В чужой шкуре

Первый удар молнии озарил башню, и в тот же миг руны на барьере ярко вспыхнули и на секунду погасли. – Сейчас! – скомандовала Уэнсдей. Энид, вложив в удар весь свой страх и ярость, ударила в дверь. Та затрещала, но выдержала. – Еще! – крикнула Уэнсдей. Новый удар молнии. Новый удар в дверь. Раздался треск. Дерево поддалось. Еще один удар – и они были на свободе, вырвавшись на площадку под проливным дождем. – Он не мог уйти далеко, – сказала Энид, ее обоняние, обостренное в ее же собственном теле, жадно втягивало ночной воздух. – Я чувствую его. Запах страха. И озона от барьера. Он в лесу. Они бросились в погоню, продираясь сквозь мокрые заросли. Они бежали по следу, ведомые чутьем Энид. И вскоре они вышли на небольшую поляну. Но там был не Юджин. Под деревом, прижимая руку к боку, из которого сочилась темная кровь, сидела Йоко. Она была бледна, даже для вампира, и тяжело дышала. – Какого черта?.. – выдохнула Энид, останавливаясь. Йоко подняла на них тяжелый взгляд. В нем больше не было насмешки. Только боль и холодная ярость. – Сюрприз, – прохрипела она. – Похоже, мой гениальный план дал трещину. – Ты нас предала, – констатировала Уэнсдей, подходя ближе. В ее голосе не было сочувствия. Только холодный анализ. – О, не строй из себя святую, Аддамс, – усмехнулась Йоко, морщась от боли. – Да, я играла с вами. Да, я помогла Юджину. Мне было скучно. Я хотела посмотреть, что будет. Но я не знала… я не знала, на кого он на самом деле работает. Она сделала паузу, чтобы перевести дух. – Я думала, это его месть. Но оказалось, он просто испуганная пешка. Как только вы оказались в ловушке, появился он. Настоящий игрок. Он сказал, что я больше не нужна. Что свидетели ему не нужны. – Кто он? – напряженно спросила Энид. – Понятия не имею, – покачала головой Йоко. – Я его никогда раньше не видела. Он не из Нэвермора. Высокий, в темном плаще, лицо скрыто. Но от него веет такой силой… такой древней, темной магией… Я даже не успела ничего сделать. Он ранил меня и забрал Юджина и Руку Славы. Сказал, что ему нужен «чистый сосуд» и «ключ», чтобы завершить ритуал. Он направлялся к старым криптам. Йоко посмотрела на Энид. – Похоже, ваш враг гораздо серьезнее, чем вы думали. И я… я теперь его враг тоже. Помните, вы должны мне услугу? – она горько усмехнулась. – Я прошу ее сейчас. Помогите мне. Не дайте мне здесь остаться. А я… я помогу вам остановить этого ублюдка. Уэнсдей и Энид переглянулись. Йоко была предательницей. Но сейчас она была их единственным источником информации. И она была ранена. Уэнсдей видела логику в ее предложении: объединиться с меньшим злом против большего. Энид видела свою бывшую подругу, которая истекала кровью. – Ладно, – сказала Энид, подходя к ней. – Дай посмотреть твою рану. – Не благодари, – прошипела Уэнсдей, доставая из кармана чистый носовой платок, чтобы перевязать рану. – Мы делаем это не для тебя. Мы делаем это, чтобы получить информацию. Йоко криво улыбнулась. – Как скажешь, Аддамс. Фигуры на доске снова поменялись. Теперь их было трое против невидимого, могущественного врага. И финальная битва должна была состояться там, где все началось. Среди могил.

