя беззвучно закричать.   Аврора задыхалась, всхлипывала, дрожала, но он продолжал настойчиво ласкать её, пока она не окончательно не обмякла в его объятиях.  Она долго лежала неподвижно, только грудь судорожно вздымалась, пытаясь восстановить нормальное дыхание. Под опушенными ресницами блестели слезы. Отдышавшись, она резко, со злостью, смахнула их тыльной стороной ладони. Открыла покрасневшие глаза, повернула голову и посмотрела так, что очередь задохнуться настала для самого Куроро.   Грубо схватив его запястье, она медленно потянула на себя руку, которая заставила её испытать оргазм. Приблизила к своему лицу, не спеша провела языком по его пальцам и низко замычала, а после резко переместилась, оказываясь сверху, и накрыла его губы своими. Яростно, жадно, глубоко, оставляя на его языке свой вкус.  Люцифер с несвойственной ему несдержанностью, толкнул её на себя, желая снова оказаться внутри.  Но Аврора не позволила.  Кончики пальцев прошлись по кадыку в обманчиво легком прикосновении, что заставило рефлекторно усилить защиту. Аврора остановилась. Удрученно, с легким укором покачала головой и отстранилась, создавая между ними расстояние. Она терпеливо ждала, что он доверится ей так же, как она ему, и, словно нарочно, подставила шею лунному свету, чтобы тот засвидетельствовал багровеющие на бледной коже последствия этого доверия.    И как только Люцифер снова протянул к ней руку, чтобы прикоснуться, направить, потеряться в её тепле, Аврора резко отпрянула. Встала с кровати, гордо выпрямилась и кинула на него тяжелый взгляд, ледяной глыбой пригвождающий к месту.  Куроро так и остался лежать. Он смотрел в потолок, не стараясь разглядеть её силуэт в полумраке, не пытаясь разгадать дальнейших действий. Только слушал. Как шуршит ткань одежды, как что-то скользит по стулу, как тихо звякнула пряжка ремня.  Наряжение росло, но он сдержал себя, не обернулся, не посмотрел, полностью заинтригованный происходящим.  — Знаешь, это несправедливо. Вслед за словами раздался хлесткий звук, разрезавший тишину, заставивший изумленно вскинуть брови.  Аврора плавно, не торопясь, вернулась к кровати с его ремнем, накинутым на шею, свисающим вниз темной кожаной лентой. Села сверху, устраиваясь на его бедрах. Тепло между её ног, прижимающихся к напряженному члену, сводило с ума.   — Ты хочешь меня всю... а что я получу взамен?   Он открыл рот, чтобы ответить, но её палец настойчиво лег на его губы, пресекая любые слова.   — Чтобы ты сейчас не сказал, мы оба знаем, что это будет ложь.  От него не ускользнули эмоции, мимолетно прозвучавшие в её голосе. Не обида даже, а странная, непонятная ему тоска. Но в следующий момент Аврора хищно сверкнула глазами и ласково погладила серебряную пряжку, покоящуюся на груди. — Руки. Подними их. Куроро смотрел на неё долгую минуту. Как бы не назывались их отношения, какие бы чувства они друг к другу не испытывали, сейчас от него требовалось одно — показать, что они взаимны. Внутри что-то дрогнуло. Привычные стены осыпались мелкой крошкой, грозясь обратиться в руины. Не отрывая глаз от своей жены, он покорно поднял руки над головой, вытянув их к изголовью кровати.  Ремень обвился вокруг левого запястья, петля затянулась, кожа впилась в кожу. Другой край протянулся через резьбу деревянного изголовья, обхватил второе запястье, конец проделся через пряжку, туго затянулся. Аврора дернула за ремень, проверяя надежность фиксации, губы расплылись в довольной, властной улыбке.  Это возбуждало так, что голова шла кругом. Она скользнула вниз призрачной ламией, изучающей свою добычу. Губы коснулись ключицы в невинном поцелуе, чтобы в следующую секунду острые зубы впились в кожу. Люцифер сдержался, не издал ни звука, только мышцы груди напряглись под ее напором.   