Холодный расчёт

Драко стоял у подножия лестницы, спиной к ней, погруженный в экран своего телефона. Он был облачен в иссиня-черный костюм, под которым виднелась хрустально-белая рубашка. Его платиновые волосы, всегда уложенные с безупречной точностью, казались отлитыми из серебра в лучах вечернего света. Поза была уверенной, властной, поза хозяина этого мира. Стоило Гермионе сделать следующий шаг, мягко ступив на первую ступень, как он почувствовал ее присутствие. Пальцы замерли над экраном. Он медленно обернулся и поднял глаза. Телефон в его руке внезапно стал ненужным предметом. Весь его грозный фокус, весь ледяной контроль, с которым он только что диктовал миру свою волю, растворились в одно мгновение. Он замер. Он видел ее в роскоши свадебного наряда, в дорогих вечерних туалетах, видел ее и до свадьбы на совместных мероприятиях и торжествах. Конечно, он знал, что она красива. Надо быть слепым, чтобы этого не заметить. Но предубеждения Люциуса о чистоте их аристократического клана, чья кровь когда-то принадлежала королям и сильным мира сего, и о безродном, диком клане Грейнджер всегда вставали мутным стеклом между его восприятием и реальностью. Красота была, но она была чужой, вражеской, неправильной. Но это стекло треснуло и разлетелось вдребезги. Он видел ее. Не Грейнджер, не дочь врага, а Гермиону. Свою жену. Ту самую дикарку. Взбалмошную, эмоциональную, способную одним словом вывести его из себя и одним взглядом заставить забыть о гневе. Ту самую, чьи прикосновения оставляли на его коже жгучие следы одержимости. Ту самую нелепую, искреннюю, невероятно живую девушку, которая оказалась глотком свежего воздуха, которого, как оказалось, ему не хватало всю его жизнь в этом душном мире расчетов и холодного величия. Он смотрел, и дыхание его замерло где-то в груди. Непроизвольно, вопреки всем урокам сдержанности, которые вбивал в него отец, уголки его губ поднялись в едва уловимой, но искренней улыбке. В улыбке чистого, немого восхищения. Гермиона достигла последней ступеньки. Ее каблук мягко ступил на паркет холла. Она смотрела на него, на эту редкую, непривычную улыбку, играющую на его обычно столь надменном лице. Удивление мелькнуло в ее карих глазах. Гермиона увидела это преображение. Заметила, как спала броня с его плеч, как потускнел стальной блеск в глазах, уступив место чему-то темному и теплому. Увидела ту самую улыбку. Это сбило ее с толку. Сердце сжалось в противоречии. Неужели этот человек, чей взгляд сейчас согревает, несет угрозу моим людям? Ирония стала ее щитом. — Не знала, что ты умеешь улыбаться. Он не произнес ни слова вслух. Вместо этого он сделал шаг навстречу. Один, решительный шаг. Его руки обхватили ее талию. Он притянул ее к себе так стремительно, что воздух вырвался у нее из груди легким «ох!». Шелк ее платья шелестел, соприкасаясь с тонкой шерстью его пиджака. Он был так близко, что она чувствовала тепло его тела и запах дорогого одеколона. Его глаза, серые и бездонные, как штормовое море, смотрели прямо в ее, заглядывая в самую душу, сметая все барьеры. — Ты еще многого обо мне не знаешь, жена моя, — наконец прошептал он, голос низкий, чуть хрипловатый, полный обещаний и неведомых доселе оттенков. И прежде чем она успела ответить, найти слова для бури внутри, он наклонился и поймал ее губы своими. Это был властный, глубокий поцелуй, забирающий дыхание. Когда он наконец отпустил ее губы, она откинула голову, глядя на него снизу вверх. Глаза ее горели – уже не только тревогой, но и ответным огнем, зажженным его внезапной нежностью и силой. — Ты тоже многого обо мне не знаешь, — выдохнула она, голос звучал хрипло, но твердо, — муж мой. Он усмехнулся, коротко, почти по-волчьи, но в его взгляде промелькнуло одобрение. Вызов принят. — Самое время узнать, — заявил он, его голос вновь обрел привычную властность, но теперь она была окрашена новым, пьянящим оттенком обладания и любопытства. Его рука скользнула с ее талии, чтобы взять ее под руку. — Пойдем. Когда