Призрак и Пламя

Сегодня мы вышли в море. Достаточно далеко от проклятого острова, чтобы она согласилась показаться. Тэй. Даже имя её звучит как шипение змеи. Честно говоря, я боялся. Всё ещё боюсь, если быть откровенным с самим собой. Эта женщина — дикое отродье. Да, она спасла нас от верной гибели, но кто знает, чего от неё ожидать? Однако моё любопытство взяло верх. Я должен был поговорить с ней. Она стояла у поручня, когда я вышел на палубу. Мы дали ей нормальную одежду, чтобы она казалась обычной женщиной. Но нет. Даже в этом она всё еще выглядела дикаркой. Она стояла босиком, отвергнув подаренную ей обувь. Так и не расплела косы, с запутанными в них ракушками и перьями. На её шее — ожерелье из зубов (надеюсь, не человеческих). И удивительный кулон из нефрита. Лидделл просил посмотреть его, но она не позволила. Запястья обмотаны кожаными браслетами, из-под которых проступают те самые шрамы. Она нервничает, это видно. Пальцы сжимают поручень так, что костяшки белеют. Лицо бледное, несмотря на загар. Море спокойное, но её явно укачивает. Время от времени она замирает, делает глубокий вдох, борясь с тошнотой. Я решился. — Ты хорошо знаешь наш язык. Откуда? Она обернулась. Глаза… Господи, эти глаза. Зеленые и страшные, как у дикой кошки. Мне стало не по себе. — Великая Мать иногда пускает на наш остров мужчин большой земли. — Зачем? Она не ответила. — Ты в самом деле решила покинуть остров? — Не совсем так. Я не могу покинуть эти земли. Такова плата за силу, отпечатанную на нашей коже. Дикарка вытянула передо мной руки. Я шагнул ближе. Наверное, глупо, но я должен был разглядеть это невероятное чудо. Тонкие линии, похожие на изящные шрамы. Я хотел увидеть живущий в них огонь, но не решился попросить. — Значит… те, кого не отметила Великая Мать, могут покинуть остров? Она улыбнулась. Впервые я увидел в ней что-то человеческое. — Да. Это так. Они свободны уйти, когда пожелают. Жаль, что они не желают. Ветер усилился. Яхта закачалась. Дикарка побледнела ещё сильнее, но продолжала стоять, вцепившись в поручень. — Но ты решила покинуть своих сестёр? На это есть причины? Она отвела взгляд к горизонту, где едва различимой полоской виднелся остров. Я почувствовал её ауру. Страшная сила, поистине первобытная. — Я не желаю больше следовать предначертанному мне пути. — Можешь рассказать подробнее? Долгая пауза. — Клан вырождается. Мы больше не воины, как гласят легенды. Всё, что требует теперь от нас Великая Мать — терпеть страдания ради кожи и рожать детей. Я не хочу такой жизни… Она замолчала, так и не продолжив. — Быть может, всё возможно изменить? Что если мы покажем твоим сёстрам, что цивилизация и современная мораль — это топливо для позитивных изменений? Она обернулась так резко, что я отшатнулся. Шрамы на её коже вспыхнули жидким пламенем, но я не смог сполна восхититься ими. Я испугался по-настоящему. — Всё, что необходимо этой земле и её обитательницам — сгореть дотла. Яхта качнулась на волне. Дикарка отвернулась, склонилась над бортом. Разговор был окончен. Я вернулся в каюту, и руки мои всё ещё дрожат, пока я пишу эти строки. Во что мы ввязались? Что эта женщина хочет от нас на самом деле? Надеюсь, что скоро узнаю ответ.

***

Её разбудило солнце. Робкий свет, пробившийся из-за туч, теплом обласкал распластанное на кровати обнаженное тело, задержался на лице, заставляя зажмурить веки и недовольно замычать. Рора потянулась лениво, с долгим стоном, под конец перешедшим в недовольное кряхтение. Широко зевнула и потерла лицо, смахивая остатки сонливости, заманчиво влекущей свернуться калачиком и поспать ещё немного. Она вернулась в кровать ближе к рассвету, сразу провалившись в крепкий сон, а потому смачно выругалась, проклиная назойливые солнечные лучи, и нехотя открыла глаза, щурясь от яркого света. И ещё долго лежала в кровати, прислушиваясь к ощущениям. К тишине дома. К пению птиц за приоткрытыми створками окон. К воздуху, чистому, свежему, пахнущему мокрой землей и дикими травами, напоенными ночным ливнем. К пылинкам, мягко кружащимся в тонких лучах света. К собственному ровному дыханию. И только окончательно вернувшись в реальность, она позволила себе подумать о нём. Люцифер. Закрывшись ночью в библиотеке и потерявшись в древних иероглифах, она не думала о произошедшем между ними, отгоняла назойливые мысли. Секс и секс. Ничего особенного. Аврора осторожно коснулась шеи кончиками пальцев, провела по коже, и тихо зашипела от боли. По-хорошему, ей бы придушить его самого за такое. Или отхлестать тем самым ремнем. Но точно не кончать, насаженной на его пальцы, отдавая ему контроль над собственной жизнью. И абсолютно точно не доставлять удовольствие ему, не смотреть в его глаза, не видеть в них того, что увидела она. Унизительная волна возбуждения подожгла вены, окатила тело и сосредоточилась внизу живота. Вот же... Рора зажмурилась, раздражённо выдохнув через нос. Она не планировала всего того, что произошло. Не планировала терять голову, но как только его пальцы сомкнулись на горле, поняла, что не хочет бороться. Отпустила животный инстинкт самосохранения, позволила душе выбирать. А та потянулась к нему, доверилась, отдалась. Рора скорчила кислую мину от этого мерзкого слова, позаимствованного из второсортных романов, которые она иногда воровала у служанок, но оно как нельзя точно подходило к тем чувствам, что она испытала вчера. Она никогда и никому не доверяла свою жизнь, не отдавалась с такой покорностью. «Я хочу тебя всю» Идиот. Первым желанием после оргазма было оставить его, исчезнуть и никогда не видеть его довольное лицо. А потом пришла злость и жгучий азарт. И просто уйти стало недостаточно. Ей хотелось содрать его кожу, раздробить грудную клетку, добраться до сердца и сжать в своих руках. Показать, что он тоже слаб, что она видит его гнилое нутро насквозь. Чтобы он чувствовал то же, что и она, чтобы в его кромешной тьме было ещё более одиноко без неё. Рора была уверена, что он не примет условия её игры, не доверится в ответ, но... — Разве сейчас ты не принадлежишь мне полностью? — Да… Нет, это был не просто секс, сколько себя не уговаривай. Что-то сдвинулось, открылось, изменилось. И им обоим предстоит узнать, куда это их приведет. Она зарылась лицом в подушку, обреченно выдохнув. Нашла в смятой простыни пачку сигарет, перевернулась на спину, закурила. Затянулась глубоко, и запустила руку под подушку, нащупывая знакомый переплет блокнота. Торопливый, едва различимый почерк смотрел на неё со страниц. Строчка за строчкой, день за днём работы. Переводы, заметки на полях, зарисовки символов. Толика полезного в их странной ночной связи все же была, подумала Рора со злой усмешкой. Ярость и возбуждение послужили отличным топливом, с помощью которого она могла сказать, что наконец-то закончила перевод. Да, только черновой вариант, да, впереди