Вернись

Голова болела, кожу на руках покалывало, а веки дрожали, когда Мегуми открыл глаза. Тёмно-коричневые деревянные балки хаотично перекрещивались друг с другом, пытаясь удержать ветхую крышу на месте. Фушигуро моргнул, пытаясь сфокусировать зрение, но голова закружилась сильнее, когда он попытался встать. Холодный воздух, врывавшийся в одно из окон, заставил мышцы его рук подёргиваться. Мегуми на автопилоте подошёл, чтобы закрыть его, — только вблизи поняв, что стекло разбито. Именно в этот момент его нейроны вошли в контакт. Это была не его комната в общежитии. Где он был? Его глаза резко распахнулись. Он так быстро повернул голову, что тело покачнулось. Взгляд беспокойно метнулся по комнате, осматривая помещение. Он определённо был не в колледже. Может быть, даже не в Токио. Но каким-то образом это место показалось ему…странно знакомым. Маленькая постель, накрытая несколькими старыми одеялами; одежда, сложенная в картонные коробки в углу; шаткий стол со сломанной ножкой рядом с кроватью; несколько книг и тетрадей, разбросанных по столешнице. Он вспомнил, что в детстве делил эту комнату с Цумики. Вопросы начали роиться в его голове так быстро, что голова закружилась снова. Почему он здесь? Как он оказался в этом месте? Кто-то привёл его? Он пришёл сюда сам? Что, чёрт возьми, происходит? Обескураженный, он потёр глаза обеими руками, заставляя себя сохранять спокойствие. Паника сейчас точно не поможет. Ему нужен был ясный ум, чтобы разобраться во всём. Мегуми призвал гончих и, заняв оборонительную стойку, вышел из комнаты в маленькую гостиную. Он не чувствовал никакой проклятой энергии, но должен был быть готов на случай, если это было дело рук какого-то проклятия. Плечи его расслабились, и он вздохнул с облегчением. Ничего. Дом был пуст. Всё выглядело нормально. Он призвал шикигами обратно в свою тень. Первой мыслью Фушигуро было выйти из дома и найти способ связаться со своим учителем, чтобы он мог отправить Иджичи на его поиски. Да, это был самый разумный план на данный момент. Он будет переживать и искать ответы позже. Мегуми выглянул из-за двери, всё ещё настороженный, глаза осматривали улицу справа. Пусто. Затем слева — и его сердце подпрыгнуло в груди. Вдалеке приближались две маленькие фигуры. Маленькая девочка с каштановыми волосами, завязанными в хвост, и огромным красным рюкзаком на спине. Рядом с ней шагал мальчик, одетый в синие шорты, с растрёпанными чёрными волосами, торчащими во все стороны. Это было сюрреалистическое зрелище для обладателя техники десяти теней; ему захотелось ударить себя по лицу, чтобы очнуться от этого неприятного сна. Это ведь точно был сон. Так и должно быть. Мегуми залетел обратно в дом и спрятался в ванной, его мозг судорожно работал, пытаясь осмыслить увиденное. Внезапно воспоминания вторгаются в его разум так агрессивно, что причиняют ужасную боль: Сибуя, Кэндзяку, Годжо запечатывают, обещание вернуть его, игра на выбраковку, Итадори, палец, скользящий в его горло, Сукуна, кома, Цумики, Ёрозу, Синдзюку, ванна для подавления его души. Мировой разрез... Безжизненное тело Годжо... Мегуми умирает вместе с ним. А потом... Ничего. Тьма. Мегуми скользнул вниз по стене, его руки дрожали, а ноги едва удерживали, капли пота стекали со лба по щекам, дыхание спёрло, а сердце билось так быстро, что казалось, оно вот-вот взорвётся. Неужели он…вернулся в прошлое? Как? Это был Сукуна? Это был Годжо? Это был он сам? Но как? Это был какой-то неизвестный маг, появившийся в последнее мгновенье? Он покачал головой, влажные от собственного пота чёрные волосы упали ему на глаза. Входная дверь скрипнула, и он услышал голоса детей. Он заставил свои ноги слушаться, быстро умылся холодной водой в крошечной раковине и вытерся тем, что первым попалось под руку. Сейчас не время для нервного срыва — ещё нет. Он вышел из ванной с самым спокойным выражением лица, которое только мог изобразить. Девочка тихонько взвизгнула при виде его, а уменьшенная версия Фушигуро шагнула перед ней, закрыв её щитом. Мегуми хотелось смеяться над тем, насколько всё это было нелепо. Ему хотелось смеяться и плакать. Смеяться, плакать, а ещё — обнимать сестру.

