Прыжок на 180

Вид домашних стен уже давно не внушал привычного спокойствия и умиротворения, Джон вообще больше не ощущал его нигде. Его жизнь могла бы превратиться в жизнь параноика, если бы он не был самим собой. Конечно, происходящее нормальным назвать нельзя, но какие границы "нормального" могут быть у учёного, готового поставить на кон собственную жизнь ради необходимых для себя целей и результатов? Но, несмотря на это, все зеркала, что окружали его, были убраны, а особо большие занавешены. Нетронутыми оставались только зеркала в ванной комнате и коридоре, чтобы знать, в каком состоянии будешь выходить в люди. Лололошка тоже устал от бессмысленного существования в лабиринте зеркал и от вечного присутствия какого-то злого близнеца Джона, который не пропадал даже после полного принятия Лололошкой. Впрочем, он смог привыкнуть, и найти свой подход к нему тоже не составило труда – начать игнорировать. В какой-то степени такой способ оказался донельзя рабочим, а посему скитался Лололошка теперь в полном одиночестве. Даже Начало перестала наведывать его, чтобы одарить многозначительными загадочками. Всё это место с каждым разом всё больше и больше отдаляло разум от реальности. И желание выбраться, найти способ связаться с настоящим миром, начало смазываться и забываться – испаряться. Каждый раз хотелось просто с визгом проснуться от зацикленного кошмара и тотчас оказаться в своей комнате, где был его Джон, где было всё хорошо. Но и такие желания стали забываться. Крутясь на своём излюбленном кресле и в то же время прокручивая в голове все возможные и невозможные идеи, Харрис понимает одну простую истину, которая его коснулась. Всё самое интересное могло заключаться во внутреннем, как Джон это прозвал, мире, а внешний же мир давно не возбуждал его любопытства. Тот странный мир он назвал внутренним, потому что, не до конца, конечно, но был глубоко убеждён, что если не всё, то большая часть внешнего мира могла быть оттуда. Данная теория хоть и не имела существенных доказательств, однако всё равно имела право на существование. Все эти рассуждения оборвались, не успев достичь логической концовки, ведь на их месте появились новые. Можно ли попасть в тот мир через зеркало раз их там так много? – Джон! – женский силуэт появился в дверном проёме, оповещая о конце дискуссии с самим собой. – Ох, Молли-Молли! Какая "очень важная" причина отвлекать меня у тебя на этот раз? – холодно отозвался Джон. – Хватит паясничать, – грубо заявила девушка, – к нам заявились недовольные приостановкой работы инвесторы! Я же говорила тебе брать во внимание только один проект, а не заниматься этим, – она многозначительно покосилась на нерабочий портал и самодовольно скрестила руки на груди. – Сколько их? – пропуская все последние предъявы, вопрошает Джон. – Трое. – Ну, трое так трое, пойдём значит. И с загадочной улыбкой он неторопливо поднимается со своего места, в два шага подходя к Молли. – Ты идёшь со мной. Та озадаченно глянула в ничего не выражавшие карие глаза и напряжённо вздохнула. – А почему не твой любимый мистер Солус? Правая рука и единственный из всех нас, кто достоин повышения зарплаты и уважения! – цитировала она когда-то сказанные слова Джона. – А давно это ты начала себе позволять такую дерзость и обращение на "ты"? Молли не ответила, прошла вперёд по направлению к холлу, где остановились инвесторы. Джон неспеша последовал за ней. Нельзя отрицать, что он очевидно забил на свою работу, а именно разработку автоматонов. Хоть в перечень его достоинств и входит многозадачность, вот только этот проект не был удостоен даже беглого внимания от своего создателя. Ему также было понятно недовольство Молли и Саймона, ведь в первую очередь они приходили сюда для работы над разработкой ближайшего будущего человечества, а в итоге были отставлены на произвол судьбы. Нет, конечно, это всего лишь образное выражение! Помимо Джона было кому заниматься непосредственным руководством, его второму идеальному автоматону, что был изготовлен уже без использования скинта – Джоди. Они вошли в светлый холл. Это место было любимой зоной отдыха сотрудников: кулеры с водой, удобные оранжевые диваны, рядом стоят стеклянные столики, а также большое панорамное окно, выходящее на самую оживлённую и красивую часть города – центральную площадь. – А вот наконец-то и вы, мистер Харрис! Мужчина среднего возраста поднялся с мягкого диванчика и подошёл, чтобы пожать руку. – У вас ко мне есть какие-то вопросы? – холодно отозвался Джон, держа руки за спиной, что ставило собеседника в неловкое положение. – Вы как всегда начинаете разговор ближе к делу, это похвально, – мужчина изо всех сил старался играть дружелюбие, но всякому терпению есть предел. – Такой молодой, а ума больше, чем у половины нашей страны. – А вы как всегда нетерпеливы, Розенталь. Не стоит вновь награждать нас своими бредовыми высказываниями про возраст. – У мистера Харриса нет времени на бессмысленные разговоры, вы заявились к нам в главный офис, даже не предупредив о визите! Молли встала рядом с Джоном и оценивающе посмотрела на присутствующих из-под элегантных очков, которые носила она только по воле случая. – Какая наглая девчонка, она хоть учебное заведение окончила? – раздался насмешливый тон в самом углу, откуда ещё и шёл густой табачный дым. – Да она поумнее вас, головорезов, будет. Не стоит тратить время зря, просто убирайтесь отсюда. Джон не счёл беседу с данными людьми интересной и оставил их. Молли самодовольно хмыкнула и пошла за удаляющейся фигурой Джона, стараясь не потерять его из виду. Она понимала, что нагнала беду на своё имя тем, что так бестактно встряла в разговор, но и молча стоять она не собиралась! – Какой самоуверенный. – Да будет с ним, такие долго в нормальном бизнесе не задерживаются, вот только надо бы и честь знать. – А ты до сих пор обижаешься на его слова о твоём подобии на что-то легальное? – раздался насмешливый голос из коридора. Мужская фигура в розовом пиджаке показалась из-за угла, спокойно шагая в сторону гостей. Не генеральный директор, так хотя бы его правая рука почтит их вниманием. – Господа, пройдёмте за мной, если вам вдруг ещё нужны ответы о приостановке работы, – продолжал говорить Солус, забирая всё их внимание на себя. – Ну и зачем тогда приходить, раз толкового ничего сказать не могут, – рассерженно процедил Харрис, касаясь холодной железной ручки, но не решаясь открывать. – Зачем тебе в холодильник? – поинтересовалась Молли, как только остановилась рядом. – И что насчёт тех людей… – Нечего переживать на пустом месте. – Как скажешь. Она кивнула и ещё немного постояла рядом, ожидая каких-нибудь поручений или дальнейших действий Джона, однако тот продолжал стоять как вкопанный, не осмеливаясь вновь подкреплять своё безумие в глазах других. По крайней мере не сейчас.