***

Путь назад через промокший, стонущий под ветром лес был сюрреалистичным. Они втроем — гот, оборотень и раненый вампир — двигались как призрачная, покалеченная армия. Они довели Йоко до восточного крыла, где находились комнаты вампиров, и оставили ее на попечение ее соклановцев, взяв с нее обещание молчать и, если понадобится, оказать поддержку. Затем, измотанные до предела, Уэнсдей и Энид вернулись в свою комнату и рухнули на кровати, даже не сменив промокшую одежду. Впервые за все время они провалились в тяжелый сон без сновидений, и даже утреннее пробуждение в чужих телах не вырвало их из лап истощения. Они проспали почти весь следующий день. Их организмы — оба, истерзанные проклятием, адреналином и эмоциональными бурями, — требовали перезагрузки. Когда они наконец проснулись, за окном уже сгущались вечерние сумерки. День почти прошел. Ночь была близка. И они знали, что именно этой ночью все должно закончиться. Полнолуние. Ночь, когда грань между мирами истончается, а ритуалы обретают максимальную силу. Их враг не будет ждать. Они действовали без лишних слов. Каждый знал свою роль. Уэнсдей (в теле Энид) надела самую прочную и темную одежду, которую смогла найти в радужном гардеробе соседки. Энид (в теле Уэнсдей) облачилась в привычный боевой наряд Аддамс, который теперь сидел на ней не как чужой костюм, а как вторая кожа. – Старые крипты под главным кладбищем, – тихо сказала Уэнсдей, проверяя небольшой набор инструментов, который она всегда носила с собой. – Это самое логичное место. Достаточно изолированное, с сильной некротической аурой. Идем. Их путь лежал через ту же самую поляну, где они нашли Йоко. Ветер стих. Лес замер в ожидании. Когда они подошли к массивным железным воротам старых крипт, они увидели его. Свет, пробивающийся из-под тяжелой каменной двери. Они вошли внутрь без стука. И попали в самый центр спектакля. Главная крипта была освещена десятками черных свечей. В центре, на грубо сколоченном алтаре, лежала без сознания фигура в форме Нэвермора. На полу была начертана сложная алхимическая диаграмма, в узлах которой стояли украденные артефакты. А рядом с алтарем стоял он. Высокий, в темном плаще с капюшоном, скрывающим лицо. – Я уж думал, вы не придете, – произнес он. Голос был спокойным, ровным, с нотками академического высокомерия. – Я ценю пунктуальность, даже у своих жертв. Он откинул капюшон. Перед ними стоял молодой человек с аристократическими, тонкими чертами лица, бледной кожей и глазами, в которых горел холодный, фанатичный огонь. – Позвольте представиться. Ансельм Крэйн. Потомок тех, кого ваша гнусная семья, Аддамс, втоптала в грязь и лишила законного наследия. Уэнсдей (в теле Энид) замерла. Крэйн. Имя было ей знакомо из семейных архивов. Алхимики, изгнанные за эксперименты с человеческими душами. – Ваша семья практиковала низшую, грязную магию, – холодно ответила она голосом Энид. – Мои предки лишь очистили магическое сообщество от вашего зловонного присутствия. – Очистили? – рассмеялся Крэйн. – Они украли наши труды! Они остановили нас в шаге от величия! Мой предок должен был совершить ритуал Единения, который даровал бы ему божественную силу! Но ваш предок-святоша помешал ему. Сегодня я исправлю эту историческую несправедливость. – Используя для этого испуганного пчеловода и мою соседку? Твои амбиции измельчали, Крэйн, – съязвила Уэнсдей. – О, они — лишь инструменты, – он махнул рукой в сторону алтаря, где они наконец разглядели лицо лежащего без сознания. Это был Юджин. – Мне нужен был «чистый сосуд», не затронутый сильными магическими родословными. А еще мне нужна была ты, Аддамс. Твоя кровь. Твоя аура. Проклятие обмена телами – гениальный метод подготовки. Оно смешивает ваши сущности, «пропитывая» тело оборотня твоей магией. Оно делает из нее идеальный гибридный контейнер, который я наполню силой, высвобожденной из этого слабого сосуда, и своей собственной! Рядом с ним на небольшом постаменте лежала Рука Славы, ее пальцы неестественно скрючились. Это был тот самый «ключ». – Все почти готово. Полнолуние почти в зените. Мне не хватало лишь одного. Вашего присутствия, – он щелкнул пальцами, и каменная дверь за их спиной с грохотом закрылась. – Ритуалу нужны свидетели. Страдающие свидетели. И он атаковал. Он не метал файерболы. Его магия была другой. Тихой, вкрадчивой. Он взмахнул рукой, и тени в крипте ожили, вытягиваясь, превращаясь в острые щупальца, которые метнулись