загрузка, пожалуйста, подождите

⚙⚙⚙

      Когда дверь забитой бумагами кладовки закрылась, отрезая воина и Эниктею от группы, Регина тут же бесшумно прильнула к щели у косяка. Разговор был тихим, но так она ловила каждое произнесённое внутри слово.       Рацио закатил глаза, плут же, наоборот, подмигнул. «Потом всё расскажешь», – шепнул он одними губами.        — Почему вы решили именно обокрасть наёмника? Эрни же советовала поговорить с ним, – доктор попытался направить любопытство спутников в актуальное русло.        — Регина его сразу узнала, он в Кслелессе следил за нами и Эниктеей. Так увлекся, что не заметил пропажи патронов, – Авантюрин усмехнулся, кивая на ведьму.       Нарастающее бешенство не позволило ей заметить этот жест, а стучащая в висках кровь заглушала слова.       Пожалуй, это меня компрометирует, да?       Бесовка.       Рогатая тварь.       Вот где она пропадала сотни лет. Не скрывалась, как сама Регина и многие другие проклятые, нет, эта зараза лишь притворилась одной из них. Втёрлась в доверие, наплела сказок, в то время как настоящей сказкой была её жизнь! Каждая смертоносная неудача отправляла Камерную не в новый оборот колеса времени, зачем, если можно спокойно отсидеться в ином плане, мире или хуй пойми, где она была!       А Теана? По противоречащим легенде фразам «попаданцев» выходило, что родной мир – что-то вроде сцены, с которой кто-то может спуститься, прекратить играть, если пожелает, пока остальные вынуждены показывать представление за представлением. Вечность.       Регина едва успела отпрянуть, когда дверь распахнулась. Бутхилл, весь красный, пытался скрыть это надвинутой на глаза шляпой. Демоница, вышедшая вслед за ним, держалась как обычно, но кончики её острых ушей отливали лиловым.       Кулаки ведьмы непроизвольно сжались.        — Если я понял правильно, нам нужно найти способ самим собрать мотор, – как ни в чём не бывало, продолжал доктор. Авантюрин тоже старательно делал вид, что не увидел ничего особенного.       — Зачем? – горящий от бешенства взгляд замер на Эниктее. Регина скрестила руки на груди:       — У нашего воина наверняка есть подходящие детали внутри. Да, Эниктея?       — Мы не будем никого разбирать, – учёная недоуменно уставилась на неё в ответ.       — Ты это сейчас так говоришь. Гномы вам мотор не продадут, а сами вы нихуя не соберёте. Вы отсюда не выберетесь, – говорила ведьма, против обыкновения, негромко, но интонация вышла особенно неприятная, — и помогать вам я больше не буду. Компоненты здесь – я выполнила свою часть уговора. Теперь твоя очередь.       — Чего ты хочешь? – только неестественная неподвижность выдавала волнение демоницы.        — Разрушение всех иллюзий Теаны, – Регина и не собиралась отводить свой испытующий взгляд, — я знаю, что тебе это по силам, Камерная.       Кожа Эниктеи приобрела совсем уж пепельный оттенок:        — Здесь не по силам.        — Значит, собирай портал и пиздуй туда, где по силам. Или «проклятие» быстрее отправит тебя, куда надо? Лживая дрянь, – слова, обвинительные и резкие, произносятся удивительно спокойно.        — Последствия такого разрушения непредсказуемы. Вся Теана может исчезнуть…        — Я слишком устала. Даже если так – мне плевать, — сухо перебила Регина, — сделка есть сделка. Выполняй.       Опомнившись, киборг шагнул между ними, закрывая Эниктею спиной. Зачем-то подвернул одну из штанин… Щелчок. Из задней стороны его щиколотки выдвинулась шпора, вроде тех, что бывают на сапогах для верховой езды. С тихим жужжанием крохотной циркулярной пилы звёздочка в шпоре начала наворачивать обороты. Прекратила.       — Мотор есть, – Бутхилл выпрямился, глядя на Регину сверху вниз, — корпус тоже.       Он щёлкнул пальцем по предплечью. По лавке прокатился низкий металлический гул.        — Нет, – демоница явно была в ужасе, но теперь Рацио перебил её:        — Если отключим игру, проблема с барьером исчезнет, верно?        — Но Бутхилл… – Эниктея, совсем бледная, развернулась уже к доктору, готовая защищать свой эксперимент до конца.        — Игру можно отключить из технических помещений? – вот, значит, как называется этот «иной план».       Демоница отрицательно качнула головой.        — Мы соберём портал, пройдём на станцию, вызовем шаттл и взломаем игру. Как закончим – вернёмся за Бутхиллом… Или мотор съёмный? – Рацио перевёл взгляд на шпору.        — Несъёмный, – глухо пробормотала учёная. Обернулась к ковбою, заглядывая в глаза:        — Прости.        — Не извиняйся. Делай, что нужно, я готов.