Драко учтиво открыл Гермионе дверь машины, на заднем сидении лежал букет из пятидесяти белых роз с крупными, идеальными бутонами. Она не смогла сдержать улыбки и повернувшись к нему, крепче сжала его руку. — Это мне? — В ее глазах сияли золотые искорки, и он поймал себя на мысли, что готов каждый день дарить ей сотни цветов, чтобы видеть это искреннее сияние и благодарность в глазах из-за такой, казалось бы, мелочи. — Нет, девушка, которая сидела тут до тебя, забыла. — Он не смог удержаться от саркастического укола. — Мда, неудобно как-то получилось… — Прекрати! — Ее смех разнесся по всей подъездной площадке особняка. Она легонько толкнула его в бок локтем. — Конечно тебе, миссис Малфой. Кому же ещё? — С этими словами он наклонился к ней, чтобы оставить очередной поцелуй на ее сладких губах. Ответив на поцелуй, Гермиона села в машину, беря на руки цветы. Черный автомобиль, холодный и отполированный до зеркального блеска, бесшумно вез их сквозь редкие огни вечернего загорода. Там, где обычно они сворачивали в сторону центра города, машина неожиданно для Гермионы пронеслась мимо, вдоль безлюдного шоссе с густыми деревьями по обе стороны. — А куда…куда мы едем? — нахмурившись спросила она. — В «Нуби», — просто и коротко ответил он. Брови Гермионы взметнулись вверх от удивления. Она повернулась к нему всем корпусом. — Как давно ты планировал этот ужин или что у тебя за связи, что тебе удалось выбить столик в «Нуби» так быстро? Это был поистине легендарный ресторан, святилище гурманов, парящее на скалистой вершине горы, около которой когда-то был основан их город, и славившийся головокружительной панорамой всего мегаполиса. Попасть в него без записи, растянутой на долгие месяцы, считалось невозможным. Даже для привилегированных членов общества это было непросто, и часто они могли ждать столик неделями. — Сама ведь знаешь, что у меня за связи. — Его усмешка разнеслась по салону Роллс Ройса. — Да но…ладно. — Она начала суетливо поправлять платье и прическу. Это действительно безумно красивое место, но Гермиона не считала, что оно подходит для разговоров. Обычно это был шумный улей, гудевший от приглушенных голосов, звона бокалов и шелеста денег, где каждый столик был завоеванным плацдармом в битве за статус. На ее лице стала проступать тень недовольства, смешанная с предвкушением. Когда тяжелые двери ресторана распахнулись перед ними, Гермиону обдало непривычной тишиной. Вместо шума — почти звенящая пустота. Просторный зал, обычно уставленный десятками столиков, был абсолютно пуст. Лишь один-единственный, накрытый белоснежной скатертью, стоял гордо в самом центре, как сердце этого внезапно затихшего пространства. Неподвижный воздух был напоен ароматом воска и дорогих вин, а панорамные окна, от пола до потолка, превращали весь город в гигантскую, живую фреску, мерцающую холодными самоцветами. Гермиона замерла на пороге. Ее глаза, широко раскрытые от изумления, метнулись от пустого великолепия зала к Драко. — Малфой, — произнесла она ошарашено тихо, и ее голос прозвучал непривычно громко в этой тишине, — ты… непревзойденный выпендрежник. Слова, грубые в своей простоте, повисли в воздухе, контрастируя с окружающей роскошью, но точно попали в цель. Уголки его губ дрогнули в легкой усмешке. — Назовем это инвестицией в приватность. Иногда хочется просто поужинать, а не быть частью чужого шоу. — Он изящным жестом указал на тот самый единственный столик в центре зала, приглашая. Они подошли и сели друг напротив друга. Официант бесшумно возник рядом. Драко неспешно листал внушительную винную карту, пальцы скользили по строкам с именами знаменитых виноградников и урожайных годов. Гермиона наблюдала за ним, в ее глазах все еще читалось недоверчивое восхищение перед этим немыслимым поступком. Боже… Купить полное уединение в самом недоступном месте города... Воздух сгущался вокруг них, наполняясь предвкушением разговора, ароматом будущих блюд и густым, рубиновым гудением выбранного бордо.