***

Идя по серым улицам этого гнилого, пропитанного алчностью и меркантильностью города, Джон никогда не ощущал себя как "дома", а сейчас – особенно. Его эгоистичное желание приостановить работу собственной же компании, которое ставит её под удар банкротства, было выброшено попусту, ведь всё это время в итоге не принесло никаких изменений в способе достать Лололошку. В последнее время Харрис также стал замечать, как знакомые с Лололошкой люди перестали обращать внимание на его пропажу. То ли они приняли суровую реальность, то ли это дело замяли – неизвестно. Но вот Джону это всё равно казалось довольно странным, потому что умерил свой пыл даже Дилан, который приходил помогать ещё несколько дней, пока не перестал появляться совсем. Новости в газетах и передачах, где когда-то хоть как-то упоминался Дейвисон, тоже словно подчистили. Словно никогда и не существовало такого человека. В голове крутилась мысль: с этим как-то связана Начало? Неужели она признала свои действия ошибочными и подтирает следы? А значит ли это, что Джон, как и остальные, начнёт делать вид, будто никто и никогда не пропадал по его вине? Он не хотел этого. У него ещё есть способ всё исправить. Входная дверь с размаху открылась и, ударяясь о стену, со скрипом отскочила от неё. Тьма в коридоре была мгновенно съедена тёплым светом от ламп, предоставляя обзор на широкое зеркало во весь рост, которое было кристально чистым. Белые перчатки кинули на пол, и тёплая рука со шрамами медленно коснулась холодного стекла. Джон затаил дыхание, всматриваясь в собственное отражение, ожидая перемен. Казалось, что всё должно произойти, как только он коснётся зеркала, но ничего не случилось. И неужели Харрис больше никогда не увидит… Холодный блеск голубых глаз, что сейчас смотрят на него. – Ло, я достану тебя оттуда, обещаю, – слова произносятся как во сне, не слышно даже собственного голоса, – ты вот продержись ещё немного, ещё чуть-чуть, – губы задрожали, а рука начала погружаться в зеркало, как в густое болото. – Я верю тебе, даже если ты врёшь за нас обоих. Эти слова не были произнесены собеседником, но Джон мог поклясться, что отчётливо слышал их.