Холодный расчёт

Машина плавно остановилась у порта. Гермиона поспешила выйти первой, не дожидаясь, когда Рикки откроет ей дверь. В нос сразу же ударил знакомый, но в то же время изменившийся воздух. Здесь все также пахло морем, но вместо запаха соли, рыбы и жареной пищи с импровизированных столовых палаток теперь пахло пылью, металлом и напряжением. Она осмотрелась, и сердце сжалось. Все было не так. Незнакомые, усталые, осунувшиеся лица рабочих, бросающие на нее быстрые, пугливые взгляды. Повсюду охрана с автоматами, больше, строже, чем когда-либо при ее отце. Исчезли те самые палатки с домашней едой, где она в детстве пробовала пироги Молли и слушала байки старых моряков. Там, где раньше кипела жизнь, теперь была стерильная, пугающая упорядоченность. Она сделала шаг вперед, желая погрузиться в эту новую, чужую реальность, но сильная рука тут же легла на ее предплечье, останавливая. — Не отходи от меня далеко, — голос Драко был тихим, но не допускающим возражений. Рядом, словно тени, возникли двое охранников, что ехали в машине позади них всю дорогу. Гермиона закатила глаза, но спорить не стала. Вместо этого она спросила, глядя на него: — В какой момент сменился почти весь состав работников? — Не ко мне вопросы, — сухо отрезал он, его взгляд уже скользил по территории, оценивая, ища слабые места. Он подозвал одного из нервных клерков, тот чуть не подпрыгнул от страха. — Позовите главного по терминалу. Сейчас же. — Его голос был резким, как наждачка. — Да, сэр, конечно, сэр! — тот помчался исполнять приказ. Гермиона встала на цыпочки, ее губы почти коснулись его уха. — Обязательно всех так распугивать своим грозным видом? Уголок его рта дрогнул, подавляя улыбку. — Да. Она цокнула языком, но в этом не было злобы. Она понимала необходимость этой роли. В их мире иначе нельзя. Даже ее отец, который всегда был добр к «южанам», никогда не позволял себе панибратства на рабочем месте. Все всегда помнили, кто он и что с ним недопустимо фамильярное поведение. Пока они ждали, Гермиона всматривалась в лица, пытаясь найти хоть чье-то знакомое. Но ее опередили. — Мисс Грейнджер? — слабый, неуверенный голос донесся от куда-то справа. Она резко обернулась и увидела знакомое лицо. Старый добрый моряк Генри, чьи руки всегда пахли смолой и морем, а глаза смеялись тысячей морщинок. В мгновение ока позабыв все предостережения, она с радостным возгласом устремилась быстрым шагом к нему. — Дядя Генри! Драко опешил. В его взгляде смешались мгновенная ярость и стремительный, животный страх за нее. Охранники, которым было приказано не отступать от Гермионы ни на шаг, ринулись вперед, чтобы встать между ней и незнакомцем. Генри, увидев двух здоровяков, наступающих на него, побледнел и отшатнулся. — Все в порядке, — резко скомандовала Гермиона, обернувшись к охранникам. Она подошла к моряку и взяла его натруженные, шершавые руки в свои. — Как же я рада вас видеть… Как вы? Как Дейзи? Где все остальные? — она засыпала его вопросами, чувствуя, как ком подступает к горлу. Генри смотрел на нее растерянно, не зная, что отвечать женщине, которая, казалось бы, совсем недавно была девочкой в розовом комбинезончике, прыгающая через скакалку, а теперь стояла перед ним с двумя амбалами и… с самим доном Малфоем, медленно и грозно приближающимся к ним. Гермиона повернулась к Драко. — Это Генри Вутстоун. Я знаю его и его жену Дейзи с детства. Драко остановился в паре шагов, его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул с Гермионы на испуганного Генри. Мужчина выпрямился, сглотнул и неуверенно протянул руку. — Здравствуйте, дон Малфой. Драко не торопился принимать рукопожатие. Гермиона метнула на него многозначительный взгляд. В итоге он все же коротко, без эмоций, пожал протянутую руку. Напряжение в воздухе можно было резать ножом. — Дядя Генри, — снова обратилась к нему Гермиона, стараясь говорить мягко. — Пожалуйста, расскажите мне, что тут происходило последние месяцы. Генри