Прыжок на 180

Детальный анализ и полное изучение скинта не дали Джону ничего нового или хоть чуточку полезного, однако заинтересовало его совсем другое. И заинтересовало оно настолько сильно, что теперь это казалось правдой – Лололошка жив. Он пытается связаться с ним. Обсудить эту тему ни с кем, кроме Эграсселя, не представлялось возможным: Дилан после произошедшего возненавидел Харриса сильнее, так что каждая новая встреча лишь чудом оставляла обоих целыми; Молли и Солус не были проинформированы о самом важном аспекте – Начале. Вот только сам Эграссель не разделял оптимистичных взглядов учёного и был уверен, что в том ужасном месте продержаться такое количество времени и при всем том остаться живым или хотя бы не поехавшим – невозможно. Что было прискорбно слышать от давнего друга самого Лололошки. Несмотря на всё это, опускать руки Джон не собирался, в принципе он и не делал этого изначально, однако не знал наверняка, как себя вести, что делать, а вернее, с чего начать. Единственным предположением было – ждать нового сигнала от Лололошки. Но сколько именно ждать и будет ли он вообще? Такие тяжёлые мысли не давали уснуть. Джон лежал на кровати и слипшимися глазами рассматривал серые в темноте узоры на стене. Он не чувствовал ничего: ни усталости или бодрости, ни радости или печали – просто ничего. Его мысли не принадлежали данному миру, а посему и взгляд был пустым и холодным, но сконцентрированным и расчётливым. В окно всё тарабанил сильный дождь, иногда можно было услышать и гром. Такие звуки усыпляли загруженный разум, веки сжимались, однако всё равно сон не шёл. Было непривычно спать в двухместной кровати одному, не чувствуя за спиной чужого тепла и не слыша тихого посапывания. – Блядство, – выругался Джон, поднявшись с кровати и наощупь находя нужную одежду. Решение о полном восстановлении и попытке заново постараться включить Схождение вынашивалось с момента первой неудачной попытки. И выходит, что либо он рискует всем и у него получается достать Лололошку, либо более печальные последствия будут его ожидать, но, конечно же, последний вариант даже не рассматривается.

***

Вечер выдался на удивление тёплым, несмотря на то, что после дождя было довольно душно. Так как сезон давно сменился на осень, то и одеваться нужно соответственно: тёплая кофта и штаны. Кто-то уже носит шарфы и шапки. – Слушай, я так до конца и не понял, – начал было говорить Ричард, пока его взгляд не привлекло кое-что поинтереснее. – Не хочешь в тир? – Тир? – Дилан вопросительно посмотрел сначала на друга, а затем и за него, на небольшую развлекательную зону. Парень вытащил руки из карманов и скрестил их на груди, самодовольно хмыкнув. – Я могу расценивать это как согласие? – уточнил Ричард и уже пошёл в нужном ему направлении. Полное предвкушение от игры делало его счастливым, точно как маленького мальчишку. Ведь хотя бы так можно было отвлечься от всей той навалившейся ситуации. Дилан неспеша шёл следом. Иногда память делает необъяснимый выбор, определяя, что оставить в бесконечности прожитых моментов, а что – выбросить за ненадобностью. И самые яркие воспоминания вспыхивают так неожиданно. С Ричардом они познакомились ещё когда Дилан был в школе, классе так восьмом или девятом. На тот момент Труман был не то чтобы приятной личностью, но и к хулиганам его тоже не отнести, что-то среднее. Общаться они начали только когда Дилан уже выпускался, и прям после церемонии последнего звонка, сбегая за ограду учебного заведения, на их пути оказался небольшой развлекательный комплекс с тиром. Там же и остались последние карманные. И сейчас, вспоминая: прогулы, наказания, совместные посиделки, ночёвки и помощь другу с поступлением – всё это несущественные мелочи, но без них не обойтись. – Так что ты не до конца понял? – спросил Дилан, нагоняя Ричарда. Парень же успел оплатить свою игру, настраивая прицел. – Что в итоге у вас с Харрисом опять произошло? Выстрел и мимо. – Серьёзно? А без него в разговоре никак не обойтись? – с мягким упрёком возмутился Дилан, облокотившись о деревянную стойку и внимательно наблюдая за игрой. – Это же непосредственно связано с пропажей Ло, – скорбно прогнусавил Ричард. – Да… Поэтому я и не хочу хоть как-то упоминать этого, – произнести всё получилось только сквозь зубы и с откровенной неприязнью. Два выстрела подряд и прямо в цель. Осталось ещё восемь. – А может, тебе ему помочь в… ну, в той штуке, которая работает как портал? Уверен, что сам Харрис не хотел, чтобы произошло что-то подобное. Дилан не ответил, лишь закрыл глаза, наблюдая, как Ричарду вручают "приз" в виде чёрного плюшевого кота с зелёными глазами из Майнкрафта, чем-то напомнившего кошку, которую когда-то притащил Ло. – Держи, дарю тебе копию Абилки, – сказал парень, протягивая игрушку, – и ты так и не ответил. Что думаешь? Как-никак ты достаточно много знаешь. – Но это не отменяет того факта, с кем мне придётся работать. – Даже ради Ло? Молчание. Дилан сжал в руках плюшевого кота, смотря себе под ноги. Нет, ради Лололошки он готов потерпеть и такого человека, как Харрис. – Завтра.