⚙⚙⚙

      Пока Эниктея возилась со шпорой, Авантюрин обходил лавку, не зная, чем себя занять.       Всё происходило слишком быстро. Азарт потух, ничего после себя не оставив. Плут ясно видел своё будущее, которое больше не будет будоражить связанная с киборгом неопределённость – а это была хоть какая-то иллюзия контроля.       Веритас тихо кашлянул, обозначая своё присутствие:       — Когда мы выберемся, я хотел бы отвести тебя в одно место.       — Что за место? – гнетущее, тяжёлое предчувствие пока не отступает, но чуть отодвигается, давая место чему-то новому.       — Узнаешь, – губы доктора трогает едва заметная улыбка.       Вновь раздавшееся жужжание нарушает интимность момента.       Авантюрин заглядывает за широкое плечо доктора и успевает заметить, как ковбой морщится, с отвращением что-то проглатывая. Да уж, сердце лавового моллюска наверняка та ещё гадость на вкус.       Стержень с намотанным на него волокном занял место звёздочки. Быстро вращаясь, он засиял ослепительно-белым, и нитяная петля взметнулась заполненной светом аркой.       — Ты первый, хорошо? – предложил плут Веритасу, кивая на портал. Тот кивнул в ответ, шагая навстречу сиянию.       Арка сложилась сама в себя, заструилась ярко-белой нитью по паркету лавки. Стержень напряжённо задребезжал, напоминая о рисках.       — Ясно… Эниктея? – доктор раздражённо вздохнул.       Ну конечно. С самого начала портал был заявлен как механика для выведения из игры чего-то местного, а не самих пользователей.       Оглянувшись на группу и задержав взгляд на Бутхилле, демоница приблизилась к опавшей арке. Та тут же воспряла, признавая доступ.       — Я вернусь за вами на край света, – Эниктея шагнула в ослепительное ничто, и стоило ей исчезнуть – стержень хрустнул, и портал схлопнулся, разрывая нить.       Ножны с мечом упали поверх, так и не покинув игру.       — Твою милашку, – киборг согнулся, закашливаясь, и начал выдирать обломки из шпоры. Плут заметил, как блеснула в его пальцах демонтированная звёздочка.        — Что теперь? Ждём? – оборачиваясь к доктору, тихо спросил Авантюрин.       За всей шумихой Регина успела скрыться вместе с Иунием – не исключено, что решила оторваться по полной, пока есть возможность. Мышки тоже не было слышно, наверное, сейчас она уже соучастница ведьминской мести.       В лавке остались одни игроки.        — Ждём, – согласился Веритас, — Но если получится – не здесь. Сейчас.       Он поудобней перехватил посох, обвёл кончиком широкий круг, заключающий в себе всю троицу. Очерченное пространство заполнилось чем-то иллюзорным и в то же время ощутимым, незримым, но оставляющим на сетчатке оранжевый след. Воздух зазвенел. Рацио скрыл лицо гипсовой головой и резким движением направил кончик посоха вверх, прокалывая им само пространство.       Ткань реальности лопнула, но вместо пустоты перед приключенцами возникла твёрдая почва, усыпанная обкатанной волнами галькой. Запах соли ворвался в лёгкие, выбивая городскую пыль лавки.       Заклинание перенесло их на остров. Очень маленький, на нём практически ничего не было – только заброшенный маяк, гигантской тёмной тенью нависающий над ними, и приземистое каменное здание с чёрными провалами окон.       Свет лун Теаны блёклым лучом скользнул по криво висящей вывеске.       «Край света».

