Холодный расчёт

Кабинет Драко в поместье Малфоев был оплотом влияния и порядка. Просторная комната, обшитая темным дубом, огромный стол со сложенными в идеальные стопки бумагами, карта города на стене, отмеченная зонами влияния, а позади — величественные, витражные окна. Атмосфера стерильного контроля. Гермиона заметила своего мужа сквозь слегка приоткрытую дверь, когда направлялась в сторону библиотеки. Его грозный, серьезный вид, который столь долгое время вызывал только отторжение, сейчас казался чем-то…другим. Чем-то, что спирало воздух в легких и бросало пульсацию между ног. Драко как раз заканчивал жесткий разговор по телефону, говоря что-то о грузовых терминалах. Мысль о том, что он обсуждает что-то действительно важное, к чему стоило бы прислушаться, мелькнула в ее голове, но ее раздавила, словно тяжелый ботинок надоедливого таракана, другая. Мысль о том, как чертовски горячо он выглядит в белой футболке. Она ни разу не видела его в чем-то кроме костюма или рубашки, и никогда бы не подумала, что обычная футболка вызовет в ней столько эмоций. Массивные мышцы рук, подчеркнутые расписными, красивыми татуировками, выглядели словно были высечены из итальянского мрамора. Гермиона чувствовала себя как пубертатный мальчишка, все мысли которого сводятся только к одному. Боже… Малфой закончил разговор и Гермиона пыталась набраться смелости, чтобы войти. — Долго собираешься там стоять? — не глядя на неё бросил Малфой, перебирая бумаги на столе. Гермиона замерла в дверях, пойманная на месте. Сердце бешено колотилось где-то в горле. Она сделала шаг внутрь, и тяжелая дверь тихо прикрылась за ней, отрезая коридор. Драко поднял голову. Грозные, стальные глаза, только что сверкавшие строгой яростью во время разговора, встретились с ее взглядом. И произошло что-то странное. Не мгновенно, но постепенно, словно туман рассеивался, его взгляд светлел. Напряжение в плечах спало, жесткая линия губ смягчилась едва заметной кривой. Он расслабился. При виде нее. Гермиона сделала еще пару шагов, чувствуя себя нелепо. Что сказать? Привет? Как дела? Ты чертовски сексуален? Мысль вырвалась прежде, чем она успела ее остановить. — Я… я никогда не видела тебя в футболке, — прозвучало глупо, и она тут же пожалела. Драко усмехнулся, коротко и как-то по-домашнему. Он отложил бумаги в сторону. — Только с полигона вернулся, — объяснил он, жестом указав на себя. — Не успел даже переодеться. Кое-что произошло…пришлось срочно вникать. — Он встал со своего большого кресла. — Деловой какой, — пробормотала Гермиона, пытаясь не пялиться на рельеф его рук, подчеркнутый татуировками и тонкой белой тканью. Драко усмехнулся снова, но уже с легкой самоиронией. Он обошел стол и оперся о его край, скрестив руки на груди. Теперь она видела его целиком: черные спортивные штаны, обтягивающие мощные бедра, и массивные военные ботинки. Сочетание небрежности и силы заставило ее сделать глубокий, неровный вдох. Подняв взгляд с его ботинок на лицо, она поняла — он тоже ее рассматривает. Его взгляд скользил по ее фигуре в простом платье, задерживаясь на лице, на ее глазах, на губах. Щеки Гермионы вспыхнули жарким румянцем. — Миссис Малфой, — его голос стал низким, озорным, — это что, смущение? Не думал, что вы вообще способны на эту эмоцию. — Замолчи, — она резко отвернулась, чувствуя, как огонь разливается по шее. — Все, я пошла. Он был быстрее. Сильная рука мягко, но неотвратимо сомкнулась вокруг ее запястья. Он развернул ее к себе, и вот она уже стояла между его расставленных ног. Ее ладони инстинктивно легли на его грудь, ощущая под тонкой тканью твердые мышцы и слегка ускоренный стук сердца. Его руки опустились на ее талию, пальцы впились в ткань платья. Ее снова затрясло. Она