***

– Джон! К тебе тут молодой парень, уверяет, что ты его знаешь, – с порога начала трепать девушка, поправляя светлые волосы. – Бога ради, Молли, уйди с глаз моих! – раздражённо сказал Джон, даже не посмотрев на свою собеседницу. Женские карие глаза задумчиво смотрели на Харриса, словно стараясь прочитать его мысли, его мотивы и всю его жизнь. Нежное, слегка удлинённое лицо было очень серьёзным. – Насколько я осведомлена, это твой одноклассник, – наконец произнесла она, выходя из задумчивости, – он представился как Дилан. С этими словами Молли покинула помещение, хлопнув дверью на последок. Её невероятно злило отношение Джона, такое холодное, нет, даже ледяное! Совершенно безразличное и безэмоциональное выражение лица, что смотрит на неё каждый день, убивало всякое понимание: есть ли у него вообще хоть капля человеческого? Или видеть его другим могли только избранные? Но в общем, Молли считала, что в какой-то степени может отнести себя к избранным, по крайней мере, в это верила и не воспринимала джоновские сравнения её с одноклеточными всерьёз. Услышав о таком неожиданном госте, Джон даже оторвался от разбора чертежей Схождения и глянул на закрытую дверь. Он мог предположить, с какими намерениями Дилан пожаловал к нему, да и свежий взгляд на ситуацию поможет увидеть все детали и доступные варианты. Посему долго размышлять не стал, и уже через пару минут оба парня стояли у неактивного портала. – И оно работает за счет этих кристалликов? – уточнил Дилан, кивнув в сторону скинта. – Именно. – И в чём проблема использовать больше энергии, как, например, от этого? – рука подхватила большой кристалл, что Джон на днях достал из груди автоматона. – Можно попробовать с этим. Харрис неуверенно глянул на чужую руку, а затем с гложущим сомнением сжал руки в кулак, кивая. – Давай попробуем. Но это единственный такой экземпляр, и ещё я уверен, что его мог сделать Лололошка. Дилан вопросительно посмотрел на него. – У меня есть предположение, что через моих автоматонов, в строение которых входит скинт, Лололошка взаимодействует с нашим миром, – поддался в объяснения Джон, расхаживая по помещению с важным видом, – мы можем поэкспериментировать с ещё одним телом. Естественно, вернуть лучшего друга как можно скорее было в приоритете, однако и совершать необдуманные жертвы тоже нельзя. Как минимум, этот кристалл скинта сейчас был единственным таким особенным. И то, что сейчас предложил Харрис, было самым сбалансированным вариантом. – Тогда идём, нечего попросту терять время, как ты делал до этого, – съязвил Дилан, убирая кристалл на место, откуда взял. – Гляжу, Солус не сильно-то справляется с твоим воспитанием? – приподняв бровь, спросил Джон. Не хотелось проиграть в этой глупой словесной перепалке, но и как-то разгонять её смысла тоже нет. – Не говори так, словно ты старше меня на несколько лет. – В умственном развитии уж точно. – "В умственном развитии уж точно", – передразнил себе под нос Дилан, но всё равно пошёл следом за учёным. Они направились в правое крыло, по направлению к холодильной камере, где как раз таки находились все неиспользуемые железные тела, что так сильно похожи на живых людей, и в каком-то смысле даже обладали "душой". – Советовал бы одеться потеплее, чтобы ничего не отморозить. – А раньше ты сказать не мог, гений? – огрызнулся Дилан, сразу поёжившись от резкого контраста перемены температуры. Тут же в нос ударил спёртый и режущий воздух холодного помещения. Света было не так много, лишь изредкие лучи проглядывались сквозь жалюзи. Джон начал оглядывать помещение на наличие подающих призраки жизни автоматонов, Дилан же с интересом разглядывал всё, что мог увидеть. Как бы сильно он ни ненавидел Харриса, не признать его гений – глупо. – А что ж тебе твоё "создание" не помогает? – прервал идиллию тишины насмешливый тон голоса. – Тебя это не касается. Дилан пожал плечами и продолжил рассматривать неподвижные тела, заглядывая в безжизненные, стеклянные глаза. Глаза – зеркало души, однако у них из настоящего не было ничего. – Ну и жуть. Джон хмыкнул, но не ответил на такой лестный комментарий. Желания не было, была только конкретная цель. Все эти автоматоны сейчас не имели никакой ценности, но то, для чего они могут послужить, а именно сосудом, играет большую роль в продвижении их операции. – Ты бы мог использовать свои знания во благо страдающим и применить такие разработки как импланты, – вновь проговаривает Дилан, ощупывая холодную железную руку, – они ведь неотличимы от настоящего. – Меня не интересуют чужие судьбы, а уж тем более – проблемы. – Ты звучишь слишком эгоистично, знаешь ли, однако сейчас из кожи вон лезешь, лишь бы спасти человека и его судьбу. – Я знаю, – на удивление не стал возражать Харрис, спокойно продолжая искать голубой взор среди мёртвых, – но ведь и тебя Лололошка не оставляет равнодушным, разве я не прав? Ответить нечего. Оба знали, что слова друг друга для них ни что иное как чистой воды правда, а правду отрицать просто нельзя. – Надеюсь, мы не провозимся здесь до ночи, – задумчиво произнёс Дилан, тыкая по очередной жертве своего любопытства, – а если твоя теория ошибочна? Такие слова, что несли в себе сомнения о решении Джона, о его догадках и расчётах, вызывали негодование. Ошибка – недопустимое клеймо для любого дела Харриса, а потому не хотелось даже слышать подобное из уст обычного несмышлёного обывателя, что могло так просто обесценить проделанную работу. – Ты слишком много говоришь. – Да, удивительно, ведь обычно это тебя не заткнёшь, – язвительные слова и подколы так и продолжали сыпаться из чужого рта, даже не думая заканчиваться. Джон опять проигнорировал чужое высказывание, наконец-то замечая в уголке голубой взор, что с любопытством или даже неким желанием смотрит на него. И тело, словно ведомое, приблизилось ближе, медленно, боясь спугнуть появившуюся искорку надежды. – И чего ты там встал? – поинтересовался Дилан, заглядывая через плечо. – Нашёл? – Ты можешь заткнуться? Смысл в твоей помощи ещё ноль? – раздражённо процедил Харрис, повернувшись к собеседнику и скрещивая руки на груди, – заместо того чтобы тратить силы на бессмысленную болтовню, ты бы тратил их на что-то действительно полезное. – Да что ты говоришь, – закатил глаза парень, но и вправду замолчал, оставляя свои попытки вывести Джона на конфликт.