⚙⚙⚙

      Картина на станции оказалась довольно предсказуемой, но сердце Эниктеи всё равно болезненно сжалось.       Аварийное освещение, тусклое и чудом работающее, не позволяло ей в подробностях разглядеть десятки низкорослых, иссушенных временем и обезвоживанием тел – и демоница могла порадоваться хотя бы этому.       Цокот каблуков звучал особенно неуместно. Перемещение откатило Эниктею к дефолтному скину, лишив удобной одежды и оружия. Даже нос нечем прикрыть.       Как можно плотнее прижимая ладонь к нижней половине лица, учёная начала искать выход.       Что, если бы 947 лет назад она не открыла инженерам Драобурга способ сборки портала? Смогли бы они сами найти нужную комбинацию компонентов? Первый портал разлетелся на куски, нарушив герметичность камеры сгорания одного из станков. Тогда весь цех взлетел на воздух, пошла цепная реакция.       Не вмешайся Эниктея, они бы ещё долгие годы жили, не беспокоясь о выходе за пределы Теаны. Или нет? Вернулись же к производству порталов, невзирая на риски. Угробили ещё пару десятков гномов, наверняка выдающихся мастеров...       Слишком много надо потратить недешёвых компонентов, передавая еду и воду в неизвестность. Может, надеялись, что на станции всё это есть?       Выхода у комнаты не было. Пустая клетка без заметной вентиляции, только пара встроенных в потолок ламп и голые стены.       Выбрав место почище, Эниктея легла на пол.       Если магия Теаны действует лишь в игре, но в то же время является важной составляющей демоницы как переменной ромрута… Сможет ли она перезаписать память самой Теаны?       Даже если всё кончится очередной фатальной неудачей – сделка есть сделка.       Метку жжёт от напряжения. Голова трещит. Перед глазами, рябя, возникает картина чего-то необъятного, сложного. Гораздо больше крепости.       И настолько же хрупче. Игровая память напоминала стеклянный лес, уже отчасти осыпавшийся. Он не рухнул до сих пор лишь потому, что целые ветви переплелись, как мочалка, поддерживая шаткое равновесие.       Такое даже сдувать не нужно. Хватит хорошего пинка.       Оглушительный хруст стекла заполнил уши. Осколки были повсюду, разлетались, множа разрушение. Закрутились сложным белым вихрем где-то впереди, пока вокруг образовалась непроницаемая космическая пустота.       Дребезжание леса памяти переливалось в новый звук, словно кто-то водил пальцем по грани огромного стакана. Мелодичный скрип на высоких нотах напоминал то ли крик, то ли пение. Не в силах подняться, Эниктея ползла к вихрю, цепляясь за пустоту.       Что-то звало её туда.