*****

— Дальний родственник? Это бред, — маленький Мегуми, сидя в старом кресле, которое делало его ещё меньше, чем он был на самом деле, обвиняюще указывал на него пальцем. Цумики, казалось, сидя рядом, обдумывала ситуацию. — Ну... это объяснило бы, почему он так похож на тебя, Мегуми. Младший Фушигуро скрестил руки на груди, явно оскорблённый комментарием сестры. — Извините, что вломился к вам в дом, — начал взрослый Мегуми, пытаясь говорить спокойно, хотя нервное подёргивание правой ноги заставляло его казаться подозрительным. — Я не хотел вас пугать, но я всерьёз забеспокоился, когда мне никто не ответил. — Так, — Цумики нерешительно взглянула на своего младшего брата, затем снова посмотрела на него. — Ты собираешься остаться? Мегуми задумался. Действительно задумался. Что ему теперь делать? О поступлении в Токийский магический колледж не могло идти и речи — по крайней мере, пока. Они будут задавать слишком много вопросов и наводить справки о нём, поднимут все архивы и уж точно захотят узнать, из какой он семьи. Без документов это станет настоящей проблемой — особенно потому, что технически его на тот момент даже не существовало. Он потёр виски костяшками пальцев. Головная боль начала становиться настоящей неприятностью. С чего ему вообще начать? — Твой отец происходит из влиятельной семьи магов — Зенин. Голос Годжо эхом отозвался в его усталой памяти, принеся с собой резкую пульсацию в груди. Конечно. Он был Зенин. Его отец был Зенин. Но он не мог вспомнить его имя... Даже его лицо. Если клан поручится за него, он сможет поступить в колледж, не вызывая подозрений, а оказавшись внутри, он начнёт собирать информацию — искать любые зацепки о ритуале или проклятой технике, способной манипулировать временем. Если он найдёт мага, ответственного за это, он получит остальные ответы и, возможно, ему удастся предотвратить крах будущего. Может быть... Просто может быть...Он бы спас Годжо. — Где твои родители? — спросил Мегуми, смягчая выражение лица настолько, насколько мог. Он хотел, чтобы дети доверяли ему. — Они ушли. Кого это волнует? — Младший Фушигуро даже не пытался скрыть враждебность в голосе, когда выплёвывал слова. — Твой отец... ты помнишь его имя? — снова попытался он, на этот раз адресовав вопрос Цумики. — Зачем тебе это знать? — резко бросил мальчик, он явно усложнял Мегуми жизнь. Старший Фушигуро сжал губы. Его терпение было на исходе. — Мы давно его не видели, но... — нежный голос Цумики вселил в него крупицу надежды. Казалось, она действительно искренне пыталась вспомнить. — Моя мама называла его Тоджи. Тоджи. Это имя показалось ему знакомым. Он был уверен, что слышал его раньше. Мегуми заставил свой мозг сосредоточиться, чтобы продраться сквозь дымку спутанных воспоминаний из недавнего хаоса — Сибуя. Годжо запечатан. Итадори. Станция метро. Маки. Нанами. Наобито. Дагон. Расширение территории. Он вспомнил, как пытался удержать открытым путь к спасению через свои собственные владения. Таинственный человек, который прорвался сквозь его тени. — Тоджи? Старик Наобито назвал его так — он был уверен в этом. Тоджи. Его отец. Человек, который спас их от Дагона. Человек, который пытался убить его. Человек, который покончил с собой прямо у него на глазах. — Как тебя зовут? — Фушигуро. — Не Зенин, да? Рад слышать. По этим словам Мегуми понял, что у его отца никогда не было хороших отношений с кланом. Он довольно часто слышал, как Годжо негативно о них отзывался. Тем не менее, если он хотел попасть в магический колледж, не вызывая при этом никаких подозрений, ему придётся представиться членом клана Зенин. И, конечно, действующий директор колледжа запросит у главы рекомендации. — С этого момента я буду заботиться о вас, — сказал он, глядя на них обоих. — Вам больше не о чем беспокоиться. Мегуми преисполнился решимостью. Он пойдёт в клан Зенин.

