Прыжок на 180

По возвращении домой никто не обмолвился ни словом. Все начали заниматься своими делами, а кто-то просто улёгся у телевизора. И, на самом деле, хоть чем-то занимался только Джон. Лололошка, впрочем, не так увлечённо смотрел, как размышлял о том, можно ли его сегодняшнее поведение попросту списать на впечатлительность? Хотелось в это верить и чтобы другие сделали так же. – Лололошка, – раздался серьёзный тон голоса где-то у двери. Видимо, все свои важные дела он закончил. – Можешь объяснить свою странную реакцию сегодня днём? Проигнорировать – всё равно что играть в русскую рулетку. Лучше притвориться дураком, но что это даст? Ничего. Глупо было полагать, что Джон этого не заметил. – Я… Не могу тебе это сейчас рассказать, – честно признался Дейвисон и тут же осудил себя, ведь этим он уже доказал чужую правоту. – И почему же? Харрис сложил руки на груди и встал напротив экрана телевизора, загораживая просмотр. Он смотрел прямо в чужую душу, старался увидеть желаемое без игры "скажи – не скажу", но толку ноль, если Лололошка не хотел говорить – то из него ни щипцами, ни под дулом пистолета не вытянешь объяснений. Удручённо вздохнув, Джон сел рядом и положил свою руку на копну мягких волос, слегка их пуша. На это действие запротестовали и отодвинулись подальше, уткнувшись лицом в согнутые колени. – Я уверен, ты… Либо не поверишь, либо разочаруешься во мне, – наконец прервал тишину Лололошка, чувствуя на себе пристальный взгляд тёмно-карих очей. Уже после этих слов можно спокойно идти на гильотину. – Подробности? – Нет, Джон, не сейчас, – Дейвисон был немногословен, а потому быстро покинул комнату, оставляя Харриса в одиночестве. Было сложно понять причину, и что в итоге произошло. Да и банально разбираться в чужом прошлом тоже желания никакого не было. Это лишь возможность потерять всякое доверие, давя на больные точки и тем самым рождая новые неприятные воспоминания. Джон проводил уходящую фигуру и после откинул голову назад, прикрывая усталые глаза. Всё шло не так, как ему бы хотелось, отчего терялось всякое понимание того, что же делать дальше. Жить с этим гнетущим чувством крайне не хотелось, поэтому нужно было решать проблему уже сейчас. Да вот только тот, кто, по-видимому, знает больше, говорить не хочет. И Джон мог его понять, но конкретно в этой ситуации его сентиментальность, которая распространяется исключительно на Лололошку, играла против него же, отчего всё невероятно злило. – Лололошка Уильям Дейвисон… – голос дрогнул сам собой, проявляя чувство скованности. Это начинало изрядно бесить.

***

– Слушай, Ло, я, конечно, не эксперт, но мне кажется, тебе стоит вернуться на приём к Линде, – знакомый дружелюбный тон прозвучал где-то над головой. – Ричи, тебе одному надоело туда ходить, что ли? – подстебал друга Дилан, усмехнувшись. Ричард возмущённо цокнул языком и сел рядом с Лололошкой, закидывая ногу на ногу. – Я просто переживаю, как и любой нормальный человек на моём месте. – Это ты на что намажешь? – приподнимая бровь, возмутился парень. – Не намекаю – говорю прямо. Лололошка не вслушивался в очередную перепалку друзей, а просто перевёл взгляд на окно, подперев голову рукой. Погода словно чувствовала его переживания, потому плакала вместе с ним, закрывая небо густой чёрной занавесью. Голубой, стеклянный взгляд провожал каждую мимо проезжающую машину, иногда задерживаясь на какой-нибудь необычной. – Я, кстати, слышал, Харрис недавно смог создать полноценного автоматона, – неожиданно перевёл тему Ричард. Или они давно об этом говорят, и Лололошка только сейчас уловил часть их диалога. – Да, конечно, ты слышал, все возможные СМИ об этом говорят два дня подряд, гений. – И ты этому, очевидно, не рад? Лололошка переключился с уличной панорамы на что-то более увлекательное, вслушиваясь в детали, ведь, может, что-то сможет объяснить ему такое страшное совпадение с этим… автоматоном. – Нет, конечно, меня запрягли, как собаку-ищейку: найди ему то, найди ему сё, но зато, – Дилан перешёл на шёпот, придвигаясь ближе, – я, кажется, узнал, что не должен. Двое переглянулись между собой, убеждаясь, что понятия не имеют, о чём он сейчас говорит. – Солус упомянул, что Джон использовал некий скинт для "оживления" данной работы, – продолжил парень, а после перевёл взгляд на Лололошку, – это же те самые кристаллы, из-за которых ты так переживал. Лололошку будто ледяной водой окатили, и душу забрали. Губы невольно поджались, а в голове слова незнакомки особенно громко прозвучали, но разобрать, что именно она говорила, не получилось, всё забылось с момента его появления в этом мире. Однако он помнил, что у них был договор с этой неизвестной, но ему не хотелось выполнять условия. Лололошка знал, что сделать она уже ничего не сможет – слабеет. Только вот сейчас выясняется, что выиграть время на счастливую и спокойную жизнь удалось ему ненадолго. Если задуматься, то выходит, она нашла способ связаться с Джоном и через него выполнить условия сделки? – Да.., мне нужно идти, – Лололошка без объяснений быстро вышел из забегаловки, в которой они сидели, и направился к тому, кто мог его и покарать, и помиловать одновременно. К тому, кому он был обязан счастливой жизнью сейчас, и тому, чью жизнь он испортил своим эгоизмом. По крайней мере, он так думал, но не был уверен до конца. – А заплатить за свою часть обеда? – крикнул Ричард, а потом злобно уставился на Дилана, который тоже начал собираться, спихивая всю оплату на него. – Ребят, ну охренели совсем… – Кто последний остался, тот и заплатил, – сказал парень перед уходом, похлопав друга по плечу. – Я тебе переведу. Больше всего Ричард впал в ступор, когда увидел счёт за их "маленький" перекус и понял, что всё это должно быть на счету Дилана!

