Прыжок на 180

Джон понимал, что единственным, кто может испытывать данную ситуацию, является он сам. От этого на душе было неспокойно, казалось, что времени на раздумья остаётся совсем мало, а потому действовать надо сейчас. Ночью снова спалось беспокойно, неожиданно вспомнились слова сестры, сказанные в его, как он думал, видении. «Ты и себя убьёшь, – говорила она тогда. – Ты снова потеряешь близкого человека, если не прекратишь это.» И ведь всё так и случилось, он потерял. Потерял безвозвратно по своей вине. Насчёт первой фразы про смерть, он считал, что это было сказано лишь метафорично. Ничто не могло обезумить его до такого состояния. Глаза медленно разлепились и Джон долго смотрел в потолок, приводя мысли в порядок. Всё же одно не давало покоя: как он видел прошлое? Просто проекция мозга на почве переживаний или что-то другое? Если же это было реально, то получится ли через внутренний мир попадать в конкретный отрезок времени? Всё это казалось слишком бредовым. Возможно, он вообще давно мёртв и сейчас искупает грехи. Хотя это уже смешно! Тело лениво перевернулось на бок, лицом в ту сторону, где обычно спал Лололошка – в сторону окна. Лунный свет, слабо просвечивающийся сквозь шторы, освещал маленькие пылинки, беспорядочно витающие в воздухе. Карие глаза закрылись, словно веки налились свинцом. Иногда хотелось вернуться в прошлое, чтобы всего этого кошмара не было. Тёмный густой лес и чувство дежавю. Ноги аккуратно переступают через торчащие корни деревьев, а в лицо так и норовит ударить тонкий сучок. Нужно просто следовать за фигурой, идущей впереди. За человеком, желающим показать интересное место. За Лололошкой. – А мы долго ещё будем переться по этим непроходимым местам? – устало спрашивает Джон, брезгливо обходя паутину. Ему ничего не ответили. Странно. Лололошка шёл на удивление легко, будто не в лесу, где на каждом шагу ямы и камни, а по городской ровной дороге. Сердце пропустило удар, а по коже пробежали мурашки. Чем глубже они заходили, тем сложнее было разглядеть перед собой препятствия, ноги запинались обо всё. Идеальный чистый костюм разукрасили грязью и кровью. Откуда кровь? Неистовая тишина вокруг с каждым разом становилось всё невыносимее. Куда и зачем они идут неясно. И почему Джон до сих пор следует за молчащим Лололошкой тоже. Вскоре стало видно восходящее солнце. Ранее утро. Забавно, что это утро начинается не с бодрящего кофе, а со странной лесной прогулки, которая даже не думала заканчиваться. Джона это начало раздражать – он устал. – Слушай, я конечно рад провести время вместе, но такая атмосфера из сумерек мне не по душе. Ты что, вампир? – Ты слишком громкий для этого места, – раздался равнодушный голос впереди. – Ох, неужели ты соизволил одарить меня своим вниманием? – Джон выпрямился и отряхнул немного грязи со своих плеч, а после внимательно уставился в чужой затылок. – Я не громкий, просто говорю, чтобы не сойти с ума от такой неестественной тишины. Лололошка тоже остановился, но разворачиваться к собеседнику не планировал. – Тогда просто перестань говорить. Джон закатил глаза и решил слегка оглядеться, раз уж солнце неспеша позволяло ночи отступить. Мрачная обстановка всё же не пропала, даже под солнечным светом от леса будто сама по себе исходила полная темнота. – Когда ты успел найти это место? – Задумчиво спросил Джон, догоняя Лололошку, параллельно разглядывая окружение. Тот по-прежнему оставался немногословен. Лололошка развернулся к нему лицом и холодно смотрел на спутника. Когда Джон дошёл до него, его резким движением взяли за руку и потащили за собой. Харрис недовольно смерил того взглядом, но руку не убрал, смиренно следуя за Лололошкой. Он покрепче сжал тёплую ладонь, чтобы не упасть на такой дороге. Чтобы больше никогда не отпускать его. Вдалеке начал виднеться конец долгого пути – выход к реке. Звук быстро бегущей воды, часто ударяющейся о выступающие камни, вернул в реальность. Подойдя к реке, можно было увидеть, насколько она была кристальной, но Джон этому не удивился. Он присел на колени, уже не заботясь о чистоте своей одежды, и запустил руку в прохладную воду, набирая её, чтобы окатить уставшее лицо и прийти в себя. Лололошка, завидев происходящее, медленно сошёл к водоёму и тоже умылся тут же улёгшись на землю, убирая руки под голову. – Тут хорошо, – спокойно проговорил он, а затем глянул в сторону Джона. – Ну, по сравнению с тем, что нам пришлось пройти, то однозначно. Харрис не сильно разделял чувств Лололошки к такому своеобразному мероприятию. Ему не давало покоя чужое, будто совсем не свойственное тому поведение. Джон смотрел на бежавшую воду и невольно подумал, что стоит у реки Ахерон, которая в мифах отделяет мир живых от царства мёртвых и олицетворяет отчаяние, связанное со смертью и загробной жизнью. Карий взгляд ещё долго всматривался в кривое отражение в воде, пока сзади не коснулись плеча. – Ты слишком серьёзен, – пронеслось рядом с ухом, – никак не можешь опустошить свою голову от лишних мыслей. – В отличие от некоторых, лишних мыслей у меня никогда не бывает, – оскорблённо ответил Джон и развернулся к собеседнику. Лололошка пожал плечами. Его это не сильно и волновало, вот только сейчас все мысли Джона нужно было отогнать и оставить лишь блаженную пустоту, которая будет заполнена только им. Решив действовать быстро, он утягивает Джона в глубокий поцелуй. Как только Лололошка примкнул к любимым губам, медленно проводя языком по нижней, его руки моментально обвили до сих пор напряжённое тело. – Ты меня для этого тащил в такую глушь? Для банального секса на природе? – возмущённо разрывает поцелуй Харрис и аккуратно отталкивает от себя Лололошку. Его недовольству не было предела. Этот болтливый рот. Как же много он себе позволяет. Нужно было заставить его перестать думать. Перестать рассуждать и не дать уйти отсюда. Не дать уйти никогда. Пищащий будильник вернул Джона домой, в тёплую, мягкую постель. Глаза медленно разлепились, наблюдая, как через шторы пробиваются яркие солнечные лучи. Вот только обычно бодрости, которой он обладал, не было. Ноги изнывали от боли, стойкое ощущение, что он этой ночью не спал, а правда ходил по лесам, крутилось где-то в голове, но Джоном даже не рассматривалось.