было ещё много работы, но она не могла собой не гордиться. Рора перевернулась на живот, медленно перелистала страницы, смакуя очередную затяжку. В свой день рождения она загадала узнать правду и поведать её миру, в пьяном бреду совсем забыв, что у судьбы странное чувство юмора, а своих желаний стоит бояться. Она представила, как громко вещает с трибуны о том, что человечество берет свое начало от чудовищ с Темного континента. И что раньше земля была единой, а после раздробилась на несколько частей. И что люди навсегда оказались бы оторваны от своей истинной природы, но есть одно «но» — аура, которую можно развить вплоть до обретения невероятных способностей. Последний подарок предков и прямое доказательство, чьим потомком является род человеческий на самом деле. В лучшем случае её окрестят чокнутой и махнут рукой. Но что-то подсказывало Авроре, что исход событий будет другой, куда более паршивый. Темный континент не являлся тайной для Хантеров, но любые исследования на эту тему находились под строгим запретом. Впрочем, история сотворения мира и дальнейшая мифология, описанная в книге, была лишь вишенкой на торте. Куда более заманчивый, жирный кусок представляли собой легенды о сокровищах. Древние тексты гласили, что три дитя великой небесной матери разделили между собой её дары. Вороны унесли с собой знания. Кошки — бедствия. Драконам достался самый опасный дар — власть. Они веками грабили, порабощали, захватывали землю, упиваясь собственной алчностью, пока не были наказаны матерью за злоупотребление её даром. Она уничтожила всех мужей, а оставшиеся в живых драконьи дочери, забрали с собой залитые кровью богатства и скрылись на священном острове, путь к которому был скрыт от чужих глаз. Аврора покачала головой, выдыхая плотный клубок дыма. Могла ли она подумать, что простая детская цель узнать о своем происхождении и найти информацию о матери, выльется в подобное? Она держала спичку, способную устроить огромный пожар, и никто об этом не знал. Даже он. И стоит ли говорить об этом ему, Рора не решила однозначно. Как воспользовался бы новой информацией Куроро, она предположить не могла. Мысль, что она до сих пор совсем не знала этого человека, вызвала неприятное разочарование. Какие у него были мотивы? Какие цели? Чего он действительно хотел в глубине своей потерянной души? Власти? Он мог давно её получить, его харизмы и силы было более чем достаточно, чтобы объявить себя Мессией Метеора, сделать так, чтобы ему подчинялись не только двенадцать паучков, но и такое количество людей, которых разом не возьмет ни одна армия. Денег? За одну только продажу алых глаз он выручил столько, что хватило бы на пару роскошных жизней вперед. Влияния? Упоминание Призрачной Труппы заставляло бледнеть, как обычных обывателей, так и закаленную в криминальных воинах мафию. Если бы Люцифер захотел, он легко подмял бы под себя преступный мир. Но всё это, как будто, оставляло его равнодушным. Так ради чего же он жил? И как мог бы воспользоваться всеми её знаниями? Рано или поздно ей придется приоткрыть для него эту завесу. Она и так три месяца кормила его бесполезной мифологией, увлекала туманными теориями, но долго так продолжаться не могло. Рано или поздно он потребует конкретики и ей нужно было решить, как действовать. Рора поморщилась, когда почувствовала едкий запах тлеющего фильтра, потушила сигарету, снова пробежалась глазами по случайным строчкам в блокноте. Она бы похоронила всё это в своей голове, сосредоточившись на первоначальной цели найти следы матери и чёртов остров. Но, как бы ни было приятно лелеять свое благородство, Аврора прекрасно понимала, что информация была полезна. Можно рискнуть и предоставить её Ассоциации в обмен на закрытые данные о клане Эндзоку. Можно продать мафии или кому-то из лидеров Большой пятерки. Деньги Аврору мало интересовали, а вот ресурсы, которые они могли предоставить для исследования, очень бы ей пригодились. Но больше Рору прельщала мысль, что она могла увлечь Люцифера легендами о сокровищах. Если он заинтересуется этим, — а он не мог не заинтересоваться, она использует его, чтобы найти священную землю клана. Но для начала ей необходимо отыскать вторую книгу. Чутье настаивало, что там есть недостающая информация, без которой всё, что ей удалось узнать, было просто набором красивых сказок. Вот только где искать эту долбанную книгу? Рора закрыла глаза, вдохнула и выдохнула, прогоняя нахлынувшие гнев и бессилие, понимая, что и здесь ей слишком нужен Люцифер. Но это будет потом. Пока у неё оставались ещё две надежды, и, к счастью, обе они находились в Падокии. Аврора убрала блокнот обратно под подушку, встала с кровати, снова потянувшись, разминая одеревеневшие мышцы. Тело лениво отозвалось, не желая двигаться, а мозг снова подначивал вздремнуть ещё немного, но она заставила себя направиться в ванную. И замерла на полпути, почувствовав заманчивые ароматы еды, тянущиеся с кухни. Неужели ночью она так хорошо ему отсосала, что он решил приготовить в благодарность завтрак? Мысль вызвала насмешливую улыбку и тут же была выгнана прочь из головы. Если их и объединяло что-то забавное, так это полное отсутствие кулинарного таланта. А это значило одно — к ним в гости наведывалась Хино. Судя по ярким запахам и тишине, ушла она не так давно. Ноги сами понесли Рору вниз, но она, не обращая внимание на требующий поесть желудок, заставила себя сначала принять душ. Размашисто вытерев запотевшее зеркало, она скинула с себя полотенце, и скривила губы, глядя на темные гематомы, ярко выделяющиеся на коже. Отвратительное воспоминание о собственной слабости. О его руках, о моменте, когда она перестала сопротивляться. Не ему даже, а самой себе, окончательно принимая новое, неизведанное чувство… Взлетевший кулак остановился в миллиметре от зеркала. Всё дерьмо всегда происходит не вовремя. А некоторому лучше бы не случаться никогда. Но одно Рора знала точно — больше слушать советы воображаемой Селены она не станет. Спустившись на кухню минут через десять, Аврора застыла в дверном проеме, скрестив руки на груди, и наблюдая за странной картиной. Обычно это она сидела скорчившись над столом, обложившись книгами, бумагами и ручками, не замечая ничего вокруг. Люцифер в это время либо расслабленно читал, либо внимательно наблюдал за ней. Теперь же они поменялись ролями. На лице против воли расцвела улыбка от вида сморщенного креста на нахмуренном лбу, съехавших к переносице бровей, губ, сжатых в тонкую линию. Особенное веселье вызвала небольшая лупа, с помощью которой он пытался что-то разглядеть на фотографии. Аврора аккуратно приподнялась на носочках, но так и не смогла увидеть, что же там изображено. — Ты похож на новичка-детектива из нуарных сагельтских фильмов. Куроро поднял на неё неожиданно усталый взгляд. Серые глаза тут же оживились, скользнули по её