все еще смотрела куда-то вниз, на его грудь, не решаясь поднять глаза. Он наклонился чуть ниже. Тепло его дыхания коснулось ее кожи. Кончик его носа аккуратно поддел ее, заставляя Гермиону поднять голову. И она увидела его глаза. Пожирающие, искрящиеся азартом и…голодом. Он наклонился еще ближе, его губы почти коснулись ее уха. Шепот был горячим, грубым, полным искренности, которая обожгла ее сильнее раскаленного железа. — Вчера… я впервые в жизни проклинал весь свой чертов клан и должность дона. Из-за того, что пришлось покинуть тебя. Ее руки, будто помня вчерашний вечер, сами взметнулись вверх. Пальцы впились в его платиновые волосы, сминая их, зарываясь в корни. Драко прикрыл глаза. Казалось, все его тело на мгновение обмякло от удовольствия. Он любит это. Мысль пронзила ее сознание и заставила улыбнуться. Она обнаружила его слабое место, и ей это чертовски нравилось. — Что… что случилось вчера? — спросила она тихо, все еще играя его волосами. — Не хочу тебя грузить, — он приоткрыл глаза, в них мелькнула тень. — Я хочу знать, — настаивала она, чувствуя, как его губы заскользили по ее щеке, спускаются к линии челюсти, оставляя короткие, горячие поцелуи. Каждое прикосновение делало ее мысли вязкими. — Я… вообще-то отец всегда посвящал меня в дела клана. Я не просто так читаю книги по логистике, зная про проблемы с портами. Я не хочу быть просто… «украшением клана», которое ничего не понимает. Его поцелуи остановились. Он поднял голову, его взгляд, затуманенный секунду назад желанием, стал пронзительным, оценивающим. Он смотрел на нее, будто видел впервые. — Если тебе так интересно… — его голос был хрипловат, — …я расскажу тебе обо всем. За ужином. — Каким ужином? — спросила Гермиона, сердце екнуло. — На который я тебя отведу сегодня вечером. Она не смогла сдержать широкой, сияющей улыбки. Она прижалась лбом к его плечу, потом зарылась лицом в его шею, в бессмысленной попытке скрыть смущение. Его пальцы впились в ее кудри, он слегка оттянул ее голову назад, заставляя снова поднять лицо. Мурашки побежали по ее спине от этого властного, но бережного жеста. — Жду тебя внизу в восемь, окей? — повторил он, его взгляд прикован к ее губам. — Окей, — прошептала она, невольно закусив нижнюю губу. Это действие не ускользнуло от него. Его глаза вспыхнули. Он набросился на ее губы неистово, сминая их в глубоком поцелуе. Она ответила ему с той же силой. Его руки скользнули вниз по ее спине, прижимая ее еще ближе. Он оторвался первым, резко, как будто отрывая себя насильно. Его взгляд изучал ее лицо — распухшие губы, широкие зрачки, румянец, веснушки. — Что? — спросила она, разглядывая его в ответ. — Ничего, — он пробормотал, и снова наклонился, поцеловав ее в губы коротко, но крепко. — А теперь иди. Мне надо работать. — Он слегка подтолкнул ее к двери. Она кивнула, все еще оглушенная, и направилась к выходу. Рука уже лежала на ручке, когда она обернулась. — А мы поговорим о…о нас? Он стоял у стола, его лицо вновь было серьезным. — Да, Гермиона, — сказал он четко. — Поговорим. Иди. И съезди к врачу сегодня. — Хорошо, — она кивнула и открыла дверь. В тот же миг зазвонил его телефон. Гермиона почти закрыла за с тобой дверь со стороны коридора, когда услышала его первый возглас: — Значит так, этим подонкам с южного урезать зарплату вдвое. Или головы поотрезать за непослушание. Ебаное отродье, с ними одни проблемы. Дверь окончательно закрылась за Гермионой, отрезая его гневный голос. Она прислонилась к прохладной стене коридора, пытаясь унять дрожь в коленях. Радость от приглашения на ужин и его слов смешивалась с холодком, пробежавшим по спине от его фразы. Южный? Он ведь не про южный терминал… Правда? Она оттолкнулась от стены, решительно направляясь