*****

Мегуми вышел из дома до восхода солнца. Он приготовил завтрак и обед для детей, используя всю свою креативность, которую только мог проявить, довольствуясь весьма скромными имеющимися запасами. Фушигуро сел на поезд линии Такасаки до Киото в 6:09 утра (к счастью, он нашел немного наличных в карманах своей одежды) и прибыл в Киото к 9:21. Спросив дорогу, он добрался до главного поместья клана Зенин около 11 часов утра. Это было огромное место; особняк величественно возвышался посреди тщательно ухоженного сада. Стены, окрашенные в цвет тёмного дерева, создавали ощущение серьёзности, а остроконечные крыши и чёрная черепица напоминали о классической японской эстетике. Окна из бумаги сёдзи открывали вид на движущиеся тени внутри, мягко меняющиеся в зависимости от света, создавая пространство, которое было одновременно и уютным, и жутким. Даже на расстоянии Мегуми чувствовал следы проклятой энергии. У входа в поместье стояли элегантные тории, обозначавшие границу между внешним миром и священными владениями клана. Тёмные деревянные ворота, украшенные замысловатыми узорами, символизирующими наследие и могущество семьи, открывались на каменную дорожку, которая вилась через зенинский сад. Мягкий звук воды, текущей из небольшого фонтана неподалеку, добавлял контрастную безмятежность атмосфере. Когда Мегуми приблизился, он разглядел силуэт, медленно двигавшийся под ториями, — пожилая женщина пыталась смести сухие листья с каменистой дорожки. Он осторожно подошёл к ней и, представившись проезжающим путешественником, спросил, как добраться до центра города. Женщина казалась доброй и отвечала на его вопросы без подозрений, не проявляя никакой тревоги, даже когда его вопросы становились более личными. Женщина любила рассказывать о своих молодых годах и жизни в клане, но её молодого собеседника интересовало только одно. Он попрощался с ней 40 минут спустя, чувствуя себя странно из-за всей новой информации о Тоджи и его трагическом прошлом. Изменились ли его чувства к Годжо после того, как он узнал, что он убил его отца? Мегуми задумался об этом на мгновение, пока шёл по лесистой местности, убедившись окончательно, что ему на самом деле всё равно. Тоджи был для него незнакомцем. Даже если взгляд на жизнь бывшего Зенина под новым углом помог ему понять некоторые его поступки, Мегуми не мог думать о нём как об отце. Фушигуро отдыхал пару часов в тени дерева, тщательно составляя историю, которую он расскажет главе клана, попутно поедая онигири, купленные в городе. В конце концов, у него был солидный материал для работы. Тем вечером, ещё до того, как солнце полностью село, Мегуми предстал перед главой клана Зенин, представившись давно потерянным братом Тоджи. — Ты действительно ждёшь, что я поверю в эту чушь? Зенин Наобито, сидя на деревянном полу и скрестив ноги, заливисто рассмеялся, и так искренне, что схватился обеими руками за живот. Рядом с ним стоял Зенин Наоя, одетый в изящный монцуки, и с тревожным любопытством разглядывал Мегуми — было что-то в том, как сверкали его глаза, этот блеск заставлял Фушигуро нервничать. — Моя мать, Зенин Нацуки, уже была беременна мной, когда вы изгнали её, признав виновной в неспособности рожать достойных детей, которых вы могли бы использовать в качестве оружия, — Наобито перестал смеяться и вытер остатки саке со рта тыльной стороной ладони. — Моему брату Тоджи в то время было около 10 лет, не так ли? Они были по-настоящему жестоки с ним, особенно наш уважаемый отец. Я полностью понимаю, почему Тоджи убил его. — голос Мегуми был ровным, на губах играла вызывающая улыбка. Наобито прищурил глаза. Его взгляд стал острым, как бритва. — Откуда ты взял эту информацию? — Разве не очевидно? — ответил Мегуми. — Моя мать рассказала мне на смертном одре. Наоя, который до сих пор оставался невозмутимым, наклонился к отцу и прошептал ему на ухо: — Нам следует принять его историю. Временной отрезок совпадает и... — его золотистые глаза встретились с зелёными глазами Мегуми. — Внешнее сходство неоспоримо. Наобито недовольно поморщился. — Значит, Нацуки мертва? — Да. — И зачем ты вернулся? — Ради моего племянника. Сына Тоджи. — Конечно! Маленький Фушигуро! — Наобито хлопнул руками по коленям. — Тоджи поклялся мне, что у ребёнка есть потенциал. — Поверь мне — это не так. — Откуда ты знаешь? — спросил Наобито, снова прищурившись. — Я даже не уверен, что ты Зенин. Всё это может быть грязным трюком, чтобы заполучить мальчика. Кто тебя послал? Признайся сейчас, и я, возможно, не причиню тебе слишком много боли. — несмотря на угрозу, его самодовольная ухмылка не исчезла. Мегуми смиренно вздохнул, поднял руки, хлопнул ладонями и развёл пальцы. Из тени под ним появились его верные гончие, становясь по одной с каждой стороны. — Техника Десяти Теней…— прошептал Наоя, и в его голосе прозвучало неподдельное удивление. Глаза Наобито распахнулись — так широко, что, казалось, они вот-вот выскочат из его головы. Комнату наполнил оглушительный смех, в то время как бутылка саке тряслась в одной из его рук. — Это слишком хорошо! — воскликнул он в эйфории. — Добро пожаловать домой, Зенин Мегуми!