к ним. – Синклер, влево! – скомандовала Уэнсдей. Их синхронность была поразительной. Энид (в теле Уэнсдей) ушла в сторону с неожиданной грацией, в то время как Уэнсдей (в теле Энид) припала к земле, ее обостренный слух улавливал движение воздуха еще до того, как тень начинала формироваться. – Он управляет тенями! Нам нужен свет! – крикнула Уэнсдей, замечая масляную лампу на одном из саркофагов. Они начали свой танец смерти. Уэнсдей была мозгом и сенсором. Энид – телом и оружием. – Два шага назад! Уклон! Атакуй саркофаг слева! – командовала Уэнсдей. Энид, не задумываясь, исполняла приказы. Сила тела Уэнсдей была невероятной. Она ударом ноги опрокинула тяжелую каменную крышку саркофага, используя ее как щит от очередного удара теней. Уэнсдей же, используя обоняние, чувствовала, где концентрируется магия Крэйна. – Он пахнет серой и самодовольством! Он справа от алтаря! Их слаженность застала Крэйна врасплох. Он ожидал паники, разобщенности. А получил единый, двухголовый организм, действующий с безупречной точностью. – Впечатляет! – процедил он. – Ваше проклятие сделало вас сильнее, чем я ожидал! Но это ненадолго! И тут начались сбои. В самый разгар боя, когда Энид готовилась к очередной атаке, ее тело внезапно вспомнило реакцию Уэнсдей на прикосновения. Легкий укол холода пробежал по ее спине, заставив на мгновение замереть. Этого было достаточно. Теневое щупальце хлестнуло ее по ноге, заставив вскрикнуть от боли. Почти одновременно с этим Уэнсдей, отдавая команду, почувствовала волну иррационального страха — эхо паники Энид. Ее голос на секунду сорвался, команда прозвучала нечетко. Они начали терять синхронность. Проклятие, которое было их силой, теперь становилось их слабостью, смешивая их реакции в самые неподходящие моменты. Крэйн воспользовался этим. Он усилил натиск. Тени сгустились, прижимая их к стене. – Конец игры, леди. И в этот момент тяжелая каменная дверь крипты с грохотом разлетелась на куски. На пороге стояла Бианка. В ее руках сверкал серебряный амулет, испускающий яркий свет, который заставил тени отступить. – Кажется, вам тут нужна помощь, – произнесла она, ее голос был напряжен. – Йоко прислала. Сказала, вы влипли по полной. И что вы должны ей услугу, так что теперь и я должна. Проклятая вампирская логика. Появление Бианки дало им драгоценные секунды. Но в этот момент часы на башне Нэвермора пробили полночь. Луна достигла своего зенита. Уэнсдей и Энид закричали одновременно. Это была не боль. Это был разряд. Ослепительная вспышка света окутала их, и они почувствовали тот самый, уже знакомый рывок возвращения в собственные тела. Они упали на пол, каждая в своей оболочке. Но для Энид это было не просто возвращение. Эмоциональный взрыв от битвы, стресс, близость полнолуния — все это стало катализатором. Она почувствовала, как ее кости начинают ломаться и перестраиваться. Ее тело охватила агония и восторг трансформации. Она закричала, но это был уже не человеческий крик. – Уэнсдей! – успела выкрикнуть она, прежде чем ее голос превратился в рык. – Вещь! Сейчас! – скомандовала Уэнсдей, которая уже была на ногах. Вещь, который все это время прятался в тенях, метнулся к Энид. Он знал, что делать. В моменты первой трансформации оборотню нужен был якорь, физический контакт, чтобы не потерять себя в звериной ярости. Он запрыгнул на плечо корчащейся Энид и крепко обхватил ее пальцами. Трансформация была быстрой и жестокой. Через несколько секунд на месте Энид стоял огромный белый волк. Его глаза горели разумом. Он посмотрел на Уэнсдей. Он был готов. Крэйн, на мгновение опешивший от такого поворота, рассмеялся. – Великолепно! Незапланированный результат, но какой эффектный! Тени снова метнулись к ним. – Уворачивайся! – крикнула Уэнсдей, отпрыгивая в сторону. Волк-Энид, не дожидаясь приказа, отскочил с невероятной ловкостью. Их финальный танец начался. Теперь это была не битва двух девушек в чужих телах. Это была битва готической тактики и первобытной ярости, объединенных одной волей. – Оборотень, направо! Рви! – командовала Уэнсдей, указывая на тень, подкравшуюся с фланга. Энид молнией метнулась, ее клыки разорвали теневую субстанцию на куски. – Уклон! Прыжок! – ее команды были короткими, четкими. Бианка своим светом создавала безопасные зоны, отгоняя тени. Вещь сидел на плече волка, вцепляясь в мех на поворотах. Они были единым целым. Они были хаосом. Синхронным, смертоносным, идеальным хаосом.