⚙⚙⚙

      Внутри «Край света» выглядел невероятно похожим на оригинал. Только если бы его забросили на пару янтарных эр.       Веритас сел прямо на пол, облокачиваясь спиной о заросшую склизким лишайником барную стойку. «Заметить» достаточно магии для перемещения оказалось слишком тяжело, даже с направляющим компонентом – маской.       Авантюрин прервался от разглядывания истлевшей драпировки и уцелевший витражей, достал из глубокого кармана стеклянную бутыль с водой. Сел рядом и протянул её, заранее вынув пробку. Доктор благодарно кивнул, прежде чем сделал жадный глоток.       Киборг даже не стал заходить в таверну, ушёл чинить маяк. Зачем — непонятно, туман над морем слишком густой. Ничего не разглядеть.       Рассеянные лунные лучи кое-как освещают «Край света», скорее обозначая границы предметов, чем заполняя пространство между ними. Несколько неестественно застывших силуэтов пьют, едят и пляшут… Даже здесь «статуи».       Внезапно света становится немного больше. Сотканная из потустороннего сияния фигура отделяется от очередной скульптуры, расправляет плечи.        — Приветствую вас, незнакомцы, в нашей таверн… Вы кто? Вы что, наши? – голос призрака довольно мелодичен, но звучит странно неестественно.       При жизни неизвестный явно был фоксианом, слишком характерный говор. И уши с хвостом тоже немного выдают.       Лицо закрыто маской, плохо различимой в этой форме.        — Ваши, – согласился Рацио, глядя Авантюрину в глаза, — а что произошло с вами?       Призрак Недотёпы, видно, не был так искусен в жестовых языках, просто ответил уклончиво:        — Ошибки накопились. Это последствия.       Его силуэт начал мерцать и дёргаться.        — Что происходит? – вопрос был произнесён привидением с явным трудом.       Оконные проёмы мигнули красным. Статуи одна за другой посыпались на пол грудами пожелтевших от времени костей. Не дождавшись ответа, призрак исчез, стёртый из игровой памяти.       — Игра отключается, – констатировал Веритас. Авантюрин подвинулся к нему ближе, не позволяя разорвать зрительный контакт:       — Ты – Недотёпа в маске? «Ваши»! Я теперь, по-твоему, один из вас?       Доктор нащупал под плащом лавочную находку, вытащил, протягивая другу. Сил на слова не осталось.       Авантюрин взял маску в руки, задумчиво огладил её нос, скулы, прорези для глаз. Решился. Приложил к собственному лицу.       Для равновесия ухватившись одной рукой за край стола, Рацио склонился к нему. Коснулся стеклянной улыбки губами.       Он тут же отстранился, пытаясь прочесть по эмоциям под маской, всё ли сделал правильно.       Их игровые костюмы заглючили, сменились на прежние. Маска осталась, но Авантюрин торопливо снял её.        — Тебе ещё учиться и учиться, – пробормотал новоявленный Недотёпа, прежде чем вовлечь Веритаса в «правильный» поцелуй.

⚙⚙⚙

      Для починки лампы было достаточно заменить масло, запас которого ещё остался в фонарной комнате. С оптической системой пришлось повозиться.       Закрепляя линзы в проржавевших пазах, киборг думал о будущем. Сможет ли Эниктея отключить игру? Справится ли он сам с жизнью на Теане, если нет?..       Что будет делать, если да?       Луч, слишком яркий, ударил прямо в туман. Кружок света выхватил несколько обломков у берега.       Небо вспыхнуло алым, воздух на миг очистился. Сразу стало видно, как много погибших судов скрывал в себе туман.       Кожаная броня исчезла, сменившись свитером и домашними штанами, которые Бутхилл носил в лаборатории.       Началось.       Или, скорее, закончилось.       Рассвет, неестественно яркий, окрасил преображающуюся Теану в мрачный тон. Будто игра кровоточила, умирая.       Ковбой смотрел на это с высоты фонарной комнаты маяка, испытывая дежавю.       Наконец-то на горизонте показалась чёрная точка. Она быстро росла в размерах и в конце концов приземлилась на этом же острове, оказавшись шаттлом доктора.       К этому моменту Бутхилл уже спустился, а Веритас с Авантюрином вышли из таверны, так что внутрь полезли вместе, всей троицей.       Эниктея нашлась в кресле второго пилота, обмякшая и без сознания. Вместо белой робы на ней был тот кошмарный наряд, только теперь метка-сердце стала тёмно-фиолетовой и пустила корни по всей её коже, добравшись даже до ушей и лица. На рога намоталась длинная нить черного жемчуга, а их кончики стали прозрачными, словно вырезанными из хрусталя.       На лице Рацио отразилась крайняя неприязнь, будто кресло было покрыто грязью.        — Жуань Мэй сдала координаты Яшме ещё неделю назад, представители моего… отдела стратегических инвестиций могут появиться здесь в любой момент, – подал голос уткнувшийся в телефон Авантюрин.       — Летим на Пенаконию, мне нужно на «Лучезарный шпат». Там расстанемся, – усаживаясь в свободном кресле перед панелью управления, предупредил доктор.       Киборг подошёл к демонице, аккуратно нащупал пульс. Кожа все такая же горячая, а вот сердцебиение медленное.       Металлические пальцы скользнули вдоль фиолетового узора на шее.        — Всё будет хорошо, – то ли себе, то ли Эниктее пообещал Бутхилл, обхватывая горячую ладонь своей.