лицу, опустились ниже, задержались на шее. Аврора повторила его путь, остановившись на вороте рубашки, из под которой выглядывала темная отметка, оставленная ей ночью, сдержала себя, чтобы не улыбнуться, когда поняла, сколько ещё их скрывается под одеждой. Ладно, они были квиты. — Доброе утро, — сказал он невозмутимо, спрятав все бумаги в увесистую черную папку, к большой досаде Авроры. Было любопытно узнать, что же так увлекло его. Но она только кивнула в ответ и удивленно присвистнула, когда увидела количество еды на столе. Не зря она вчера упомянула про гостей – одни они столько точно не осилят даже за неделю. — Да тут на месяц хватит! — она схватила с большого блюда порцию аппетитно пахнущего пирога с мясом, откусила кусочек и замычала от наслаждения. За какие только заслуги им была послана такая замечательная соседка? — Сегодня что, какой-то праздник? — Всего лишь благодарность от Хино за то, что мы поможем её дочерям в лесу. Рора машинально угукнула, наливая из турки ещё горячий, любезно заваренный им кофе. Потом резко вскинула голову, растерянно моргнула, и замерла с кружкой в руке. С трудом проглотила ставшую комом в горле еду, повернулась к Люциферу, нахмурилась озадаченно. — Мы? — Мы. Взгляд нефритовых глаз, в котором ясно читалось «Какого хрена?», столкнулся со сталью напротив, в которой блестела холодная насмешливость. Рора удержалась, чтобы не закатить глаза и не бросить в него чем-нибудь тяжелым. Ей бы хотелось провести этот день подальше от него, чтобы привести в порядок хаос в голове. Но если она взбрыкнет и откажется идти, то сделает ровно то, чего он хотел. К тому же будет неудобно перед Хино и девочками. — Отлично, — она опустилась на стул напротив, подарила супругу такую очаровательную и фальшивую улыбку, на которую только была способна. — Всегда мечтала посмотреть, как самый опасный преступник в мире собирает грибы. Люцифер только равнодушно повел плечами. — Грибы — не самое худшее, что приходилось собирать. Улыбка Авроры погасла мгновенно. Она отхлебнула обжигающий кофе, чувствуя укол стыда. Все метеорцы, которых она знала, слишком близко к сердцу воспринимали любые намеки на своё происхождение, но Куроро, казалось, это не задело. Тогда на смену сожалению пришло любопытство. Это был идеальный момент, чтобы невинно поинтересоваться, какие в Метеор Сити леса. «Говорят, там растут такие огромные деревья, что за ними не видно неба» «О, кстати, а ты не знаешь, чей расчлененный труп я держала на своих руках в последнем сне?» Рора уже открыла рот, формулируя вопрос, когда... — Посмотри на это, — выдернул её из размышлений Люцифер, протягивая несколько бумаг, на которыми он работал, пока не был пойман с поличным. Аврора недовольно поджала губы, понимая, что момент безвозвратно упущен. Нахмурилась, глядя на коряво составленные предложения, идеальным почерком написанные на первом листе. Отложила его, встретившись с оригинальным текстом, кинула быстрый взгляд на Куроро, уже готовая бросить замечание о том, что восточная группа языков не его конек, но проглотила колкость, увидев его серьезное лицо. Вернувшись к записям, она быстро переняла выражение своего мужа. Неудивительно, что перевод дался ему с трудом. Страны, в которой использовали эти иероглифы, давно не существовало, а те оставшиеся носители языка и письменности, выжившие после войны, не сохранили его, перейдя на распространенный какинский, как и земля, принадлежавшая им. Несколько лет назад Рора потратила сотни бессонных ночей, чтобы разобраться в причудливых завитках и петлях, пробираясь через слои значений и отголоски других культур, а все для того, чтобы перевести одну ветхую книгу, украденную в центральной библиотеке Йоркшина. Сколько раз она хотела к чертям бросить этот сплошной поток символов, но потом упрямо садилась за расшифровку снова, уговаривая себя, что это того стоит, не зря же она все пятки сбила, убегая от охранников? Не зря. — Можешь это выбросить, — не глядя на Куроро она протянула ему лист с попытками перевода. — И не пытайся больше. Аврора пропустила мимо ушей сухой смешок, углубившись в чтение. Безуспешно пошарила рукой по столу в поисках своего кофе, пока ей услужливо не пододвинули кружку прямо в ладонь. Она рассеянно кивнула в знак благодарности, так и забыв отхлебнуть из неё. Всё внимание было сосредоточено на отрывке из трактата, который, якобы, сгорел в одном из пожаров во время освобождения государства Джабомкам. Восстановить его никто не пытался — на изучение этой довольно кровавой и провокационной страницы в истории человечества было наложено табу, что, конечно же, только подливало масла в огонь любопытства Роры. — Откуда это у тебя? — спросила она, не отрывая глаз от текста. — Что там написано? — парировал Куроро вместо ответа. Рора помолчала, дочитывая абзац до конца, и только потом подняла горящий взгляд. — Это критерии, по которым можно вычислить пользователей Нэн. Подробные указания, как их арестовывать, чтобы не оказывали сопротивления. И как ликвидировать максимально быстро, если арест провалился. Куроро неопределенно хмыкнул и кивнул, вовсе не удивленный ответом. — Во время последнего дела мы нашли кое-что интересное, — начал он. — Религиозная община, внешне безобидная. Занималась благотворительностью, кормила бедных, давала приют бездомным. Идеальное прикрытие для контрабанды реликвий, которые мы и перехватили. Он помолчал, собираясь с мыслями, словно размышляя, что стоит рассказывать, а что нет. Тяжелое ощущение, что этот разговор не сулит ничего хорошего, неприятно сжалось в груди Авроры, заставило напрячься. — И мы очень удивились, когда нашли целую тюрьму с изувеченными женщинами, скрытую под землей. Но даже Фейтан, обладающий способностью выбивать информацию у немого камня, — Люцифер усмехнулся краем губ, — не смог ничего у адептов общины узнать. Только указание на тайник с книгами. «Светлое будущее невозможно пока демоны ходят по земле», — их последние слова перед смертью. Рора покачала головой, глядя на бумагу в своих руках, чувствуя смесь отвращения и злости. Какой абсурд и лицемерие. Пока одни легально убивали друг друга с помощью сверхспособностей на Небесной Арене, зарабатывая славу и деньги, другие занимались охотой на ведьм, сознательно выбирая тех, кто слабее? — А сами жертвы ничего не сказали? Куроро кинул на неё быстрый колючий взгляд. — Женщины были мертвы задолго до того, как мы туда пришли. Большинство из них не могли ни двигаться, ни говорить. Мы убили их всех. — Понятно, — она кивнула. Ей вовсе не хотелось рассуждать являлось ли в данном случае зло актом милосердия или всё равно оставалось злом. Она, скорее всего, поступила бы точно так же. — Но ты ведь не просто так мне всё это рассказываешь, да? Люцифер расслабленно откинулся на спинку стула, интригующе постучав пальцем по пухлой папке, приковавшей внимание Авроры