нервно облизнул губы. — Мисс Грейнджер, я… — Миссис Малфой, — холодно поправил Драко, его голос был тихим, но таким острым, что Генри вздрогнул. — Да… да, конечно, прошу прощения… миссис Малфой, — пробормотал он, окончательно смутившись. Гермионе стало невыносимо неловко за эту показную, ненужную титулярную формальность. Она повернулась к Драко и тихо, почти умоляюще, сказала: — Пожалуйста, можно я поговорю с ним наедине? Я прошу тебя. У вас на виду. Он смотрел на нее несколько секунд, его челюсть была напряжена. Затем он сдержанно кивнул. — Пять минут. — Десять. — В ее глазах смешалась мольба и твердая решимость. Он отвел взгляд, уже сто раз жалея, что согласился на эту авантюру. — Окей. Она с благодарностью сжала его руку и снова повернулась к моряку. — Пройдемтесь, дядя Генри. Только мы. Тот с опаской посмотрел на дона. Гермиона добавила чуть тише: — Не переживайте. Они вас не тронут. Я даю слово. Генри, все еще нервный, кивнул, и они медленно пошли вдоль причала, к воде. На почтительном, но четко видимом расстоянии за ними следовали двое охранников. Драко остался стоять на месте, скрестив руки на груди. Каждый его мускул был напряжен до предела. Он напоминал натянутую тетиву, готовую выпустить стрелу при малейшей угрозе. Его прищуренный взгляд не отрывался от двух фигур у воды. Он наблюдал. Ждал. И пытался заглушить голос инстинкта, кричавший ему, что он только что совершил ошибку, позволив ей отойти. Гермиона не могла не отметить, насколько дядя Генри стал выглядеть осунувшимся и грустным. — Что здесь случилось? Как с вами обращаются? — прямо спросила она. Генри потупил взгляд. — Думаю, вам лучше обсудить это с отцом или… мужем, миссис Малфой. Она раздосадованно вздохнула. — У моего мужа специфический подход к делам. А с отцом я, честно говоря, почти не поддерживаю связь после того, как вышла замуж. Между нами… все непросто. Генри посмотрел на нее с искренним сочувствием. — Мне очень жаль. Я всегда хотел, чтобы вы были счастливы. Не представляю, какого это — жениться по расчету. Она, смотря вдаль моря, тихо сказала: — Поначалу это действительно было похоже на ад. — Она повернулась в сторону Драко, который с другого конца причала следил за ними взглядом сторожевого пса. — Но Драко он… он не такой, каким кажется на первый взгляд. Он… заботится обо мне. И разрешил сюда приехать и разобраться самой, хоть ему это и не нравится. Генри усмехнулся, глядя на нее. — Что? — Вы влюблены, — с его губ не сходила улыбка. Она покраснела. — Об этом ещё рано говорить. — Здесь слова и не нужны, — мудро заметил старик. Она смущенно улыбнулась и перевела тему. — И все же? Какого вам было тут? Где остальные? Генри тяжело вздохнул. — Здесь… многое изменилось. Вы ведь знаете, что при вашем отце далеко не все работали легально. Не у всех были контракты, вид на жительство… Не все могли приходить вовремя из-за семейных обстоятельств. При мистере Грейнджере эти вопросы решались лишними часами отработки по выходным. Но со сменой власти сменились и порядки. Всех проверили, каждый был обязан сдать нормативы. Нелегалов депортировали. Появилось много новых людей. Новая охрана, которая не терпит… никакого непослушания. Генри неосознанно потер предплечье. Гермиона нахмурилась и взяла его руку, аккуратно отодвигая край рубашки. Он тут же отнял руку, но она успела разглядеть багровый синяк. Внутри нее все закипело. — Вас… вас что, бьют здесь? — голос ее дрожал от сдерживаемой ярости. — Мисс Гр… миссис Малфой, прошу вас… — И женщин тоже? — выдохнула она. Он посмотрел на нее взглядом, который все ответил за него. Гермиона была вне себя. Драко, заметив резкую смену в ее позе и выражении лица, мгновенно напрягся и направился к ней. Она же сканировала взглядом порт и наткнулась на одного из охранников, разгуливающего с автоматом и дубинкой на поясе. Он стоял к ней спиной. Не думая о последствиях, она быстрым шагом пошла к нему и со всей силы толкнула его в спину. Тот опешил, резко