Холодный расчёт

Позавтракав в непривычно легкой и почти беззаботной атмосфере летней веранды, Гермиона поднялась наверх. В коридоре она столкнулась с одной из молодых горничных, Сашей, которая несла стопку свежего белья. Гермиона смущенно кашлянула, собираясь с духом. — Саша, я переезжаю. В комнату Дра… в комнату мужа, — поправилась она, чувствуя, как горит лицо. Горничная удивленно вскинула бровь, но через секунду ее лицо озарила понимающая, чуть заговорщицкая улыбка. — Поняла, миссис Малфой. Что из ваших вещей прикажете перенести? Все? Гермиона задумалась на несколько секунд, ее взгляд скользнул по длинному коридору. — Только самое необходимое. Косметика, некоторые вещи. Я оставлю их на кровати. Остальное… потом. Саша кивнула и удалилась, а Гермиона медленно пошла к своей (бывшей?) комнате. В ее голове в миг закрутились тяжелые мысли. Она понимала, что Драко, с его властным характером, может воспринять ее нежелание переносить все свои вещи к нему, как нерешительность или нежелание полностью погрузиться в его мир. Но оставшись наедине с собой, ее стали одолевать сомнения. Что она к нему чувствует? Не слишком ли все стремительно? Смогут ли два столь упрямых человека ужиться в одном пространстве? Как на них повлияет ситуация с южным терминалом? И самое главное — изменится ли его отношение к ней, когда она действительно начнет оспаривать его методы, пытаясь доказать свою правоту? Она понимала, что пока нельзя полностью забивать его идеально выверенное пространство своим хаосом. Он, судя по всему, так не считает, но она уверена, что это все усложнит. Пока что. Зайдя в комнату, она сложила на кровать вещи, которые хочет забрать в комнату Драко, после чего начала собираться, чтобы посетить южный терминал. Пришло время действовать. Перед выходом она решила зайти в кабинет Драко, чтобы узнать, с кем из его людей ей можно туда поехать. Она обещала не посещать терминал одна и не хотела вызывать его гнев, нарушив это обещание. Особенно после той уступки, на которую он ради неё пошел. Она постучала. Из-за двери раздался его низкий, отвлеченный голос: — Войдите. Зайдя, Гермиона застала его сидящим за массивным столом, телефонная трубка была прижата к уху, лицо было напряженным и сосредоточенным. Увидев, что он занят, она показала на выход, безмолвно спрашивая, не помешала ли она. Она сделала шаг назад, но он тут же покачал головой и жестом подозвал ее к себе. Она тихо подошла. Не отрываясь от разговора, он провел рукой по ее бедру, а затем сильной, уверенной рукой потянул ее к себе, усадив к себе на колени. Она издала сдавленный, удивленный вздох, но тут же прикрыла рот ладонью, стараясь не мешать его разговору. Он говорил коротко, четко по делу, его взгляд был устремлен вдаль, в какую-то свою, деловую реальность. Но его свободная рука лежала на ее ноге, его большой палец властным, гипнотическим движением методично поглаживал и сжимал ее кожу сквозь ткань джинсов. Закончив разговор через пару минут, он бросил трубку и повернулся к ней, сразу же зарываясь лицом в ее шею, глубоко вдыхая, как будто черпая в ее запахе силы. — Хочу, чтобы ты всегда просто сидела вот так. Со мной, — прошептал он ей в кожу, его голос звучал устало. Она запустила пальцы в его волосы, и он издал тихое довольное урчание. Она мягко рассмеялась, прижимаясь к нему ближе. Бабочки в ее животе плясали безумный вальс от каждого его прикосновения, от каждого слова. Этот контраст — его властный, безупречный внешний вид грозного дона и эта почти кошачья, нежная потребность в их близости, сводил ее с ума. Его влияние на неё ощущалось как древняя, забытая людьми магия. Он окутывал ее своей аурой, своей энергией, лишая любых доводов, любой злости или сомнений. Она посмотрела на него, на его расслабленное, уставшее лицо, прижатое к ее плечу, и осознала с пугающей ясностью, что назад дороги нет. Она окончательно и бесповоротно влюбилась в этого невыносимого, сложного, опасного мужчину. И она до смерти боялась, что уже ничто не сможет это изменить. Он оторвался от ее шеи, его серебристые глаза, еще секунду назад затуманенные, стали ясными и пронзительными. — Уже соскучилась? С небольшой досадой в сердце она поняла, что за этот час разлуки действительно успела соскучиться по нему, но вслух сказала иначе, стараясь сохранить хоть каплю достоинства. — Я пришла сказать, что поеду сегодня в южный, и хотела спросить, кого мне взять с собой. Он слегка нахмурился, его пальцы непроизвольно сжались на ее бедре. — Нас отвезет Рикки. Поедем с кортежем охраны. — Нас? — удивленно повторила она. — Я еду с тобой, — отрезал он, как будто это было само собой разумеющимся. — А как же… работа? — растерянно спросила она. Он тяжело вздохнул. — Я понял, что все равно не смогу найти себе места, пока моя жена шарится бог знает где, — признался он с неохотой, избегая ее взгляда. Ее сердце