*****

Мегуми сидел в поезде обратно в Сайтаму, и разговор с Наобито с того дня всё ещё крутился у него в голове. — Я буду служить интересам клана — при условии, что ты оставишь детей под мою опеку. Ты хотел пользователя Десяти Теней, и теперь у тебя есть я. Тебе не нужен мальчик. — Ребёнка легче взращивать. Ты можешь предать меня в любое время. Ты Зенин, однако, я не знаю твоих истинных намерений. — Если ты мне не доверяешь, давай скрепим этот договор проклятой энергией. Наобито надолго замолчал. — Ладно. Я не подойду близко к Фушигуро, пока ты выполняешь свои обязанности перед кланом. — Не только ты — никто из клана. Никто из посланников клана тоже. — Ладно, ладно. — Также, я хочу поступить в Токийский магический колледж. Мне понадобится поддержка клана. — Ты жадный, да? — Я сделаю всё, что ты попросишь. Никаких проблем. — Очень хорошо. Давай заключим сделку. Проклятая энергия вытекала из обоих тел, смешиваясь и колеблясь в их переплетённых руках – клятва была дана. Покалывающее ощущение поднялось от живота Мегуми к горлу. Напряжение, которое сковывало его тело, медленно начала рассеиваться. Он прислонился головой к окну и закрыл глаза, пытаясь расслабиться. Лёгкое покачивание поезда убаюкивало — и вскоре маг уснул. Мегуми видел сон. Ему снилось тепло тела рядом с ним. Длинные руки обнимали его. Кристально чистые голубые глаза, сияющие и полные любви. Серебристые волосы мерцали на солнце. Тихий смех. Вишнёво-красные губы шепчут его имя, лаская его. — Мегуми… Его голос был подобен шёпоту морского бриза — нежный, обволакивающий, гладящий душу, приносящий с собой эхо сладких воспоминаний. — Мегуми, я нашёл тебя. Мегуми проснулся от звука открывающихся дверей поезда. Он встал и вышел. И только когда прохладный ночной воздух поцеловал его лицо, он заметил влажность под глазами.