Аврора двигалась ниже, целуя, кусая, царапая ногтями. Обвела горячим влажным языком соски, задержалась на мгновение, наслаждаясь его реакцией, легкой дрожью, пробежавшей по телу. Прошлась поцелуями по ребрам, прочерчивая путь вниз, прикусила кожу под солнечным сплетением до ощутимой боли, и он непроизвольно втянул живот, больше не в силах игнорировать эти мучительные ласки.  Её руки были везде. Грубо сжимали, тут же усыпляюще лаская, чтобы впиться ногтями, оставляя кровавые следы полумесяцев на коже.  Когда острый кончик её языка коснулся пупка и спустился ниже, Люцифер рвано вздохнул и зашипел сквозь зубы, почувствовав, как член дернулся, налившись до болезненной твердости. Аврора усмехнулась, горячее дыхание обожгло пах, заставив всё внутри сжаться в нетерпеливом предвкушении. Она уверенно сомкнула пальцы вокруг члена, сжала у основания и широко провела языком по всей длине. Обвела вокруг головки нежнее, задержалась на уздечке, и плавно прошлась сверху вниз.  Куроро стиснул челюсть, удерживая контроль над дыханием, пальцы невольно сжались в кулаки.   Тепло обволокло головку, губы плотно сомкнулись вокруг, и она медленно, издевательски медленно, опустилась ниже. Сантиметр за сантиметром он погружался в её рот, где мягкий, горячий язык прижимался к нижней стороне, лаская, изучая выступающие вены, обводя каждую. Дойдя до половины, Аврора остановилась. Лениво поднялась, почти полностью выпуская его, едва удерживая самый кончик губами. Выдержала невыносимую паузу и снова демонстративно неспешно опустилась вниз.   Люцифер прислонился затылком к изголовью кровати, поерзал на месте. Ремень на запястьях натянулся до ссадин, так ему хотелось запустить руки в её волосы, направить движение, ускорить темп.   Но Аврора продолжала двигаться в том же садистском ритме. Нарочито медленно вниз, медленно вверх. Губы плотно обхватывали член, создавая идеальное давление, но этого было невыносимо мало.  Слишком мало, чтобы удовлетворить, но достаточно, чтобы свести с ума. Куроро не выдержал. Дернул бедрами вверх, пытаясь погрузиться глубже, взять хоть какой-то контроль, и тут же понял свою ошибку, когда боль прорезала удовольствие неожиданной вспышкой.  Аврора впилась зубами в чувствительную плоть, заставив вздрогнуть и широко распахнуть глаза.  Выпустив его изо рта, она подняла суккубий взгляд, полный мрачного тлеющего огня. Хищно облизнулась, собирая влагу с губ, и торжествующе усмехнулась. — Не смей командовать, Люцифер.  Она была так великолепна, что он готов был простить ей любую боль. Словно ожившая менада с древних фресок, растрепанная, необузданная, с безумно горящими глубоко-малахитовыми глазами. Дикая красота, неукротимый огонь, который никогда не приручить, не повесить в рамку, не посадить на цепь.  Зрелище до того завораживающее, что Куроро только и мог что любоваться ею, загипнотизированно наблюдать, как она медленно опускается снова, как грубые ладони ложатся на его бедра и давят с такой силой, что любые попытки двинуться закончились бы провалом.   Он мог бы воспротивиться. Мог бы, но не хотел, растворяясь в невероятном ощущении оказаться полностью в её власти. Ощущении, которое он не испытывал ни с кем и никогда прежде.   Она снова взяла его член в рот.   На этот раз он был вознагражден за покорность.  Губы скользнули вниз, глубоко, доходя почти до основания. Крепко сжались вокруг и продолжили свою сладкую пытку, но уже в идеальном ритме. Она поднялась и опустилась снова, постепенно ускоряя темп. Куроро запрокинул голову назад, прижимаясь затылком к изголовью, чувствуя, как удовольствие неумолимо начало нарастать волной, обещая… Зубы впились мгновенно. Сильнее, чем в прошлый раз, достаточно, чтобы наслаждение смешалось с болью в одно неразделимое чувство. Он дробно выдохнул, когда она вновь резко остановилась, отпустила его, подняла голову, ядовито сверкнув глазами. — Не так быстро, Куроро. Дай мне помучить тебя еще немного. Разве сейчас ты не принадлежишь мне полностью? Если и существовала у него душа, то в этот момент она полностью принадлежала этой языческой женщине. Всё казалось таким до остроты живым, настоящим, каким не бывало никогда. Возможность забыться хотя бы ненадолго пьянила так сильно, что Куроро тихо выдохнул и закрыл глаза.  