в библиотеку. Нет. Не сейчас. Она не позволит темным мыслям испортить это предвкушение. Они поговорят. За ужином. Она все узнает. И о вчерашнем, и о терминале, и о них. А сейчас…сейчас она выберет себе новую книгу, а после поедет к врачу. Золотисто-багряные лучи заходящего солнца, пробиваясь сквозь высокие стрельчатые окна особняка Малфоев, рисовали длинные, тающие тени на полированном паркете. Воздух в спальне Гермионы был напоен тонким ароматом ее духов и диковинных сладостей, которые ей приносит горничная каждый вечер с чайничком травяного чая. Но под этой изысканной дымкой витал иной, более острый запах. Запах тревоги. Гермиона стояла перед огромным, в пол, зеркалом в резной платиновой оправе. Она только вышла из душа, волосы были ещё влажными. Вода смыла запахи больницы, но не смогла смыть навязчивую мысль, как чернильное пятно на белоснежной странице. Южный… Поотрезать головы… Слова Драко, брошенные утром в трубку с ледяной жестокостью, эхом отдавались в ее голове на протяжении всего дня, как бы она ни старалась запихнуть их подальше от своего сознания. Объединившись брачным союзом, кланы Грейнджер и Малфой положили конец многолетней войне за портовые терминалы города. Доны пришли к соглашению и мирному распределению ресурсов с портов. Однако южный порт уже много поколений принадлежал именно семье Грейнджер и, как она думала, даже не смотря на соглашение, остался исключительно под контролем их семьи. Сам дон Грейнджер всегда стоял за людей этих территорий, она знала это не понаслышке. Ведь именно там Артур Грейнджер повстречал свою будущую жену Джин, которая в итоге подарила ему любимую, единственную дочь. Сама Гермиона с юных лет посещала порты, она всегда старалась быть в курсе дел отца, а после того, как закончила университет, и вовсе погрузилась в них с головой. Люди на южном терминале, простые работяги, большинство из которых Гермиона знала в лицо и по имени, всегда отлично справлялись со своими обязанностями и приносили клану только пользу. Она чувствовала, что за стенами векового поместья Малфоев, в дымчатых доках дорогого ей терминала, клубилась тень беды, не дававшая Гермионе покоя. Образы всплывали навязчиво, как прилив. Огрубевшие руки Мэтью, перепачканные машинным маслом, бережно учившие ее вязать узлы. Усталая улыбка Молли, спешившая к своим сыновьям-близнецам после ночной смены. Хриплый смех старика Уилла, разгонявший серость будок контроля. Ее люди. Южный был не просто землей и причалами. Это был оплот ее детства, пульсирующая жила памяти семьи Грейнджер. Мысль о том, что холодная, расчетливая рука Малфоев может коснуться этого живого сердца, заставляло ее собственное сжиматься в ледяных тисках. Господи, пусть это будет просто совпадением. Недоразумением. Пожалуйста. Хоть бы он имел ввиду что-то другое. Надежда смешивалась со стыдом от осознания своей наивности. Ее пальцы, обычно такие уверенные, сейчас дрожали едва заметно, когда она скользила замшевой подушечкой по скулам, нанося румяна цвета спелого персика. Кисть с тональным кремом сгладила следы тревоги, тушь очертила взгляд — прямой, вопреки внутреннему урагану. На губы лег лишь намек цвета, чтобы бледность не выдавала волнения. Она глубоко вдохнула, заставляя себя сосредоточиться. Перед ней лежало выбранное оружие — черное шелковое платье в пол. Идеально скроенное, оно облегало ее фигуру, как вторая кожа, подчеркивая линию талии и плавный изгиб бедер. Вырез был достаточно скромен, чтобы не кричать, но достаточно откровенен, чтобы напомнить о том, что скрывает шелк. Она надела платье и застегнула на шее тонкую платиновую цепочку с единственной жемчужиной — подарок отца на совершеннолетие. Она открыла дверь и начала спускаться. Скоро она все прояснит.