с самого начала. Повисшая пауза постепенно начинала давить на нервы. — Мне нужна твоя помощь, — произнес он наконец. Куроро пододвинул папку, но Рора напряженно застыла, не прикасаясь к ней, ожидая продолжения. Если снова попросит её быть приманкой — пойдет к черту. Ещё она с чокнутыми фанатиками не связывалась. — Нужно перевести все тексты, что находятся внутри. В сердце болезненно кольнуло. Аврора достала из кармана пачку сигарет, покрутила в руках зажигалку, сделав вид, что задумалась, хотя на самом деле боролась с неожиданными эмоциями, стиснувшими горло. Переводчик. Могла ли она подумать, что однажды кто-то признает её увлечение и попросит именно о такой помощи? Что кто-то действительно будет нуждаться в том, что она так упорно изучала несмотря ни на что? — А я уж подумала, что снова придется переодеваться, гримироваться и убивать, — справившись с собой, она подняла глаза, улыбнулась непринужденно. — Не в этот раз, — мягко ответил Куроро, допивая свою порцию кофе. — Как я уже говорил, убить может любой. А вот доверить это дело я могу только тебе. Это было лестью не только неприкрытой, но и до чёртиков приятной. «И всё таки ты сука, Люцифер. Не только проницательная, но ещё и хитрая. Зря я не отхлестала тебя ночью». — Я польщена, дорогой муж, — Рора приложила ладонь к сердцу. — Сколько времени ты даешь мне на перевод? — Столько, сколько тебе понадобится. Я никуда не спешу. Что-то во всей этой истории, несмотря на разжигающийся азарт, напрягало Аврору, но она не могла зацепиться за тихий голос интуиции, чтобы понять в чем подвох. — Отлично, потому что мне понадобится время. И словари. И новый блокнот. — Я просто привезу тебе ноутбук, — предложил Куроро. — Так будет гораздо удобнее. — Я не доверяю технике, — фыркнула Аврора. — Слишком много рисков. Её легко взломать, украсть информацию или вычислить адрес, особенно, если мне придется искать информацию на сайте Хантеров. — Уверен, что Шалнарк легко решит этот вопрос. А, вот оно что. Увлечь новым исследованием, чтобы она лишний раз не высовывалась из дома. Умно, Люцифер. Но, так и быть, в этот раз она позволит паутине оплести себя, ведь его просьба, как ни крути, была выгодна — так она отвлечет внимание от перевода основной книги, пока окончательно не решит, что с ней делать. А ещё докажет, что ей можно доверять, если вдруг всё же решится попросить его о помощи в поиске острова. Щелкнуло колесико зажигалки, дым вальяжно пополз по кухне, исчезая в островках солнечного света. Аврора, не выпуская сигарету изо рта, открыла папку, пролистала содержимое, бегло оценивая фронт работ. Страницы шелестели в тишине, нарушаемой лишь шумом воды и звоном посуды, пока Люцифер убирал за собой. Когда Рора дошла до фотографий, он бесшумно приблизился сзади и навис над столом, бросая тень на застывшие в кадре изувеченные тела. Длинные пальцы выудили из стопки нужный снимок, кладя его поверх остальных. Глазницы женщины зияли пустотой. Обнаженное тело было связано цепями. Из-за тусклого освещения, грязи и крови было трудно определить, каким ещё пыткам она подверглась. Роре показалось, что с неё частично сняли кожу, но Куроро не дал разглядеть подробно — ткнул указательным пальцем в едва заметную надпись, вычерченную за телом, на каменной стене. — Вот, — негромко произнёс он, склонившись ближе. — Начни с этого. Теперь настала её очередь играть паршивого детектива. Аврора постучала сигаретой по краю пепельницы и взяла в руки лупу. Прищурившись, она внимательно вгляделась в символы, поднеся снимок почти к самому лицу. — Либо кто-то обманул тех людей, которых допрашивал Фейтан, — протянула она задумчиво, не отрываясь от фотографии, — либо они обманули вас. Куроро оперся бедрами о край стола, скрестив руки на груди. Рора кинула на него быстрый взгляд, заметив, как потемневшие в задумчивости глаза зажглись интересом. Она снова поднесла лупу к фотографии и ткнула ногтем в нужный иероглиф. — Его можно прочитать как «ка», — пояснила она, когда Люцифер наклонился ближе, — и тогда он будет значить смерть, истребление, уничтожение. Но в паре с соседним иероглифом, — она провела пальцем по снимку, — он читается как «кха», что означает служение, рабство или подчинение. Она сделала паузу, крепко затянулась и выпустила дым в потолок, собираясь с мыслями. — Демонов вовсе не нужно убивать. «Приручи демонов и иди в светлое будущее» — вот как на самом деле звучит эта фраза. — Забавно, — Куроро взял в руки снимок, потёр подбородок, разглядывая иероглифы. — Это может как многое менять, так и в сущности ничего не значить. Аврора кивнула, хотя и не была согласна со вторым вариантом. Взгляд скользнул по его профилю, по невозмутимому выражению лица. Она сложила в папку всё её содержимое, захлопнула и отодвинула от себя — еда всё ещё слишком вкусно пахла, чтобы портить себе аппетит. — Почему ты вообще занимаешься этим? — спросила она после очередной затяжки, слегка прищурившись от дыма. — Решил из Люпена стать Дюпеном? Куроро тихо, коротко, и неожиданно тепло рассмеялся. Он прошелся к окну, раздвинул шторы. Солнце хлынуло в кухню, словно пытаясь своим светом смягчить повисшее вокруг напряжение. — Решил проверить теорию Холмса в обратном направлении, — бросил он с лёгкой усмешкой. Затем обернулся, оперевшись ладонями о подоконник. — А если серьёзно, то Труппе иногда необходимо развлечение, не связанное с грабежами. Рутина убивает азарт. Он немного помолчал, его взгляд скользнул к папке на столе, прежде чем добавить с более жёсткими нотами в голосе: — К тому же… мы изучили все объявления о пропажах женщин за последние полгода, и среди них не было ни одной из находившихся там, что говорит об одном. — Они из Метеор Сити, — без удивления констатировала Рора, стряхивая пепел. — Верно, — кивнул Куроро, оттолкнулся от подоконника и неспешно двинулся к выходу. — Играть в героев тоже порой полезно. Как и миру полезно вспомнить, что мы не любим, когда у нас что-то отбирают. Рора смотрела на его спину, медленно затягиваясь сигаретой. Это звучало бы благородно из любых других уст, но только не от него. Она усмехнулась, но больше ничего не сказала. — Люцифер, — окликнула его Рора, когда он уже почти скрылся за дверью. Он обернулся, вопросительно приподняв бровь и слегка наклонив голову. Свет из окна скользнул по его лицу, высветив серые глаза. — Одолжишь мне водолазку с горлом? — попросила она, небрежно коснувшись шеи пальцами со свисающей между ними почти догоревшей сигаретой. — Девочки не поймут, если увидят синяки. — Одолжу, — коротко ответил он. Уголок его губ дрогнул, выдавая промелькнувшую улыбку. Он исчез в коридоре. Аврора отвернулась, борясь с желанием одновременно бросить в него окурок, позвать его снова и врезать себе по губам. Потому что единственное слово, которое она хотела сказать и которое вовсе не относилось к его водолазке, было «спасибо».

