Прыжок на 180

Тело словно погрузилось в густую, холодную воду, обволакивая все конечности, а внутри раскидали кучу маленьких иголок, которые болезненно вонзились в гладкую поверхность мышц и внутренних органов, кости перемололи в кашу. А когда с трудом, но всё же удаётся открыть глаза, оказывается, что всё в порядке. Джон в панике потрогал своё тело, чтобы удостовериться в том, что глаза его не обманывают, а затем тяжело вздохнул. Какое знакомое и в то же время совершенно чуждое ощущение – непрерывная жгучая боль, что разливается по телу. Нужно осмотреться: белая пелена вокруг, странный отблеск от стекла и невыносимая тяжесть воздуха – точное описание того самого мира, куда попадаешь в основном не по своей воле. Взгляд зацепился за смутную, почти размытую фигуру вдалеке. Медленно, почти крадучись, он преодолевает расстояние и невольно задерживает дыхание. Джон со стороны наблюдателя видел день своей роковой ошибки, то, когда он согласился пойти с Лололошкой в лес. И вот он видит, как сам заходит в комнату, чтобы рассказать о новых достижениях, как Лололошка настаивает на отдыхе от работы и как обе фигуры, обменявшись нежными прикосновениями и поцелуями в щёку, скрылись за дверью. Джон хотел закричать, остановить их, но не смог выдавить ни звука. Слова застряли в горле, болезненно впившись и царапая всё внутри. Хотелось выбраться, разбить эту стекляшку, за которой находится, но ничего сделать не может. – Видишь, каково мне здесь? – вопрошает Лололошка, становясь за чужой спиной и также смотрит вглубь пустующей комнаты. Этот голос, прервавший тишину, казался непривычно громким. – И конечно, ты пытался выбраться через само зеркало, – саркастично констатирует Джон и прикладывает ладонь к стеклу, прикидывая примерную плотность и сколько потребуется сил. Лололошка молча стоял рядом, наблюдая за чужими действиями. Он уже не мог уйти, не мог покинуть это место. Хотелось, чтобы Джон остался с ним и скрасил его грустное одиночество. – У тебя есть что-нибудь острое? В ответ ему протянули маленькую булавку, неизвестно откуда взявшуюся. – Я не уверен, что это поможет, однако это единственное, что у меня есть. Лололошка пожал плечами, аДжон, недолго думая, берёт булавку. Разбить стекло обычной такой иголочкой невозможно, так как стекло обладает свойствами, которые препятствуют его разрушению, однако само зеркало будет куда хрупче. Остриё прислонили к поверхности. Потребовалось немало усилий и времени на всё, чтобы в итоге проявилась расходящаяся во все стороны трещина. Из неё также просачивался холод и возможность наконец вздохнуть полной грудью. – Давай, возможно, это наш единственный шанс, – Джон хватает чужую руку и тянет на себя, вот только та не поддаётся. Лололошка безмолвно уставился на Джона. Он не мог сказать причину. Это останется ещё одним секретом, который он будет хранить в глубине, не позволяя вновь прочитать себя полностью. Но как же ему хотелось рассказать! Такое ужасное противоречие чувств, которое испытывал Лололошка, уже рвалось наружу. И как заколдованный он молчал, ответно сжимая чужую ладонь. Ах, если бы Джон только знал! – Что случилось? Вопрос оставляют без ответа, а Лололошка не сводит страдальческого, почти умоляющего взгляда. – Ты не можешь… – куда-то в пустоту бросает Харрис. О чудо, он понял, догадался! Лололошка отворачивает голову, не осмеливаясь больше смотреть на виновника его заточения. Неизвестно откуда взявшаяся злоба на Джона засела в душе, как яд замедленного действия, расползаясь по венам. Конечно, он сейчас сможет выбраться! Он возьмёт и снова оставит глупого Лололошку, который всегда слишком гиперболизирует насущные проблемы. – Иди, пока можешь, тебе здесь делать нечего, – голос звучал чрезвычайно холодно. Джон долго смотрел на Лололошку. Серьёзно, просто уйти, когда он так долго искал способ вернуть его обратно? Да ни за что! Вот только выбора ему не дали. Лололошка сильно толкнул Джона в грудь, да так, что удержать себя на ногах не вышло, и Джон больно ударился затылком о стекло. – Забудь меня, как это сделали остальные. Больно. Очень-очень больно. Джон проснулся в холодном поту. Это просто наваждение, никуда он не попадал. Но ночью, в этом обманчивом сонном состоянии, очень легко ошибиться. Всё могло оказаться не тем, чем является, мир вокруг мог быть сплошной иллюзией, – и это многих пугает. Джон включает настольную лампу, невольно обращая внимание на руку. Брови нахмурились, и уродливые шрамы тут же скрылись за тканью белой перчатки. Пока они существовали, существовало и доказательство, что это всё реально происходило, что он не сошёл с ума. В комнате был полумрак, разбавленный тёплым светом настольной лампы, и необычно душно – возможно, это и стало причиной беспокойного сна. Джон подошёл к окну, чтобы открыть его на проветривание, однако заметил изменение в виде скинутого полотна с зеркала. Харрис посмотрел на него долгим внимательным взглядом. На утро, когда он подошёл к тому самому зеркалу, к своему удивлению заметил на нём небольшую трещину, что расползлась в разные стороны. Это был не сон?