***

После прошлого визита у Лололошки в памяти отложился примерный адрес этой особы, а эта особа – Эграссель, конечно, кто же ещё это мог быть. Вот только из всей той ситуации он запомнил максимум улицу, и то уже не уверен, потому что не помнит всех этих закоулков. Ходя туда-сюда от одного подъезда к другому, Лололошка старательно выискивал нужный, пока его нечаянно не ударило открывающейся железной дверью. – Прошу прощения, но не стоит стоять прямо под дверями, – проговорил вышедший из подъезда человек спокойным, мягким голосом. – Да, прости, я тут… Гулял, а потом подумал, почему бы не навестить нового знакомого? – неловко улыбаясь и выдумывая всё на ходу протараторил Лололошка, теребя низ белой футболки. – Ты хотел сказать: “Я искал тебя, Эграссель, потому что мне нужны ответы”? – приподняв бровь, спросил парень, складывая руки на груди. Его чрезмерное спокойствие в такой ситуации только пугало, запутывало в происходящем ещё сильнее, настолько, что Лололошка не смог ответить ничего внятного, пробубнив что-то себе под нос. Он бы ни за что добровольно не стал встречаться с ним для разговора, чтобы не бередить затянувшиеся раны вновь, однако выбора ему не предоставили, и если она захочет его найти – найдёт, рано или поздно точно найдёт. – Ну так, пройдём? – прервал неловкую тишину Эграссель, отходя от выхода. – Да-да, идём, конечно. Лололошка всё ещё чувствовал себя не очень рядом с ним, но назад дороги не было, поэтому он неспешно прошёл внутрь, поднимаясь на нужный этаж, чувствуя, как позади него идёт хозяин квартиры. – Ну, так и о чём ты хотел поговорить? – непринуждённо спрашивает Эграссель, ставя кружку с зелёным чаем на стол рядом. – Я… – голос предательски дрогнул, – дело в том, что у меня был уговор, в котором я отказался выполнять свою часть, и… – Ну, с такими ситуациями разве не ходят в церковь, чтобы отпустить все свои грехи? Лололошка неспешно отрицательно покачал головой, почему-то он был уверен, что этот чёртов автоматон – не просто программный код, а может, от этого "кода" и вовсе ничего, кроме тела, нет. Сам же Эграссель оперся локтём о спинку дивана, подперев голову рукой, пока зелёные глаза внимательно приглядывались к каждому действию и выражению эмоций на этом обеспокоенном лице. – И чего же ты боишься? – будто насмешливо произнёс хозяин квартиры, но это только показалось. Наверное. – Чего боюсь? – А ведь действительно, Лололошка никогда не задумывался о том, что же произойдёт в конечном итоге, хотя, если порассуждать, то напрашивался очевидный ответ: – Я боюсь вернуться назад. Эграссель вопросительно посмотрел на него. – А что, если это "назад" вернётся к тебе? – Нет, тут всё по-другому. – Ты уверен? Лололошка ничего не ответил. За всё время их диалога он даже ни разу не взглянул на своего собеседника, не желая увидеть весь тот ужас в чужих глазах. – От судьбы ведь не убежишь, кому как не тебе знать об этом, – продолжал Эграссель, – ты можешь сколько угодно врать себе и остальным, но где-то глубоко внутри… Он аккуратно указал в грудь Лололошки, слегка надавливая. Именно в том месте болело сильнее всего, когда неизвестная предложила помощь, и именно это место распирало жаром, когда он очнулся в этом мире. Голубые глаза вспыхнули искорками, как когда-то давно, и уставились в глаза напротив, берясь за чужой палец, которым тыкали в него. Эграссель недоумевающе смотрел в ответ, явно не ожидая такой реакции. – Я буду врать и себе, и своим близким до тех пор, пока она за мной не придёт, чтобы покарать за это, – уверенно произнёс Лололошка, не испытывая прежнего чувства страха. – А если она уже пришла? – Значит, это она помогла тебе оказаться здесь? Было бы очень глупо сейчас так сильно ошибиться и узнать, что это всё же тщательно выписанный Джоном программный код поведения, с точностью попадающий в характер когда-то уже существовавшего человека. Но опасения оказались напрасны, и на чужом лице появилась улыбка, говорящая, что он прекрасно понимал, о чём идёт речь, а затем последовал утвердительный кивок. А может, это наоборот плохо? Ведь в таком случае ему и память о разговоре не стереть, и настройки не поменять. – А Джон знает об этом? – встревоженно спросил Дейвисон, мысленно жалея Харриса, ведь по итогу у него почти ничего и не вышло. Ведь это не полноценный автоматон, а лишь его оболочка. Фантик. – Предполагаю, что да, или же просто догадывается. А ты планируешь ему рассказать? Теперь в голове не укладывалось совершенно ничего. Каким образом душу давно мёртвого удалось перенести в железное тело, да ещё и из другого мира? Лезвие с болезненным ощущением вынимают, и после долгое время сидят рядом, шепча что-то неразборчивое из-за подрагивающего голоса. А после наступает вечная пустота, тьма, что клубнями витала вокруг, давая душе восстановиться и обрести долгожданный покой. Не тот, который все ждут после смерти в стандартном представлении рая и ада, а тёмный и холодный, без малейшего света, где не видно собственной руки. Прошло несчётное количество времени бессмысленного существования в нигде, пока совсем тусклый женский силуэт не предстал перед взором, обещая вернуть душу на землю, туда, где будет хорошо, при условии найти её должника, которого в разговоре она иногда называла "дитё". Это предложение казалось лучше, чем вечное ничто, а посему, выслушав неизвестную, он сразу предупредил, что не до конца уверен в своих силах, но та его убедила, а вскоре глаза встретились с ярким светом люминесцентных ламп, которых он до сего никогда не видел. А после глаза, привыкшие к свету, увидели лицо, жутко знакомое, лицо, что было последним воспоминанием перед смертью и стало первым при новой жизни. Но потом оказалось, что это было чужое лицо и совсем незнакомое ему. Выразительные карие глаза смотрели более остро, а голос звучал строже и громче. Словно его друга поставили перед кривым зеркалом, и в отражении был он – Джон Дейви Харрис. – Она хочет мне отомстить? – тихо спросил Лололошка, отпуская чужую руку. – С чего ты это взял? Вряд ли для неё существует такое понятие, как месть. – Но зачем же она тогда послала тебя? Эграссель криво усмехнулся, беря давно забытую кружку зелёного чая и протягивая её гостю. – Возможно, скоро ты сам всё узнаешь. Будь её воля, ты бы сейчас не ходил по этому миру, – и пальцем снова указали на место где-то в груди.