***

Когда, будучи подростком, Аврора воровала книги из отцовской библиотеки, чтобы узнать, какой на самом деле мир за пределами её клетки, она и представить не могла, что он настолько же удивительный, насколько и паршивый. Эта мысль не покидала её, когда их компания углублялась всё дальше в лес. Дождь, хоть и закончился рано утром, здесь словно намеренно задержался. Напоенный влагой воздух всё ещё хранил его присутствие, обволакивал кожу прохладой. Тропа под ногами мягко пружинила, устланная темным ковром пихтовых и еловых иголок, грубая подошва ботинок проваливалась в эту рыхлую массу, и поначалу Рора сильно отставала от остальной троицы, шагая осторожно, не столько боясь упасть, сколько услышать хруст костей под ногами. Но этот лес, в отличии от мертвого, пропахшего кровью и гнилой разбухшей плотью, был донельзя живым. Солнце пробивалось сквозь кроны неохотно, косые лучи прорезали полумрак золотыми нитями, скользили по шее, согревая кожу на затылке, мимолетно слепили, чтобы в следующий миг спрятаться за тесными ветками, заставляя заново привыкать к полумраку. Повсюду журчали тонкие ручейки, несущие талую воду с гор, чтобы на равнине слиться единой беспокойной рекой, в которую так приятно было окунуть ноги после тренировки. А среди деревьев, на безопасном расстоянии, то тут, то там сновали дикие животные, не привыкшие к частым гостям в своем доме. Услышав очередной шорох, Рора сосредоточилась, направляя ауру в уши. Едва различимо примялась листва под мягкими лапами. Чуть дальше хрустнула под копытцем тонкая ветка. В подлеске копошились грызуны, шурша сухими листьями. А где-то далеко, так, что еле было слышно, дышал большой и сильный зверь. Как странно было ощущать себя частью чего-то дикого, настоящего, чистого... Аврора почувствовала на себе взгляд, открыла глаза, мигом нашла ими Куроро, внимательно наблюдающего за ней с нечитаемым выражением лица. Казалось, все утренние тучи нашли свой приют в его глазах, сгустились там мертвой зимней пеленой, предвещающей самые сильные холода. Маска жизни спадала с Люцифера только по ночам, и видеть этот образ, пустой, ничего не выражающий, при свете дня было странно жутко. Спрашивать в чем дело было бесполезно – всё равно не ответит, не позволит заглянуть в свою душу. Впрочем, в этом не было нужды, ведь Аврора догадывалась, в чем причина его мрачной задумчивости. Одна из этих причин, со звонким, заливистым смехом, неожиданно влетела Роре в спину, сомкнув цепкие ладони на её талии и едва не сбив с ног. — Вот и поймай меня теперь, злюка! — было крикнуто так громко, что надежда ещё послушать диких зверей молниеносно испарилась. Даже птицы взмыли с ближайших веток с недовольным карканьем. — А дядюшка Энри был хорошим, поняла? — Я не собираюсь тебя ловить, — донеслось ровно и слишком устало для юного голоса. — И я не говорила, что он был плохим. Просто к нему нельзя было ходить. Старшая Ана и младшая Дуана являлись полными противоположностями друг друга. У первой были острые локти и коленки, торчащие из под простого льняного платья, блеклые русые волосы, стянутые в две тугие косы, резкие черты лица и пронзительные голубые глаза, слишком взрослые и настороженные для девочки четырнадцати лет. Словно вся жизнь уже прошла перед этими глазами и больше ничего хорошего Ана от неё не ждала. Дуана отцепилась от Авроры и тут же понеслась к сестре, едва не поскользнувшись на мокром мху. В ярко-зеленом комбинезоне и желтых резиновых сапогах, она была похожа на непоседливого гнома из сказки. Подбежав к старшей, она показала ей язык, а после широко улыбнулась, отчего на смуглых щеках появились глубокие ямочки. Ана, не обращая внимания на гримасы младшей сестры, аккуратно поправила её косынку, убирая с лица черные кудряшки, такие же непослушные, как и их обладательница. — Ну почему нельзя было? — надулась Дуана, шумно сдувая пружинистую прядь с глаз. — Он всегда читал нам книги! И показывал, как вырезать из дерева птичек! — Потому что тетушки сказали, — коротко ответила старшая. — Значит, так надо было. — Но почему? — не унималась девочка, вертясь на месте. Косынка тут же снова начала сползать. — Он же никому ничего плохого не делал! А я даже попрощаться с ним не успела! Ана замерла, глядя на младшую сестру. Рора заметила, как горечь мелькнула в её глазах. — И тоже слегла бы с чёрной болезнью, — тихо произнесла она, но как только увидела, что Дуана собралась возразить, уперла руки в бока, посмотрела на младшую сурово. — Тебе Хино что перед уходом сказала? Ещё слово и останешься без ужина. Ты болтать сюда пришла или работать? Дуана что-то недовольно проворчала, но спорить не стала, понимая, что Ана не шутит. Она развернулась, улыбнулась Авроре, зовя за собой взмахом руки. Мельком глянула на Люцифера, глупо хихикнула и помчалась вглубь леса, размахивая пустой корзинкой. Ана проводила сестру взглядом, и на короткое мгновение её лицо смягчилось, но когда она обернулась к Авроре, то вернула себе прежнюю угрюмость. — Простите Дуану, она еще слишком маленькая, – сказала она тихо, опустив глаза. – Я отвлеку её ненадолго, чтобы вы побыли в тишине. Хино говорит, что с непривычки от её болтовни у людей начинает болеть голова. — Ничего страшного, — пожала плечами Рора и постаралась мягко улыбнуться. — Я думаю, так и должны вести себя дети в её возрасте. Ана задержала на ней долгий, задумчивый взгляд, словно пытаясь понять, нет ли в её словах издевки. А потом перевела его на Куроро, и с мягким румянцем, преобразившим бледное лицо, поспешила поднять свою сумку, полную собранных трав, чтобы отправиться вслед за сестрой. Как и ожидалось, девочки были в восторге от компании Люцифера. И если старшая хоть как-то пыталась это скрыть, то младшая, увидев его на пороге, тут же превратилась в спелый томат, и принялась что-то нечленораздельно тараторить под громкий смех своей приемной матери. Что по-настоящему удивило Рору, так это поведение самого Люцифера. Он почти сразу признался, что тоже родился и вырос в Метеоре. На шквал посыпавшихся вопросов отвечал уклончиво, скорее всего во многом виртуозно лгал, но некоторые детали даже Авроре показались искренними. Хотя и сложно было представить этого человека, роящимся среди мусора в поиске потрепанных кассет и книг, а после играющего с остальными детьми в супергероев. Неужели именно так и появилась наводящая ужас Призрачная Труппа? Впрочем, скоро Куроро в очередной раз продемонстрировал перед Авророй свою безупречную актерскую игру. Она не раз видела, как очаровывала его холодная вежливость и отстраненность. Люди удивительным образом тянулись к нему, совсем не ощущая опасности, раз за разом попадая в ловушку, когда идеальная маска учтивости намеренно трескалась, чтобы показать нужные эмоции, дать собеседнику иллюзию исключительности. Так перед ним открывались не только все двери, но и многие тайны. Именно поэтому Рора совершенно не удивилась, что легкой улыбки и заинтересованного блеска в глазах хватило, чтобы сестры с радостью вывалили все ответы на его небрежно, как бы мельком, заданные вопросы. Что ж, благодаря этому бесхитростному приему, многое о том, что происходит в городе падающей звезды, узнала и сама Рора, все это время остававшаяся безмолвным слушателем. Основным источником информации была болтливая Дуана, но вскоре и молчаливая Ана присоединилась к разговору, открывая гораздо больше мрачных тайн места, в котором они родились. Так, Аврора узнала, что в последнее время участились заражения загадочной чёрной болезнью, о которой, очевидно, из всех присутствующих не знала только она. Машинам из большого мира въезд в город был теперь запрещен, но фургоны один раз в месяц ждали у границы, чтобы забрать тех, кому удастся до неё добраться. Что потом происходило со сбежавшими людьми, никто не знал — у Метеор Сити до сих пор не было никаких средств связи с внешним миром. Телевидения тоже не было, хотя телевизор смотреть разрешалось: на свалках всегда находили много кассет и дисков, а несколько лет назад в большой Метеорской библиотеке даже открыли видеопрокат и видеосалон при нем. Но интересных фильмов там было мало, о чем долго сетовала Дуана. Ана же, которая увлекалась историей и в целом оказалась девочкой довольно любознательной, добавила, что в прокате не нашла ни одного фильма, который рассказывал бы, как живется на других континентах. С книгами дела обстояли немного лучше, но если Старейшины узнавали о провокационной или подозрительной литературе, она тут же изымалась, что показалось Авроре полным вздором. В город неконтролируемо сбрасывался мусор со всего мира, людей воровали для различных видов рабства, и это явно были не все его проблемы, но всё, что интересовало местную власть — это книги? При этом детям не отказывалось в обучении — в библиотеке и церкви работали учителя, которые преподавали историю, литературу и естественные науки. Вот только желающих учиться было мало, потому что полученные знания просто негде было применить и уж тем более прокормить себя с их помощью. Всё это вкупе порождало у метеорцев отрывочные и сильно устаревшие представления о «Большом мире». Ана изначально не хотела покидать Метеор с Хино, искренне уверенная, что за его пределами всё гораздо хуже. Ведь книги, которые она читала, рассказывали о воинах, голоде, страшных взрывах, уничтожающих целые города в одно мгновение. Рору это немало удивило — почти все, кого она знала до этого, мечтали покинуть родной город с детства, она и не думала, что может быть как-то иначе. С другой стороны... а что на самом деле им мог предложить мир, которых отверг их с первого крика жизни? Она не знала ни одной медийной личности, родом из Метор Сити. Ни одного писателя, политика, ученого, художника, музыканта. Нельзя обрести хоть малейшую ценность в обществе, где тебя и за человека то не считают. Даже у собак были свидетельства о рождении и паспорта. У метеорцев — нет. Даже самая облезлая бродячая псина, обретя дом, могла их получить. Метеорцы — нет. Наверное поэтому Аврора всегда не то, чтобы жалела их, а скорее тянулась к этим людям, как подобное тянется к подобному. Именно с ними, именно с городом, в котором она ни разу даже не была, она ощущала больше родства, чем со всем остальным миром. Нефрит впился в кожу ладони, и Рора тяжело выдохнула. Она благодарно погладила своего дракона большим пальцем, согревая холодный камень, и оглянулась по сторонам. Всё это время она брела вперед на автопилоте, погруженная в мысли, и снова отстала от остальных. Даже Люцифер не стал её дожидаться, отчего второй выдох прозвучал с облегчением. Чем больше он слушал девочек, тем заметнее что-то менялось в его облике. Не то, чтобы маска слетела полностью. Его плечи оставались расслабленными, походка размеренной, голос всё таким же спокойным, когда он изредка задавал уточняющие вопросы. Но от Авроры не ускользнуло, как мрачное настроение проступало сквозь его безразличие. Как взгляд всё более холодел, как жизнь в нем уступала место отрешенности. Тогда-то она и поняла почему он решил пойти с ними. Вряд ли с тех пор, как он покинул Метеор и бросил тамошней власти вызов, ему были там рады, как и остальным Паукам. Могли ли они вернуться, или законы запрещали это? Были ли у них вообще законы? Куроро хотел узнать что изменилось за все эти годы, и, судя по его выражению лица, либо немного, либо всё стало еще хуже, чем он помнил. Разочарован ли он был? Зол ли? Планировал ли что-то изменить или просто собирал информацию для своих неведомых ей планов? «Понять бы тебя Люцифер. Вот только понимаешь ли ты сам себя?» Впереди раздался восторженный визг Дуаны, эхом оттолкнувшийся от деревьев. Рора усмехнулась и двинулась в противоположную от звука сторону, оставляя все свои размышления позади.