***

В помещении сливались звуки громкой музыки, говорящих людей и проезжающих мимо машин, доносившиеся из открытого окна. Не зная зачем, Джон пришёл на этот бессмысленный, как он считал, корпоратив. Пришёл, но интереса не выказывал никакого. После вчерашней ночи, казалось, он и вовсе стал походить на мертвеца, смотреть на себя было страшно. Но что его пугало больше, так это неожиданные провалы в памяти, в его-то идеальной памяти! – Джон, ты так и будешь сидеть да прожигать всех взглядом? – спросил Солус. Замечательно, разговор на бессмысленную тему — это то, что сможет отвлечь от бушующего беспорядочного потока мыслей. – Не ожидал, что ты проявишь интерес к таким скучным мероприятиям, – саркастично сказал Джон, поднимая голову на стоящего рядом мужчину. – Не стой над душой, садись уже. Саймон послушно присел рядом на мягкий диван. Джон был прав, его обычно не интересуют такого рода встречи. Что же заставило его явиться в этот раз? Да кто знает. – Знаешь, я никак не могу взять в толк, – продолжал Джон, крутя в руке бокал какого-то алкогольного напитка, который ещё ни разу не попробовал за всё время пребывания здесь, – вроде бы я знаю необъятно многое в этом мире, но человеческие чувства для меня всё ещё чужды, – усмехнувшись своим же рассуждениям, он закинул ногу на ногу и поставил бокал. – У вас с Лололошкой вновь случился конфликт? Джон сначала хотел как-то отмахнуться или ответить в духе "не твоё дело", пока до его сознания не дошло… – А ты разве не знаешь о случившемся? Саймон многозначительно улыбнулся, а затем встал, элегантно поправил шляпу и ответил: – Такие слова ты просто так никогда не произносил, а значит, уже нашёл способ связаться или даже побеседовать с потеряшкой. Джон мысленно усмехнулся тому, как Солус назвал Лололошку — "потеряшкой". А ведь ему это подходит. Однако он не успел ничего ответить, как тот скрылся в веселящейся толпе. – Как всегда завуалированно, – задумчиво произнёс женский голос неподалёку. Молли. И как долго она тут стоит? Джон перевёл на неё суровый взгляд, замечая, как непривычно она выглядит без обыденного белого халата. Стройную фигуру облегала чёрная ткань шёлкового платья и подходящий по фасону ремень, стягивающий талию настолько, насколько это было возможно. Светлые локоны волос водопадом стекали с открытых, бледных плеч. – Ну раз ты пришла, то поможешь моему горю, – театрально прогнусавил Джон, откидывая голову назад и закрывая глаза. – Ещё чего, – возмутилась Молли, – делать мне больше нечего, как таким способом портить себе выходной. И всё-таки она не ушла, беспристрастно стоя рядом и прожигая развалившегося на диване Харриса взглядом. – Вот как нужно реагировать, когда тебя просят, грубо говоря, отстать, но ты знаешь, что человек нуждается в твоей помощи? – словно сам себе задаёт вопросы Джон. Молли призадумалась. Она ещё никогда не видела Джона с такой стороны, с такой… простой, у которого тоже есть свои проблемы и переживания. И она не была уверена, что хочет видеть его таким. – Я думаю, – начала она, аккуратно присев рядом и кладя руки на колени, – нужно дать понять, что твои намерения серьёзные и тот человек действительно в тебе нуждается. Оба замолчали. На словах всегда всё было просто. Но не тогда, когда тот, с кем собираешься обсудить насущную ситуацию, чуть ли не перестал существовать! – Спасибо за интересную беседу! – неожиданно взбодрился Джон, будто всей этой апатичной атмосферы вокруг него только что и не было. Он поднялся и удалился подальше от этой оживлённой толпы, оставляя Молли в лёгком шоке.