обернулся и наставил на нее автомат, но тут же в шоке опустил его, поняв, кто перед ней. — Что, неприятно, когда тебя бьют и ты не можешь дать сдачи?! — крикнула она, отвешивая ему звонкую пощечину. Она замахнулась снова, но ее руку в железной хватке остановил Драко. — Какого хуя ты делаешь? — прошипел он ей в ухо, его лицо было искажено гневом и недоумением. Она, выдергивая руку, снова крикнула на охранника: — Кто дал распоряжение бить сотрудников? Отвечай мне! Тот растерянно смотрел то на разъяренную Гермиону, то на грозного Драко, то на двух их телохранителей, подоспевших сзади. Он открывал и закрывал рот, не в силах вымолвить и слова. К ним подбежал запыхавшийся Генри. — Миссис Малфой, ну что вы… Это не ваша война, прошу, перестаньте. Она повернулась к Драко, стараясь говорить спокойно, но по всему телу ее проходила мелкая дрожь. — Я хочу поговорить с главным. — Чтобы наброситься и на него? — проговорил Драко сквозь стиснутые зубы. — Они бьют женщин и стариков, ты это понимаешь? Ходят с дубинками и чувствуют себя здесь хозяевами, будто у них есть на это право. Драко холодно посмотрел на съежившегося охранника. Он был приверженцем строгого подхода, но откровенное издевательство над беззащитными… даже для него это было за гранью. Он резко кивнул. — Пойдем. Она вновь подошла к дяде Генри и тихо, но очень твердо пообещала: — Я сделаю все, чтобы навести здесь порядок. Я обещаю. Они шли к главному офису, Гермиона вся горела от ярости, представляя, как бы она с удовольствием размазала лицо их главного по асфальту. А Драко… Драко видел перед глазами лишь одно: ствол автомата, направленный на нее. Мгновенную, леденящую душу картинку, от которой кровь стыла в жилах. Никогда. Никогда в жизни он не испытывал такого всепоглощающего, дикого страха. В тот миг ему показалось, что сердце остановится. Броситься на вооруженного человека сзади… Господи… Он так отшлепает эту безумную дикарку сегодня вечером, что она, блять, неделю с кровати не встанет. Гермиона, не в силах сдержать нетерпение, ускорила шаг. Его пальцы тут же сомкнулись на ее локте, железным обручем. — Либо ты успокаиваешься, и мы ведем разговор цивилизованно, — его шепот был обжигающе тихим и опасным прямо у ее уха, — либо мы сейчас же разворачиваемся и едем домой, и ты никогда больше сюда не вернешься. Ты поняла меня? Она смерила его взглядом, полным злости, но не произнесла ни слова. Сделав глубокий, дрожащий вдох, она выдохнула и сбавила скорость. Им навстречу из здания офиса уже нервно выходил мужчина в дорогом, но плохо сидящем костюме. — Дон Малфой! — он почти побежал, протягивая руку для рукопожатия. — Для меня огромная честь… Эдриан Пьюси, новый управляющий… Гермиона перебила его резким, но, насколько это было возможно, ровным голосом, в котором клокотала едва сдерживаемая ярость: — Кто вам дал право распоряжаться избивать сотрудников? Эдриан опешил, его рука замерла в воздухе. — Ч-что, простите? — Не смейте отнекиваться или строить из себя идиота, — закипела она. Драко чуть сильнее сжал ее локоть в безмолвном, но четком предупреждении. Тише. Гермиона замолчала, но не отводила от Эдриана взгляда, полного ненависти. Тот нервно рассмеялся, пытаясь перевести все в шутку и обращаясь исключительно к Драко: — Дон Малфой, возможно, нам стоит поговорить наедине? К чему во взрослые, мужские дела вмешивать наших дорогих женщин? Гермиона горько усмехнулась, отводя взгляд. Ну конечно. Старый добрый сексизм, которым пропитан почти каждый в их чертовом мире. Драко холодно окинул Эдриана взглядом. — Перед тобой, по-твоему, стоит ребенок? — его голос был тихим, но каждое слово било точно в цель. Эдриан замер, почувствовав опасность. — Я… я не это имел в виду… — Ты говоришь о моей жене, Эдриан, — продолжил Драко, и в воздухе запахло кровью. — И если ты хочешь сохранить свой язык, впредь тебе стоит следить за ним получше. Тут же последовала нервная череда кивков. — Да, конечно, дон Малфой, тысяча