***

Ловко перескакивая через поваленные деревья, поросшие грибами и мхом, борясь с ветками, цепляющимися за одежду, Аврора пробралась вглубь леса. Она надеялась найти небольшую поляну для тренировки, но вместо этого забрела в куда более подходящее место. Выйдя из плотной завесы деревьев, она замерла перед стеклянной поверхностью небольшого озера. Рора сделала глубокий вдох, закрыла глаза и прислушалась к себе. К своей ауре. Дыхание замедлилось, наполняя легкие прохладным воздухом, напитанным влажностью земли и разлагающейся листвы. С каждым выдохом уходило напряжение, скопившееся в голове за этот странный день. Рора чувствовала, как внутри разрастается тепло. Крошечная искра зажглась в солнечном сплетении, согрела тело, медленно растекаясь по венам, покалывая кожу изнутри тысячей мелких игл. Ей казалось, что даже грудная клетка стала слишком тесной, слишком маленькой, чтобы вместить то, что пробуждалось внутри. Аура текла по телу ровными потоками, спокойной рекой, послушной её воле. Рора ощущала каждое её движение, как ощущала бы воду, погрузись она в озеро с головой. Тепло обвивало мышцы, скользило вдоль позвоночника, пульсировало на кончиках пальцев. Ощущение собственной силы, настоящей, больше не ускользающей, вызывало чувства одновременно и опьяняющие и пугающие. Словно она стояла на краю обрыва с заново отросшими крыльями, но не знала, взлетит вверх или разобьется о камни, если прыгнет в неизвестность. Открыв глаза, Аврора посмотрела на зеркальную гладь воды, отражающую вновь посеревшее небо и малахитовые ели, кольцом облепившие озеро. Энергия внутри словно ждала команды, пульсируя в такт сердцебиению, такая же нетерпеливая, как и её обладательница. Рора сделала ещё один вдох и с довольной улыбкой позволила ей со стремительным жаром вырваться наружу. Мелкая рябь тронула спокойную гладь. С каждой секундой волны становились сильнее, заставляя воду отойти от берега, обнажая вязкий черный ил. Хотелось ударить сильнее, так, чтобы мощная волна окатила дальние деревья. Рора едва не рассмеялась, представив эту картину, а потому не сразу заметила, как дрожат её пальцы, как капли пота облепляют лоб. Поняла это только когда атака начала слабеть вместе с телом. С сожалением выдохнув, она прекратила выброс ауры, позволяя той вернуться к естественному состоянию. Аврора опустилась на колени прямо у кромки успокаивающейся воды, ладонями упираясь в мокрый песок. Сердце колотилось в груди, во рту пересохло, виски глухо пульсировали болью, но это не мешало чувствовать себя переполненной и опустошенной одновременно. Неудивительно, что многие жаждали овладеть этой силой. Люди чувствовали её от других, не зная её названия, но завидуя чужой удаче, красоте, магнетизму, харизме, способности убеждать, преодолевать трудности, выходить сухим из воды, пока большинство тратило на это всю свою жизнь и чаще всего старания не увенчивались успехами. Те, кто знали и не могли свою силу проявить, часто относились к пользователям Нэн с ненавистью или грызущей изнутри завистью. Ещё бы. С помощью Нэн можно было забыть о болезнях. Сохранять молодость десятилетиями. Зарабатывать немалые деньги, не прикладывая особых усилий. Стать знаменитым и влиятельным. Пройти экзамен на Охотника и получить заоблачные привилегии, вплоть до безнаказанных убийств. А потому неудивительно, что в мире появилась новая инквизиция. Люди всегда стремились к большему, через божественное тянулись к материальному, а когда были не в силах этого достичь или хотя бы понять, разводили пепелища или возводили кресты для своих жертв. Аврора не удивилась рассказу Люцифера. Она и раньше подозревала, что подобные сообщества существовали, что наследие безумного джабомкамского диктатора не исчезло с лица земли, а до сих пор завладевало умами некоторых людей, находя новых последователей. Слишком уж подозрительно Ассоциация Охотников и Большая пятерка скрывали некоторые исторические события, объединяло которые одно — массовое уничтожение людей с Нэн-способностями. Интересно, почему инцидент с кланом Курута так же не попытались замять? «С памятью о Курута могло случиться то же самое, если бы паучьи ублюдки были хоть на каплю умнее и не устроили из резни балаган» Аврора усмехнулась. Если что-то не получилось скрыть — выверни это в свою пользу. То, что совершила Призрачная Труппа, было отвратительной, кровавой и циничной бойней. Но пресса поливала грязью не только их. Курута называли не иначе, как демонами, мутировавшими выродками, что заставляло некоторых людей сомневаться, а так ли были неправы Пауки совершив геноцид? Может, они наоборот оказали миру услугу? А что до продажи глаз на чёрном рынке… Как сказал ей однажды отставной полицейский в очередном прокуренном гадюшнике, куда она пришла послушать опустившихся пьяниц, жаждущих выговориться: «А как ещё люди должны помнить о силе добра, если расчлененное и втоптанное в грязь зло не будет выставляться напоказ?». Не породил ли тогда своим поступком Люцифер не только очередную волну предубеждений к метеорцам, но и возрождение радикальных движений, одному из которых он принял такое благородное решение противостоять? Не перегнули ли палку СМИ, сполна удобрив зарождающиеся семена ненависти в сердцах людей, дав этой ненависти смысл? — Давно наблюдаешь? — спросила она выпрямляясь. — С того момента, как ты возомнила себя божеством воды, — с явной насмешкой в голосе ответил он. — Очень смешно, — цыкнула Рора в ответ, отряхивая ладони от песка. Люцифер в одно мгновение приблизился к ней, так быстро, что она не успела моргнуть. Положил прохладные ладони на её бедра, тесно прижал спиной к своей груди. — Твоя аура стала сильнее. — Твоими стараниями. Аврора внезапно почувствовала себя странно потерянной в этих объятиях. Сбитой с толку. Она столько раз была в его руках, что он только не делал с ней этими чертовыми руками, не счесть сколько раз прижимал к себе, собой, так почему теперь всё ощущалось иначе? Одна её часть, неправильная и раздражающая, тянулась к нему, как к единственному источнику тепла. Другая, недоверчивая, раненая, вопила о том, что она не должна ему снова поддаваться. Рациональная часть сухо твердила, что ему всё ещё нельзя доверять и вряд ли это когда-то изменится. Но Аврора послушала самый слабый голос, то ли любопытный, то ли отдающий мазохизмом, то ли просто измотанный бесконечной борьбой с самой собой. Она прижалась к нему сильнее, позволяя себе расслабиться, касаясь затылком его плеча. Как все-таки быстро чужое тепло становится привычным и как тревожно было представлять, что оно однажды исчезнет. Поэтому люди так цеплялись друг за друга? Рора никогда этого раньше не понимала, предпочла