*****

— Я дома! — маленькая Цумики спрыгнула с дивана и побежала его встречать. Мегуми пришлось сжать кулаки, чтобы не обнять её. Если бы он мог спасти и её, он бы точно это сделал. Он поклялся себе. — Я принёс ужин. Цумики поблагодарила его и потащила брата в ванную, чтобы помыть руки. Вскоре все трое сидели за маленьким столиком в гостиной и ели сегаяки. — Кем ты нам приходишься? — спросил маленький Фушигуро, нахмурившись. — Технически – твой дядя. — ответил Мегуми, не отрывая взгляда с кусков свинины в своей тарелке, внезапно понимая, что больше не хочет есть. — Почему у вас одинаковые имена? — спросила Цумики, набивая щёки рисом. — Это потому, что… — Мегуми отложил палочки в сторону, глубоко вздохнув. Он действительно больше не был голоден. — Тоджи очень любил меня. — Это чушь собачья! Мегуми проигнорировал себя. Он начал привыкать к этим язвительным замечаниям. — Ты будешь жить с нами вечно? — Цумики снова подняла настроение своим вопросом. — Что-то вроде того. Но мы не останемся здесь — мы переезжаем в Токио. Маленький Фушигуро уронил палочки для еды на потёртый пол, и звук отскока показался гораздо громче, чем был на самом деле. — А как же школа? — спросил он, его чёрные брови нахмурились в знак неповиновения. — Я переведу вас обоих в другую школу. — Но я не хочу. Мне нравится эта! — Там нам будет лучше. — Я сказал, что не хочу! — А я и не спрашивал. Мы едем в Токио. Конец обсуждения. Мальчик встал разъярённый, и побежал в спальню, хлопнув за собой дверью. Тени в доме задрожали. Мегуми вздохнул. — Я поговорю с ним. Я думаю...он просто ревнует. Цумики встала, пошла за братом. Мегуми молча кивнул, размышляя, как Годжо вообще справлялся с этой упрямой версией его. Действительно... Какая мука. Той ночью он снова лёг спать на старом продавленном диване. Или, по крайней мере, попытался. Он был встревожен. Зенин Наобито пообещал оформить его удостоверение личности и документы, которые сделали бы его законным опекуном детей, и что ему, как официальному члену семьи, будет назначено щедрое ежемесячное пособие. Ему всё ещё казалось странным, что старый глава клана оказался таким сговорчивым; Фушигуро надеялся, что он не продал душу дьяволу. Мегуми знал, что к тому времени Годжо провёл все необходимые расследования о сыне Тоджи, и что со дня на день он может появиться в доме, чтобы забрать его. Мегуми не мог вспомнить точную дату, но он точно знал, что это был правильный год. Годжо придёт за ним. Сердце Мегуми болезненно колотилось. Он не был готов увидеть Годжо. Пока нет. Он надеялся, что сможет уехать с детьми до того, как произойдёт их встреча. Он глубоко вздохнул. Его напряжённые мышцы медленно расслабились, и, в конце концов, Фушигуро заснул. Во сне он видит волосы цвета лунного серебра и глаза, похожие на море.

*****

Прошло несколько дней, у Мегуми уже было удостоверение личности и документы, которые официально подтверждали его опекунство. Осталось дождаться подтверждения внесения задатка за их новую квартиру в Токио, чтобы собрать вещи детей и покинуть этот дом. Фушигуро держал в руках большую сумку с продуктами, пока искал в одном из карманов маленький ключ. Дети должны были вернуться с минуты на минуту, и он хотел приготовить для них ужин. Внезапно на него упала длинная тонкая тень. Мегуми повернул голову. Маленький ключ выскользнул из его пальцев. Сумка с продуктами упала на тротуар. Мегуми не мог дышать. Мегуми не мог говорить. Годжо наклонился к нему. Мегуми увидел своё растерянное выражение лица, отражающееся в тёмных линзах. Годжо опустил свои круглые очки на нос, и его взгляд, подобный океану, захватил Мегуми. И Мегуми почувствовал, как погружается в его глубины.