***

– Знаешь, наш прошлый разговор натолкнул меня на мысль посоветовать тебе хорошего психолога, – невзначай упомянула Молли за обеденным перерывом, пока Джон делал себе кофе. – Я тут знаю одного специалиста… – Даже не продолжай. Этого диалога между нами никогда не было. Девушка недовольно скрестила руки на груди и облокотилась о столешницу, прожигая взглядом усталое, скорее даже измотанное лицо. Это был уже не тот Джон Дейви Харрис, которого она знала. Тот влиятельный, всегда презентабельно выглядящий молодой человек превратился в обычного работягу, коих всегда презирал. – Не нужна помощь, ну и ладно. Только потом не жалуйся, что всё, что ты так усердно строил годами, упадёт на рынке в следующем году. Молли ушла, громко цокая каблуками, а Джон проводил её взглядом, замечая некоторых зевак, которые грели свои уши неподалёку. Он тут же нахмурился и направился в свой кабинет. В какой-то момент хотелось послушать Молли и принять её предложение, но свою гордость переступить сил не хватило. Дверь сзади захлопнулась, тело вернулось на своё привычное место – черное кресло. Джон и вправду задумался, а может, как-нибудь пересилить себя и обратиться за помощью? Он заметил за собой странные вещи: перестал уделять должное внимание своей работе, занавесил зеркала в доме, первым делом проверил, не спит ли кто в кровати, чтобы не разбудить, хотя живёт один и, напоследок, – вещи в шкафу, по стилю крайне отличающиеся от его обычных! Откуда они там только взялись? Купил, когда был пьян? Бред, Джон никогда не напивается до такого состояния. Вот только всё равно казалось, что он что-то забыл. Что-то очень для него важное.