Отпустил.  И подчинился.  Впервые в жизни полностью отдал контроль. Мысли испарились, сгорели дотла, не оставляя после себя и пепла. В голове было восхитительно пусто. Из пересохших губ вырвался предательский стон и последовавшее тихое:   — Да… Аврора кивнула удовлетворенно и победно улыбнулась. А после продолжила свою пытку уже не останавливаясь. Сжимая губами, уверенно скользя вверх-вниз, помогая себе ладонью и языком. Влажные звуки и сдавленные стоны наполнили комнату. Он позволяя ей делать все, что она хотела, полностью отдавшись ощущениям, растворившись в них. Ногти впились в его бедра, но он едва чувствовал это. В паху разгоралось тягучее напряжение. Расплавленный жар поднимался по позвоночнику, растекаясь по телу, заполняя каждую клетку.   Его дыхание участилось. Аврора почувствовала это, ускорилась, брала настолько глубоко, что головка касалась задней стенки горла. Её ладонь крепко сжалась у основания члена, большой палец другой руки надавил на точку между мошонкой и стволом. Разрядка оказалась выжигающей изнутри, ослепляющей, настолько сильной, что балансировала на размытой грани между блаженством и болью. Краем уха он услышал треск, но так и не понял, не выдержал ли это ремень или же дерево.    Куроро обмяк на кровати. Грудь тяжело вздымалась, легкие хватали воздух. Тело еще щекотала приятная дрожь остаточного удовольствия. Он, словно сквозь туман, чувствовал, как Аврора отпустила его. Слышал, как она поднялась с кровати, её легкие шаги по половицам. Как она хмыкнула, наслаждаясь своей победой. — Спокойной ночи, Люцифер. Когда он открыл глаза, дверь тихо захлопнулась, оставляя его одного. Куроро дернулся, освобождая себя от ремня. Кожа на запястьях саднила, покрылась красными полосами. Он обессилено вытянулся на кровати, раскинув руки, глядя в потолок невидящим взглядом. Он чувствовал, что эта ночь изменила что-то между ними, что дальше все будет иначе. Но анализировать это, препарировать, пытаться заглянуть в будущее не было ни сил, ни желания. Он получил свой ответ, но возник и новый вопрос: так ли ошибались те, кто считал, что Аврора была его слабостью? Или же интуиция не обманула однажды, уверенно заявив, что она станет его новой силой?   Звуки воды из ванной смолкли. В коридоре раздались шаги, умолкающие в районе библиотеки. Голова, наконец, окончательно прояснилась. Люцифер потянулся, размял затёкшие мышцы рук и плеч, и поморщился от неприятного ощущения липкого, остывшего пота на теле. Приняв долгий, горячий душ, он вернулся к себе в комнату. Закрыл окно, через которое тянуло морозным ночным воздухом. Достал из кармана брюк небольшой ключ и открыл один из ящиков прикроватной тумбы. Понимая, что уснёт нескоро, он устроился с книгой в мягком кресле у окна. На первый взгляд непримечательной, больше походящей на пузатый большой блокнот в потёртой кожаной обложке. Он успел прочитать не так много за последние дни. Открыл рукопись на десятой странице, где остановился в прошлый раз, но тут же вернулся к первой, снова и снова проходя глазами по вступлению, пытаясь уловить ускользающую реальность происходящего. «Я расскажу тебе! Запомни её имя, отродье! Имя, разрушившее мою жизнь! Тэй! Проклятая Тэй!»

Астер Айвасс.

Быт, обычаи и тайны драконьего клана. 

Размашистым грубым почерком было написано посередине титульного листа. А приписка внизу, написанная гораздо мельче, гласила:

Написано со слов Тэй Эндзоку.

Тайный остров архипелага Джаппон.

1974 год.