бы не понимать и дальше, но было поздно. — Где девочки? — Недалеко. Та, что поменьше, рвалась искать тебя, но я убедил её, что справлюсь сам. — Её зовут Дуана, — напомнила Аврора. — Вряд ли это так важно, — равнодушно отозвался Куроро в ответ. Потому что я своё получил и больше мне этот человек не нужен, — мысленно закончила Рора за него. И напомнила себе, что ей самой не стоит об этом забывать. — Что такое черная болезнь? Куроро медленно разжал пальцы, позволяя ей отстраниться. Какое-то время он молчал, второй раз за день размышляя над тем, впускать её в свой мир или нет. Аврора уже решила, что он не ответит, но вскоре Люцифер произнес отстраненно: — Отравление свинцом. — Свинцом? — переспросила Рора, безуспешно шаря по карманам в поисках сигарет, которые абсолютно точно брала с собой. — Не слышала, чтобы от него чернели. Она вскинула голову на резкий щелчок зажигалки. Люцифер прикурил, медленно затянулся и вручил ей сигарету, выдыхая дым в сторону. — Ты обронила, — хмыкнул он в ответ на испепеляющий взгляд. Не став дожидаться колких комментариев, он развернулся и направился в сторону леса. Остановился у старой раскидистой ели, опустился на землю у её основания и устроился поудобнее, прислонившись спиной к шершавой коре. — Заболевших вычисляют по почерневшим деснам, — донеслось до Авроры, идущей следом. — Один из первых признаков отравления. — Она опасна? Рора расчистила ботинком землю от иголок и опавшей листвы, стряхнула с подошвы налипшую грязь, а затем села напротив Люцифера, скрестив ноги. — Нет, если её лечить и не допускать повторного заражения, — апатично пояснил он, запрокидывая голову и устало прикрывая глаза. — Но в условиях Метеор Сити это невозможно. Многие люди имеют дело с опасными отходами, это единственный способ хорошего заработка. Свинец попадает в воду, или в воздух, когда мусор сжигают. А кто-то вдыхает пары свинца, снова и снова реанимируя старые аккумуляторы. Это считается чуть ли не престижной работой, — закончил Куроро невесело улыбнувшись. — Звучит паршиво, — Аврора затянулась и уставилась на тлеющий фильтр. Химия и экологические проблемы отделенного от всего мира города были не ее коньком. — Почему тогда люди не используют защиту? Что-то типа масок и респираторов? Если бы он посмотрел на неё, как на дуру, Рора ещё смогла бы это проглотить, обязательно ему припомнив при случае. Но во взгляде Куроро промелькнула та тень снисходительности, которую она часто видела во взгляде Мэй и остальных членов банды, когда она решалась задать какой-нибудь вопрос об их прошлом. Тебе не понять. Ты не одна из нас — ясно говорил этот взгляд. — Ты бы предпочла работать голодной, но в респираторе, или сытой, но без него? Аврора хотела ответить, что лучше быть голодной, но здоровой, но вовремя осеклась, затыкая себе рот очередной затяжкой. Она вспомнила, как Ирейя оставляла её без еды на несколько дней, как готова была жрать гребаные розы, только бы не чувствовать режущей ножом боли в ноющем от пустоты желудке. Она не одна из них, но кое-что она всё же понимала. — Там не каменный век, как тебе могло показаться, — Куроро поднял отрешенное лицо к небу. — Отравления отходами чаще всего происходят на окраинах города. Там, где живут Старейшины, жизнь кажется вполне приемлемой, — в его голосе прозвучали отчетливые ноты сарказма. — Есть костюмы химзащиты. И церковь с библиотекой. Теперь даже видеосалон. Если дверь в чужую душу приоткрыта, это очевидное приглашение войти, решила Аврора. Он знал, что она будет спрашивать, знал, но не пресек этот разговор в самом начале. Она выпрямила ноги, коснувшись носком ботинка его бедра, прижалась затылком к дереву за спиной. Где-то наверху скрипели ветви, качаясь от ветра. Пожелтевший острый лист, оторвавшийся от ветки, медленно спланировал вниз и упал на ладонь. Рора покрутила его в руках, вспоминая всё услышанное за сегодня. Когда сигарета почти догорела, она тут же подкурила от неё новую и поняла, что не время спрашивать о снах. Оно придет, когда дверь будет распахнута полностью. — Расскажешь об этих Старейшинах? Люцифер молча подался вперёд, забрал у неё сигарету из пальцев, поднёс к губам и сделал глубокую затяжку. — Что ты знаешь о Метеор Сити? — внезапно спросил он. Рора потянулась за сигаретой, но Куроро отстранился вместе с ней, отклонившись назад. Снова затянулся, на этот раз медленно. Выпустил тонкую струйку дыма из приоткрытых губ, которая окутала его лицо, скрыв пристальный взгляд. — Не то, чтобы много. Пару лет назад я путешествовала с бандой байкеров, большинство из которых были оттуда, но они мало рассказывали о своей родине, — Аврора снова взяла в руки несчастный листик, принявшись дербанить его на маленькие кусочки. — Помимо очевидных вещей, меня удивило, что у города нет своей истории. Это не укладывалось в моей голове, ведь история должна быть у любого народа. Пусть не летописная, пусть переходящие из уст в уста мифы, сказки, легенды. Но ребята либо не хотели делиться со мной ими, либо предпочитали не вспоминать. Она подняла глаза на Куроро, встретившись с его темным, внимательным взглядом. Пожалуй, самым внимательным, который она когда-либо видела у него. — В сущности больше ничего я не знаю, помимо того, что в город скидывают мусор со всех континентов, — соврала она. Возможно, она больше никогда и не увидит свою бывшую, но подставлять Мэй всё равно не хотелось. — Часто в этом мусоре находят детей, которые становятся новыми жителями Метеор Сити. — Их тоже считают мусором, — поправил её Люцифер, потушив сигарету о землю. Он взял из рук Авроры пачку, спрятав туда окурок. — Но город принимает не только детей. Рора замерла, ожидая продолжения, внимательно наблюдая за каждой промелькнувшей эмоцией на лице и в глазах Люцифера. Будто не было леса вокруг, шелеста ветра, редких, почти не заметных на коже капель срывающейся мороси с неба. Будто они не жили под одной крышей три месяца, не трахались, не проводили вместе время, не наблюдали друг за другом в попытке изучить и понять. Потому что этот разговор и эта близость ощущались иначе. Куроро поймал её взгляд, посмотрел в ответ как-то странно, так как до этого не смотрел никогда, и Аврора поняла, что её ощущения взаимны. — Город принимает всё и всех, — Люцифер глянул куда-то вдаль, погрузившись в свои воспоминания. — В том числе беглых преступников, свергнутых тиранов, павших мафиози. Эти люди и становятся Старейшинами Метеор Сити. Липкие мурашки пробежали по спине. Рора не была приближена к делам отца, но с мафией и не нужно было соприкасаться слишком близко, чтобы понимать, на что она способна. На что были способны люди ради власти, какие отвратительные