***

Ричард упал головой на подушку и тяжело вздохнул, обращая на себя внимание друга, сидевшего в телефоне неподалёку. – Ты чего так вздыхаешь? – с интересом произнёс Дилан, поднимая голову. – Знаешь, мне кажется, в моей жизни чего-то не хватает, – задумчиво начал парень, перевернувшись на бок, – или даже кого-то. Такого вот родного, как ты. Дилан нахмурился и стал анализировать сказанные Ричардом слова. Было довольно странно слышать от лучшего друга такие личные рассуждения. – И вот будто бы такой человек у меня был, – продолжал Труман уже более серьёзным тоном, – но его куда-то забрали или он ушёл. – Да, чел, тебе бы к психотерапевту записаться. А на душе точно такая же тоска, тоска по несуществующему человеку. Ричард за такие слова кинул в него подушку и недовольно уселся на кровати. Да что этот задрот мог понимать, он же и с людьми толком не общается! Ричард же всё равно ощущал какое-то фантомное присутствие того, кто с любопытством и непониманием смотрит на купленную новую камеру, на абсурдные телевизионные программы, не пользуется общественным транспортом и вместо заказов готовит прекрасную домашнюю еду из базовых продуктов. Дилан тоже думал, что когда-то в его скучной рутине был кто-то настолько близкий, ради которого можно было пойти на всё, но так как он не особо впечатлительный, то отмахнулся на ложные воспоминания. Вот только это ощущение длилось уже несколько дней подряд и с каждым новым днём чувство потери становилось сильнее. – Возможно, мы наткнулись на людей в чёрном и нам стёрли память, – Дилан решил отшутиться и подбодрить поникшего друга, казалось, вот-вот и тот заплачет. – Не хочешь чего-нибудь посмотреть? Ричард уныло покачал головой. Да, и как только поддерживать в таких ситуациях? Дилан не знал, но решил посмотреть в интернете. – Может, сходим на фудкорт? – перебирая все сайты и не найдя ничего полезного, спрашивает парень. – Дилан, а если я реально забыл лучшего друга? Вот как мне ему в глаза смотреть потом? Дилан закатил глаза и подошёл к Ричарду, кладя руку на его голову, слегка поглаживая. – Да никого ты не забыл, не парься, ну будет тебе накручивать лишнего. Возможно, в какой-то степени это утешение помогло, а потом ещё и сработал эффект бесплатной еды, но про себя Дилан отметил, что Ричарда к психотерапевту отправит завтра же.