извинений, я не подумал… — Отвечай на ее вопросы, — отрезал Драко. — И лучше бы тебе быть честным. Гермиона перевела взгляд на мужа, и ей с огромным трудом удалось подавить улыбку, рвущуюся наружу. Эдриан, весь в поту, снова обратился к Гермионе. — Миссис Малфой, нам были даны четкие указания, которые мы беспрекословно выполняли. Было необходимо навести порядок, поднять дисциплину… — Вам было приказано применять дубинки к людям? — вновь перебила она, не давая ему уйти в дебри оправданий. — Вы поймите, на некоторых сотрудников нужна управа, и… — То есть вы лично отдали такой приказ? — ее голос зазвенел. — Это была… вынужденная мера, — пытался выкрутиться Эдриан. Драко, до сих пор наблюдавший со стороны, наконец вступил, его тон был мертвецки холодным. — Не припоминаю, чтобы в моем клане практиковалось насилие над женщинами и стариками. Эдриан затравленно заморгал. — Возможно, охрана просто перестаралась, желая исполнить приказ и выслужиться перед кланом, дон Малфой! Гермиона с отвращением покачала головой. — Ты чертов подхалим, Эдриан, — выдохнула она с ледяным презрением. Она повернулась к Драко. — Я больше не хочу слушать его жалкие оправдания. Можем поговорить наедине? Драко кивнул, все еще не сводя колючего взгляда с побелевшего управляющего, и увел ее в сторону, подальше от посторонних ушей, оставив Эдриана Пьюси стоять в оцепенении от страха. Они отошли в сторону, и она повернулась к нему. Ее голос стал спокойнее и аккуратнее. — Теперь ты видишь? Я понимаю, что нужен контроль и дисциплина, но, черт возьми, на дяде Генри были синяки. Это ненормально. Драко тяжело вздохнул. Гнев уступил место трезвой оценке. — Я согласен, малыш. — Он успокаивающе провел рукой по ее плечу. — Я разберусь с этим. Она, набравшись смелости и глядя ему прямо в глаза, тихо сказала: — Драко… — В ее голосе звучала мольба. — Я знаю, что ты считаешь, что такие места не для женщин, но… Я знаю этот порт с детства. Я знаю все о его делах, я готовилась к этому... Его лицо снова стало жестким. Ему категорически не нравилось то, к чему она вела. — Гермиона… — Позволь мне возглавить порт. — Об этом не может быть и речи, — отрезал он коротко и беспрекословно. Она посмотрела на него с отчаянием, но он был непреклонен. — Ты понимаешь, что со мной будет каждый ебаный день, пока ты будешь здесь? Я с ума сойду. Понимаешь, как это опасно сейчас? — Это никогда не было для меня опасно, — возразила она. — Папа встретил мою маму именно здесь, Драко. Для нашей семьи это место любви и жизни, а не страха и смерти. — Я знаю. — Знаешь? — удивилась она. — После того вечера в ресторане я попросил своего человека разузнать все о южном при Грейнджерах. — признался он. — Я хотел тебя понять. Понять твою злость и озабоченность. И я понимаю. Но то, чем для тебя это место было в детстве, больше не существует. Оно перестало быть таким еще при твоем отце в последнее время. Многое изменилось и вышло из-под контроля. Это была одна из причин, почему порт в итоге перешел в наше управление. Она замолчала, его слова больно били по ее сердцу. Она так не хотела с ним ссориться, но и не могла просто отступить. — Ты оставишь в управлении этого слизняка Пьюси? — Нет. Я поставлю нового человека. — А если он будет таким же? — прищурилась она. Драко замолчал, у него не было готового ответа. Воспользовавшись паузой, она выложила свое предложение. — Я хочу просмотреть все отчеты, всю систему управления. И я разработаю свою. Я распишу все от и до, если это будет необходимо. И если ты с ней согласишься, если ты увидишь, что она действенна и безопасна… ты ее примешь. Дашь мне шанс доказать тебе, на что я способна. Он долго смотрел на нее, взвешивая все плюсы и минусы. — Обещаю, я подумаю над этим, Гермиона, — сказал он серьезно, и она понимала, что это не просто отмашка. Она расстроилась, но кивнула. Это, в любом случае, был шаг вперед. — Хорошо. Он мягко обнял ее за талию и повел к машине. — Поехали домой. Пока они ехали