***

– Ты так и будешь жить с муками совести. Лололошка кидает быстрый взгляд в сторону, откуда исходил голос. Это не было похоже на привычный голос Джона, это был уже забытый, ненавистный высокий тембр, слегка хриплый… – Какого чёрта?! Ты всё никак не сдохнешь? Или ты, – не успевает он договорить, как высокая фигура оказывается за спиной. – Думаешь, я тоже плод твоего больного воображения? Нет! Ты ведь уже давно забыл меня, забыл, как убил моего сына пока не встретил его живым вновь. Глаза налились ненавистью, желая развернуться и закончить когда-то начатое, но тело совершенно не слушалось. Его словно парализовало, и все конечности онемели. Впервые за долгое время страх пробежал по спине холодком. Неужели его сейчас просто прикончат? – Как ты здесь оказался? – стараясь не поддаваться нарастающей панике, восклицает Лололошка. – Уж поверь, я нахожусь здесь гораздо, гораздо дольше, чем ты можешь себе представить. Вскоре ощущение чужого присутствия пропало, а возможность контролировать тело вернулась. Лололошка тут же начал искать Тадмавриэля со всех сторон, не желая подпускать этого ублюдка близко к себе. Неожиданное появление Джона выбило его из колеи. Вначале он подумал, что галлюцинации вновь вернулись, пока тот не показался слишком живым, и это было чем-то впервые хорошим. Насчёт Тадмавриэля же хотелось думать совершенно наоборот. Лололошка не собирался верить, что всё время его бесчисленного нахождения здесь рядом был и он. Хотелось расспросить и в то же время выкинуть эту идею из головы. Снова одни противоречия. В ладони ощущалась рукоятка тяжелого меча, что плёлся остриём по полу, издавая неприятный для ушей звук. Лололошка обошёл все известные ему закоулки и углы. Хотя было глупо надеяться отыскать тут кого-то, просто захотев, ведь он изначально думал, что находится совершенно один в этом месте. Старые переживания и паника больше не появились, на их месте – пылающее желание разобраться с призраком прошлого, что так нагло вскрыл толком не затянувшиеся раны. Прошлое ещё не было принято им до конца, и Лололошка не собирался вообще хоть когда-то вспоминать его. Он начал новую жизнь с новыми людьми, что тоже быстро закончилась, но была лучше! И выходит, что если и умирать, то только с теми воспоминаниями, что причинили боль. – Выходи, я знаю, ты где-то прячешься! – громко прокричал Лололошка, крутясь вокруг себя. – Или ты решил снова сбежать, как с нашей последней встречи? А в ответ тишина, что казалась неистово громкой. Да, всё это давно перестало походить на реальность. Словно границы между глубоким сном и явью размылись и постепенно сливались воедино. Голубой взор вяло глянул на остриё меча. И когда он только появился у него в руках? И тут мысли быстро поменяли своё направление, и казалось, вот он, выход из этого зацикленного кошмара – смерть от собственных рук. Больно. Очень больно.