дрогнуло. Она аккуратно провела ладонью по его лицу, пытаясь разгладить морщинки напряжения у его глаз. Задабривая, успокаивая, благодаря. — Ты хороший муж, — прошептала она, прислонившись лбом к его лбу. — Правда, очень хороший. Хоть и безумно вредный. Он поднял брови, и в его глазах вспыхнул знакомый огонек. — Вредный? Она оторвалась, делая вид, что возмущена. — Я тебе только что сказала, что ты хороший муж, а ты воспринял только слово «вредный»? — Слышу от самой вредной женщины континента, — парировал он, и уголки его губ дрогнули в улыбке. Она не сдержала усмешку и поцеловала его в скулу, чувствуя, как он напрягся от этого легкого, почти невесомого прикосновения. Его рука скользнула вдоль ее тела, властно очерчивая изгибы, притягивая ее ещё ближе к себе. — Может быть, я успею выебать тебя на своем столе, прежде чем мы поедем? — прошептал он ей прямо в губы, его голос стал низким, хриплым и невероятно соблазнительным. Она почувствовала его твердый, напряженный член под собой, и волна жара накатила на нее, пытаясь смыть все доводы рассудка. Но где-то в глубине сознания она понимала, что такими темпами они в итоге никуда не поедут. С легким сожалением она отстранилась и встала с его колен, выпрямляя свою майку. — Ты успеешь сделать это вечером, перед сном, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твердо, хотя внутри все трепетало. — А сейчас нам надо ехать. Он глубоко, с преувеличенным страданием вздохнул, поправляя заметную твердость в своих идеально сидящих брюках. Его взгляд стал насмешливым, полным снисхождения. — Как прикажете, миссис Малфой, — произнес он с легким, театральным поклоном головы. Она рассмеялась, тронутая его неожиданной игривостью, и потянула его за руку к выходу. Они ехали к южному терминалу в комфортной тишине. Машина была тихой капсулой, отрезанной от внешнего мира. Гермиона уставилась в окно, но не видела мелькающие пейзажи. Ее мысли были далеко, в лабиринтах прошлого и тревогах будущего. Рядом Драко раздавал тихие, четкие указания по телефону и просматривал отчеты на планшете. Он был погружен в рабочие процессы, но его вторая рука покоилась на ее колене. Теплая, тяжелая ладонь лежала там неподвижно, лишь большой палец время от времени совершал медленные, почти незаметные поглаживающие движения сквозь ткань. Молчаливое напоминание, что он рядом. Гермиона нервно прикусила нижнюю губу. Она не была на терминале с тех самых пор, как началась вся эта свадебная суматоха. Когда она узнала, что ей предстоит выйти замуж за ненавистного Драко Малфоя, ей казалось, что мир рухнул. И ей было буквально ни до чего и ни до кого. Из ее груди вырвался короткий, непроизвольный смешок, полный горькой иронии. И вот они сейчас, несколько месяцев спустя. Он сидит рядом, отложив все встречи и обязанности могущественного дона, чтобы лично сопровождать ее, заботясь о её безопасности. А она… она трепещет от каждого его прикосновения, как влюбленный подросток. Господи, кто бы мог подумать… Она повернулась к нему, изучая его профиль в полумраке салона. Она пыталась найти в этих чертах того высокомерного, жестокого, напыщенного индюка, которого ненавидела всем сердцем. Но не могла. Больше не получалось. Вместо этого она видела ямочку на щеке, которую обожала целовать. Мощные, сильные руки, которые укрывали от всех бед. Светлые, как лунный свет, волосы, в которые она так любила зарываться пальцами. Она бы никогда не поверила, что такое может быть, но вот она, Гермиона Малфой, любуется своим мужем, Драко Малфоем, и очень хочет его сейчас поцеловать. И у неё с каждым днем все меньше аргументов, чтобы это не делать. Он поймал ее взгляд, повернул голову и вопросительно поднял бровь. Что такое? Она покачала головой. Ничего. И затем, повинуясь внутреннему порыву, наклонилась и поцеловала его в скулу, щеку и уголок губ. Легко, почти несмело. После чего опустила голову ему на плечо, взяла его свободную руку, покоящуюся на ее колене, и вплела свои пальцы между его. Драко замер. Несмотря на то, что лед между ними явно начал таять, такой внезапной, тихой, абсолютной нежности он не ожидал. И не ожидал, какой бешенный трепет это вызовет в его собственной груди. Что-то сжалось внутри, заставляя дыхание замереть на секунду. Выйдя из оцепенения, он улыбнулся уголком губ и оставил на ее макушке долгий, теплый, беззвучный поцелуй, вдыхая запах ее волос. Его пальцы сильнее сжали ее руку в ответ. Он хотел что-то сказать, но опасался испортить момент. Боже. Он, дон мафии, человек, чьего имени боятся даже самые матерые, именитые, отпетые фигуры криминального мира… чувствует себя мальчишкой рядом с собственной женой. Кажется, он только сейчас начал осознавать слова матери, которая говорила ему, что любовь — это самое опасное оружие против человека. Рикки, невольно наблюдавший за этой сценой в зеркало заднего вида, с трудом сдерживал улыбку.