домой, Драко вновь работал, а Гермиона была погружена в свои мысли. Тишина в салоне автомобиля была немного натянутой, нарушаемая лишь его строгими деловыми репликами в телефон. Закончив очередной телефонный разговор и откинувшись на кожаном сиденье, он провел рукой по лицу. Усталость проступала сквозь маску невозмутимости. Он не смотрел на нее, а уставился в темнеющее за тонированным стеклом небо. — Гермиона. — Его голос прозвучал тихо, но твердо. Она медленно повернула голову, встречая его взгляд в полумраке салона. Его глаза были серьезными. — Ты ринулась на вооруженного человека. — Констатация факта, висящая над ним дамокловым мечом. Она хотела возразить, но он поднял руку, мягко останавливая ее. — Я понимаю, что тебя возмутили синяки старика. Я понимаю твою ярость. — В его голосе прозвучала не злость, а нечто глубже. Страх. — Но твой порыв… он был слеп. И невероятно глуп. Он сделал тебя уязвимой. И меня это просто… — он покачал головой, сжимая челюсти. Гермиона сжала пальцы. Через какое-то время он наконец продолжил. — Ты хочешь управлять портом? Тогда начни с управления собой. Покажи мне, что можешь сохранять хладнокровие и сдержанность в стрессовых ситуациях, а не импульсивность и опрометчивость. — Он видел, что она злится, но сдерживается, потому что понимает, что он прав. — Ты получишь свои отчеты. Все, что попросишь. Но для начала я хочу быть уверен, что ты не станешь в очередном приступе агрессии так глупо рисковать собой. Клянусь, с меня хватит, Гермиона. Если я еще раз увижу, что ты лезешь на рожон, как сегодня… — Он не договорил, но смысл повис в воздухе, тяжелый и неоспоримый. Это будет конец ее всему, конец любым попыткам участвовать в его мире. Машина плавно остановилась у особняка. Рикки открыл дверь. Драко вышел, не оглядываясь, но в итоге, у самых дверей, замер, ожидая ее. Его силуэт на фоне освещенного крыльца был одиноким и неприступным. Гермиона медлила, глядя на его спину. Они оба были злы и расстроены, но то, что зарождалось между ними, мешало им устроить очередную истерику и просто накричать друг на друга. Это простое осознание что-то переключило в ее голове. Она вышла из машины и, расправив плечи, пошла за ним в дом. Они молча поднялись наверх, Драко шел на пару ступенек выше. Когда они проходили мимо ее бывшей комнаты, Гермиона замедлила шаг. Хотел ли он все еще, чтобы она ночевала в его комнате? Он, заметив, что она больше не идет рядом, обернулся, вопросительно приподняв бровь. Она неловко опустила взгляд, взявшись за ручку бывшей спальни. Он глубоко вздохнул. — Глупая… — Его голос был тихим и усталым. Подойдя к ней, он взял ее за руку и повел в их комнату. Зайдя в комнату и закрыв за ними дверь, он тут же подхватил ее на руки, заставив ее вскрикнуть от неожиданности. Драко понес ее в ванную, не говоря ни слова, посадил на тумбу у раковины и почти рывком стащил с нее футболку. Дыхание его было горячим, а движения плавными, но в то же время слегка нетерпеливыми. Она, слабо улыбнувшись, попыталась поймать его взгляд. — Что ты делаешь? — Раздеваю свою несносную жену, — проворчал он, его губы обжигали кожу на ее плече. — Такую уж прям несносную? — выдохнула она, запрокидывая голову, когда его рот нашел ее ключицу. Он, оставляя на ее теле короткие, почти болезненные поцелуи между каждым словом: — Несносную. Невозможную. Непослушную… Засмеявшись, она взяла его лицо в свои ладони и заткнула этот шквал слов глубоким, влажным, поцелуем. Она притянула его ближе, прижимаясь к нему всем телом, срывая с него ремень, стаскивая рубашку. Он снял с нее джинсы вместе с нижним бельем одним ловким движением, и когда сам остался без одежды, вновь поднял ее и занес в душевую. Стеклянная дверь захлопнулась. Он включил воду, и теплые струи обрушились на них, моментально намочив ее волосы и его взъерошенную шевелюру. Она встала на ноги и принялась целовать его в шею, плечи, ключицы, заставляя его дышать тяжелее. И вновь возвращалась к его