зверства совершали, чтобы её вернуть или удержать, как по-скотски пользовались этой властью. Картина жизни в городе падшей звезды теперь виделась ей гораздо яснее. — И всё, что их интересует — это как сохранить свои задницы в тепле даже на помойке, я верно понимаю? — в её голосе прозвучало плохо скрываемое презрение. — Абсолютно. Аврора закрыла глаза, выуживая из своих воспоминаний все известное о Метеоре. Мэй говорила, что Старейшины предоставляют мафии людей для различных грязных делишек. Она же рассказывала о массовых пропажах детей и женщин. Рора тогда с искренним недоумением спросила, почему же люди сами не соберутся и не найдут преступников. Мэй только залпом опустошила бутылку виски и ответила, что этим вопросом забивать себе голову не стоит, всё равно ничего не изменится. Другой парень, случайный байкер, захмелевший от вина и секса, разоткровенничался настолько, что долго распинался, как там жить было хорошо на самом деле. Когда Аврора поинтересовалась, почему он тогда не остался, он по секрету рассказал, что помогал заманивать жертв для охоты, а сбежал, потому что побоялся быть раскрытым. Про некую охоту на мусор говорили и люди отца, несколько охранников, которые били Аврору особенно остервенело. «Будь эта маленькая сука метеоркой, я бы давно позабавился с ней иначе» — смысл этих слов, небрежно брошенных над её телом, дошел намного позже и долго не отпускал. — Почему никто из вас до сих пор не попытался ничего изменить? — вырвалось у неё против воли. Ответ последовал незамедлительно: — Чтобы изменить жизнь в Метеор Сити, нужно сжечь его дотла со всеми жителями. Куроро одарил Аврору взглядом до того многозначительным, пронзительным и тяжелым, что стало не по себе. Она выдернула из его рук пачку сигарет, вынула одну, быстро закурила. — Радикально. Надеюсь я не для этого поклялась сжечь весь мир ради тебя. — Нет, Аврора, – в его голосе промелькнула усталость, глубокая, никак не связанная с долгой прогулкой. — К счастью, во мне погибает не только дух Нерона, но и его амбиции. Повисло странное недосказанное молчание, нарушаемое только её выдохами, полными дыма. Рора уже подумала, что этот разговор так и останется незаконченным, когда Куроро продолжил. — Стал бы бог уничтожать Содом и Гоморру, если бы был хоть малейший шанс всё изменить? Аврора выдохнула дым через нос, приподняла удивленно бровь. — Ну ты ведь не для того назвал себя Люцифером, чтобы следовать божественной морали? Где-то вдали, за белыми верхушками гор, приглушенно рыкнул гром. Они синхронно подняли головы на звук, но не сдвинулись с места. — И всё же иного выхода я не вижу, — Куроро провел ладонью по лицу, стирая липкость влажного воздуха, а вместе с ней невидимую, но ощутимую тяжесть, окутывающую его. — Я мог бы поставить всех Старейшин на колени, обличить их перед глазами всего города, а после прилюдно обезглавить. Но это приведет народ к анархии, а анархия — к новой тирании. — Взял бы дело в свои руки, — больше в шутку ответила Аврора, небрежно пожав плечами. — Не думаю, что ты стал бы тираном, Куроро. Как показывает история, все они — недалекие ублюдки, одержимые властью. А ты слишком умен, чтобы не видеть её бремени. Люцифер удивленно посмотрел на неё, и в его глазах Рора увидела что-то пугающе искреннее. Словно она сама того не ведая пробралась туда, куда не должна была, а он и сам не заметил, как подпустил к себе слишком близко. — Именно поэтому я стараюсь не брать больше, чем смогу отдать. Я не желаю быть для других ни богом, ни дьяволом. Мне достаточно роли злодея. Аврора открыла рот, чтобы возразить, но слова исчезли в звонком топоте ног, несущихся по кромке озера. Дуана резко остановилась возле них и лучезарно улыбнулась. — Нашла! — крикнула она куда-то за спину, чуть отдышавшись. А после развернулась к Роре и Люциферу, чуть ли не подпрыгивая от нетерпения. — Вас долго не было и я начала волноваться! А я такую поляну нашла! Там грибов столько, огромных таких, красивых, на всю зиму хватит! Пойдемте, я покажу вам! Аврора переглянулась со своим мужем, который кивнул, понимая, что спорить с разгоряченной девчонкой бесполезно. А Роре попросту не хотелось портить ей настроение — слишком удивительной и непривычной была такая простая детская радость, которую она сама в своем детстве никогда не испытывала. Интересно, испытывал ли подобное Люцифер прежде, до того, как выбрал поганую дорогу смерти и разрушения? Не успела она затушить сигарету и подняться, как Дуана схватила её за руку и потащила за собой, без умолку тараторя о том, что успела увидеть в лесу. Рора краем уха слушала рассказ о белке с пушистым хвостом, о лисице, мелькнувшей среди деревьев, о муравейнике, куда девочка чуть не клюнула носом, когда споткнулась, о разноцветных камушках, найденных в ручье. А после и вовсе слушать перестала, погрузившись в свои мысли. Она думала о двух девочках, которые из одного ада попали в другой. Найдут ли они свое место в этом паршивом и прекрасном большом мире? Смогут ли жить, не впустив в сердце зло, не столкнувшись с ненавистью? А был ли у неё самой шанс жить иначе, не пойдя по такой же дороге, как и её муж? Стереть бы себе память, начать всё сначала, не помня прошлого. Так и прожить здесь, рядом с лесом, в покое и тишине. Рядом с ним. — Так вот, собака! — Дуана дернула её за руку. Рора вздрогнула и опустила взгляд на девочку. — Что?.. Что ты сейчас сказала? — Собака, говорю, — повторила она, недовольно нахмурившись. — У тебя была когда-нибудь? — А, ты об этом... — Аврора выдавила из себя улыбку, сжав маленькую ладошку в своей. — Нет, никогда не было. Я сама ей была. — У меня тоже, — надулась Дуана и тут же просияла. — Но Хино мне обещала подарить, если я буду хорошо себя вести! Я в городе видела таких красивых собак! Больших и пушистых, с белыми мордочками и голубыми-голубыми глазами! Прям, как у Аны, — она захихикала, прикрывая рот ладонью, когда поймала на себе укоризненный взгляд старшей сестры. — Я уверена, что Хино выполнит своё обещание, — ответила Аврора, глядя на удаляющуюся спину Люцифера. Дуана продолжила болтать дальше, пока Рора гипнотизировала его взглядом, без конца прокручивая в голове их недавний разговор. «Мне достаточно роли злодея» Не в этом ли была причина его бездонной пустоты, зияющей дыры в центре его существа? Он просто не знал, как жить, не играя свою роль. Не знал, кем он был без намертво прилипшей маски. Паршиво, наверное, быть призраком в собственной жизни. И тогда она поняла, какой последний вопрос хотела бы ему задать, очередной из тех, которые никогда не будут произнесены вслух. «Какого это, Куроро... быть никем?» Потому что сама прекрасно знала на него ответ.