***

Перебирая всякие бумажки, скопившиеся за всё время, пока у Джона не было интереса к работе, он замечает незнакомый ему лист о наблюдении за «готовым образцом №003.Egrassel». Работоспособность: удовлетворительно Когнитивные способности: удовлетворительные Рефлексы: удовлетворительно Критическое мышление: удовлетворительно Модель полностью соответствует требованиям и способна к жизни за пределами операционной. Для обеспечения жизнедеятельности использует источники питания "скинт", научное название – прокс. Дефекты: отсутствуют Адрес проживания: ###### И что же это за Эграссель такой, – подумал Джон, ещё раз пробегаясь взглядом по листу, – и почему эта информация хранится у него в рабочем столе? Какая-то, должно быть, самая интересующаяся всем часть Джона хотела узнать и наведаться, тем более что адрес имеется, но её заткнули сразу же, посчитав за ошибку и то, что этого документа здесь быть не должно. Однако имя было смутно знакомое. Может, просто слышал где-то, вот и всё. Не стоит забивать голову лишним. Сминая бумагу, руки задели чашку с горячим кофе, который пролился на белоснежные перчатки. – Вот дерьмо, – выругался Джон и, после того как выкинул документ, тут же снял мокрую ткань. – Останется ожог. По красной коже медленно стекали редкие капли кофе. Пришлось немедля пустить их под проточную воду. Было невероятно больно, особенно на одной из рук, она даже слабо пульсировала. Видно, на неё попало больше всего. Вернувшись в пустой дом, Джон хотел было уже просто застрелиться. С каких это пор его стала выматывать рабочая рутина? Сколько он себя помнил, мог отдать всё время любимому делу даже на выходных. А сейчас тревожность и усталость нависли мёртвым грузом, не давая сделать шаг ни вправо, ни влево. Пройдя в спальню, обожжённая рука легла на ручку шкафа, приоткрывая дверцу. Взгляд снова зацепился за странную одежду, на вид она выглядела довольно удобной, так что, раз она у него есть, то стоило бы примерить. Хватая с левой стороны полки клетчатые синие штаны и обычную белую футболку, имевшуюся и в его базовом гардеробе, Джон отправился в душ. То помещение гораздо светлее, в отличие от спальни, где постоянно закрыты шторы и выключен свет. В ванной же так не было, а потому только сейчас Джон обратил внимание на свою руку и нахмурился. Ужасные шрамы, начинавшиеся с ладони и обвивавшие его тонкие пальцы, красовались на идеальной коже. И видно было, что шрамы глубокие, старые и зажившие. Но откуда они взялись? Выключив настольную лампу, Харрис разлёгся посреди кровати, покрепче закутываясь в одеяло. Он определённо знал, что стресс плохо влияет на сон, а сон был одним из главных пунктов здорового организма, поэтому, чтобы хоть эту ночь провести спокойно, Джон, перед тем как отправиться в кровать, выпил таблетку снотворного, надеясь, что это поможет. В какой-то степени это и правда помогло. Уснул он быстро, оказавшись в знакомом сне. Поднялся ветер, и река, что и так бушевала, стала более яростной, однако ветер не испортил погоду, солнце не было сильно скрыто за облаками, а потому дарило своё тепло безвозмездно. Горячая ладонь просунулась под уже не такую белую рубашку, жадно очерчивая всё тело. Лололошка ещё несколько раз поцеловал Джона в приоткрытые губы и хотел было перейти к шее, но его снова остановили, уткнувшись носом в плечо. – Ло, прекрати, – тихо прошептал он дрожащим голосом. – Мне страшно, что эта реальность слишком похожа на сон. Ответом послужила рука на мягких волосах. Лололошка нежно перебирал пряди, иногда целуя макушку. Такое молчание убивало Джона, ему не хотелось жить так. Не хотелось жить на два себя. – Мне кажется, я забываю тебя, – продолжал он, вцепившись в ткань чёрной кофты, что была неаккуратно накинута поверх белой футболки. – А я не хочу этого. – Так останься со мной. Не уходи больше, – произнёс Лололошка, смазанно целуя в щёку, – и тогда ты меня не забудешь, и мы всегда будем вместе. Хищная улыбка на несколько минут расцвела на лице, но тут же пропала, принимая эмоции искреннего переживания, когда Джон поднял на него глаза. – Но я не хочу, я хочу, чтобы ты был там, в настоящем, вместе со мной. Лололошка тут же стал более серьёзным. Ну как Джон не понимает? Он же такой умный! Самый умный человек, которого он знал. Но почему-то принимать действительность отказывается. – Или наш мистер Дейвисон не в силах преодолеть себя же и выйти из собственных рамок? – в привычном сарказме вновь сказал Джон, но только на этот раз прежних переживаний не было. Лололошка всегда поражался, как он так быстро подавляет все свои эмоции, продолжая показывать только себя идеального. За такие слова ему тут же ткнули в лоб и холодно смотрели прямо в глаза. – Ты идиот, Харрис. – Но не такой полный, как ты, – с улыбкой отозвался Джон и потянул руку к затылку Лололошки, чтобы нежно прижать к себе. Через пару мгновений он обоих повалил на землю и завлекая в очередной глубокий поцелуй, но уже забирая доминирование на себя. Джон не скажет Лололошке, что оставаться здесь не планирует, но и лишать себя любимого человека тоже не хочет. Харрис чувствовал себя отвратительно двуличным, пока выцеловывал мягкую шею и в тоже время думая, как не забыть о близком, когда вернётся назад.