губам. Вода смывала накопившуюся усталость, злость, боль и все остальные эмоции, оставляя только голую страсть с небольшой щепоткой нежности. Они целовались, и она ощущала его твердый, напряженный член своим бедром, каждая его пульсация отзывалась эхом внизу ее живота. Он потянулся к ее промежности, его пальцы искали вход, но она убрала его руку. Он оторвался от ее губ с вопросительным выражением лица. И тогда она сделала то, что давно хотела. Не отрывая от него томного, тяжелого взгляда, полного дерзкого вызова, она медленно опустилась перед ним на колени на мокрый кафель. Один этот вид ее мокрых волос, прилипших к щекам, темных и слипшихся от воды ресниц, поднятых к нему глаз, и ее розовых, приоткрытых губ на уровне его бедер, полностью выбивал его из колеи. Он замер, сжав кулаки, а его член болезненно дернулся, умоляя о касании. В это мгновение он был целиком в ее власти, и они оба это понимали. Она обхватила его член рукой, сделав несколько медленных движений, смазывая его влагой, которая уже сочилась из него. Затем, не спеша, открыла рот, высунула язык и провела упругим кончиком по чувствительной головке. Следом, по всей длине, до самых яиц, и снова вверх, завершив путь круговым движением языка по краю. — Блять… — с его губ срывались низкие, сдавленные ругательства. Она не спешила брать его в рот, наслаждаясь его напряжением, этой сладкой пыткой. В какой-то момент Драко не выдержал, впился в копну ее мокрых волос и прохрипел: – Не будь такой сукой. Усмешка сорвалась с ее губ, а пальцы чуть сильнее сжали его основание, вырывая у него короткий, прерывистый стон. Тогда она, наконец, широко открыла рот и медленно, неотрывно глядя ему в глаза, стала погружать его член в себя. Глубже, до самого конца, привыкая к его размеру, расслабляя горло, пока ее губы не коснулись его лобка. Его хватка в волосах стала почти болезненной, а из груди вырвался тяжелый, сдавленный выдох, от которого по всему ее телу пробежала мелкая дрожь. Она двинулась назад и снова так же неспешно приняла его на всю длину, начиная выстраивать ритм, медленно ускоряясь, в такт своему собственному нарастающему возбуждению. В какой-то момент ее рука присоединилась ко рту, работая у основания. Она крутила головой, ее стоны, приглушенные его плотью, вибрировали вокруг него, сводя с ума. Он чувствовал, как сознание уплывает, затуманенное этим невероятным зрелищем. – Да… вот так, малыш… вот так, – его голос был хриплым и чужим. Затем он остановил ее. Рука в волосах мягко, но твердо оттянула ее голову. Вытащив из ее рта мокрый, блестящий член, он тихо приказал: – Высунь язык. Она послушалась, и он провел членом по ее дрожащему языку, постучал по нему головкой, следя за ее глазами, полными и покорности, и дерзости. А затем, резко, почти грубо, снова ввел его в ее рот, начав двигать бедрами, трахая ее горло с животной страстью. По ее щекам текли слезы в смеси боли, возбуждения, предельного напряжения и сладкой, отдающейся между ног пульсации. Она больше не могла терпеть. Ее рука скользнула вниз, к своему клитору, и начала быстрые круговые движения, доводя себя до края. Ее покрасневшие щеки, капающая изо рта слюна, сдавленные стоны и пальцы, работающие между ее ног было самым откровенным и сексуальным зрелищем, которое он когда-либо видел. — Блять… ты… — Он не узнал собственного голоса. Что она с ним творила. Боже. Ее глаза закатились, тело затряслось в бурном оргазме, и это стало последней каплей в бочке его выдержки. С низким стоном он обильно кончил ей в рот. Она проглотила все до последней капли, после чего осела бедрами на пол и прижалась горящим лбом к прохладному кафелю, пытаясь отдышаться. Он не удержался и рухнул рядом, их тела под струями воды были полностью истощены. Перекатив голову в ее сторону, он поднял руку, убрал прилипшие к ее лицу волосы, провёл большим пальцем по нижней губе и опустил ладонь на щеку, прижимая ее к своему плечу. – Ты пиздец, малыш. Она тихо рассмеялась в ответ.