***

– Я серьёзно не понимаю, зачем ты мне это сейчас вываливаешь? Чтобы я с новыми проблемами шёл и за нас двоих консультировался с миссис Вермут? – взволнованно причитает Ричард, ходя туда-сюда по комнате. Ещё немного, и он начнёт волосы на голове рвать. – А почему ты Дилану об этом не рассказал? – Он сказал, что занят, уехал по делам с Саймоном, – пожал плечами Лололошка, сидя на чужой кровати в позе лотоса. – О боже, чел, ты же знаешь, насколько всё это сюрреалистично звучит? Если бы я не знал, как мы с Диланом нашли тебя, я бы подумал, что наш Ло окончательно головой поехал, – насмешливо произносит Труман, садясь рядом с другом. – Очень смешно, – обиженно отвечает парень, закатывая глаза, – ты лучше скажи, стоит ли говорить обо всём Джону? Ведь если я не скажу, а он сам узнает… Не хочу даже думать. Ричард замолк. Он явно не тот человек, с кем можно консультироваться по такому поводу, ведь он и Харриса лично-то не знает, да и что уж, к переселению душ относится скептически. Но, как хороший друг, Ричард обязан был поддержать и дать совет, пусть и хреновый, которым никогда не воспользуются, но совет. – Знаешь, возможно, будет лучше, если узнает он это от тебя, как от самого близкого человека, – начал было говорить парень. – Точно, лучше я ему во всём признаюсь, или не во всём, кое-что умолчу, но даже так он перестанет меня подозревать в чём бы то ни было. Лололошка подскочил с кровати и, поблагодарив друга, покинул его квартиру, быстро спускаясь вниз по лестнице. – Но я не совсем это имел в виду, – проговорил Ричард, наблюдая в окно за уходящей фигурой. Теперь ему оставалось надеяться, что его не обвинят в ужасном совете и что он не разрушил чью-то семью.