***

После всех обследований выяснилось, что такие подачи сигнала лишь косвенные. Ни писать, ни говорить Лололошка, находясь в автоматоне, не мог. Дилан шутил, мол "не разобрался с управлением", но больше спихивал происходящее на выдумку Харриса, ибо подтвердить своими глазами не смог – перед ним было лишь такое же тело, как все остальные, что находились в холодильнике. Верить, конечно, хотелось, вот только вся вера разбивается о кучу осколков, когда единственный знающий человек, сходит с ума. Сам же Джон категорически не согласен и уверяет, что точно видел попытки Лололошки с ним связаться! Тёмная ночь за окном забрала под свой мрак все звёзды, превращая небо в пустое чёрное полотно. Уже оставшись в одиночестве, он опять пытается наладить работу Схождения, проверяя всё в последний раз и наконец запуская. Карие глаза со страхом наблюдали за крутящимися искрами вокруг, с замиранием сердца. Ещё чуть-чуть… Портал не открылся, всё прошло напрасно, и даже примерные ожидания не оправдались. Джон словно ощутил, как последняя ниточка, связывающая его с тем миром, что была так туго натянута, резко оборвалась, больно, безжалостно ударяя по рукам, оставляя на них кровоточащие ссадины. С ужасом заглядывая в настольное зеркало, знакомые черты лица перемешались с точно таким же, но глядело из этого маленького стёклышка не собственное отражение – Лололошкино.